Развод. Вернитесь, любимые

Глава 6

Аня

Думала ли я, что он меня забудет? Да! Я хотела, чтобы он меня забыл, стёр меня из своей памяти, как рисунок на песке, смытый волной прибоя. Мечтала стереться из его памяти, лишь бы он не нашел нас с дочкой!

Я вытравливала из себя все чувства к этому мужчине, что пожирало меня день за днем.

И вот он здесь. Передо мной.

Чужой. Не мой!

И я должна молчать о своей малышке. Обязана скрыть от него нашу дочь, чьи глазки сияют счастьем и любовью к миру. Он не увидит свою маленькую копию! Я не позволю!

— Молчишь?! Стоишь передо мной, прячешь свои подлые глаза, но я то в курсе, какая ты на самом деле дрянь! — пальцы Акына больно сжимают мою талию, словно он пытался пробраться ко мне под кожу.

Его руки поднимаются по напряженной спине к затылку. В кулак собирает мои волосы, тянет их назад. В глазах темнеет от отчаяния. Дыхание сбивается. Зажмуриваюсь. Я в лапах у монстра.

— Я не к тебе приехала! — выдавливаю сухими губами. Пальцами упираюсь в его мощные плечи, в попытке отодвинуться от него, получить немного свободы. Он не должен быть ко мне так близко… Не имеет права!

Смотрю в его черные, как омут, глаза, и вижу там лишь презрение. Его взгляд холоден и жесток, словно ледяной ветер, пронзающий тело насквозь.

Дрянь, — слово звенит в ушах.

— Даже зайти в гости не планировала?! — его губ касается злая усмешка.

— Для чего, Акын? Улыбаться твоему наследнику и жене? — выпалила я и с этих слов у него голову сорвало. Он сильнее сжал мои волосы, чтобы я дернуться не смогла и накрыл мои губы своими.

Я чувствую его сильные мускулы под своими дрожащими пальцами. Пытаюсь его остановить. Сжимаю губы, да только Акын давит пальцами на скулы, прокладывая себе путь ко мне в рот.

Поцелуй его был подобен раскаленному железу, клеймящему мою душу. Не нежность, а ярость, первобытная, темная сила, стремящаяся поглотить меня целиком. Я задыхалась не от недостатка воздуха, а от напора, от этого дикого, неконтролируемого шторма, бушующего в его груди и вырывающегося наружу сквозь его губы. Казалось, он хотел не поцеловать, а вырвать из меня все — до последней капли сопротивления, до последнего лучика надежды.

— Отпусти меня! — требую я. Слёзы сами собой потекли по щекам, оставляя солёные следы на коже.

Я не хотела этого поцелуя… Нашей встречи!

Моей мечтой было поскорее закончить дела в Мардине и не встретить предателя!

— Ты погубила меня и ушла, оставила страдать! Весело тебе было без меня, Аня? — орал Акын, срываясь от злости и боли.

Его губы — тиски, ломающие кости моей воли. Стыд — словно кипяток, обжигающий кожу.

Акын потерял рассудок. Его ласка стала жестокой. Невыносимой. Для него нет никаких преград, чтобы сделать своей на глазах у всей больницы. Ему плевать, где мы находимся. Он видел только меня одну.

— Пусти, Акын! Ты делаешь мне больно! — срываю горло в крике.

Он отрывается от моих губ, словно отравленный.

Теперь ты моя, — прочитала я в его глазах.

Молчание повисло в воздухе, густое, давящее. Каждая секунда казалась вечностью. Я — сломанная, растоптанная, униженная.

Боюсь сделать вдох. Если пошевелюсь, то все начнется сначала. У Акына вид помешанного на своей добыче зверя. Не спускает с меня взгляда. Дернусь, он в ту же минуту окажется рядом и не отпустит.

— Госпожа, вы спасли мальчика? — вздрагиваю от голоса за своей спиной. Оборачиваюсь и вижу жену Акына — Дилару. Она в компании лечащего врача мальчика, что я привезла на скорой.

Она замирает на месте и с ее губ сползает благодарственная улыбка за спасенную мной жизнь… ее сына?

Мальчик, что я спасла, сын Акына?

— Верно, Ханым Эфенди, сделала торакоцентез мальчику и тем самым спасла ему жизнь! — сквозь толщу воды до меня доносятся слова доктора.

Внутри что-то оборвалось, словно тонкая нить, связывающая меня с реальностью. Мальчишка…

Перед глазами лицо того ребенка. Темные волосы, чуть кудрявые, глаза напуганные, но черные, как оникс… Совсем как у Акына!

И возраста он, как моя дочь.

Значит, Акын врет! Ничего он не горевал по мне, когда я считалась мертвой! Он сразу же сделал ребенка Диларе! Та их первая брачная ночь состоялась, пока я в тот миг прощалась с жизнью?

— Ты жива? — неверяще проговаривает Дилара и ее лицо меняется. В ее глазах отражается не только мой силуэт, но и, кажется, все те тени, что мы когда-то оставили позади. Она сквозь прищуренный взгляд смотрит то на меня, то на Акына.

Он стоит, как изваяние, высеченное из камня, и только едва заметное подергивание скул выдает бушующую внутри него бурю.

— Как ты оказалась рядом с Арсланом? — рычит бывший муж. — Почему ты оказалась рядом с ним быстрее фельдшеров? Ты это устроила?

Он считает, что я вернулась к нему на Родину, чтобы убить его сына? Акын совсем с ума сошел?