Развод. Вернитесь, любимые

Глава 12

Аня

Прижимаю к себе дочку. Вдыхаю ее аромат шелковистых волос.

Она пахла ромашковым полем и шепотом звезд. Ни с чем не сравнимое чувство.

Два хвостика на ее макушке так мило смотрелись. Ей очень шло.

Ее глаза — два озера, в которых отражается моя любовь к ней, бездонные и чистые. Моя дочь — мое сокровище. И я жизнь отдам, чтобы с ней ничего не случилось.

Мы сможем выбраться! Мне удастся что-то придумать!

Этой ночью, я выберусь из особняка! Смогу! Не останусь там! Не позволю кому-то приблизиться к моей дочке!

— Все расскажи мне про ту ночь, когда ты… пропала, — от голоса Акына вибрировало у меня в груди. Он запнулся, словно ему больно вспоминать тот день, но в мгновение собрался и закончил фразу.

Я прячу глаза за ресницами. Опускаю свой взгляд на дочь, что притихла у меня на коленях.

Глажу ее по головке, пока она мирно посапывает.

Совсем уморилась.

— Я слышала твой разговор с отцом о том, что нужно избавляться от русской девки и держать ее подальше от семьи. Все слышала, Акын! — выдыхаю этот яд. Акын сидит напротив. Он рассматривает нашу дочурку, словно она маяк, что направит его на верный путь. Внимательно прислушивается к ее спокойному дыханию.

— И ты решила сбежать? Не услышала моего ответа… Приняла решение бежать с моей дочерью! — рычит сквозь сжатые зубы. Акын вскидывает на меня голову и смотрит так пронзительно, словно прикидывает, как бы мне открутить голову голыми руками.

Я вижу в нем демонов, что едва сдерживаются цепями. Вот-вот и сорвутся.

— Я слышала достаточно, Акын! Как я могла доверять твоим словам, когда ты собирался жениться на другой? — слезы душили меня, но я стойко говорила все, что было на сердце. — Я приехала за тобой на твою родину! Планировала жить с тобой до конца своих дней! Думала у нас будет большая семья! Дети! А вместо этого ты признался мне, что планировал взять вторую жену! Ты растоптал меня, Акын! Поступил, как подлец!

Я замираю, вновь и вновь переживая события той ночи. И лишь тихий сонный вздох моей дочери возвращает меня в реальность, напоминая о том, что я выжила. Что теперь я должна быть сильной ради неё.

— Так нужно было! Я должен был сдержать свое слово! — рычит он.

— И я дала себе слово не быть с предателем!

— Да так, что считалась мертвой все эти пять лет?! — Он пылает от ярости и агонии, в которой он тонет.

Акын теряет над собой контроль.

Яремная вена вздувается на его шее от напряжения.

Он — зверь, запертый в клетке собственного бессилия, и каждое слово, каждая мысль — удар кнута по его оголенным нервам. Ярость ослепляет Акына, застилает разум багровой пеленой. Его кровь кипит.

— Твой отец ворвался к нам в спальню и решил избавиться от меня! Его люди силком затащили меня в машину со словами, что оставят умирать в горах, а все для того, чтобы ты забыл русскую девку! — шипела я, сквозь слезы отчаяния. Это боль, что сжимала мою душу.

— Не трогай моего отца! Он ничего не делал!

Я обнажила перед ним кровоточащую рану, а он воткнул туда ледяной кинжал.

— Так ты не знал? — замираю на месте.

— Женщина, не клевещи на моего отца! — в его голосе я слышу сталь… Лютый холод, что проходится до самого позвоночника.

— Ты везешь нас с дочерью в особняк, где уже покушались на мою жизнь, а все из-за того, что твоей семье нужен был наследник с чистой кровью от твоей новой жены!

Тот вечер завис в моей памяти, словно мутная картина, написанная кровью и отчаянием.

Я — помеха, грязное пятно на белоснежной репутации его семьи. Моя дочь — лишь балласт, обреченный быть выброшенным за борт ради сохранения их "чистоты".

Мир вокруг сузился до размеров салона автомобиля, превратившегося в клетку. За окном мелькали деревья, словно безмолвные свидетели моей агонии.

— Ты моя жена! Перед Всевышним, я выбрал тебя и взял в жены! Ничто это не изменит! Никто не отнимет тебя и мою дочь у меня! — обещает Акын.

Он не слышит меня. Не верит мне. Подозревает в нападении на своего сына. Уверен в том, что я ему вру. И все это за последние несколько часов.

Я просто не выдерживаю такой гонки. Мне больно. Страшно за дочь. За ее судьбу переживаю.

Акын отрывает от меня свой цепкий взгляд, переключается на звонящий телефон.

— Вы поймали зачинщиков? Отлично. Скоро буду! — сбрасывает и автомобиль останавливается в особняке Сарачоглу.

Передо мной распахиваются двери, но я крепче прижимаю к себе дочь.

Акын тянет к ней свои руки.

— Я распоряжусь, чтобы ее отнесли в комнату, где она могла бы отдохнуть, — проговаривает Акын, стараясь меня убедить доверять ему.

— Ты обещал, что никто ее не коснется! — шиплю ему в лицо.

Он на мгновение прикрывает глаза. Кивает.

— Ее не коснется чужой. — Он бережно у меня забирает Дашеньку и несет в сторону семьи Сарачоглу, что ждут нас на своем дворе.

Я с трудом сглатываю и одной ногой наступаю на камень дорожки, по которой бежала из этого дома. Мне нужно мгновение, чтобы найти в себе силы двигаться дальше.

Следую за Акыном, что несет нашу дочь. От бывшего мужа веет яростью и опасностью.

Во дворе Сарачоглу царит напряженное молчание, натянутое, как струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения.

Я вижу здесь всех кроме, отца Акына. Самида Ханым ненавистью меня обожгла. Она закрыла собой Дилару, пряча от меня свою любимую невестку, что подарила их семье наследника.

— Зачем ты за ней спускался в Джаханнам?! Эта неверная русская дрянь уничтожит наш дом! — завопила свекровь, стараясь отравить меня своим ядом.

— Аня — моя жена! У нас есть дочь — Даша! Никто в этом особняке не посмеет им навредить, иначе будете иметь дело со мной!

Он не пожалеет никого!

В глазах Акына царил непроницаемый лед, глухая стена, за которой, я уверена, скрывается бездна.

Бежать.

Единственное, что пульсировало в моей голове. Бежать и спрятать дочь, как самое дорогое сокровище, от этих монстров.

Но куда бежать? От его семьи, чья власть, казалось, проникала в каждый уголок этого мира?