Революционные народники. Книга для учащихся старших классов

Глава I. Россия в 1870-х годах

Революционное движение 70-х гг. прошлого века зародилось в России как отклик на протест трудящихся масс против тяжелейших условий жизни и питалось их постоянным недовольством. Отмена крепостного права для многих помещиков оказалась просто выгодной сделкой. Участки земли доставались крестьянам в 3,5 – 4 раза дороже их действительной стоимости. Вера Фигнер рассказывала о крепостных графа Нессельроде – министра иностранных дел, которых их сиятельство отпустил на даровой, или, как говорили в народе, нищенский, надел. В результате Нессельроде сохранил 18 тыс. десятин земли, но и при этом не побрезговал обсчитать своих крестьян на 25 десятин.

В целом по России на крестьянскую семью в среднем приходилось по 6,2 десятины земли, на дворянскую – по 2.333 десятины. Дело не ограничивалось малоземельем. Крестьяне шли на поклон к помещику за пастбищами, лесом, местами для рыбной ловли, так как по реформе их не получили. К непомерному выкупу земель у помещика присоединялись и подати в пользу государства, которых крестьяне платили в 15 раз больше, чем помещики. Это составляло половину того дохода, который крестьянин получал от своего надела, а зачастую вообще превышало этот доход.

Попытки крестьян найти защиту от произвола помещиков и чиновников ни к чему не приводили. Петр Кропоткин рассказывал, как в 1862 г. во время церковного праздника старый крестьянин протолкался сквозь двойную цепь солдат и упал на колени перед царем, протянув ему прошение.

К концу 1870-х гг. бедствия деревни еще более усилились. Арендная плата за землю, равнявшаяся 25 копейкам за десятину, теперь поднялась до 3 рублей серебром. Как вспоминал современник,

Голодные годы в России становились привычными и повторялись со зловещей периодичностью – 1871, 1875, 1880 – 1881. Они уносили от сотен тысяч до миллиона жертв – непосредственно от голода и от роковых его спутников – тифа, цинги и прочих болезней.

Власти оказываются бессильными помочь деревне. Крестьяне трех волостей Смоленской губернии, распродав свое имущество, переселяются в другие места. Дома жить нечем: малоземелье, безысходная нужда, голод. Их ловят и возвращают назад, а они с тупым, отчаянным упорством твердят: «Убегем! Все равно пропадать!»

Еще больше подлила масла в огонь русско-турецкая война 1877 – 1878 гг. 500 тыс. человек, призванных в армию, были в основном крестьяне – работники и кормильцы семей. Обычные для военных лет тяготы – реквизиции лошадей для нужд армии, повинности, неурожаи – легли дополнительным грузом на плечи трудящихся.

О бедствиях российской деревни вынуждены были писать в своих «всеподданнейших» докладах даже сенаторы-ревизоры.

Такое положение вызвало недовольство и протест крестьянских масс России. Крестьянские волнения в 1870-х гг. происходят во всех губерниях европейской части страны. Правда, они гораздо слабее, чем в 60-х гг., зато разнообразнее по формам, а главное – не прекращаются ни на месяц. Причины спада крестьянского движения в 1870-х гг. очевидны. Сказались правительственные репрессии, незамедлительно обрушившиеся на крестьян, выражавших свой протест. В период обнародования реформы крестьяне единодушно выразили свое отношение к условиям «освобождения», а затем движение разбилось на множество мелких конфликтов. Кроме того, при оставшейся ненависти к господам и чиновникам возникло желание стать зажиточнее, независимее.

Иными словами, поводы для серьезных конфликтов остались, но они как бы спрятались за выступившими на первый план организационно-хозяйственными нуждами. Крестьянин должен был попасть под пресс капиталистического производства, пережить новое крушение своих надежд, чтобы осознать общие с пролетариатом цели и задачи.

Слухи о новом справедливом переделе земель стали своеобразной «всероссийской формой крестьянского протеста против существующего положения». Начались захваты помещичьих земель, самовластная порубка леса, поджоги. Крестьяне отказывались платить подати, нести рекрутскую повинность.

Но в 1870-х гг. происходило и другое. Поспешно строились железные дороги. Помещики спешили закладывать имения в только что открытых частных банках. Акционерные компании росли, как грибы после дождя, а предприниматели получали такие доходы, какие во времена крепостного права перепадали только крупным магнатам. Увеличивалась численность рабочего класса, который пополнялся за счет тысяч разорившихся крестьян. В городе их ждало то же, что и в деревне: бесправие, отсутствие трудового законодательства, штрафы, тяжелейшие бытовые условия.

Протест рабочих носил пока неорганизованный, оборонительный характер, но как этот протест был важен для немногочисленных революционеров 70-х гг.! Обнадеживало революционеров то, что работа на крупных предприятиях сплачивала вчерашних крестьян, помогала им осознать свои классовые цели и задачи.

Рабочее движение, едва начавшись, выгодно отличалось от крестьянского и степенью организованности, и формами борьбы.

В Петербурге в 1870 г. еще слышались отголоски стачки на Невской бумагопрядильне. В 1872 г. передовая общественность России следила за мужественной борьбой 6.000 рабочих Кренгольмской мануфактуры, требовавших улучшения условий труда. В революционных кружках обсуждалось грустное для властей пророчество московского генерал-губернатора князя Ливена.

Рабочее движение в России сразу же выдвинуло своих вожаков, организаторов – В. Обнорского, П. Алексеева, С. Халтурина, П. Моисеенко. Тем временем возникают первые в стране рабочие союзы. В мае 1875 г. в Одессе образовался «Южнороссийский союз рабочих» – первая пролетарская организация в России. Союз, во главе которого стоял Е.О. Заславский, объединял до 200 членов. Его устав раскрывал как организационные, так и программные положения. В нем провозглашалась необходимость освобождения рабочих из-под власти капитала посредством насильственного переворота, ликвидация всех привилегий, уничтожение существующего экономического и политического порядка. «Южнороссийский союз» просуществовал недолго, он был разгромлен в декабре 1875 г.

В конце 1878 г. в Петербурге оформился «Северный союз русских рабочих». Его организаторами стали рабочие В.П. Обнорский и С.Н. Халтурин. Членами «Северного союза» был принят документ «К русским рабочим», являвшийся его программой. В ней объявлялось, что «Северный союз» по задачам примыкает к социал-демократическим партиям Запада, а поэтому требует уничтожения существующего строя, передачи земли в руки общин, а промышленных предприятий – в руки ассоциаций рабочих. В документе содержалась и программа-минимум: предоставление свободы слова, печати, собраний, уничтожение сословного неравенства, запрещение детского труда, сокращение рабочего дня, регулярной армии.

Важной заслугой программы «Северного союза» было то, что в ней содержались политические требования, которые, по замечанию Г.В. Плеханова, появились раньше в программе рабочих, чем в программе революционной интеллигенции. «Северный союз русских рабочих» не успел развернуть свою деятельность, он был разгромлен полицией в январе 1879 г.

Оба первых рабочих союза в России затронули лишь несколько сотен рабочих, просуществовали очень недолго и находились – под большим или меньшим – влиянием народников. Однако они были зародышами того могучего и победоносного пролетарского движения, которое в 1905 – 1907 гг. даст первое сражение российскому самодержавию, в феврале 1917 г. свергнет его, а в октябре того же года приведет к созданию первого в мире социалистического государства.

Революционное движение 1870-х гг. еще не захватило широкие массы рабочих и крестьян, но они не стояли в стороне от борьбы с царизмом.

Не замечать изменений в социально-экономической жизни страны, недовольства крестьянских и рабочих масс правительство не могло. Более того, вступив в годы первой революционной ситуации на путь реформ, царизм не мог ограничиться в условиях кризиса «верхов» лишь отменой крепостного права. За нею вынужденно последовали реформы политического характера: суда, городского и сельского управления, школьная, цензуры, армии.

Однако реформаторская деятельность правительства носила судорожный, непоследовательный характер. Думающие представители высшей бюрократии видели причину этого в неподготовленности министров, в некомпетентности государственного аппарата.

Нерешительность правительства была обусловлена прежде всего несовместимостью абсолютизма с социально-экономической и политической действительностью России 1870 – 1880-х гг., с прогрессивными явлениями, пробивавшими себе дорогу в стране. Вопрос о власти, о государственном устройстве крупнейшей в мире державы стал широко обсуждаться не только в правительственных кругах, но и общественностью России.

Причину происходящего видели в нежелании царизма идти на существенные уступки. Участник народнического движения 70-х гг. Осип Аптекман говорил:

Неопределенность в политику правительства вносили и личные качества императора. Отсутствие настойчивости, неуверенность, неумение проводить четкий политический курс, апатия Александра II – чем дальше, тем больше замечались окружающими. Председатель Комитета министров П.А. Валуев с грустью пишет о встрече с императором:

В 1870-х гг. в стране установилась атмосфера «взаимного ожидания». Крестьяне ждали от императора прибавки земли, уменьшения налогов и повинностей. Революционеры надеялись на скорое и мощное выступление деревенских трудящихся масс. Правительство же было уверено в неизбежности крестьянского движения и нервно готовилось к его подавлению.

Атмосферу «ожидания» разрушил первый же серьезный политический кризис, разразившийся в связи с русско-турецкой войной 1877 – 1878 гг.

Международная обстановка не благоприятствовала России. Западные страны объединяли свои усилия, чтобы помешать ее планам: враждебность англо-австрийского союза, уклончивая политика Германии и Франции, агрессивность Турции на Балканах и Кавказе – все это говорило о том, что в очередной войне Россия вновь окажется без союзников. Тем не менее 12 апреля 1877 г. в ставке командования в Кишиневе, куда прибыл Александр II, был подписан манифест об объявлении войны Турции.

Официальные и либеральные газеты приветствовали манифест как начало «великой и святой борьбы». Однако царское правительство не сумело серьезно подготовиться к войне. Финансовое положение оставалось тяжелым. Да и боевая подготовка русской армии во многом отставала от требований времени. Но горячее желание русских солдат помочь балканским народам в борьбе за национальное освобождение определяло их моральные качества. Русские войска после тяжелых боев взяли Плевну, разгромили турецкую армию под Филиппополем. Путь на Константинополь был свободен.

Однако враждебная России позиция Англии и Австрии, ввод английских кораблей в Мраморное море вынудили правительство Александра II воздержаться от взятия Константинополя. В результате подписанный сначала в Сан-Стефано договор, сделанный под «русским соусом», превратился в Берлинский, изготовленный под «соусом австро-венгерским».

Не удалась попытка победоносной войной разрешить или смягчить внутриполитические противоречия. Россия после войны 1877 – 1878 гг. осталась в такой же внешнеполитической изоляции, как и накануне.

Напряжение внутри страны росло. Политика Александра II, направленная на искоренение тех реформ, которые разработало и провозгласило его правительство, привела к взрыву общественного возмущения. Сотни молодых людей решают встать на защиту прав общества и прежде всего – прав веками забитого нуждой, угнетением, страданиями русского крестьянства. Эти настроения передал видный деятель народнического движения С.М. Кравчинский: