Еще раз о рукописях Михаила Кузмина в Германии: по материалам архива В.Маркова

Рассказ эмигрантского поэта и критика, а также американского профессора славистики В. Ф. Маркова (р. 1920)[1209] о судьбе рукописей поэта М. А. Кузмина в Германии кочует из одной биографии поэта в другую[1210]. Рассказ о рукописях Кузмина представляется в анекдотической форме, что несколько снижает достоверность приводимых фактов. История «анекдота» является удачным результатом эпистолярной цепочки, ведущей к источнику рассказа.

В шестидесятых годах прошлого столетия Марков тщательно собирал материал для первого собрания стихов Михаила Кузмина[1211]. В связи с этим немецкий дипломат Эрих Франц Зоммер (Erich Franz Sommer, 1912–1996), который в это время был атташе по культурным делам при немецком консульстве в Сан-Франциско, написал в декабре 1969 года Владимиру Федоровичу письмо. В нем Зоммер сообщил, что, отсидев после войны десять лет в советских концлагерях, в 1955 году он вернулся домой, в Германию:

[Я находился] в 1946–1947 гг. в концентрационном лагере Переборы (недалеко от Щербакова[1212]), где я больше одного года работал в лагерном театре в качестве помощника режиссера Сергея Эрнестовича Радлова[1213]. Его супруга — поэтесса Анна Дмитриевна, сообщила мне о том, что при отъезде из Берлина в 1944 году, она оставила у мужа Ады Чеховой[1214], немецкого актера Рудольфа Платте[1215], чемодан с рукописями М. А. Кузмина. После <моего> возвращения из сибирского плена в 1955 году, Ольга Чехова[1216], которую я посетил в Мюнхене, на мои расспросы о судьбе этих пропавших рукописей сообщила мне, что они якобы сгорели во время бомбежки при падении Берлина[1217].

Получив эти важные сведения, Марков попросил Ксению Карловну Чехову (1897–1970), вдову великого актера Михаила Чехова (1891–1955), связаться с Адой Книппер через ее сестру, Ольгу Чехову, которая была первой женой Михаила Чехова. (Марков и его жена состояли в дружеских отношениях с Михаилом Чеховым в последние годы его жизни в Лос-Анджелесе.) Ответ от Ады Книппер Ксения Карловна передала Маркову. Вот откуда происходит много цитированный рассказ!

Письмо Ады Книппер проливает свет не только на те материалы Кузмина, которые пропали, но и на те, которые сохранились. Письмо печатается по оригиналу из архива Маркова, который находится в распоряжении публикатора.

____________________

Жорж Шерон

ПИСЬМО АДЫ КНИППЕР

15.4.70. Мюнхен.[1218]

Дорогая Ксения Карловна!

Ольга переслала мне Ваше письмо еще осенью. Но я живу под Берлином в Герм<анской> Демократической> Республике, и оттуда не могу Вам обо всем писать.

Скажу только, что два чемодана, которые Радловы оставили у нас, постигла та же участь, как и наши чемоданы, которые мы спрятали в гараже, думая, что там они лучше сохранятся. Линия фронта проходила как раз у нас — мы все выжили, но пережили много, много тяжелого. Если бы я знала, что в одном из чемоданов хранятся книги и манускрипты, я бы наверное взяла их в наш книжный шкаф, но м<ожет> б<ыть> как раз то, что я этого не знала избавило нас от более опасных последствий. С. Э. Радл<ов.>, ведь, был объявлен вне закона и — что я узнала немного позднее, после окончания войны. Потом кажется все уладилось, выяснилось и он даже вернулся обратно! 1945 г. в мае, мне говорили, что в деревне, в двух — трех верстах от меня валяются печатные листы (на тонкой бумаге). Солдаты из них крутят папиросы с махоркой и текст русский. Я не могла себе представить, что эти листы «из чемодана Радловых». После окончания боёв в соседнем лесу лежало бесконечно много всяких предметов домашнего обихода, среди которых я нашла 5 книг с «ex libris» Радлова (писателя Кузьмина <так!>) — они у меня до сих пор есть, но переслать их Вам опять таки не могу. Я тогда страницу с ex libris вырвала из каждой книги — из-за Р<адлова>. Чемоданы наши и Р<адловых> были все вскрыты, вернее взломаны и все просто растащено или разбросано всюду — а любителей «поживиться» всегда бывало достаточно среди деревенских жителей. Как видите, к сожалению, не могу я ничем помочь Вашему знакомому.

Каждый год я получаю возможность 4 недели провести в Зап<адной> Герм<ании>. И теперь я была у Марины (моей дочери), которая замужем (вторым браком) за режиссером телевидения в Гамбурге и сама актриса, — и на 3 дня приехала навестить сестру. Сама я живу в 28 клм. от Берлина, одна с маленьким пуделем, в лесу в 2–3 клм. от деревни. Работаю со студентами, доценткой, по русск<ому> яз<ыку> в Ин<ститу>те, в Берлине.

Желаю Вам от души всего хорошего. Главное здоровье. Сердечный привет также от сестры.

Ваша,

Ада.

Загрузка...