Самые громкие мистификации от Рамзема до Трампа

Беспочвенная земля

Действительность изнурительна и исполнена горестей, потому люди мечтают об идеальном мире. Жизнь тягостна и полна лишений, так что люди мечтают о земле Шлараффенланд. В 1516 году Томас Мор описал в своей книге великолепную Утопию, которая, однако, представляет собой «ничто» — в соответствии со значением греческого слова — и, следовательно, находится «нигде». Но и по сей день литераторы придумывают страны и империи вроде Средиземья Джона Рональда Руэла Толкина, Лилипутии Джонатана Свифта и Страны чудес Льюиса Кэрролла из-за того, что реальность не оставляет достаточного простора для фантазии.

Очевидно, что этих мест не существует. А как насчет Атлантиды? Греческий философ Платон в IV веке до нашей эры рассказал в двух диалогах («Тимей» и «Критий») о легендарном гигантском острове. По его словам, атланты властвовали над Северной Африкой, некогда хотели завоевать Афины, но потерпели поражение.

Позже их остров вместе со всеми жителями в результате землетрясений и наводнений был поглощен морем.

С древних пор люди ломают голову над тем, где находилась эта Атлантида. Понятно лишь, что побежденные афинянами атланты (если предположить, что они существовали) не превосходили их в техническом оснащении, иначе они, возможно, выиграли бы войну. Тем не менее в мифе все же есть зерно истины. Возможно, Платон хотел своим повествованием воспеть родной город, могучие Афины, и прославить Солона, основоположника афинской демократии VI века до нашей эры, который в тексте возводится на пьедестал как победоносный полководец и освободитель. Нельзя не заметить параллель с успешной оборонительной борьбой Афин против персов в V веке до нашей эры. Если присмотреться внимательнее, можно даже распознать отсылки к завоеванию одного острова, во времена Солона расположенного неподалеку от Афин. Правда, он зовется Саламин, а не Атлантида.

Таким образом, легенда об Атлантиде не более чем литературно обработанный панегирик, рассказывающий об истории и влиятельности Афин. Факт превращается в фейк, когда повествование принимают за чистую монету, неправильно интерпретируют историю, а затем еще на свой вкус приукрашают.

Атлантида Платона, несмотря на реальные отсылки, несомненно, существует только в художественной литературе, в чертогах разума. Однако найдутся и географические фальсификации. Совсем недавно, в 2012 году, разоблачили одну из них: остров Сабль, расположенный к востоку от Австралии, был зарегистрирован на судоходных и синоптических картах, в атласах и на картах Google, но, как выяснила исследовательская экспедиция, его не существует. Замеры ученых показали на месте острова глубину в 1400 метров. Возможно, картографический институт отметил воображаемый остров с намерением изобличить плагиаторов. В таком случае оригинал, с которого была сделана копия, создан, должно быть, очень давно, потому что ни одна компания не усмотрела в этом нарушения своих авторских прав.

Использование подобных ловушек для разоблачения плагиаторов — обычная практика среди создателей карт и городских планов (и, конечно, навигаторов). Сегодня это просто ложные детали, но раньше можно было позволить себе больше: например, в 1789 году британский географ Джеймс Реннелл отметил на своей карте Западной Африки некие «Горы Конга». То, что это выдумка, открылось только в конце XIX века, когда на континенте исчезли последние белые пятна.

Реннелл подделал карту потому, что «Горы Конга», по его теории, совпадали с истоком реки Нигер. В других случаях все дело в политике.

В федеральных немецких атласах на протяжении десятилетий наносили границы Германии, ориентируясь на 1937 год, чтобы сохранять надежду на возвращение бывших восточных территорий или, вернее говоря, поддерживать ее среди населения.

В эпоху колониализма, когда картами манипулировали, дело было всегда в территориальных притязаниях. В Северной Америке XVIII века англичане и французы тоже пользовались этим средством в земельной гонке. Географ Герман Молл, эмигрировавший в Великобританию из Германии, в 1720 году составил карту Северной Америки в соответствии с Ye Newest and Most Exact Observations («Новейшие и наиболее точные наблюдения»). Однако они оказались не столь уж «точны», так как французские колонии Луизианы и Квебека изображены не соразмерно масштабированию. Французский Лабрадор и вовсе отмечен как New Britain (Новая Британия), а Атлантический океан именуется Sea of the British Empire (Море Британской империи).

Это ответный удар, ведь за два года до того француз Гийом Делиль выпустил Carte de la Louisiana et du Cours de Mississippi («Карта Луизианы по течению Миссисипи»). Она оказалась превосходной и использовалась до конца века. Но при всей топографической и географической точности был у нее и недостаток: английские колонии на восточном побережье приплющены, а французский запад от Аппалачей расширился так, что огромная французская территория простиралась вдоль маленькой британской территории.

Восприятие затуманивает не только политика властей. С древних времен не находилось никаких подтверждений существования Terra Australis («Земля Австралия») — беспрестанно описываемой мифической южной страны. Звучали предположения, что где-то на юге должна быть земля, соединяющая континенты в соответствии с древними идеями. Или, точнее говоря, земля, образующая противовес суше Северного полушария — согласно ранней современной концепции. Замеченная голландцами в XVII веке «Австралия» ею не являлась, должно быть, так они назвали Антарктику.

Саму же Антарктику обнаружили только в 1820 году, когда имя Австралия оказалось уже занято. Итак, считать ли теперь описания южного континента, сделанные до этого времени (будь то слова или изображения), подделкой?

Карта Винланда

Правда или ложь? Не всегда легко понять. Пример тому — знаменитая карта Винланда. Говорят, она составлена около 1440 года и на ней запечатлена земля к западу от Гренландии, по-видимому. Ньюфаундленд, названный викингами Винландом. То, что норды открыли Северную Америку примерно за 500 лет до Христофора Колумба, сегодня подтверждается следами поселений. В сообщениях, появившихся еще в 1350 году, под названиями Хеллуланд, Маркланд и Винланд имеются в виду территории к западу от Гренландии (вероятно, Баффинова Земля, Лабрадор и область залива Святого Лаврентия, в том числе остров Ньюфаундленд). Сохранились даже средневековые карты.

Одна из них — карта Винланда, изображение мира, где, помимо Европы, Африки и Азии, есть три острова на Западе: Гренландия, Исландия и Винланд. После приобретения карты Йельским университетом в 1959 году экспертам потребовалось восемь лет на ее изучение, и в 1967-м они пришли к выводу, что карта настоящая, хотя червоточины в пергаменте и не совпадали с дырами, проеденными древесными жуками, в двух других книгах, вместе с которыми и обнаружили карту в 1957 году. То были отпечатанные в XIII веке копии Speculum historiale («Зерцало историческое») Винсента из Бове и Historia Mongalorum quos nos Tartaros appellamus («История Монгалов, именуемых нами Татарами»), написанная францисканцем Джованни Плано Карпини после миссионерской поездки к монголам. По воле случая в 1958 году всплыли еще две копии тех же произведений, но уже XV века. И здесь все повреждения бумаги совпали. Видимо, первоначальный комплект, включавший карту и книги, некогда разделили, и воссоединился он лишь теперь.

В 1974 году другая комиссия пришла к противоположному выводу: несмотря на то что пергамент карты изготовлен около 1434 года, рисунок выполнен в XX веке, так как чернила содержат диоксид титана, который начали применять приблизительно с 1920 года.

В 2009 году делу аккуратно дали обратный ход: диоксид титана может образоваться в железистых чернилах, использовавшихся для письма в позднем Средневековье и начале Нового времени, и, следовательно, мог попасть в чернила случайно. Возможно, что карта Винланда подлинна!

Однако есть и другие аргументы, подтверждающие, что карта — подделка. Необычно уже то, что в углу карты написан короткий отчет об экспедиции и в нем фигурируют герои винландских саг. Странно, что названия мест указаны на латыни, а не на родном языке, как принято у скандинавов. Так, Исландия на карте называется Isolanda Ibernica, что в зависимости от толкования переводится как испанский (iberica) или ирландский (hibernica) остров.

Что-то ложно, что-то странно, а чего-то не хватает: в отличие от известных средневековых карт, изображающих береговую линию Северной Америки, здесь недостает Хеллуланда и Маркланда. Кроме того. Винланд — остров, а не полуостров, мыс или часть суши. То же самое относится и к Гренландии: надпись на карте говорит о «долгом путешествии от острова Гренландия в отдаленные части Западного океана». Но островной характер Гренландии установили только в конце XIX века.

В представлении скандинавов Атлантический океан был внутренним морем. Они верили, что существует перешеек на Крайнем Севере, соединяющий Гренландию и Норвегию. На западе к Гренландии якобы примыкает Хеллуланд, соединяющий на юге Маркланд и Винланд, причем последний, «как многие думают, исходит из Африки», говорится в описании мира, составленном около 1300 года.

Благодаря этому подавляющее большинство исследователей классифицирует карту Винланда как подделку. Картину довершает то, что происхождение карты можно проследить только до 1957 года. Тогда ее выставили на продажу в книжном магазине Барселоны, где и продали за 3500 долларов: ее приобрел подозрительный антиквар из Коннектикута по имени Лоуренс Виттен и продал два года спустя за 250 000 долларов Йельскому университету в Нью-Хейвене.

Скорее всего, подделку создали, как часто и бывает, ради наживы. С этой целью в 1940-1950-х годах некто взялся за работу, приняв за образец итальянскую карту мира XV века и дополнив ее образами из винландских саг. В качестве материала он использовал пергамент XV века. Готовую подделку вложили в более или менее подходящие средневековые манускрипты, но впоследствии их пути разошлись. Книги — подлинник. Если карта, вопреки ожиданиям, тоже, то сегодня ее стоимость должна составлять порядка 25 миллионов долларов.

И все же, наверное, главную роль сыграла не алчность. Фальсификатор и сегодня не арестован, но различные надписи на карте указывают на религиозного человека, убежденного католика. Под подозрением хорватский профессор церковного права и церковной истории Лука Елич, скончавшийся в 1922 году. Он мнил, что викинги к 1000 году уже приняли христианство, и рассуждал о римско-католической церкви, основанной ими в Северной Америке. На карте упоминается «Эрик, епископ Священного Престола Гренландии и соседних стран», который отправился в Винланд и оставался там в течение года. Епископ Гренландский Эрик действительно существовал, но не в XIV веке, а в начале XII, что подтверждается исландскими летописями. Недюжинная сноровка для фальсификатора — если это подделка, конечно…

Му-Лан-Пи

Вдруг выяснилось, что Америку открыл не Христофор Колумб, а мусульмане! Причем лет эдак 800 назад. Об этом 16 ноября 2014 года заявил Реджеп Тайип Эрдоган. «Исламские мореплаватели открыли Америку еще в 1178 году, — сказал он на конференции лидеров ислама Латинской Америки в Стамбуле. — Сам Колумб упоминал мечеть на холме у побережья Кубы». Эрдоган ссылался на китайские тексты, согласно которым мусульмане плавали к Му-Лан-Пи. О том, что Му-Лан-Пи означает «Испания», ученый исламский проповедник решил умолчать.

Потемкинские деревни

Никому не дано знать, каким человек останется в памяти потомков. Ярчайший пример — Григорий Александрович Потемкин, русский государственный деятель и полководец. В 1776 году он стал генерал-губернатором южных земель на Черном море, полученных Российской империей двумя годами ранее по итогам русско-турецкой войны. Губернии назвали Новороссией. Потемкин заселил земли крестьянами, основал Одессу, Севастополь, Екатеринослав, создал Черноморский флот. Однако для потомков его имя — синоним обмана, пустой видимости, грубого заблуждения и предъявления фальшивых фактов. «Потемкинские деревни»! Говорят, когда в 1787 году царица прибыла с инспекционной проверкой, князь показал ей наспех построенные и заселенные случайным людом деревни, поддержав тем самым иллюзию успешной колонизационной политики.

Едва ли мудрую правительницу, какой была Екатерина II, так легко одурачить. Кроме того, в ее свите находились иностранные советники, например граф Луи-Филипп Сегюр, французский посланник, принц Шарль-Жозеф де Линь, состоявший на службе австрийского императора, и Иосиф II, австрийский император собственной персоной. В своих записях они не пишут о бутафорских деревнях, даже наоборот. Императора особенно впечатлили могучие крепостные сооружения, а французский дипломат Сегюр по-настоящему восхищался Потемкиным как «чудесным воплощением созидательной силы», ведь тому удалось «достичь очень многого, построить город, создать флот, заложить крепости и заселить земли таким количеством людей».

А вот в Санкт-Петербурге рассказывали совсем другое. Ходили слухи о бутафорских деревнях на недавно обретенном юге. Завистники и враги стремились дискредитировать фаворита и в то время любовника царицы. Стараниями Георга-Адольфа Вильгельма фон Гельбига подлые сплетни распространились по Германии через гамбургский журнал «Минерва», книги «Потемкин. Интересный вклад в правление Екатерины II» (1804), которую перевели на французский и английский языки, и «Русские избранники» (1809). Клевета упала на благодатную почву, и это, безусловно, связано с тем, что ведущие державы были не рады России как новому игроку на мировой арене. Как только представилась возможность очернить конкурента, они ею воспользовались.

Так что определение «потемкинские» совершенно неуместно рядом со словом «деревни». Но как же метко порой звучит это выражение! В 1981 году Гельмут Шмидт, тогда федеральный канцлер ФРГ, прибыл в ГДР с государственным визитом. В Гюстрове канцлер намеревался посетить музей Эрнста Барлаха. И мекленбургский городишко превратился в потемкинскую деревню — толпы улыбающихся людей, жизнь бьет ключом! Делегация из ФРГ очень впечатлилась. Но это было шоу: органы государственной безопасности использовали тысячи своих людей, чтобы разыграть процветание в городке.

Лондону и Парижу не нужно симулировать кипучую городскую жизнь. А вот сами эти города моделировать можно! В 1970-х годах в южнорусской степи появился бутафорский город. Летом он притворялся Парижем, осенью — Лондоном. Целью было одурачить заслуженных рабочих и крестьян путешествием за границу, на Запад. Правда, что ли? Нет. Историю этой потемкинской деревни выдумал Владимир Каминер в книге Die Reise nach Trulala («Путешествие в Тру-ля-ля»), опубликованной в 2004 году. Настоящие бутафорские города находились в другом месте и служили военным целям. Джанкшен-сити в калифорнийской пустыне Мохаве изображал восточный город. А Шнегерсбург близ Магдебурга напоминает город Центральной Европы. Какие же учения там проводит бундесвер?

Рай в Южных морях

Немногие плывут против течения — большинство приспосабливается. В общении с кем-либо человек ведет себя по-разному в зависимости от ситуации. Он подстраивает свою речь и действия под предполагаемые выводы оппонента. Для социологов, психологов, антропологов, этнологов и многих других исследователей это непреодолимое препятствие на пути к эмпирически верным выводам. Американский этнолог Маргарет Мид — ярчайший пример такого запутавшегося ученого.

С 1925 года она изучала культуру аборигенов Южного моря и изложила свои выводы в трудах Coming of Age in Samoa («Взросление на Самоа», 1928), Growing up in New Guinea («Детство и юность в Новой Гвинее»,1930) и Sex and Temperament in Three Primitive Societies («Мужание и сексуальность в примитивных обществах», 1935). Эти труды стали классикой этнологии, они создали романтический образ Южного моря — эдакого рая вседозволенности, сказочно прекрасной противоположности жестокой, враждебной цивилизации Запада. Тезис Мид, что дети развиваются лучше, если предоставлять им больше свободы и позволить просвещаться в сексуальных вопросах в непринужденной и игровой форме, стал сенсацией, впоследствии повлекшей за собой сексуальную революцию в США и Западной Европе в 1960–1970 годах. Затем тезис вылился в концепцию антиавторитарного воспитания.

Только вот Маргарет Мид соврала. Все ее россказни о детстве и юности, воспитании и половой жизни на островах в Южном море никак не соотносились с действительностью. Например, Самоа. Мид очень мало знала о местной культуре и не владела языком, поэтому жила в американской семье, не принимая участия в жизни аборигенов. Она не общалась с мужчинами, опрашивая исключительно девушек, которые не говорили правды о своем взрослении, а рассказывали то, что хотела услышать этнолог, разочарованная своей пуританской родиной.

Мид решила, что эти дети природы, воспитанные в любви и снисходительности, избежав тягот пубертатного возраста, потом не страдали неврозами и комплексами, следствиями которых становятся ревность, изнасилования и убийства. Девушки ни о чем таком не упоминали, они почувствовали, что американка не захочет про это слушать. Но, конечно, они знали о подобных драмах и преступлениях. Позднее исследователи выяснили, что не только родители, воспитывая детей, но и старшие братья и сестры не гнушались самыми жестокими наказаниями. Тяжкие душевные расстройства были здесь столь же распространены, сколь и в индустриальном обществе, а количество самоубийств, изнасилований и убийств — даже больше чем в США.

Романтический образ жизни на островах Южного моря, представленный Мид общественности, порожден ее мечтами. Это же относится и к другим ее выводам. Например, она утверждала, будто арапеши, папуасское племя из Новой Гвинеи, отличаются необычайной миролюбивостью. На самом деле арапеши воевали друг с другом и похищали женщин.

Заблуждения, жертвой которых стала Маргарет Мид, вполне объяснимы. Кровавая бойня Первой мировой войны сильно поколебала уверенность европейцев и американцев в том, что они находятся на переднем крае цивилизации. Столкнувшись с нравственным упадком, многие интеллектуалы не могли относиться к дикарям с прежним высокомерием. В поисках исконного, настоящего, невинного они обратились к неисследованным народам Африки, Амазонки, Южного моря. Они тянулись к «наивным» — и некоторые из них сами оказались наивными, как, например, Маргарет Мид.

Благие намерения оправдывают средства

Индейцы и их идеальные взаимоотношения с природой, непринужденная, исполненная свободной любви жизнь полинезийцев — мифы, имеющие мало общего с реальностью. Но время от времени они становились популярны в западных индустриальных обществах.

Весь мир обошло высказывание: «Когда будет срублено последнее дерево, отравлена последняя река и поймана последняя птица, только тогда вы поймете, что деньги нельзя есть». Пророчество, должно быть, исходило от живущих в гармонии с природой североамериканских индейцев, его приписывают то кри, то хопи, но это не совсем верно, точнее, абсолютно неверно.

Во-первых, и индейцы подчас чрезмерно эксплуатируют природу, просто в 1970-1980-е годы вокруг них создали романтический ореол, имеющий мало общего с реальностью. Во-вторых, ссылаясь на автора цитаты, говорят, что будто бы эти слова принадлежат провидице из племени кри, которая заглянула в далекое будущее и прорекла: «Когда земля опустеет и звери погибнут, в мир придет новое племя, оно будет состоять из людей разных цветов, классов и вер. Они вновь сделают Землю зеленой, и будут называть их Воинами радуги». Возможно, это видение, напоминающее мифы других народов о конце света и новом мироздании, но появившееся раньше прочих, ведь коренные американцы узнали о людях других «цветов, классов и вер», только когда их континент открыли европейцы. Радуга как символ единства всех людей, гармонии с природой и духовной жизни перекликается с индейской философией каменного века даже меньше, чем с калифорнийской религией «нового века». Или с христианским представлением о конце света.

В 1525 году крестьяне под предводительством Томаса Мюнцера сражались под радужным флагом. Для них радуга стала символом грядущего Царствия Божьего. Они ориентировались на Ветхий Завет, где радуга становится символом завета между Яхве и Ноем (Бытие 9:13–17) и олицетворяет славу Господню (Иезекииль 1:28), а также на Откровение святого Иоанна Богослова: радуга вокруг Божественного престола (4:3), «видел я другого Ангела сильного, сходящего с неба, облеченного облаком; над головою его была радуга» (10:1). Провозглашает Ангел, «что времени уже не будет», и ведает: «совершится тайна Божия» (10:7).

Этих верований о тысячелетнем царствовании Христа на земле, после которого наступит конец света, могли придерживаться в земле обетованной некоторые белые иммигранты и передать их индейцам. Те вняли миссионерским проповедям и обрели последнюю надежду на спасение.

Речь знаменитого вождя Сиэтла (английский вариант имени Si'ahl; в его честь назван город на северо-западе США) популярнее и содержательнее, чем неизвестно когда сделанное предсказание некоей скво из племени кри. (Оно-то как раз прославилось не из-за содержания, а потому, что стало предвестником вышеуказанной пословицы и всех дальнейших интерпретаций.) Сиэтл — предводитель племен суквомиши и дувомиши. Запомнился тем, что в 1854 году держал речь перед Исааком Стивенсом, губернатором территории Вашингтона (а позже и штата США). Доподлинные слова неизвестны. Только спустя 23 года, через 21 год после смерти Сиэтла, 29 октября 1887-го, свидетель, журналист Генри А. Смит из «Сиэтл Сандей Стар» записал речь на бумаге. Если верить ему, вождь сказал: «И когда последний красный человек исчезнет с лица земли, а воспоминание белого человека о нем обернется легендой, незримыми мертвецами моего племени переполнятся эти берега. <…> Тогда будут они кишеть толпами возвращающихся, тех, что когда-то населяли сию изумительную землю и поныне все еще любят ее».

Ни слова об охране природы здесь нет. Первыми, кто заговорил об этом, стали не индейцы, а белые. Самая ранняя уцелевшая запись известного высказывания найдена в официальном рапорте, адресованном губернатору Северной Дакоты в период с 17 марта 1893 года по 1 декабря 1894-го. В нем «комиссия штата по проблемам охоты и рыболовства» сетовала на то, что «нынче есть люди, готовые, если на этом получится заработать, изничтожить последнее дерево, последнюю рыбу, последнюю птицу и последнее животное, не оставив ничего потомкам».

Вполне вероятно, что чиновник позаимствовал идею у индейца. Очевидно, что именно из этого источника некий Тед Пул при написании книги Conversations with North American Indians («Беседы с североамериканскими индейцами») 70 лет спустя почерпнул следующую фразу: «Когда будет срублено последнее дерево, поймана последняя рыба и последняя река отравлена, когда станет омерзителен воздух, которым вы дышите, — вы поймете, и слишком поздно, что богатство не в банковских счетах и питаться деньгами невозможно».

Примерно в то же время на сцену вышли Уильям Виллоя и Винсон Браун и ввели в игру племя хопи. В отличие от обитающих в северо-западных районах кри и суквомиши, хопи живут в далекой северо-восточной Аризоне, в резервации навахо. В 1962 году Виллоя и Браун опубликовали книгу Warriors of the rainbow («Воины радуги»). В заключении они поведали якобы легенду о хопи, где переплелись друг с другом и образы воинов радуги, известных благодаря прорицательнице кри, и выкорчеванные леса, и отравленные реки, и истребленная рыба.

Двух религиозных авторов не интересовали ни экология, ни разрушительная человеческая гордыня: они хотели провести параллель между мифами индейцев и своей верой в спасение через второе пришествие мессии — Иисуса Христа — и воспользоваться стремлением к духовности коренных американцев в интересах их евангелизации. В том же духе выдержан фильм Теда Перри Ноте («Дом», 1972): индийско-христианскую легенду подхватила продюсерская компания Southern Baptist Convention (Южная баптистская конвенция) и, как ни удивительно, вложила в уста вождю Сиэтлу.

Как ни появился миф, сколь бы сложен ни был его путь, отсюда он начал свое триумфальное шествие по миру.

С 1973 года суммарный тираж книги «Речи вождя племени Южного моря Туиавии из Тивеа» превысил полтора миллиона экземпляров. «Речи» переведены на многие языки, начиная с датского и заканчивая финским и японским. А ведь впервые книга вышла в 1920 году. И называлась она «Папалаги». То есть широкая общественность на протяжении 50 лет игнорировала эту книгу и ровно до тех пор, пока ее не открыло немецкое экологическое движение. «Папалаги» просто пышет ненавистью к современной цивилизации, к городу, где современный человек живет в «каменных коробках», к обожествляемым людьми деньгам, к излишеству во многих вещах, благодаря которому человек становится чужд жизни и труду, ведь «он ест рыбу, но никогда не ловит ее, он ест фрукты, но никогда не срывает плоды с дерева». Потому что другие люди берут на себя ловлю рыбы или собирание плодов — люди, по профессии обязанные заниматься этим изо дня в день. Короче говоря, «Папалаги» — что на самоанском языке означает «разрушитель небес, белый» — живет абсолютно неправильно. Книгу хорошо приняли в среде адептов альтернатив, защитников окружающей среды, тем более что на контрасте с резкой критикой «Папалаги» был показан идеал настоящей, близкой к природе жизни не испорченного племени Южного моря. И идеал, столь отдаленный географически, что его фантастический образ невозможно разрушить опытным путем.

Но это все поэзия, а не проза реальности. На самом деле автор «Папалаги» не вождь одного из племен Южного моря, а предполагаемый переводчик и издатель его излияний Эрих Шойрман. В 1914 году Шойрман отправился в немецкую колонию на Самоа, чтобы собрать материал для рассказа о Южном море. В 1915-м он покинул архипелаг из-за Первой мировой войны и уехал в нейтральные США, где в 1917-м был арестован как гражданин вражеского государства. В 1918 году вернулся в Германию.

Он недолго оставался с племенем, потому не уловил, что самоанцы не выражаются таким цветистым языком, каким провозглашает свои идеи предполагаемый вождь. Также Шойрман не полез в дебри размышлений об отсутствии у самоанцев цивилизации. Оказалось, и деньги, и технические приборы им вполне знакомы.

Шойрман приодел критику цивилизации в чужеземный наряд, чтобы та смотрелась правдоподобнее и авторитетнее. Способ законный, хотя, как правило, он подразумевает раскрытие литературного хода.

В случае с «Папалаги» имеет место плагиат, ведь идеи и мотивы украдены.

Еще в 1912–1913 годах писатель и морской офицер Ганс Пааше в издании «Авангард. Журнал для немцев нашего времени» по образцу «Персидских писем» Монтескье в шести частях описал Die Forschungsreise des Afrikaners Lukanga Mukara ins innerste Deutschland («Исследовательская поездка африканца Луканга Мукара в глушь Германии»). Он резко прошелся по образу жизни, общественному порядку и колониализму белых.

Лишь после смерти автора, через год после выхода «Папалаги», все шесть частей появились в виде книги. Шойрман, вероятно, надеялся не попасться, когда брал исходный материал из журнала. Удача оказалась на его стороне, как и успех, в чьем блеске померк оригинал. Начиная с 1976 года и заканчивая 2009-м, книга Ганса Пааше (который, к слову, как пацифист и социалист был казнен солдатами рейхсвера в 1920 году) неоднократно публиковалась, но не имела такого успеха, как романтически лживый «Папалаги».