Семейное древо

Глава 14

На время ремонта Ника предложила нам с котом переехать к ней, и я с радостью согласилась. Андрей торопился начать реконструкцию, времени на сборы и подготовку дома оставалось не так много, поэтому утром я написала Егору с просьбой помочь нам, если будет такая возможность. На сообщение он не ответил, вместо этого появился у меня на пороге улыбаясь до ушей.

– Ты правда остаешься? И будешь здесь жить?

– Больше все равно негде, – улыбнулась я в ответ. – Мне, конечно, страшно до жути, но, эти места были родными для моей семьи, может быть, станут такими же и для меня?

– Я рад, что ты остаешься.

Сердце счастливо затрепетало от его улыбки, но я тут же одернула себя, напоминая, что мы просто друзья.

Следующие три дня прошли в бесконечной череде сборов, сортировки и перестановки. От звука отрывающегося скотча гудела голова, а нос не переставая чесался от пыли, но нам еще оставалась самая сложная часть работы – библиотека Клавдии.

– Слушай, а точно хочешь все это оставить? – как-то утром спросила Ника, задумчиво проводя пальцем по корешкам книг.

– Да, это даже не обсуждается. До сих пор жалею, что пришлось оставить родительскую библиотеку новым жильцам – тогда я физически не смогла бы ее перевезти никуда даже на хранение.

– Тогда нужно будет подумать над новыми книжными шкафами, эта рухлядь вряд ли впишется в интерьер, – Ника многозначительно покосилась на старую лакированную стенку.

– Об этом я уже позаботилась.

Накануне вечером ко мне приходила Света и познакомила со своим отцом, Анатолием Владимировичем. Я рассказала ему о планах по ремонту дома, и он, заразившись моим энтузиазмом захотел принять самое активное участие в его обустройстве.

– Буфет, конечно, хорош, – восторженно произнес он, профессиональным взглядом осматривая мебель. – Лет сто ему, не меньше. Нужно, конечно, немного поработать и будет как новенький. А хочешь, я к нему в комплект кухонные шкафчики сделаю? Чтоб все в одном стиле было?

– Хочу, – я моментально ухватилась за предложение, и следующие полтора часа мы, устроившись за кухонным столом самозабвенно чертили, перечеркивали и рисовали заново. Вот так за один вечер у меня появилась новая кухня, два стола, стулья и книжные шкафы. А на реставрацию отправились старый буфет, кровать, кресло и кофейный столик. Следующим утром Анатолий Владимирович подогнал к дому небольшой грузовичок, и вместе со своим помощником Виталькой в несколько подходов отвезли мебель в мастерскую.

Поэтому сейчас я поставила перед Никой коробки, и мы принялись методично складывать в них старые тома.

– Ой, а тут что-то лежит, – Ника достала из глубины полки коробочку.

Я приоткрыла старую крышку и удивленно ахнула – узнала мамин почерк.

– Это же письма от мамы! – я не верила своим глазам. Соблазн сесть и прочитать их был слишком велик, но я понимала, что сделать это лучше в одиночестве, поэтому отнесла коробку в свою спальню – прочитаю перед сном.

Позже к нашей работе подключился Егор и дело пошло быстрее, но все равно провозились мы до позднего вечера. Вконец обессиленные мы сидели на старом продавленном диване, лениво пережевывая бутерброды, которые мы с Никой соорудили из последних сил.

– Прощай, старый дом ведьмы, – Ника подняла чашку чая в шутливом тосте. – Надеюсь, дурная слава покинет тебя вместе со старыми вещами.

– Да будет так, – сказали мы с Егором хором.

Несмотря на усталость, после ухода друзей, я быстро приняла душ и устроилась на матрасе, прихватив с собой коробку с письмами. Конверты были разложены по датам – первым лежало письмо, которое мама отправила сразу после отъезда из деревни. Хотя, конечно, письмом его можно было назвать с большой натяжкой – это была, скорее записка, в которой мама сообщала, что с ней все хорошо. Подобных записок было множество – примерно раз в месяц мама стабильно сообщала, что с ней все в порядке, но никаких подробностей своей жизни не описывала, не интересовалась здоровьем Клавдии – вообще не задавала ей никаких вопросов, словно не хотела ничего о ней знать, а письма отправляла исключительно из дочернего долга, чтобы мать не волновалась.

Со временем письма стали приходить реже, но их тон и содержание не менялись. Много писем спустя, она упомянула, что познакомилась с «приятным молодым человеком», как я догадалась, моим отцом, а за этим последовал перерыв в несколько лет. И вот письмо с сообщением, что она выходит замуж, но приглашения на свадьбу нет.

Я просмотрела уже почти половину писем, но в них не было ни намека на ссору, которая произошла между матерью и дочерью. Что же между ними произошло? И почему Клавдия не отвечала на письма? Почему ни разу не поехала встретиться с дочерью, чтобы поговорить лично? И почему мама так сюда и не вернулась?

Очередной конверт оказался тяжелее предыдущих. Я извлекла письмо, на этот раз большое – несколько тетрадных листов, исписанных маминым почерком. Начала читать и под ложечкой неприятно засосало.

Мама писала о моем рождении. И поначалу тон письма был на удивление радостным, восторженным, но постепенно становился все мрачнее и мрачнее.

Я никогда не расскажу ей о твоем существовании. Твои преступления не будут отравлять ее жизнь так же, как они отравили мою. Моя дочь будет свободна от косых взглядов и перешептываний за спиной, она не станет расплачиваться за твои грехи. Достаточно того, что я храню эту страшную тайну и она разъедает меня изнутри. Я смотрю в глаза своей новорожденной дочери, но не могу в полной мере ощутить то счастье, которое должна. где-то на задворках моего сознания маячит страх того, что однажды она узнает. Узнает, что моя мать – убийца.

Сердце колотилось в груди. Я схватилась за телефон. Нет, уже слишком поздно, Егор наверняка спит. Быстро просмотрела оставшиеся письма, но больше мама к этой теме не возвращалась.

В последнем письме она сообщила, что умирает. И, что совсем удивительно, оставила Клавдии мой номер телефона. Она так отчаянно всю жизнь старалась оградить меня от своей матери, а перед смертью оставила ей мой телефон. Почему? Простила ее? Или что-то произошло? Что-то, что изменило ее отношение к матери?

Я снова и снова воскрешала в памяти строчки из маминых писем. Снова эта фраза «моя мать – убийца». Как бы я ни старалась оставить прошлое, оно все равно меня настигало. Тайна напоминала о себе, манила, звала. Уснуть удалось только под утро. Разбудил меня звук входящего сообщения. Андрей написал, что приедет с ребятами в девять. Отлично. Как раз успею позавтракать.

Я заваривала чай, когда раздался стук в дверь.

– Входите! – выкрикнула я.

– Опять на ночь дверь не запираешь? – недовольно спросил Егор, входя в кухню и усаживаясь за стол. Кот моментально запрыгнул к нему на колени и блаженно заурчал.

– Знаешь, я все больше склоняюсь к тому, что Федя забежал не в ту дверь, – ответила я, игнорируя его замечание.

– Да брось, уверен, что тебя он тоже любит, но перед моим обаянием устоять невозможно.

– Вот уж точно, – улыбнулась я и смутившись, быстро спросила: – Будешь чай? Правда, кружка осталась всего одна, так что придется пить по очереди.

– Спасибо, я завтракал. Пришел пораньше, чтобы помочь собраться.

Мы договорились, что утром Егор поможет мне перевезти вещи к Нике, но сейчас мои мысли были заняты совершенно другим. Я рассказала ему о письмах и даже принесла прочитать то, что шокировало меня больше всего. Егор задумчиво чесал подбородок и хмурился, и наконец произнес:

– Да, это, конечно, похоже на доказательство. Но меня кое-что смущает. Твоя мать столько лет убеждала тебя, что Клавдия мертва, избегала любых разговоров о ней, а перед смертью оставляет ей твой номер телефона. Это странно, не находишь?

– Именно! Меня тоже это насторожило. Что-то изменилось.

– Может, она что-то узнала?

– Возможно.

– И что ты теперь будешь делать?

– Знаешь, я, наверное, тебя удивлю, но ничего. Я всю ночь ломала голову над тем, как мне жить с этим дальше? Если мама действительно была уверена в том, что Клавдия убила свою сестру, то это перевернуло всю ее жизнь, разрушило отношения с матерью, заставило бежать, не оглядываясь. И первой моей мыслью было поступить так же, но потом я поняла, что у меня уже нет сил. Через сорок минут приедут рабочие, и если они найдут под половицами скрюченный скелет сестры Клавдии, то так тому и быть.

– Будем надеяться, что обойдется без этого, – Егор ободряюще улыбнулся.

– Эх, все цветы теперь затопчут, – вздохнула я, глядя на то, как сноровисто рабочие выгружают инструменты на лужайку перед домом.

– Не переживай, посадим новые, – Егор положил мне руку на плечо и подтолкнул в сторону машины.

Вещи уже были загружены в багажник, кот недовольно ворчал, сидя в переноске, а я в последний раз оглянулась на дом Клавдии. Он уже не был таким, каким я увидела его в день своего приезда: старым и заброшенным. Теперь он казался уютным и приветливым, хотя до полного преображения было еще очень далеко.

Ника забрала Федю в дом, а мы с Егором задержались на пороге. Он переминался с ноги на ногу явно собираясь мне что-то сказать.

– Теперь тебе далековато будет ходить на завтрак, – пошутила я, стараясь сгладить возникшую между нами неловкость.

– Да, тут такое дело… Я вечером уезжаю.

– В отпуск?

– Нет, в командировку. Я, конечно, уехал из Москвы, но работа осталась со мной. И время от времени мое присутствие в офисе необходимо. Вернусь через месяц.

– Так долго, – мне внезапно стало тоскливо от мысли, что Егор будет далеко.

– Но скучать тебе не придется, – нарочито бодрым голосом заверил меня сосед. – Ремонт дома будет требовать твоего безраздельного внимания.

– Это точно. Что ж, хорошей тебе поездки.

Мне хотелось сказать что-то еще, но, как всегда, в нужный момент не нашлось подходящих слов. Егор выжидающе на меня смотрел, а потом сжал мою руку, развернулся и зашагал к машине, на прощание бросив: «До скорого!». А я все стояла и смотрела вслед удаляющейся машине.

– Не вешай нос, – подбодрила меня подруга, когда я наконец вошла в дом. – Не успеешь оглянуться, как снова вернешься в свой миленький уютный домик, – списала она мое подавленное настроение на переезд.

– Правда думаешь, что он миленький и уютный?

– Знаешь, – она задумчиво постучала пальцем по подбородку, – он тебе идеально подходит. Когда в нем жила Клавдия, дом был реально страшный, а с тобой расцвел и похорошел.

– Видела бы ты смету, за эти деньги через пару месяцев он превратится в Версальский дворец, не меньше.

– Я уверена, оно того стоит.

Когда Егор говорил, что ремонт затянет меня с головой, он даже не представлял, насколько оказался прав. В какой-то момент я уже пожалела, что во все это ввязалась, но пути назад не было. Мой банковский счет стремительно худел, поэтому я брала все больше и больше рабочих проектов, чтобы в конечном счете не остаться без средств к существованию.

К счастью, Андрей взял на себя покупку всех необходимых материалов, поэтому мне не нужно было мотаться в город и искать смеси, трубы, переключатели и прочие вещи, в которых я не смыслила ничего. Но это не освобождало меня от ежедневных визитов на стройку – прораб хотел, чтобы я видела, как движутся работы.

Как-то на улице меня поймала теть Маруся Савельева. Я уже собиралась возвращаться к Нике, когда она высунулась из-за забора и с ехидной улыбочкой спросила:

– Все перестраиваешь? Не по нраву тебе старый Клавкин дом пришелся?

– Почему же? Просто хочу сделать его чуть более современным.

– А ну как сестренка ее пропавшая объявится с выводком детей и внуков? Выпнут тебя отсюда как миленькую! А ты для них хоромы отстраиваешь!

Я не стала ничего отвечать, хотя видела, что она заготовила очередную ядовитую фразу. Молча развернулась и ушла, пока она не выплюнула еще одну гадость мне в спину.

Время от времени я заходила в гости к Лидии, она всегда была мне рада и каждый раз передавала горячие приветы от Егора. Мне он писал редко, в основном интересовался Федей и тем, как движется ремонт. Я старалась отвечать подробно, очень хвалила Андрея и каждый раз благодарила Егора за то, что он меня с ним познакомил. Мне казалось, ему приятно будет услышать, что его приятель подошел к работе ответственно и полностью оправдал все мои ожидания, но на это он отвечал неизменно сдержанно.

В один из моих визитов Андрей был в особенно приподнятом настроении. Он с радостью сообщил, что работы идут с опережением графика, поэтому совсем скоро я смогу вернуться в свое жилище. Я с сомнением оглядела серые стены, пустые дверные проемы, горы строительного мусора, громоздящегося в углах, но спорить не стала. И тут прораб меня удивил:

– Смотри, что мы нашли.

Я прошла в гостиную и удивленно ахнула:

– Это печь?

– Представляешь? Настоящее сокровище! Сохранность идеальная! Я, конечно, еще приглашу специалиста проверить, но на мой взгляд она вполне себе рабочая. Ее спрятали годах в шестидесятых, когда делали ремонт в последний раз, а мы при демонтаже обнаружили. Здорово, правда?

– Это невероятно! А я все гадала, почему дымоход на крыше есть, а печи нет? Думала, что ее разобрали, а она, оказывается, просто была спрятана за ненадобностью.

– Слушай, ну что же мы с тобой все на стройке да на стройке беседуем. Давай-ка вечером сходим куда-нибудь на ужин. Я приглашаю. Заодно и про печь поговорим.

Я немного опешила от такого предложения, но согласно кивнула. Возможно, нам действительно есть что обсудить, а сделать это вдали от бесконечного шума перфоратора и неистребимой пыли будет гораздо удобнее.

– Заеду за тобой в семь, – Андрей довольно ухмыльнулся.

Ужин сразу пошел не по плану. Сначала мы беседовали на отвлеченные темы, но каждый раз, как я пыталась задать вопрос, касающийся ремонта, Андрей накрывал мою руку своей и продолжал болтать ни о чем. В какой-то момент я поняла, что он пришел сюда обсуждать отнюдь не рабочие вопросы, и стала намекать, что устала и хочу домой. Видимо, ожиданий прораба я также не оправдала, потому что он внезапно оживился и по-джентльменски вызвался меня отвезти.

Когда мы проезжали мимо дома Клавдии, он притормозил на безлюдной в этот поздний час улице, и вкрадчиво произнес:

– Посмотри, скоро здесь будет такая красота!

Я взглянула на дом едва различимый в темноте и в этот момент почувствовала, как рука Андрея скользит вверх по моему бедру.

– Ты что делаешь? – возмутилась я.

– Так не нравится? – удивился прораб. – А так? – Он схватил меня за затылок с совершенно очевидным намерением поцеловать. Я отшатнулась, насколько это возможно в тесном салоне автомобиля, решительно открыла дверь и выскочила на улицу.

– Эй, ты куда?

– Спасибо за вечер, дальше дойду сама.

– Да постой же ты, – Андрей догнал меня и схватил за руку. В этот момент сзади раздался знакомый голос:

– Отпусти девушку.

Егор скалой возвышался над прорабом и сверлил его взглядом. Андрей сразу же выпустил мою руку, и я метнулась ближе к Егору.

– У нас возникло недопонимание, – пролепетал прораб. – Я хотел проводить девушку до дома…

– Я сам провожу, – перебил Егор.

– Ну тогда всего хорошего, – Андрей махнул рукой, прыгнул в машину и стремительно уехал. Только когда огни автомобиля скрылись за поворотом, я облегченно выдохнула и обхватив Егора руками залепетала:

– Спасибо–спасибо–спасибо.

Он какое-то время стоял неподвижно, но потом я почувствовала, что он обнимает меня в ответ.

– Испугалась?

– Как он и сказал, у нас с Андреем явно возникло недопонимание, – попыталась я свести все в шутку, хотя сердце все еще колотилось в груди. – Ты давно вернулся?

– Сегодня. Как раз шел от Ники.

– Проведывал Федю?

Егор усмехнулся:

– А кого же еще?

Я вдруг осознала, что мы так и стоим, обнявшись посреди дороги, поэтому быстро отстранилась. Егор вздохнул и сказал:

– Поздно уже, пойдем, провожу тебя до дома.

На следующий день Ника зашла в мою комнату и церемонно объявила, что меня ждут внизу. Немного удивленная я вышла во двор и увидела широко улыбающегося Егора. Рядом с ним стоял Андрей, понуро уставившись себе под ноги. Заметив мое приближение, он поднял голову, натянуто улыбнулся и произнес:

– Анна Павловна, приношу свои глубочайшие извинения по поводу вчерашнего инцидента. Мое поведение было непозволительным и недостойным. Обещаю, что впредь такого не повторится и случившееся не повлияет на наши деловые отношения.

Я бросила на Егора лукавый взгляд, он сделал вид, что прозвучавшая только что речь инициатива самого оратора, а потом произнесла:

– Извинения приняты.

– Отлично. – Андрей выдохнул с явным облегчением. – Я неверно истолковал твои сигналы…

– Андрей, тебе пора возвращаться к работе, – Егор подтолкнул приятеля к выходу.

– Вообще, он парень неплохой, – произнес сосед, когда за прорабом захлопнулась дверца калитки, – но бабник жуткий. Считает себя неотразимым мачо, за что частенько попадает в неприятные ситуации. Хотя, честно говоря, я и сам думал, что ты к нему неравнодушна.

– С чего ты взял? – возмутилась я.

– Ты мне все уши про него прожужжала: Андрей то, Андрей се…

– Я хотела сделать тебе приятное!

– Нахваливая другого мужика? Что ты вообще обо мне думаешь?

Он так забавно нахмурился, что я рассмеялась.

– Вообще-то, весь этот месяц ты был не очень общительным, приходилось импровизировать.

– Ань, я просто работал и был жутко занят. И тебе не обязательно было флиртовать с прорабом, чтобы у нас появилась тема для разговоров, – не удержался от подначки Егор.

– Да ну тебя, – я сделала вид, что обиделась.

– Ладно, не дуйся, – улыбнулся Егор, – давай лучше прогуляемся.

Мы вышли из ворот дома Вероники и направились по тропинке в лес, которая через некоторое время вывела нас к парку старой усадьбы.

– Итак, пока ты целый месяц охмуряла прораба, – Егор насмешливо глянул в мою сторону, – я в перерывах от работы занимался изучением истории семьи Савинских. Там много интересного, я тебе потом занесу распечатки, но вот что привлекло мое внимание: после революции, когда на фабрике была забастовка, Савинского Петра Алексеевича арестовали. Насколько я понял, рабочие к нему относились хорошо, он никогда не злоупотреблял властью и по возможности всегда помогал нуждающимся. По большому счету, кроме его происхождения, предъявить ему было нечего, и я склонен думать, что его скорее всего освободили бы, но в тюрьме у него случился инфаркт. Где он похоронен найти не удалось, в деле нет информации. Но вот его жена, что удивительно, ареста и репрессий избежала. Более того, она прожила в Савино до самой смерти.

– В усадьбе?

– Нет, ее к тому времени уже пытались превратить в общежитие для рабочих, а она, перебралась жить в дом местного священника!

– Постой, в дом Клавдии? В мой дом?

– Именно!

– Но как такое возможно? Лидия Говорила, что этот дом получил мой прадед, который был управляющим на фабрике после революции.

– А ты вспомни, кем была его жена?

– Екатерина – дочь священника?

– Именно!

– То есть получается, что после революции священник, который и сам был на волоске от смерти, приютил в своем доме бывшую госпожу!

– Или ее подселили к нему, или, как это раньше называлось «уплотнили». Потому что по данным переписи населения, в этом доме проживали священник с дочерью, Савинская и твой прадед Николай Тимофеевич Игнатьев.

– Невероятно! А потом Тимофей и Екатерина поженились, так и вышло, что дом целиком остался у них!

– Очень похоже на правду.

– Егор, это потрясающие новости! У меня просто нет слов, как я тебе благодарна!

Слов действительно не было, поэтому я остановилась и порывисто его обняла. Егор в этот раз охотно, как мне показалось, обнял меня в ответ и на его лице заиграла улыбка:

– Не ожидал, что это настолько тебя обрадует. И, знаешь, для человека, у которого постоянно нет слов, ты удивительно много болтаешь.

Я смутилась и сделала вид, что обиделась. Но любопытство было сильнее, поэтому я быстро вернулась к прежней теме:

– Постой, а ведь у Петра Савинского, насколько я помню, был сын.

– Да, – Егор помрачнел, – но эта история тоже закончилась печально. В день ареста Петра Михайловича, его сын был убит. Виновных не нашли, хотя, как мне кажется, и не искали. Не так важно было выяснять, кто застрелил буржуя.

– Какая печальная история. Получается, род угас.

Мы как раз дошли до усадьбы и остановились, глядя на руины.

– Как бы мне хотелось, чтобы усадьба возродилась. Здесь так красиво. Можно было бы превратить ее в гостиницу и при ней открыть небольшой музей. Было бы здорово.

– В детстве это было одно из моих самых любимых мест. Кстати… – Егор взял меня за руку и потянул в сторону разросшегося парка. Мы прошли несколько метров, когда он выпустил мою руку и начал что-то сосредоточенно искать в траве. Когда он наконец выпрямился, на его ладони лежали несколько ярко–красных ягод. – Самая вкусная земляника в мире, – объявил он, – угощайся.

Я попробовала одну ягоду и с удовольствием признала, что вкуснее ничего в жизни не ела.

– Это мое секретное место, – шепотом произнес Егор, – Никому не говори.

– Мне можно доверять, – сказала я со всей возможной серьезностью.

– Если не устала, можем подняться на тот холм, – Егор указал куда-то за усадьбой, – посмотрим оттуда закат.

– У нас с тобой настоящий романтический вечер, – засмеялась я, – роскошный ужин, – я махнула в сторону земляничной поляны, – а теперь еще и прекрасный закат.

– А тебе бы хотелось? – серьезно спросил Егор.

– Если честно, я еще после вчерашнего не отошла, – свела я неловкую тему в шутку.

– Конечно.

Мы молча обогнули усадьбу и двинулись в сторону высокого холма. Идти было тяжело, поэтому Егор взял меня за руку, чтобы я не отставала. На вершину мы забрались как раз вовремя: небо пламенело всеми оттенками красного и оранжевого. Вид здесь действительно был захватывающий, я повернулась к Егору и сказала:

– Ты прав, вид отсюда открывается действительно потрясающий.

Мы еще немного постояли рядом, наслаждаясь красками угасающего дня, но, когда солнце скрылось за горизонт, я поежилась от холода.

– Держи, – Егор снял куртку и накинул мне на плечи. Я снова почувствовала тепло его тела и в голове всплыли воспоминания о том вечере, когда мы едва не поцеловались. Егор как будто тоже что-то ощутил, поэтому поспешно отстранился и поспешил назад в деревню.

Обратная дорога заняла довольно много времени, потому как в сумерках тропинка была едва видна, но Егор уверенно вел меня вперед, время от времени предупреждая, чтобы я не зацепилась за лежащую корягу или не попала ногой в яму. Мы уже подошли к самой опушке леса, и я могла различить очертания дома Ники, как вдруг до нас донеслись приглушенные голоса:

– Я же говорила, что не могу! – я безошибочно узнала голос Ники. Рядом с ней, спиной к нам стоял мужчина, в темноте сложно было понять, кто это, но, когда он заговорил, я чуть не подпрыгнула от удивления, и, если бы Егор не сжал предупреждающе мою руку, точно выдала бы наше присутствие.

– Никуся, я так больше не могу! Уже месяц думаешь! Ты меня столько лет изводишь, ну пожалей наконец!

– Знаешь, что, Петечка, это решение вообще–то на всю жизнь принимается!

– Никочка, я тебя всю жизнь и прошу! С семи лет хожу за тобой, как привязанный, цветы эти дурацкие каждый день таскаю, – и для убедительности потряс горшком с каким–то развесистым растением, которое держал в руках. – Все! Хватит! Говори здесь и сейчас: выйдешь за меня замуж или нет?

– Ах вот ты как заговорил? Еще не поженились, а ты уже свои порядки устанавливаешь! Тиран! – с этими словами Ника вырвала цветок из его рук и скрылась за воротами, а нотариус Петр Алексеевич потащился уныло в сторону машины, припаркованной у дороги.

– Петечка и Никочка? – удивленно прошептала я, поворачиваясь к Егору.

– Неожиданный поворот, – тот был удивлен не меньше меня. – Но говорят, же, что противоположности притягиваются.

Мы сдавленно захихикали и наконец вышли из леса.

– Не хочу напрашиваться, но, может, покажешь мне, как продвигается ремонт? – смущенно спросил Егор.

– С удовольствием!

– Тогда до завтра?

– До завтра.

Подойдя к двери, я обернулась, Егор смотрел мне вслед и улыбался.

– А кто это у нас тут по ночам гуляет? – спросила насмешливо Вероника, поворачивая голову в мою сторону.

Ника сидела на диване в гостиной и смотрела какой-то сериал, как будто это не она только что отчитывала бедного Петра Алексеевича. Нового цветка нигде не было видно, Федя лениво дремал в кресле и при моем появлении лишь слегка приоткрыл один глаз, но, не обнаружив ничего интересного, продолжил спать.

– Хорошо провели время? – задала она еще один вопрос.

– Да, гуляли по старому парку, – улыбнулась я в ответ.

– Ты же просто сияешь!

– Тебе кажется. Но я рада, что Егор вернулся, мне его не хватало.

Ника помолчала, а потом, глядя мне в глаза серьезно спросила:

– Аня, а как ты к нему на самом деле относишься?

Вопрос поставил меня в тупик:

– В каком смысле?

Ника вздохнула и продолжила:

– Ты знаешь, что Егор мой друг и я его очень люблю. Он прекрасный человек, добрый и открытый, всегда придет на помощь, всегда выручит и мне бы не хотелось, чтобы ему делали больно.

– Ник, поверь, я тоже к нему очень хорошо отношусь, как и к тебе, и к Свете. Честное слово, у меня и в мыслях не было никому из вас причинять боль. Я вообще-то очень стараюсь быть для вас всех хорошим другом, если ты не заметила.

– Заметила, – Ника улыбнулась, – но ты уверена, что вы просто друзья?

Разумеется, – с этими словами я пожелала Нике спокойной ночи и ушла в свою комнату.

Сама того не зная, Ника затронула тему, которая мучила меня уже давно. Мне нравился Егор и нравился совсем не как друг. За всеми своими переживаниями, расследованиями и раскапыванием семейных секретов я и не заметила, как влюбилась. Еще три месяца назад я проливала слезы по Кириллу и мне казалось, что еще долго буду залечивать сердечные раны, но все вышло как-то само собой. И это пугало. Но в то же время я знала о том, что их история со Светой еще не закончена. И как мне со всем этим быть? С одной стороны я и моя влюбленность, а с другой Света и их долгая история с Егором. Насколько проще было жить, когда у меня не было ни дома, ни друзей. Собрала бы чемодан и уехала, а теперь придется со всем этим разбираться, как-то погасить возникшее чувство, чтобы не потерять друзей.

– Дом просто не узнать! – восхищенно протянул Егор. Он зашел за мной сразу после завтрака, и мы уже час бродили по дому и восторгались работой мастеров.

– Если хочешь, в конце недели можешь переезжать обратно, – произнес присоединившийся к нам Андрей. Он держался на безопасном расстоянии то и дело бросая на Егора настороженные взгляды. – Смотрите, тут всю проводку заменили, новые трубы, батареи, котел тоже новый поставили, теперь удобнее будет регулировать температуру. Санузел уже готов, – прораб приветливо распахнул дверь, демонстрируя нам обновленную ванную. – Красота, как в журнале. Тут обои, тут вчера покрасили, полы пока закрыты, чтоб не повредить, но уверяю, будете довольны. – Он перебегал из одного помещения в другое, демонстрируя плоды своих трудов. – Надеюсь, все понравится. Веранду мы только начали разбирать, но, если тебя не беспокоит шум, то дом в полном твоем распоряжении.

– Это отличные новости! – я действительно была искренне рада. – Нужно будет сделать генеральную уборку и можно возвращаться домой.

– По поводу уборки не беспокойтесь, все будет в лучшем виде. Это подарок. От меня.

Егор за моей спиной насмешливо хмыкнул. Интересно, что он сказал прорабу, что он стал таким услужливым?

– Ну что, можно начинать собирать вещи? – хлопнул в ладоши Егор.

– А не рано?

– Поверь, завтра уже все будет убрано и готово к твоему возвращению, – усмехнулся сосед.

Через несколько дней Егор торжественно внес мой чемодан и переноску с Федей в свежеотремонтированный дом Клавдии. Андрей действительно постарался на славу: вокруг не было ни пылинки, окна сияли чистотой, а на новом кухонном столе даже стояла ваза с полевыми цветами.

Отец Светы накануне днем привез отреставрированную мебель и вместе со своим подмастерьем установили новую кухню. Теперь вместо обшарпанного посудного шкафа на кухне стоял выкрашенный в насыщенный зеленый цвет роскошный буфет. Света заменила старые ручки на новые позолоченные, внутри стенки буфета были украшены райскими птицами, в которых я узнала обои, украшавшие гостиную Ники. Кресло было обтянуто новой тканью горчичного цвета, они заменили старый наполнитель и заново покрыли лаком деревянные ручки. Вдоль стены стояли новые красивые книжные шкафы, я с удовольствием представила, как буду расставлять на полках старые книги, со временем добавлю какие-то дорогие сердцу мелочи и фотографии членов моей семьи, почему бы и нет? Столик тоже был обновлен и занял свое почетное место в центре гостиной. Я стянула полиэтиленовую пленку с нового дивана и с удовольствием на него плюхнулась.

– Красотища! – восхищенно протянула я.

– Согласен, – я почувствовала, что Егор сел рядом. – Пригласишь на новоселье?

– Разумеется! Нужно будет устроить самый настоящий праздник: приглашу тебя, Нику, Свету с родителями, Лидию Григорьевну…

– Мне нравится видеть тебя такой счастливой.

– А ведь правда… Кажется я по-настоящему счастлива.

Наш разговор прервал вошедший без стука рабочий. Они занимались демонтажом старой веранды, и, насколько я знала, сегодня планировали еще спилить старую яблоню. Меня сразу насторожил его вид – бледный и взволнованный.

– Там, это… – задыхаясь произнес он. – Кости.

– Какие кости? – я непонимающе уставилась на него, а Егор настороженно приподнялся с дивана.

– Человеческие.

Следующие несколько часов прошли как в тумане. Около дома Клавдии стояла машины скорой помощи и полиции, фургон судмедэкспертов. И как только они успели так быстро добраться? Вся деревня выстроилась вдоль забора и с любопытством наблюдала за происходящим. До меня доносились почитания теть Маруси, которая заняла место в первом ряду и громче всех комментировала происходящее.

– Дыши, дыши. Все будет хорошо, – Егор сидел передо мной на корточках и сжимал дрожащие руки. – Аня, смотри на меня. Я рядом. Все будет хорошо. Слышишь меня?

Я не могла заставить себя поднять на него глаза. Все мои силы уходили на то, чтобы сохранить сознание и не грохнуться в обморок. В саду под яблоней обнаружили человеческие останки. Следователь был очень вежлив и внимателен, вопросы старался задавать аккуратно, но в какой-то момент я не выдержала и разревелась. Приехавшие на место медики дали мне каких-то успокоительных капель. Слезы прекратились, но комок в груди никуда не делся. Я старалась сохранять спокойствие, но больше всего на свете мне хотелось закрыть глаза, чтобы не знать и не видеть всего, что происходит вокруг.

– Это же она, да? – голос был хриплым и каким-то чужим. – Алевтина? – я наконец подняла на Егора глаза. Он выглядел бледным и встревоженным.

– Мы не знаем. Аня, мне нужно тебя отсюда увести. Подожди минутку, поговорю со следователем.

– Егор, я хочу уехать, – эта мысль внезапно придала мне сил. – Отвези меня в гостиницу, пожалуйста.

– Аня, может…

– Пожалуйста, – в голосе уже слышались слезы, и Егор успокаивающе поднял руки:

– Хорошо, я сейчас поговорю со следователем и вернусь. Договорились?

Я кивнула.

Егора не было минут пять. Когда он снова вошел в комнату, в переноске уже сидел недовольный Федя.

– Кота я оставлю у себя, в гостиницу с животными нельзя, ладно? – Я кивнула. – Аня, только давай через заднюю дверь выйдем, хорошо? – Снова кивок. – Вот и отлично. Пойдем.

Егор поднял меня с дивана и, придерживая за талию, вывел из дома так, чтобы не попадаться на глаза собравшимся зевакам. Мы шли чрез сад, и я видела провал, который зиял на месте засохшей яблони. Скамеечка валялась, кем-то небрежно отброшенная в сторону. Повсюду сновали незнакомые люди, фотографировали, замеряли и записывали. Егор постарался заслонить от меня брезент, на котором были разложены кости, но я все равно его заметила и слезы снова подступили к глазам.

По шаткой лестнице мы спустились к пруду и оттуда поднялись к дому Лидии. Егор посадил меня в машину и вернулся за моим чемоданом, который так и стоял нераспакованный у двери.

Из деревни мы выехали незамеченными.

– Девчонки волнуются. Я им написал, что везу тебя в город.

Кивок.

– Анют, Анечка, ну поговори со мной.

Я повернулась в его сторону и из глаз опять потекли слезы. Егор съехал на обочину, остановил машину и неловко обнял меня.

– Мы со всем разберемся, я всегда буду рядом, Аня. Ты веришь мне?

– Егор, – еле сдерживая рыдания проскулила я. – Ты ведь понимаешь, что это все значит? Она действительно ее убила!

– Тише, тише. Не думай сейчас об этом.

Я высвободилась из его объятий, откинулась на спинку сиденья и со злостью, сменившей отчаяние, сказала:

– Лучше бы я никогда не приезжала в эту чертову деревню! Ничего хорошего здесь нет, одни проблемы! Ненавижу! Ненавижу это место! Этот дом! И все эти дурацкие семейные тайны!

Егор убрал руки, осторожно вырулил обратно на дорогу и молча продолжил путь до гостиницы. К счастью, свободных комнат было предостаточно, администратор, видя мое заплаканное лицо, без лишних вопросов выдала ключ, и мы все так же молча направились к номеру. Егор вкатил чемодан и готов был войти внутрь, но я перегородила ему дорогу:

– Спасибо, дальше я сама.

– Аня…

– Спасибо.

И захлопнула дверь у него перед носом. А потом легла на кровать и разрыдалась.

Несколько дней я не выходила из номера, снова и снова прокручивая в голове все случившееся. Труп в саду. Два раза ко мне приезжал следователь. Видимо, Егор сообщил, где меня искать. История с обнаружением останков в саду облетела не только весь город, но и попала в новости на федеральных каналах. К счастью, мое имя нигде не фигурировало, но название деревни упоминалось. Пронырливый журналист даже взял интервью у теть Маруси, и она использовала свой шанс по полной, высказав все, что она думает о моей «проклятой семейке». Правды в ее словах не было ни капли, только пересказ деревенских сплетен, но кому это важно? В свой последний визит следователь сообщил, что они закончили работать на участке, и я могу возвращаться в дом. Но такого желания у меня не было.

На пятый день моего заточения я решила все же привести себя в порядок и спуститься на завтрак вниз, а не заказывать еду в номер. В холле гостиницы сразу заметила знакомую фигуру. Егор сидел, сгорбившись за низким столиком. Словно почувствовав мое приближение он поднял голову и осторожно произнес:

– Привет.

– Привет, – сказала я, устраиваясь рядом.

– Ты как?

– Бывало и лучше, честно говоря. Егор, ты прости меня, пожалуйста, я грубо себя вела.

– Забыли.

– Ты завтракал? Я спустилась поесть.

– Тогда пойдем? – он протянул мне руку и улыбнулся.

Мы дошли до ближайшего кафе, заказали еду и устроились у окна.

– Как Федя?

– Скучает.

– Я тоже. Привыкла, что он половину кровати занимает, теперь не могу уснуть, если никто не выталкивает меня на пол мягкой лапой.

Егор улыбнулся:

– Да, теперь он выталкивает меня.

– Пушистый мерзавец.

Мы снова замолчали.

День был погожий и мы решили прогуляться по набережной. Егор остановился в тени раскидистого дерева и протянул мне небольшой сверток.

– Собрал для тебя утром.

– Земляника! – я впервые за эти дни улыбнулась. – Спасибо! Удачно, что ты приехал именно сегодня, до этого я не выходила из номера.

– Я знаю.

Я удивленно посмотрела на Егора, и он смущенно добавил:

– Приезжаю сюда каждый день. Администратор говорит, что ты попросила тебя не беспокоить, телефон выключен, приходилось ждать внизу, пока сама спустишься. Конечно, если бы ты сегодня не вышла, пришлось бы лезть к тебе в окно…

– Третий этаж же! – я снова слабо улыбнулась.

– Думаешь, меня это остановит? Аня, – его голос снова стал серьезным, – Я знаю, как тебе тяжело, но, пожалуйста, пообещай хорошо подумать, прежде чем уезжать. Это важно. Действительно важно. Для меня.

– Егор я… Я уже все решила, – мне не хотелось смотреть ему в глаза. – Я решила продать дом. Понимаешь, в какой-то момент я убедила себя в том, что деревенские сплетни – действительно просто сплетни. Даже когда нашла мамино письмо, в котором она называла Клавдию убийцей, я сказала себе, что это ошибка, ведь в конце концов они как-то помирились, иначе мама ни за что не дала бы ей мой телефон. Но я ошибалась. Заигралась в веселую деревенскую жизнь, раскрывала семейные тайны, как в детективных романах, но, когда все эти гипотетические убийства стали реальными, я словно проснулась. Что я делаю? Неужели действительно собралась прожить всю жизнь в этой деревне? Спустила почти все свои деньги на дом, который теперь никогда не окупится, а я опять осталась у разбитого корыта. Нет, нужно уезжать и выбросить из головы все эти глупости. Мой приезд был сюда ошибкой.

– Что ж, раз уж все было ошибкой… Ладно, пойдем, провожу тебя до гостиницы.

Всю дорогу я молчала, едва сдерживая слезы. Но оказавшись в одиночестве в своем номере расплакалась. В который раз за эти несколько дней.

Я провела в гостинице еще неделю. Света и Ника закидали меня сообщениями, но я не могла найти в себе силы, чтобы ответить. От Егора не было ни строчки. В фойе гостиницы он меня тоже больше не ждал. Зато позвонил нотариус Петр Алексеевич и сообщил, что мои документы готовы. Официально я теперь хозяйка дома Клавдии.

Я поставила все необходимые подписи, сложила документы в папку, когда Петр Алексеевич протянул мне письмо.

– Это было в бумагах вашей… – он замялся… – Клавдии. Адресовано Анне. Я не отдал его сразу, оно затерялось в папке с документами на дом.

Я взяла письмо и без интереса сунула в сумку.

– Спасибо, Петр Алексеевич. За все.

Я уже потянулась к ручке двери, когда нотариус меня остановил:

– Анна, не сочтите за наглость, это, конечно, не мое дело, но… Не спешите принимать решение. Возможно, вы даже не догадываетесь, насколько важной частью нашего небольшого сообщества стали за эти несколько месяцев. Ника … Вероника Степановна, ваша подруга, и я… В общем, мы хорошо знаем друг друга, и она рассказала мне, что очень за вас переживает. И Света. И Лидия Григорьевна. Не поверите, даже Мария Федоровна вчера подловила меня и спросила, не виделся ли я с вами.

– Это кто вообще?

Петр усмехнулся и пояснил:

– Теть Маруся. Она высчитала, что пришло вам время получать документы, вот и караулила меня. – И уже совершенно серьезно добавил: – Анна, вам незачем справляться со всем в одиночку. Я знаю, что произошедшие стало шоком, поверьте, мы все потрясены. Но не убегайте. Вокруг вас люди, которым вы дороги. Помните об этом.

После разговора с Петром на душе стало еще хуже. Я вышла на площадь, где местные художники уже разложили свои товары для продажи. Бездумно прогулялась вдоль рядов, как вдруг глаз зацепился за знакомое изображение: на фоне предгрозового неба золотом светились купола храма в деревне Савино. Я подошла ближе и рядом заметила картину, на которой художник изобразил руины старой усадьбы.

– Для местных сделаю скидку, – сзади ко мне подошел художник.

– Нет, вы ошиблись, – я оторвалась от картин и повернулась к мужчине, – я не местная.

– Как не местная? Ты ж в Савино живешь. Погоди минутку. – Он скрылся за прилавком, пошуршал там бумагой и вернулся, держа в руках еще одну картину.

– Не может быть, – я действительно не верила своим глазам. На холсте был изображен дом Клавдии, но не таким, каким я увидела его в день своего приезда. На картине перед домом раскинулась аккуратная лужайка, цветущий клематис обрамлял крыльцо, а на скамейке у входа сидела… Клавдия. Лица, конечно, не разобрать, это был скорее, силуэт, нежели детальное изображение человека, но это определенно была она.

– Написал лет десять назад, жалко было продавать. А тебе дарю.

– Спасибо, не стоит.

– Бери-бери, это же твой дом.

Мой дом. А ведь он прав. Я от души поблагодарила местного художника и повинуясь порыву купила картины с изображением церкви и усадьбы, а потом, не давая себе возможности передумать, побежала к стоянке такси и попросила отвезти меня в Савино.

Осторожно открыв калитку дома Клавдии, я остановилась. Дом выглядел совершенно нормально. Он не казался мне местом преступления, несмотря на трагедию, которая в нем когда-то произошла. Я вошла внутрь и остановилась пораженная увиденным. За время моего отсутствия кто-то расставил по местам все книги, окна украшали вышитые Клавдией занавески, а Ника заполнила весь дом цветами. Это был дом мечты. Моей мечты.

За моей спиной открылась дверь и вошел Егор.

– Я видел такси…

Он выглядел уставшим и осунувшимся. Мне захотелось броситься к нему на шею, обнять, что есть сил и сказать все, что чувствую. Но вместо этого произнесла:

– Здесь так … красиво.

– Когда строители закончили работы, Андрей оставил ключи мне, и мы с Никой и Светой тут немного похозяйничали. Они думали, ты увидишь, как преобразился дом, и захочешь остаться. – Егор вздохнул, взъерошил волосы, что, как я знала, было признаком крайнего волнения. – Аня, я знаю, что ты хочешь уехать и все понимаю, но я должен сказать…

Его прервал телефонный звонок.

– Ой, извини, это важно, – сказала я, увидев номер на экране.

Пока я слушала то, что мне говорит следователь, в дверь постучали. Я кивком попросила Егора открыть, пытаясь в это время осмыслить то, что услышала. Попрощавшись со следователем, я в полном недоумении повернулась навстречу входившему в комнату Егору.

– Останки в саду не могут принадлежать Алевтине.

– Потому что там похоронена Ниночка, – раздался из-за спины Егора тихий голос. А Алевтина – это я.

– Аня, это … Алевтина Егоровна. Сестра Клавдии.

Я ошарашенно таращилась на пожилую женщину, которая робко выступила из-за спины Егора. Слова следователя еще звучали у меня в ушах, а перед глазами стояла женщина, чьи останки, как я была уверена, пролежали в саду под яблоней семьдесят лет. Егор опомнился первым и проводил гостью к дивану.

– К сожалению, не могу предложить чай или кофе, здесь только-только закончили ремонт и шкафы совершенно пусты. Но, если подождете, я сбегаю домой и …

– Не беспокойтесь, молодой человек, – Алевтина жестом остановила его, – мне ничего не нужно.

– Тогда оставлю вас, хорошо? Аня? – он встревоженно смотрел на меня, но я не могла выдавить ни слова и только кивнула в знак согласия. Когда за ним закрылась дверь, Алевтина Егоровна произнесла:

– Какой приятный молодой человек. Ваш супруг?

Я наконец опомнилась и замотала головой:

– Нет–нет, Егор просто… он … он внук вашей старой подруги Маши! – выпалила я. – Помните такую?

– Машеньки? – старушка всплеснула руками. – То-то он мне сразу понравился, – она лукаво прищурилась.

– Да, он очень…приятный.

Я отошла от окна и села рядом с Алевтиной.

– Уж и не думала, что вернусь в этот дом, – сказала женщина, обводя глазами гостиную. – Раньше здесь была перегородка, комната была разделена надвое. Около печки зимой спали мы с Клавушкой. У нас был такой маленький уютный закуток, мы представляли себя мышатами, которые собираются в комок, чтобы согреться и спят. Столько воспоминаний… Она подошла к книжным полкам и взяла одну из старых фотографий, что раньше висели в комнате Клавдии.

– Это мои родители. Их свадебный снимок.

Пока Алевтина разглядывала дом, я не могла отвести взгляд от нее самой. Мне не верилось, что это на самом деле она. Алевтина была женщиной невысокого роста, худенькой и выглядела сильно моложе своих лет. Ее глаза блуждали по дому, словно выуживая из старых стен нити воспоминаний о том времени, что она прожила здесь.

– Но почему вы столько лет не возвращались? – задала я мучивший меня вопрос. – В деревне о вашем исчезновении ходили невероятные слухи.

Она невесело засмеялась и сказала:

– Это я уже знаю, прочитала в газете. Я же потому и приехала, что Ниночкину могилку обнаружили. В газете писали, что хозяйка дома умерла, а ее внучка затеяла ремонт и сделала такое неприятное открытие. Ну и про меня этот журналюга написал, что, мол, вероятно, где-то в саду зарыто еще одно тело. Дурень.

– Честно говоря, – я опустила глаза, – я и сама была уверена, что кости принадлежат…вам.

– Но Клава же на такое не способна!

– Я ее совсем не знала.

– Точно. Давай поступим так: ты расскажешь мне свою историю, а потом я свою.

Мой рассказ не занял много времени, но я пожалела, что не попросила Егора принести хотя бы бутылочку воды. Алевтина плакала, то и дело вытирая слезы дрожащими руками. Когда я упомянула про письмо мамы, Алевтина вздохнула и зашептала:

– Какая глупость, какая глупость…

– Может, отдохнем. Это слишком тяжело для вас.

– Нет-нет, не надо. Как видишь, семейные тайны разрушили уже достаточно жизней. Пришло время рассказать правду.