Системный рыбак – 7

Глава 12

— Что, и главное, как мне тут учить?

Слова глухо ударились о базальт и растаяли в бескрайнем зале. Я подошёл вплотную, почти касаясь носом идеально гладкого камня. Абсолютная, поглощающая свет бездна. Нет ни энергетического узла, ни позы, ни дыхательного цикла.

Единственная зацепка — это россыпь мелких серых точек-вкраплений по самым краям плиты. Словно древний мастер перед концом работы случайно чихнул, обрызгав поверхность каменной пылью, махнул рукой и ушёл.

Основатели не успели дорезать последнюю фреску? Или в какой-то момент просто передумали делиться самым ценным со своими потомками?

Любой из этих вариантов звучал логично.

Но мне-то что делать? Как получить полную технику? Сейчас передо мной лежал, считай, пустой лист вместо финальной части «Заложения Семи Звёздных Морей», а без этой части предыдущие шесть ничего не стоили.

Я тяжело выдохнул и размял затёкшую шею. Ладно. Если не понимаешь, что перед тобой, нужно отойти и осмотреться, может, там есть что полезное?

Развернувшись, я двинулся вглубь зала, где за массивными колоннами открывался проём в небольшое помещение.

Там в самом центре располагался огромный каменный постамент, а на нем возвышался громадный ледяной кристалл.

От кристалла веяло не просто холодом, а колючей свежестью ледника, который застыл задолго до появления этого поселения. Воздух вокруг него был плотным и обжигающим, выбивая из лёгких остатки тепла.

Но видно было, что за сотни лет этот монолит дал слабину.

По его поверхности змеилась трещина шириной с ладонь, через которую наружу сочилось пульсирующее золотистое свечение, а внутри кристалла угадывались очертания какого-то объекта. Увы, но разглядеть его форму сквозь сияние ауры не удавалось.

Наверняка передо мной находился тот самый мифический артефакт основателей, о котором после регистрации рассказывал Арад. Протёкшая в озеро энергия именно этой штуки как раз и свела с ума крокодилов.

Что сделать? Подойти вплотную и ткнуть пальцем в этот неизвестный артефакт?

Думаю, не стоит. Перед глазами всё ещё стоял Тобиас, которого Полог предков приложил так, что парень едва не пересчитал собственные рёбра. Свои конечности мне дороги как рабочий инструмент, а потому лучше проникнуть к артефакту внутри этой ледышки через посредника.

Материализовав Духовную Нить, я осторожно направил её кончик прямо в трещину.

Едва нить миновала кромку льда и вошла в золотистое марево, как сработала защита. Никакого звона или физического удара по мне не последовало — вместо этого сработала духовная преграда, которая просто вышвырнула чужеродный объект наружу. По нити ударил такой мощный импульс, что её буквально вырвало из моих пальцев и отбросило к стене, а в руку отдало резким холодным покалыванием.

М-да. Энергонасыщенный лёд ничуть не уступал в прочности Пологу предков, и без ключа здесь ловить было нечего. Жаль.

Вернувшись к седьмой фреске, я снова уставился в чёрную бездну.

Внутри шевельнулось чутьё. Микроскопическая деталь нарушила общую картину.

Прищурившись, я впился взглядом в серые вкрапления по краям плиты. Эти «дефекты камня» сдвинулись с места, которое занимали десять минут назад.

Они плыли.

Медленно, мучительно неторопливо, они двигались по кругу, образуя едва заметный водоворот вокруг зияющей чёрной пустоты в центре.

Ха. Крошечные элементы картины притворялись потёртостями. Они просто оказались слишком мелкими и медленными для восприятия с первого взгляда.

— Ну, наконец-то хоть какая-то зацепка.

Я потёр ладони, уселся на пол и привычно активировал метод декомпозиции. Вычленить паттерн движения, зафиксировать скорость каждой точки, найти логику.

…

Метод отказал.

Чёрт.

Я потратил часы на отслеживание траекторий. Пытался найти взаимосвязь между отдалением точек от центра и их скоростью. Искал скрытые энергетические узлы, к которым они тяготели. Всё впустую. Сотни попыток проанализировать паттерн рассыпались в пыль. Логика отсутствовала.

Интерфейс Системы издевательски висел перед глазами:

Текущий прогресс сканирования: 95,0%

Прошла неделя. Цифра не сдвинулась ни на тысячную долю процента.

Я не отступал. Если метод не давал результатов, значит, угол зрения был неверным. Я пялился в эту черноту, почти перестав спать. Запасы в перстне таяли с пугающей скоростью, мозговая активность сжирала калории наравне с тяжёлыми физическими тренировками.

На третьей неделе рыбное филе и огненная морковь закончились. Всё, что осталось — вода из ручья в жилой нише.

— Лечебное голодание пойдёт на пользу, — сухо констатировал я пустому залу, перехватывая пояс на штанах ещё на один узел. — Главное, не начать грызть собственные ботинки.

С другой стороны, отпала необходимость отвлекаться. Всё освободившееся время я посвятил фреске.

Дни слились в бесконечную чёрную воронку.

К концу седьмой недели я поднялся за водой и споткнулся о собственные ноги. Колени подогнулись сами, без предупреждения — мышцы просто отказали. Рука, которой я опёрся о стену, оставила на камне влажный след от пота, хотя в гроте было холодно. Штаны болтались на бёдрах, хотя пояс я затянул до самого предела, почти в два оборота.

Духовный резервуар девятого уровня поддерживал во мне жизнь, но тело без топлива уже работало на честном слове.

Сон давно покинул меня. Я сидел и вглядывался в кружащиеся серые точки. Капилляры не выдерживали нагрузки, периодически роняя на щёки тёплые капли крови.

Я не отводил взгляд. Ответ лежал передо мной, и я обязан был его найти.

Во чтобы то ни стало.

Я полез в карман за жетоном. Пальцы промахнулись мимо ткани с первого раза, со второго тоже. На третий раз я всё-таки ухватил бронзовый кругляш, и это усилие заставило руку мелко затрястись от локтя до кончиков ногтей.

Выудив бронзовый жетон, я провёл по нему шершавой подушечкой большого пальца.

Почти все солнца потухли, превратившись в безжизненные тёмные вмятины. Осталось только одно, последнее. Оно едва мерцало предсмертным серым светом.

Считанные часы. Наверное местный хранитель уже готовился, чтобы вышвырнуть меня из святилища.

Я перевёл взгляд в системный интерфейс, где над визуализацией техники, как приговор, висела мёртвая цифра:

Текущий прогресс сканирования: 95,0%

— Сорок девять дней, — прохрипел я. — Почти полсотни суток, и хоть бы одна тысячная процента сдвинулась. Впечатляющий результат, Ив. Ты просто гений.

Сорок девять дней. Девяносто пять процентов.

Количество!

Я резко подался вперёд, игнорируя боль в затёкших мышцах. Впился воспалёнными глазами в кружащиеся серые точки на каменном полотне, принявшись считать их с маниакальной скоростью.

Десять… пятьдесят… восемьдесят…

Девяносто девять.

Их было ровно девяносто девять.

Ровно столько же, сколько звёзд таланта горело на моём системном небе после поглощения наследия дяди Виктора.

Нет. Совпадений не бывает.

Точно не в таких вещах.

Откинувшись назад, я нервно потёр лицо ладонями. Логика наконец-то выстроилась в чёткую линию.

Я вспомнил, что самый первый взгляд на эту плиту не открыл ничего, кроме абсолютной, непроглядной черноты. Раньше серые точки казались просто ускользнувшими от моего внимания, но теперь эта мысль предстала абсурдной.

Мои девяносто девять звёзд давали чудовищно обострённое восприятие. Я видел мельчайшие испещрения на первой фреске, поэтому я физически не мог пропустить россыпь точек здесь.

Вывод напрашивался сам собой: их там не было изначально. Они появились именно как реакция на мой взгляд.

Эта чернота представляла собой «Море Души». Внутреннее ночное небо каждого культиватора. То, что находилось внутри этого моря, являлось сугубо индивидуальным. У кого-то там горят десять звёзд, у кого-то пятьдесят, а у кого-то девяносто девять.

Марен увидела бы свои точки. Тобиас — свои.

Основатели и не собирались дописывать технику. Финальная часть «Заложения Семи Звёздных Морей» была строго индивидуальна, завися от конкретного практика.

А эти девяносто девять серых точек являлись пустыми слотами. Ямками в форме, куда нужно вложить содержимое.

— Старики, вы просите меня дорисовать эту технику? Что ж я с удовольствием сделаю это, — с трудом усмехнулся я.

Я направил внутренний взор на системное ночное небо. Почувствовал тяжесть каждой из девяноста девяти звёзд таланта, и далее мысленно, с точностью ювелира, начал вкладывать свои звёзды в пустые серые слоты на фреске.

Камень отозвался мгновенно.

С последней вложенной звездой серые точки вспыхнули ослепительным серебристым светом. Мёртвая базальтовая чернота превратилась в живое, глубокое ночное небо, на котором закрутился гигантский водоворот из пылающих светил.

Интерфейс Системы вдруг дрогнул.

Текущий прогресс сканирования: 96,0%

97,0%

98,0%

99,0%

…

Остался один процент. Финальный штрих.

Водоворот звёзд кружился по краям, но в самом центре картины по-прежнему зияла пустая воронка. Центральный элемент, так сказать главная вишенка на торте, которая и завершит всю технику.

Но что именно там нужно нарисовать?

Я всмотрелся в сияющий водоворот. После вливания моих звёзд его вращение начало стремительно ускоряться. Медленный хоровод превратился в ревущую центрифугу.

Вращение достигло такой скорости, при которой отдельные звёзды потеряли форму. Они слились в сплошной, слепящий серебристый поток света.

В самом центре этого шторма чернота треснула.

Там открылся Зев.

Огромная, пульсирующая пасть пустоты источала первобытный, всепоглощающий голод.

Я нахмурился. Однако, не успел я решить, что делать дальше, как Зев рванул на себя пространство.

Меня дёрнуло так, словно на шею накинули корабельный канат. Ноги оторвались от каменного пола седьмого зала. Прямо в водоворот на каменной плите меня затянуло целиком.

Свет погас.

…

Я открыл глаза.

Холодный базальт и купола подземного собора исчезли.

Я стоял по колено траве. Вокруг, докуда хватало глаз, раскинулась бесконечная плоская степь. В лицо дул ветер с резким запахом пыли и металла.

Медленно подняв голову, осмотрелся.

Надо мной отсутствовало привычное небо с луной и облаками. Там раскинулась абсолютная, бархатная чернота, в зените которой с оглушительной скоростью вращался колоссальный водоворот из девяноста девяти пылающих звёзд. Тот самый, что выдернул меня из Грота Основателей.

— Хм… — сухо произнёс я, оглядывая бескрайнюю степь, — неужто недостающим элементом на фреске должен быть я сам?

Трава доходила до колен и пахла сухой полынью. Горизонт размывался в белёсую дымку, за которой не угадывалось ни горы, ни дерева. Воздух стоял мёртвый.

А над головой медленно ворочался колоссальный водоворот из девяноста девяти звёзд. Перевёрнутый смерч диаметром в сотню метров, чьи раскалённые спирали закручивались внутрь и утопали в чёрном зеве. Оттуда тянуло холодом и тяжестью, от которой ныли зубы.

Ну и местечко.

Я пошёл на восток. Или на то, что казалось востоком, потому что белёсое небо без солнца ориентиров не давало. Через полчаса ходьбы впереди проступил знакомый силуэт водоворота. Развернулся и зашагал в противоположную сторону. Ещё сорок минут — и опять водоворот. Попробовал по диагонали, потом рывком, потом зигзагом.

Результат один.

Пространственная петля. Куда ни иди, степь выталкивает обратно к центру.

Ладно, этот вариант отпадает.

Мысленно потянулся к системному интерфейсу. Пусто. Ни ведра, ни слотов, ни полоски прогресса.

Перстень отца тоже молчал, несмотря на то, что духовная энергия плескалась внутри тела — я чувствовал привычный жар под рёбрами, но при попытке вытолкнуть её наружу она упиралась в невидимую стенку и возвращалась. Духовную Нить материализовать не удалось. Навыки, техники, предметы — в этом странном мире все было заблокировано наглухо.

Я присел на корточки и потёр переносицу.

Пятьдесят дней голодания, семнадцать недель в каменном мешке, а теперь ещё бесконечное поле без единого инструмента. Основатели явно обладали извращённым чувством юмора.

— И как мне тогда отсюда выбраться?

Голос ушёл в траву и пропал без эха.

А потом степь ответила.

Воздух загустел. Духовная энергия, которая до этого висела равномерным невидимым фоном, стянулась к семи точкам вокруг меня и сгустилась в высокие человеческие фигуры.

Семеро. В одинаковых хламидах с глубокими капюшонами. Полупрозрачные, собранные из знакомого золотистого тумана. Такие же проекции, что и старец Даэгон в Гроте.

Полагаю это и были те самые основатели, которые построили святилище и высекли технику на фресках.

— О, компания подъехала, — я поднялся с корточек. — Кто-нибудь расскажет правила, или снова будет монолог?

Тишина. Семь капюшонов смотрели сквозь меня.

— Ясно. Договорились.

Я обошёл ближайшую фигуру, заглядывая под капюшон. Туманное лицо без деталей, плоское и обобщённое. Махнул рукой перед его глазами. Ноль реакции.

Первый из семерых шагнул вперёд.

Капюшон скользнул назад, открыв лицо старика Даэгона с густыми седыми усами и длинной бородой.

Старик приложил ладонь к груди и повёл рукой — перед ним вдруг появился скарабей размером с мамонта и развернулась иллюзорная дорога, вымощенная белым камнем, по краям которой лежали тяжёлые цепи с крупными звеньями. Каждое звено пульсировало и светилось изнутри.

Дорога закручивалась спиралью и поднималась вверх, к водовороту. Но меня больше заинтересовало другое.

Скарабей и цепи.

Эти образы появились в тот вечер, когда я посчитал оплаченным долги жизни Амелии и Беллатрикс. Так проявила себя Концепция Долга. Нерушимый закон: любой долг, будь то долг добродетели или обиды, должен быть оплачен в полном объеме. Иначе Небо перекроет дорогу.

Старик сел верхом на скарабея и двинулся по белому камню вверх. Цепи звенели в такт его шагам, звук нарастал и гас, пока фигура не растворилась в воронке.

Я рванул следом. Ступил на белый камень, но нога прошла насквозь.

Чего?

Дорога оказалась реальна для старика и иллюзией для меня. Попытался ещё раз, с усилием, вложив намерение. Бесполезно. Камень таял под подошвой, а через минуту конструкция поблёкла и исчезла.

Хм… Чёрт.

Второй скинул капюшон. Мужчина средних лет с жёстким, хищным лицом. Он щёлкнул пальцами, и в его руке появился кривой кинжал с чёрным лезвием. Остриём начертил под ногами пентаграмму, линии которой засветились багровым. Затем полоснул себе по ладони и наклонил руку.

Первая капля упала в центр рисунка.

Пентаграмма взорвалась алым. Перед мужчиной раскрылась дорога из тёмного, мокрого камня, по которому стекали густые красные ручейки. Она уходила спиралью к водовороту.

Кровавый путь. Неужто это был один из демонических практиков, о которых предупреждал Игнис. Сила через жертву и разрушение.

Мужчина зашагал по багровому камню и пропал в воронке.

Я подошёл к тающей пентаграмме и, ради эксперимента, прикусил палец до крови. Выдавил каплю на рисунок. Ничего. Линии побледнели и растаяли, оставив примятую траву.

Третья фигура. Молодая девушка с тёмной косой, перекинутой через плечо. Она наклонилась, подобрала с земли сухую ветку и повертела в пальцах. Ветка треснула, набухла, выпустила корни прямо в воздух и за секунды вымахала в полноценное дерево. Листья развернулись, зацвели и осыпались лепестками, а те легли под ноги девушке тропой, обрамлённой цветущими садами. Запах яблонь и мёда ударил в ноздри так остро, что пустой желудок свело судорогой.

Девушка пошла по тропе, и сады расцветали с каждым её шагом.

Как и в первых двух случаях, я пробовал следовать за нею, но это было бесполезно.

Четвёртый основатель оказался молодым парнем, который шагнул в пустоту. Пол под ним разверзся чёрной бездной, тьма проглотила его по пояс, подхватила и подняла, сформировав дорогу из сгущённого мрака. Он ушёл по ней к водовороту, и темнота сомкнулась за его спиной.

Пятая фигура — зрелая женщина с острыми скулами. Одним жестом подожгла воздух. Из пламени вылепились огненные элементали, выстроившиеся в коридор раскалённых арок. Она прошла между ними, и жар долетел до моего лица с расстояния в десять шагов.

За ней вперёд выступил мальчишка, почти мой ровесник. Запрокинул голову, рассмеялся, и солнечные блики собрались из пустоты, хотя солнца не было. Они соткали под его ногами мерцающую тропу из чистого света, по которой он ушёл в припрыжку.

Последним двинулся бородатый дед с обветренным, тёмным лицом. За его спиной выросли два крыла из белых перьев. Он оттолкнулся от земли, и перья легли ступенями, уходящими в бескрайнее небо.

За ним я даже не пытался угнаться. Ибо никаких крыльев у меня не было.

Вот же засада.

Оставшись в одиночестве, я упал на траву и уставился в бесконечный круговорот звёзд над головой.

Да, мое тело ослабело без еды, чудом поддерживаемое выносливостью закалки тела, но разум всё ещё был остр. И сейчас он активно обдумывал увиденное.

Мне было показано семь совершенно разных дорог, и каждая возвышала своего хозяина к небу. Я попробовал каждую, кроме последней, но ни одна не приняла меня. Это значит, что по чужому пути нельзя идти.

Значит, основатели показали мне не инструкцию, а примеры с семью варианта путей.

Возможно в этом и заключается переход на вторую ступень. Истинный путь культивации, после которого начинается настоящая магия, вытекающая из развития духовного тела. Закалка физического тела была всего лишь подготовкой, и без осознания собственного пути ты так и останешься на первой ступени.

Тогда какой у меня путь?

Я хмыкнул. Ответ был очевиден. С первого дня, когда голыми руками поймал рака на проклятом острове, ответ лежал на виду. Система дала мне удочку, а недавно я и сам пообещал всем, что стану Небесным рыбаком.

— Я Рыбак.

Слово упало в тишину. Трава вокруг качнулась, и рядом со мной на землю с глухим стуком легла Тысячелетняя Удочка. Следом, воткнувшись зубцами в дёрн, материализовалась Пятизубая Острога.

Мои системные предметы. Минуту назад они были заблокированы, а сейчас вот так просто лежали в траве.

Я потянулся к обоим удилищам, обхватив древки, но дорога не появилась. Степь ответила на ремесло, вернув инструменты, а вот дальше…

Хм… Стало быть, одного ремесла мало.

Первый старик придерживался уже ставшей хорошо мне известной концепции долгов. У кровавого пути тоже был свой стержень: готовность жертвовать чем угодно ради силы. У девушки с веткой — вера в то, что жизнь прорастает сквозь камень. И можно предположить, что другие тоже придерживались каких-то правил, принципов, или проще говоря, концепций.

Значит мало быть рыбаком, нужно определить основополагающий принцип своего пути, который будет нерушимым.

Хм…

Зачем мне сила?

Я сидел в траве с удочкой в одной руке и острогой в другой. Ветер, которого здесь не было, зашевелил сухие стебли у колен. Или мне показалось от голода.

Зачем?

…

Из памяти донеслись запах хлорки и линолеума. Больничный коридор в Москве, третий этаж онкоцентра. Мне семнадцать, и я стою перед палатой с пакетом. Четыре контейнера, четыре блюда, потому что мать после химиотерапии могла есть только то, что я готовлю. Руки стёрты до мяса после двенадцатичасовой смены, и потом ещё два часа у плиты, потому что больничная еда убивала аппетит вернее болезни. Я работал, готовил, зарабатывал. На лекарства, на отдельную палату, на нормального хирурга. Одна цель: чтобы мать могла лечиться, а семья перестала считать копейки.

Образ сменился.

Праздничная площадь деревни. Стела Туманного Зеркала разлетается осколками. Я стою перед Виктором и вижу за его спиной Эмму. Худую, с синяками на запястьях. Браслет на её руке светится пятым камнем, а это значит — ритуал извлечения родословной начнётся сегодня. Ритуал, который убьёт её.

Колено вошло в переносицу дяди. А когда он захотел воткнуть кинжал мне в спину, фиолетовое пламя прожгло его грудную клетку.

Ради сестры.

Следом появилась веранда ресторана. Амелия, Беллатрикс, Молли. Три девушки, каждая из которых хотела стать моей невестой. Я честно сказал им: пока существует угроза Главной ветви клана Винтерскай, брак подвергнет их опасности. Получу силу — тогда и поговорим.

Обещание, данное вслух.

И последнее. Подводный грот. Брут Хардмид приставляет кинжал к шее Марен. Я говорю, что девчонка мне никто, а сам тяну Духовную Нить по полу к его запястьям. С теми, кто берёт моих людей в заложники, я не торгуюсь. Острога вошла в основание шеи одним движением.

Четыре воспоминания, и в каждом… просматривалась одна и та же закономерность.

За моей спиной стоят люди. Я встаю между ними и тем, что им угрожает. Мать в прошлой жизни, Эмма, Амелия, Беллатрикс, Молли, Марен. Если для защиты нужно ударить первым — ударю.

Рыбак уходит в море. Рискует жизнью, мёрзнет, голодает, борется с волнами и тварями из глубин. Зачем? Чтобы его близкие были сыты и могли жить счастливо дальше.

Вот мой фундамент.

Вот мой стержень.

Я поднялся. Мышцы дрожали от истощения, колени подгибались, но я встал, сжимая удочку в правой руке и острогу в левой.

— Я Рыбак! Следуя своему пути, я всегда буду защищать тех, кто мне дорог. А если нарушу это правило, то пускай Небо прервёт мой путь! Ну⁈ Ты слышала меня?

И…

Степь содрогнулась.

Трава подо мной разошлась, и из земли с журчанием пробилась вода. Ручей расширился в реку за секунды. Она текла прямо к горизонту, а там загибалась вверх и уходила по спирали в небо, прямо к водовороту.

У моих ног покачивался на волне Экспедиционный плот. Два яруса, тент, огнеупорная платформа под котёл, рулевая позиция на корме. Плот, который я построил своими руками.

Шагнул на палубу. Доски скрипнули. Взял шест, упёрся в дно и оттолкнулся от берега.

Течение подхватило плот мгновенно, но река несла его плавно. Берега размылись, трава превратилась в сплошной зелёный мазок, а вскоре плот вошёл в спираль и начал подниматься.

Водоворот надвинулся сверху, заполнив всё поле зрения. Девяносто девять звёзд ревели вокруг, сливаясь в сплошное серебряное кольцо. Я стоял на корме с шестом и смотрел прямо в чёрный зев. Он рос, пока не поглотил реку, плот и меня.

А затем свет погас.

…

Базальт.

Это был холодный, знакомый и уже ставший родным камень седьмого зала.

Я стоял перед фреской. Ноги тряслись так, что колени стукались друг о друга. Штаны болтались мешком, рёбра проступали сквозь рубаху.

Но я стоял.

В центре чёрного панно, там, где зиял голодный зев пустоты, сейчас горело созвездие. Плот с сидящим на троне человеком, составленные из девяноста девяти пылающих серебристых звёзд.

В одной руке у него была острога, в другой сеть.

Я перевёл внутренний взор в системный интерфейс, который наконец-то вернулся. На чёрном небе Системы мои звёзды таланта выстроились в то же самое созвездие.

Вот, значит, как она выглядит — концепция моего пути. Внезапно в пещере прозвучал торжественный голос:

— Техника завершена. Добро пожаловать, наследник, следующий по Пути Рыбака и концепции Монарх.

Монарх?

Я ожидал чего угодно — «Концепция Долгов», «Концепции Защитника», даже «Концепция Упрямого Осла» звучала бы логичнее. Но Монарх?

Однако я посмотрел на созвездие, горящее в центре фрески. Плот. Фигура на троне. Острога в руке — как скипетр.

И до меня дошло.

Монарх — это ведь не корона и дворец. Это тот, кто кормит, защищает и несёт ответственность за каждого, кто доверился ему.

Хорошо, пускай будет Монарх.

Текущий прогресс сканирования: 100%

Поздравляем!

Техника «Заложение Семи Звёздных Морей» полностью отсканирована.

Желаете сохранить технику в свободный слот?

Желаю.

Визуализация развернулась в интерфейсе во всей полноте. Практик выполняющий все семь фаз техники: от первого облака до финального созвездия. Там были моя версия пути и концепции, вписанные в структуру техники.

Я перевёл дыхание и упёрся ладонью в колонну, чтобы не упасть. Двадцать две недели физического и психического изнеможения в каменном мешке, из которых пятьдесят дней без еды.

Хватит откладывать.

Оттолкнулся от колонны и встал перед фреской. Ноги на ширине плеч, колени согнуты, руки разведены.

Пора выполнить наконец эту технику и перейти на вторую ступень культивации!