Системный рыбак – 7

Глава 8

Только что я прикончил тварь размером с многоэтажку, рёбра гудят как колокол на ветру, резерв почти на нуле, а у меня тут новый аттракцион. Живой и с кинжалом.

Брут прижимал Марен здоровой правой. Левая, та самая, в которую крокодил удачно вцепился, держала нож у самой артерии.

Два его клановых дуболома заняли позиции: один заломил Тобиасу руку так, что парень побелел, второй перегородил выход к туннелю.

Горан у дальней стены привалился к камню. Из разорванного бока текло, ноги его не держали, а его боец рядом старательно притворялся мебелью.

Марен стояла с каменным лицом. Кулаки сжаты, на шее тонкая красная полоска от лезвия, и ни звука. Ни мольбы, ни крика. Молча ждала, что я сделаю.

Мдам-с, порой люди куда хуже монстров.

Я перевёл взгляд на Брута.

— Три места, говоришь.

— Три места, — подтвердил тот, чуть сместив лезвие. Вторая красная полоска набухла на шее Марен. — Клан Хардмид входит первым, вторым и третьим. Стой на месте и жди. Всё просто, чужак.

Я почесал мокрой рукой затылок, огляделся — дымящаяся туша, осколки сталактитов, лужи, закипающие паром. Потрясающий вечер.

— Ладно.

Брут прищурился.

— Ладно?

— Ладно, — повторил я и пожал плечами. — Убей её.

С потолка сорвалась капля. Шлёпнула в лужу, и звук гулко прокатился по всему гроту.

— Ив! — Тобиас рванулся, и Хардмид заломил ему руку до хруста. — Ты что делаешь⁈

— Тобиас, не лезь. Это не твои дела, — я повернулся обратно к Бруту, сунул руки в карманы и качнулся с пятки на носок. — Видишь ли, Брут, у нас с Марен был контракт. Я спас её жизнь и оплатил её долг, взамен она обеспечила мне регистрацию на это состязание. Мы с ней квиты… — я пожал плечами. — Так что ты сейчас держишь кинжал у горла человека, который для меня ровным счётом ничего не значит. Охотница она или проводник, для меня она была всего лишь инструментом, который отслужил своё и теперь не нужен.

Марен дёрнулась. Кулаки разжались и сжались снова. Она уставилась на меня в упор, и лицо у неё стало совершенно неподвижным.

Брут стоял и не двигался, а кинжал повис в воздухе.

— Врёшь, — процедил он.

— Ну проверь. Полосни по горлу и посмотри, побегу я на помощь или пойду к барьеру. Давай, Брут. Я подожду.

— Ив, прекрати! — Тобиас снова дёрнулся. — Брут, послушай, зачем тебе? Ему же наплевать! Она тебе не козырь! Отпусти девчонку и иди в Грот, мест хватит на всех…

— Заткнись, — оборвал Брут.

Тобиас не заткнулся.

— Три места, два клана, семеро людей! Можно разойтись! Горану всё равно не подняться…

— Я сказал заткнись! — рявкнул Брут, и Хардмид рванул заломленную руку. Парень захлебнулся стоном.

Я сделал шаг в сторону барьера. Подошва шаркнула по мокрому камню.

— Стоять! — голос Брута сорвался. — Стоять, сказал!

Я приподнял бровь.

Брут не шелохнулся, по-прежнему держа кинжал на горле Марен.

— Ты блефуешь, чужак. Я видел твое отношение к ней, и оно не похоже на отношение к инструменту, — он чуть наклонил голову, ловя мой взгляд поверх макушки Марен. — Знаешь, что я сейчас сделаю? Проверю. Если тебе и правда плевать, ты спокойно дойдёшь до барьера, пока она истекает кровью. А если нет…

Вместо продолжения он хищно оскалился.

Хах. Умный, сволочь. Не купился.

— Брут, хватит! — Тобиас рванулся, и Хардмид за ним заломил руку до хруста. — Она ни при чём! Отпусти девчонку, мест хватит на…

— Заткнись, — оборвал Брут, не отрывая от меня взгляда. — Время вышло, чужак. Отойди от входа. Считаю до трёх. Раз…

Его пальцы на рукояти побелели.

— Два…

Я продолжал молча стоять, приподняв бровь.

— Три!

Рука с кинжалом дёрнулась.

Вернее, попыталась.

Брут скосил глаза вниз, на собственное запястье, и его лицо перекосилось. Белая нить, тонкая и плотная, обвивала его левое предплечье двойным кольцом, намертво фиксируя кисть с кинжалом в неподвижности. Лезвие застыло в сантиметре от горла Марен и дальше не шло.

Он рванул руку. Мышцы на предплечье вздулись, рана от крокодильих зубов открылась, и по коже потекла свежая кровь. Но моя духовная нить даже не шелохнулась.

— Что за…

— Посмотри ниже, — посоветовал я.

Брут опустил взгляд на ноги. Белые кольца Духовной нити, или точнее духовного хлыста, обхватывали обе его лодыжки двойной петлёй. Нить спускалась с его спины, тянулась по мокрому полу, огибала камни и обломки, пока не оказывалась под моей правой ногой, которая всё это время стояла на конце Духовной Нити, оставшемся после убийства громадной крокодилы.

Вот так, красавчик.

Пока я тянул время разговором, нить ползла по полу, управляемая моей волей. Тихо. Неторопливо. Петля за петлёй. Сначала лодыжки, потом вверх по спине к раненой руке, которая и так едва держала кинжал.

У Брута отвисла челюсть.

Тобиас уставился на пол. Хардмид у прохода сделал шаг назад. Горан у стены приоткрыл один глаз.

Я усмехнулся, глядя в глаза Брута, а затем дёрнул.

Нить на запястье, тянувшаяся со спины, вышла вперед и рванула руку с кинжалом на меня, лезвие ушло от горла Марен. Петли же на лодыжках лишили его равновесия. Брут рухнул спиной на камень, и Марен вывалилась из разжавшейся хватки, откатилась к валуну и замерла на четвереньках, зажимая ладонью порез на шее.

Нить потащила тело по мокрому камню. Брут орал, упираясь здоровой рукой в пол, пытался собрать энергию для боевой техники, но каменная крошка рвала кожу на ладони, концентрация рассыпалась с каждым рывком, и проклятия превращались в хрип.

Три метра. Два…

Он остановился у моих ног. Воздух вокруг его пальцев побелел — морозное облако начало сгущаться в знакомую ледяную иглу.

Не тут то было. Системная Острога легла в мою ладонь раньше, чем стрела успела оформиться.

Брут с ужасом смотрел на меня снизу вверх с пониманием того, что опоздал. Зубцы остроги вошли в основание его шеи. Тело подо мной выгнулось, дёрнулось и обмякло.

Тишина.

С потолка посыпалась мелкая крошка. Артефакт Горана монотонно гудел у стены, и этот гул остался единственным звуком на весь грот.

Я вытащил Острогу, обтёр зубцы о лоскут его одежды и убрал в слот. Присел, срезал с пояса мертвеца кожаный мешочек, что, по моим наблюдением, являлся пространственным артефактом со всеми его пожитками.

Не глядя засунул трофей за пазуху и поднялся.

Перешагнул через тело.

Два Хардмида у стены выглядели так, будто их заморозили вместе с лужами. Тот, что держал Тобиаса, давно разжал руки и отступил. Второй прижался спиной к камню, подбородок ходил ходуном.

— Мы… — начал один из них.

— Стойте тут, — сказал я. — Никуда не лезьте, и всё будет хорошо.

Горан приподнялся на локте. Посмотрел на Брута, потом на меня.

— Неплохо, чужак, — хрипло сказал он и откинулся обратно на камень.

Тобиас стоял, потирая вывернутое запястье, и переводил ошарашенный взгляд с трупа на пол, с пола на мои ноги.

Марен сидела у валуна, прижимая ладонь к шее. Кровь из пореза уже остановилась, но пальцы ещё подрагивали. Она посмотрела на меня снизу вверх, и рука на тростниковом браслете медленно разжалась. Губы дрогнули, сжались, и она молча поднялась, подошла ко мне.

А потом врезала мне кулаком в плечо. Несильно, но от души.

— Ты сказал ему, что я инструмент. Что тебе без разницы, — она говорила тихо, но загорелая шея покраснела сильнее, чем от пореза. — А если бы он и правда меня чикнул прямо в начале разговора, когда ты изображал равнодушие?

Я потёр ушибленное плечо.

— Не чикнул бы.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что когда просишь человека сделать то, чем он угрожает, он на несколько секунд зависает. Его разум ожидал страха, мольбы, торга, а получил разрешение. Прогноз ломается, и тело замирает, пока голова перестраивается, — я пожал плечами. — Мне нужны были эти несколько секунд. Нить ползла медленно.

Марен молчала, разглядывая мокрый пол у своих ног. Потом выдохнула коротко, как после нырка, и подняла голову.

— В следующий раз предупреждай. Я чуть предкам душу не отдала от страха.

— Надеюсь, следующего такого раза не будет, — тепло улыбнулся я. А затем вернул серьезность и строго обвел взглядом остальных. — Значит так, в Грот доступен вход только трем людям. Одним из них, как вы уже поняли, буду я. А двое других — Марен и Тобиас. Есть несогласные?

Хардмид у стены мотнул головой. Горан закрыл глаза. Остальные тоже молчали.

Вот и отлично.

Я подошел к барьеру. Три синих кристалла над ним горели мерным холодным светом. Золотистая трещина пульсировала, и от неё накатывало давление, закладывающее уши.

Рёбра горят. Резерв духовной энергии теперь точно почти на нуле. Ноги ватные. Зато по ту сторону лежит техника, ради которой я протащил свою тушку от водопада через семь зон крокодилов и одного их папашки. И одного человеческого ублюдка.

Жетон коснулся холодной поверхности. Левый кристалл мигнул, потух, и стена разошлась узкой щелью. Оттуда дохнуло густой тёплой энергией, от которой волоски на руках встали дыбом.

Я шагнул внутрь.

За спиной щелчок — второй кристалл. Марен.

Третий — Тобиас.

Щель сомкнулась, отрезав грот, труп и всех, кто остался по ту сторону.

Впереди что-то было.

Первый вдох ударил по лёгким горячей волной. Воздух здесь был сухой, густой и настолько перенасыщенный духовной энергией, что она словно лезла внутрь сама, без приглашения и без малейшего усилия с моей стороны. Просто хлынула в каналы и принялась штопать всё, до чего дотянулась.

Рёбра перестали ныть. Гул в затылке утих. Мышцы, сведённые судорогой после полёта с потолка на пол и обратно расслабились впервые за несколько часов, и я непроизвольно выдохнул сквозь зубы от облегчения.

Ведёрко с духовной энергией в системном интерфейсе дрогнуло и поползло вверх наполняясь капля за каплей.

Просто от того, что я стоял и дышал.

Ого, мне это уже нравится. Я поднял голову и наконец рассмотрел, куда нас занесло.

Пещера раскинулась подземным собором. Купольный свод уходил в темноту на десятки метров, а подпирали его каменные колонны толщиной с вековые дубы, расставленные по обе стороны центральной оси через равные промежутки. По стенам и потолку тянулись прожилки в породе, и каждая светилась изнутри мягким золотистым светом, отчего всё пространство купалось в тёплых мерцающих сумерках.

Пол гладкий, колонны симметричны, углы скруглены, а стыки породы выровнены до состояния, которого не бывает у естественной породы. Кто-то вырезал этот зал в толще скалы на глубине сотен метров под озером, и сделал это одним направленным усилием.

Марен шагнула вперёд и замерла. Ладонь потянулась к тростниковому браслету на запястье и сжала его.

— Дед рассказывал, — голос у неё сел до шёпота. — Но он… он не рассказывал про такое.

Тобиас стоял на пороге и просто впитывал красоту окружающего. Челюсть обвисла, руки повисли вдоль тела, и парень не мог выдавить ни звука.

Я их понимал. Энергия здесь заполняла лёгкие, оседала на коже, просачивалась в каждую пору, и после многочасового ада в туннелях это ощущение било по нервам почище любого допинга. Тело хотело просто лечь на этот тёплый пол и лежать, впитывая, часов так двенадцать.

Но глаза уже нашли кое-что поинтереснее отдыха.

У самого входа, между двумя ближайшими колоннами, стояло каменное панно в рост человека. Плита из тёмно-серого базальта, а на ней высечена фигура: мужчина древних одеждах и в широкой стойке.

Руки разведены, колени чуть согнуты. Вокруг тела змеились тонкие желобки, переплетённые спиралями и петлями, а от кончиков пальцев фигуры расходились концентрические кольца.

Дальше по оси пещеры в золотистом сумраке терялся ряд таких же панно. Я начал считать — и сбился. Пять рыб, зон для монстров и мест для прохода, и я как-то машинально решил, что и панно будет ровно столько же. Но их тут явно было больше. Насколько больше — темнота между колоннами не давала определить: дальние терялись в глубине зала, и каждое следующее с трудом угадывалось по слабому отблеску.

— Ив, — Тобиас подал голос. Он подошёл к первому панно и склонил голову набок, разглядывая рельеф. — Мне кажется, или она…

Парень осёкся и отступил на шаг.

— Она двинулась. Фигура. Руки были вот так, — он показал ладонями вверх, — а теперь вот так.

Марен подошла, сощурилась и уставилась на каменную поверхность. Секунды текли, тишина в пещере стояла такая, что я слышал собственный пульс в ушах.

— Руки, — выдохнула девушка. — Он сменил позицию. Ладони развернулись к корпусу, и колени тоже.

Она прижала пальцы к вискам, задержала дыхание и сосредоточилась. Десять секунд, пятнадцать. Мелкая дрожь прошла по её плечам, и Марен резко отвернулась, согнувшись и упёршись ладонями в колени.

— Голову давит, — она тяжело сглотнула. — Вижу движение, но картинка расплывается. Не могу удержать.

Тобиас попробовал снова. Продержался чуть дольше, потом тоже отступил, потирая переносицу.

— Три перехода. Увидел три положения, а потом всё в кашу. Будто молотом ударили по мозгам.

Техника, записанная в камне. Визуальная передача через прямую концентрацию, где чем выше талант практика, тем больше переходов доступно за один подход. Хардмиды и Хольмы лезли сюда каждый год не от избытка героизма, а потому что каждый визит давал новый фрагмент, недоступный прежде. По крупицам кланы собирали технику, которую ни один из них так и не осилил целиком за всю историю поселения.

Ладно. Моя очередь.

Я подошёл вплотную к панно и остановился на расстоянии вытянутой руки. Базальт излучал ровное тепло, а энергия текла направленно, по чётким руслам, повторяя рисунок желобков.

Сфокусировал взгляд на фигуре.

Однако, не успел я как следует сосредоточиться, как в голове раздался звонкий «Дзинь!»

«Техника Заложения Семи Звездных морей».

Обнаружена техника культивации, имеющая совместимость с Системой Легендарного Рыбака.

Желаете отсканировать технику?

Я улыбнулся. Наконец-то…