Системный рыбак – 7

Глава 2

Ну здравствуй, очередной рэкетир с гарпуном наперевес.

Стражники ухмылялись, вёсла покачивались на воде.

Марен стояла рядом со мной. Девушка заметно напряглась, но заговорила она на удивление твёрдо:

— Я уходила за добычей и вернулась. Мы всегда платили по счетам, и следующая выплата только через девять дней. При чём тут чужак? Я просто показала ему дорогу к поселению.

Карлон медленно осмотрел палубу плота, пустые руки Марен и обернулся к подчинённым:

— Слышали, парни? Безрукая Марен ходила за добычей, а пришла с пустыми руками, чужой кучей брёвен, и впридачу притащила какого-то оборванца.

Стражники послушно загоготали.

Карлон снова повернулся к Марен, и ухмылка сползла с его лица.

— Отсрочка даётся семьям действующих Ловцов, Марен. Твой дед уже полгода не выходил на охоту. Ты пошла доказывать, что можешь его заменить, и вернулась с пустыми руками. Значит, действующих Ловцов в семье у вас нет, отсрочка аннулируется, а долг нужно вернуть немедленно. Ваша хибара на сваях пойдёт в счёт уплаты, хотя она и половины не покроет, а вы с дедом либо уйдёте в долговые слуги. Ну или разворачивайся прямо сейчас и плыви обратно в Дикие Земли, и без добычи не возвращайся.

Марен побледнела, веснушки проступили ярче.

— Ты не можешь так поступить! Условием рассрочки было платить вовремя, и мы ничего не нарушали! А гость тут ни при чём, он просто попутчик!

Этот цирк с местным колоритом начал утомлять. Карлон не просто вымогал деньги, он упивался своей властью над девчонкой, прикрываясь правилами. А прозвище «Безрукая» он смаковал настолько, что мне стало казаться, что он получает наслаждение от каждой буквы. Не удивлюсь, если за этим скрывается какая-то мерзкая история.

Я прислонился к рулевому веслу.

— Сколько?

Карлон резко повернулся, будто только что заметил моё присутствие.

— Что «сколько»?

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Сколько она должна?

Карлон прищурился, оценивая мою одежду и самодельный плот, и расхохотался оборачиваясь к своим людям.

— А ты, значит, собрался заплатить? Парни, этот чужак на куче брёвен собрался за нее заплатить! Может, ты ещё и пошлину за въезд осилишь, богач?

Один из гребцов хлопнул себя по колену, давясь от смеха.

Я усмехнулся.

— Богач, бедняк… Какая разница, — я смерил взглядом его лодку. — Суть в том, что я плыву по своим делам, а ты работаешь здесь платной калиткой. Но раз уж мы перешли к торгам — назови сумму, пока твои парни не уснули на вёслах.

Карлон перестал смеяться. Он перехватил гарпун поудобнее, явно собираясь сказать что-то резкое, но из-под тента на верхнем ярусе раздался рык.

Утробный, вибрирующий звук ударил по ушам. Вода вокруг плота пошла мелкой рябью. Стражники синхронно схватились за оружие, а Карлон рефлекторно присел, наставив острие гарпуна на наш плот.

По трапу неспешно спустилась Дина.

Розовая, размером с упитанного щенка, с черепашьим панцирем и пастью тираннозавра. Она распахнула челюсти в сонном зевке, сверкнув рядами зубов размером с мизинец, моргнула и посмотрела на замерших патрульных. Следом по ментальной связи ударила мощная волна раздражённого голода: кормить, сейчас, немедленно.

Охрана выдохнула. Один из стражников неуверенно прыснул. Карлон медленно разогнулся, и на его лице снова расплылась презрительная ухмылка.

— Ну надо же, черепашонок! Вот ей и расплатись. Детёныш водного зверя на рынке стоит прилично, если порода подходящая. Считай это въездной пошлиной.

Я присел и подхватил Дину на руки, пока она не решила чихнуть в сторону лодок. Усадив её на борт, почесал розовый панцирь.

— Друзей не продаю. Повторяю вопрос: какова сумма долга и пошлины за проезд?

Карлон окончательно растерял остатки веселья.

— Пятьдесят серебряных, и пять за въезд.

Я сунул руку в пространственный перстень, нащупал связку перьев Гребнехвоста и вытянул пучок. Ровно сотня штук, туго перевязанная жилой.

Связка со свистом перелетела через воду и воткнулась прямо в борт первой лодки, аккурат между Карлоном и ближайшим гребцом. Перья вошли в дерево на два пальца и мелко задрожали.

Карлон отшатнулся, едва не свалившись за борт.

Я отряхнул ладони.

— Перья Гребнехвоста. Сотня штук. Этого хватит на долг, пошлину и даже новые штаны, если понадобятся.

Над водой повисла тишина. Один из стражников осторожно выдернул крайнее перо, попробовал ногтем стержень и округлившимися глазами посмотрел на командира.

— Командир, здесь сотня. По нынешним рыночным ценам перо идёт по семьдесят медных. Это семьдесят серебра.

Карлон переводил ошарашенный взгляд с перьев в борту на меня, пытаясь осознать произошедшее. Вся его спесь испарилась без следа.

Я положил руку на рулевое весло.

— Сдачи не надо. А теперь убери лодки с дороги. Я тороплюсь.

Карлон молчал несколько секунд. Стражники переглядывались, избегая смотреть на своего униженного командира.

— Пропускайте, — наконец глухо буркнул он и махнул рукой.

Лодки синхронно разошлись. Вёсла ударили по воде, и патрульные отвалили в сторону, увозя с собой связку перьев и растоптанный авторитет начальника. Плот медленно скользнул между ними, направляясь к внутренним причалам.

Марен стояла у борта, глядя вслед удаляющимся лодкам. Её плечи расслабились, но взгляд оставался растерянным.

— Зачем… зачем ты столько отдал? — она смотрела на меня с растерянностью, будто не могла поверить, что проблема, душившая её месяцами, исчезла за полминуты. — Я обязательно верну тебе эти деньги.

Я кивнул на приближающийся город на воде.

— Просто показывай, куда причаливать. Помнишь наш уговор? Мне нужна лучшая техника водной культивации в этом поселении.

Марен сглотнула, коротко кивнула и повернулась к городу.

— Держи левее. Видишь причал с зелёным фонарём? Это гостевой.

Плот качнулся на волне. Поселение Серебряной Короны плыло навстречу, залитое медовым закатным светом и пахнущее копчёной рыбой. Дина свесила морду за борт, ловя новые запахи, а я направил плот к зелёному фонарю.

Зелёный фонарь покачивался на ветру, бросая мутные блики на мокрые доски причала. Я подвёл плот к пустому месту между двумя рыбацкими лодками, закрепил швартовочную верёвку и убрал судно в системный слот. Марен смотрела на это уже без прежнего удивления. Привыкает.

— Идём, — она спрыгнула на мостки. — До темноты нужно добраться до дома.

Поселение вблизи оказалось ещё масштабнее, чем с воды. Деревянный Питер, только вместо гранита и позолоты доски, смола и густой рыбий дух. Дома громоздились друг на друге в три-четыре этажа, соединённые шаткими мостиками и верёвочными лестницами. Между ними сновали люди, тащили корзины с уловом, катили бочки по скрипучим настилам и перекрикивались через головы.

Рид шествовал впереди в кошачьей форме с видом хозяина, которому все обязаны уступать дорогу. Местные псы шарахались в подворотни, поджимая хвосты. Один здоровенный кобель с рваным ухом попытался рыкнуть, но Рид лениво повернул голову, и кобелю хватило, он осёкся на полурыке, прижал уши и пятился, скуля, пока не вжался задом в стену ближайшего дома.

Пёс мгновенно понял, кто здесь стоит выше в пищевой цепочке.

Дина семенила рядом, цокая когтями и вертя головой во все стороны. Через ментальную связь в мою голову непрерывным потоком лились её эмоции: интересно, вкусно пахнет, голодно, очень интересно, ещё голоднее…

Мы свернули в узкий мосток между двумя домами, и тут Дина замерла. Её ноздри раздулись, хвост заходил ходуном, а по связи ударил импульс: еда!

На верёвках между столбами сушилась рыба. Целые вереницы серебристых тушек покачивались на ветру, источая тот самый запах копчёности и соли, который сводил малышку с ума.

Я не успел среагировать. Розовый снаряд рванул вперёд, подпрыгнул с непривычной ловкостью и вцепился в ближайшую связку. Верёвка лопнула. Сушильная стойка накренилась, завалилась набок и с грохотом рухнула на мостки, разбрасывая улов во все стороны.

Дина приземлилась посреди этого хаоса с добычей в зубах и с абсолютно счастливым видом принялась жевать.

Из ближайшего дома высунулась женщина с поварёшкой, увидела зубастого монстрика на развалинах сушилки и пронзительно завизжала. Ставни с треском захлопнулись.

Рид демонстративно отвернулся всем своим видом показывая, что впервые видит эту розовую озорницу и вообще просто проходит мимо.

Я схватил Дину за панцирь, отобрал чужую рыбу, сунул тушку обратно на стойку и вытащил из перстня пару свежих рыбин покрупнее.

— Компенсация, — бросил я в сторону захлопнутых ставней, оставив их на досках.

Марен уже тянула меня за рукав.

— Быстрее, а то ещё один инцидент, и стража прибежит раньше, чем мы дойдём.

Мы ускорили шаг. Дина обиженно пыхтела у меня на руках — я решил нести её, пока мы не выберемся из торговых кварталов. Так было безопаснее для всех.

— Марен, — я перехватил питомца поудобнее. — Расскажи про план. Как именно ты собираешься провести меня на состязание?

Она помолчала, ловко огибая лужу на мостках.

— Чужаку нужен поручитель. Уважаемый житель, который за него ручается. Мой дед Герхард был главой охотников на водных монстров, и его слово до сих пор имеет вес.

— Думаешь, он согласится?

— Ты спас мне жизнь дважды, оплатил наш семейный долг и обеспечил мне двойной прорыв, — Марен посмотрела на меня через плечо. — Дед это оценит. Но есть одно правило. При разговоре смотри ему только в глаза. Не опускай взгляд ни на секунду.

Странное требование, но я молча кивнул.

Мы двигались к окраине посёлка, и с каждым кварталом дома становились беднее. Богатые трёхэтажные особняки сменились покосившимися хибарами, доски под ногами скрипели всё жалобнее, а некоторые и вовсе прогнили насквозь. Марен остановилась у самого края, дальше была только вода и редкие сваи, торчащие из озера как гнилые зубы.

— Пришли, — Марен кивнула на хибару. — Подожди, я сейчас всё улажу.

Назвать это домом язык не поворачивался. Покосившаяся конура на трёх сваях, одна из которых явно подгнила. Крыша просела посередине, стены латаны рыбьей кожей, а единственное окно наглухо заколочено досками. И здесь живёт бывший глава охотников?

Марен не успела постучать — дверь распахнулась сама, и в проёме возникла фигура с гарпуном наперевес.

Я машинально перехватил Дину покрепче и посмотрел старику прямо в уцелевший глаз. Серый, оценивающий. Правой руки не было, вместо неё торчал потемневший железный крюк. Правая нога заканчивалась деревяшкой ниже колена, а шрамы скрывала кожаная повязка и ворот старой рубахи.

Рид мгновенно переключился в боевую стойку, распушив оба хвоста, из его горла вырвался низкий рык, но я остановил кота коротким жестом.

Старик не обратил на зверя ни малейшего внимания. Его взгляд прикипел к Дине, выглядывающей из-за моего плеча.

— Марен, отойди от чужака, — властно бросил старик.

Ну вот и «сейчас всё улажу». Обещания Марен о лёгких переговорах рассыпались в труху при первом же контакте.

Девушка не отошла. Наоборот, она шагнула назад, закрывая собой меня и Дину, и раскинула руки.

— Дед, он спас мне жизнь! Встал между мной и Гребнехвостом, а потом весь день прикрывал меня в воде, пока я стабилизировала прорыв!

Герхард крюком отодвинул внучку и шагнул вперёд, направив гарпун мне в грудь.

— Уходи и забери свою тварь.

Я не двинулся с места, продолжая смотреть ему в глаз.

— Она не тварь, а мой спутник и часть моей силы культивации. Она под моим полным контролем.

— Докажи, — коротко бросил старик.

Я мысленно потянулся к системному интерфейсу и убрал Дину. Розовое тельце растворилось в воздухе, оставив только лёгкий всплеск энергии. Мой резерв тут же дрогнул, поскольку Система начала стремительно тянуть силу на поддержание её формы в пространстве.

Герхард прищурился. Его единственный глаз на мгновение расфокусировался, словно старик применил технику сканирования, проверяя, куда делся зверь.

— Зверь исчез в твоем море души, — он опустил гарпун на пару дюймов.

— Ну, можно, наверное, и так сказать, — пожал я плечами и вернул Дину обратно.

Она материализовалась у моих ног, недовольно фыркнула и потрусила к старику, деловито обнюхивая воздух. Ткнулась мордой в деревянную ногу, принюхалась, а потом подняла голову и посмотрела на деда с тем обезоруживающим щенячьим любопытством, которое невозможно подделать.

Гарпун опустился.

— Детёныш, — проворчал мужчина. — Несмышлёный и зубастый.

Марен мгновенно воспользовалась заминкой.

— Дед, нам нужно поговорить. Впусти нас.

Старик посторонился, освобождая проход.

— Можешь звать меня Герхард.

— Ив, — я подхватил Дину и шагнул через порог.

Внутри хибара выглядела ещё хуже, чем снаружи. Голые стены, прогнивший пол, единственный стол с тремя колченогими стульями. На стенах висели старые рыболовные снасти и выцветшие трофеи: чешуя какого-то монстра, клыки размером с мою ладонь. Всё что осталось от прежней жизни.

Рид устроился у стены. Дерево жалобно скрипнуло, но выдержало, и кот невозмутимо улёгся, свесив хвосты и заняв лучшее обзорное место, как он это делал всегда. Герхард проводил его тяжёлым взглядом, но промолчал.

Дина тем временем исследовала новую территорию. Обнюхала угол, потыкалась мордой в старый гарпун, прислонённый к стене, а потом подошла к старику и принялась обнюхивать его деревянную ногу с удвоенным интересом.

— Цыц, — старик легонько отодвинул её ногой, отчего Дина обиженно пискнула, но всё же отступила.

Мы расселись за столом. Дедд сел напротив, положив крюк на столешницу, а Марен устроилась сбоку.

— Рассказывай, — старик уставился на внучку. — Что случилось, и почему ты вернулась с пустыми руками?

Марен набрала воздуха и выложила всё нападение Гребнехвоста, чудесное спасение, оплата нашего семейного долга сотней перьев Карлону.

Герхард слушал молча, изредка кивая. Когда она дошла до двух уровней за один вечер, его бровь едва заметно дрогнула.

— … и теперь ему нужна техника для прорыва на вторую ступень, — закончила Марен. — Лучшая водная техника. Та, что в Гротах Основателей.

Старик медленно повернулся ко мне.

— Это правда?

— Да, — я спокойно выдержал его взгляд. — Мне достаточно шанса участвовать в состязании. Дальше я справлюсь сам.

Он помолчал, постукивая крюком по столешнице. Металл глухо звякал о дерево, отмеряя секунды.

— Ты не справишься. Для победы в состязании нужно уметь готовить приманку. Качественную приманку. Подводные монстры второй ступени почуют плохую стряпню за сотню метров и разорвут тебя на куски, прежде чем ты успеешь моргнуть.

— Он умеет готовить! — Марен подалась вперёд. — Я пробовала его еду, дед, это…

— Тихо! — Герхард поднял крюк. — С приготовлением таких приманок не всегда справляются даже наши лучшие практики, которых учат этому с малолетства. Не мели чепуху. Лучше накрой на стол, а завтра я подумаю, как тебе помочь. Найду какую-нибудь другую технику, попроще.

Марен осеклась, бросила на меня извиняющийся взгляд и поднялась. Дед откинулся на спинке стула, считая разговор оконченным.

Марен поставила три пустые тарелки, а в центр стола опустила единственное блюдо: глубокую плошку с водорослями. Тёмно-зелёные, скользкие, с матовым блеском.

Я проверил их взглядом Духовного кулинара и мысленно поперхнулся. Духовной энергии ноль.

Озеро кишит духовной рыбой. Поселение охотников на водных монстров вокруг. И на столе у бывшего главы этих самых охотников, у практика, который явно потерял руку и ногу в бою с чудищем высокого ранга, лежит миска водорослей, в которых даже меньше пользы, чем в обычном сорняке.

Как? Как это вообще возможно?

— Подождите, — не выдержал я и поднялся из-за стола. — Давайте лучше я приготовлю другой ужин. Он будет более питательным.

— Чужак, я не прошу подачек, — нахмурился упрямый старик.

— Знаю, — но я уже достал из перстня сразу четыре увесистые тушки. — Да и вы оба голодные, а у меня всё-равно провиант протухает просто так.

Каждая рыбина была длиной с предплечье, с толстыми спинками и перламутровой чешуёй, отливающей сапфиром. Рыбины тяжело шлёпнулись на доски, заняв половину стола.

Я снова активировал «Духовного Кулинара», и энергетические потоки внутри тушек проступили густой, пульсирующей сетью светящихся нитей. Главное правило при работе с духовными ингредиентами — не повредить основные меридианы, чтобы не выпустить ни крупицы силы.

Марен молча показала на закопчённый угол с остатками очага. Я достал из перстня маленькую походную жаровню и установил её, выпустил сгусток фиолетового огня. Он беззвучно опустился в поддон жаровни и послушно растекся по дну, давая ровный жар без единой капли дыма.

Герхард с удивлением наблюдал за моими действиями. Его единственный глаз следил за каждым моим движением, оценивая не столько продукты, сколько моторику и навыки.

Занялся рыбой. Нож в руках буквально порхал. Сняв чешую короткими выверенными движениями, я вспорол брюшки — лезвие скользило с влажным шелестом, миллиметр в миллиметр вдоль энергетического канала, не задевая его. Внутренности аккуратно отложил в сторону для Дины. Филе сошло с хребтов роскошными, толстыми пластами одним непрерывным резом. Полупрозрачное, нежно-розовое мясо с частой сеточкой белого жира, который уже начал слегка подтаивать от тепла рук.

Первым делом я тщательно промокнул пласты филе чистой тканью — лишняя влага убивает хруст. Затем из перстня появились соль, ступка с крупным перцем и мука. Раздавив горошины пестиком, чтобы освободить эфирные масла, я присыпал куски и лёгкими похлопываниями вбил специи в мякоть, чувствуя упругую плотность волокон. Быстрая обвалка в муке, затем в яйце — и снова тонкий слой муки. Двойная панировка создаст барьер, запирающий и сок, и духовную энергию внутри.

На раскалённую сковороду полетел щедрый шмат топлёного масла. Оно мгновенно разошлось жёлтой лужицей, вспенилось, наполнив хибару густым ореховым ароматом, и только тогда я аккуратно, движением от себя, опустил в горячий жир первую партию филе.

Ш-ш-ш-ш…

Звук был бесподобен. Басовитое, агрессивное шкварчание. Масло закипело по краям кусков, мгновенно вздувая панировку сотнями золотистых микропузырьков. Никаких брызг — верный признак правильной температуры и идеально обсушенной рыбы.

Запах ударил по рецепторам. Он вытеснил из хибары дух гнили, сырости и бедности. Густой, сладковатый аромат жареной рыбы, карамелизованной корочки и раскрывшихся пряностей. Духовная энергия, запертая внутри кляра моей техникой, не могла вырваться наружу и лишь уплотняла этот запах, делая его почти осязаемым. Сглотнули, кажется, даже половицы.

Как только нижняя корочка схватилась тёмно-янтарным цветом, я перевернул куски и чуть наклонил сковороду. Подцепив ложкой кипящее, пенящееся масло, я начал быстро и ритмично поливать им рыбу сверху. Техника аррозе. Горячее масло пропитывало толстые пласты, сохраняя центр невероятно сочным, в то время как корочка доходила до совершенного хруста.

Готовые куски, похожие на золотые слитки, я снимал с огня на мгновение раньше, чем они пропеклись полностью, и тут же отправлял на сковороду следующую порцию. Остаточное тепло доводило рыбу до идеала уже вне жаровни. Промокнув лишний фритюр лоскутом чистой ткани, чтобы низ не размок, я откладывал куски на деревянную доску. Восемь огромных филе от четырёх рыбин потребовали четырёх заходов, но, благодаря духовному контролю температуры, весь процесс занял от силы десять минут. Разложив готовую гору золотистого мяса по порциям, я добавил для разнообразия по веточке местной зелени, которую выудил из плошки с водорослями. Единственное, на что они годились.

— Угощайтесь, — я поставил перед Герхардом и Марен тарелки, с верхом наполненные обжигающе-горячими, янтарными кусками филе.

Марен потянулась к вилке, но остановилась, не решаясь начать раньше деда.

Герхард смотрел на гору еды с нескрываемым недоверием. Медленно, очень медленно он отрезал краем вилки, зажатой в единственной руке, кусочек. Подцепил, положил в рот.

Хруст разнёсся по тихой хибаре. Тонкая панировка лопнула, выпуская обжигающий сок. Под хрустящей оболочкой скрывалось белоснежное, слоистое мясо, пропитанное сладким растопленным жиром. Оно не требовало жевания, а таяло на языке, взрываясь концентрированным вкусом. А следом по иссохшим меридианам старика ударила мягкая, согревающая волна чистой духовной энергии.

Он замер. Пальцы, сжимавшие вилку, побелели. Глубокие морщины на лбу разгладились, будто кто-то провёл по изуродованному лицу горячим полотенцем, а единственный глаз медленно, неверяще расширился.

Секунда. Две. Три.

Он дожевал., сглотнул и ещё несколько секунд сидел совершенно неподвижно, уставившись в свою тарелку так, будто она только что заговорила с ним человеческим голосом.

— Что… — Герхард поднял на меня растерянный взгляд. — Что это за рыба?

— Обычная речная, — я пожал плечами. — Обитает у водопада.

— Обычная, — Герхард повторил это слово как-то неверяще.

Он отломил кусок побольше и отправил в рот. На этот раз жевал дольше, с закрытыми глазами, и его грудь вздымалась ровно и размеренно.

Я сел напротив и попробовал свою порцию.

Корочка хрустнула, выпуская облачко горячего пара, пропитанного маслом и солью. Мясо оказалось нежным и влажным, с тем точным балансом, когда приправа не забивает вкус, а проявляет его. Духовная энергия потекла по каналам мягко, без рывков, тёплым потоком от горла к груди. Хорошо получилось.

Марен ела молча, сосредоточенно, прикрыв глаза на первом куске. После вчерашней шурпы она знала, чего ожидать, но всё равно замерла на мгновение, прислушиваясь к тому, как тепло растекается по телу.

Дина, быстро покончив с сырыми потрохами, подошла к столу и требовательно ткнулась мордой в колено Герхарду. Старик молча, не глядя вниз, отрезал четверть своей порции и положил на пол.

Я вопросительно поднял бровь.

— Детёныш, — буркнул Герхард, старательно избегая моего взгляда. — Голодный.

Дина проглотила подношение в два укуса и благодарно курлыкнула. Рид, наблюдавший за этим с полки, грациозно спрыгнул вниз и сел у стола, с намеком глядя на меня. Я без слов положил ему отдельную порцию на доски, и кот величественно приступил к трапезе.

Когда тарелки окончательно опустели, я откинулся на спинку стула.

Герхард сидел неподвижно. Его ладонь лежала на столе, железный крюк больше не постукивал по дереву. Старик смотрел на пустую тарелку перед собой, словно на вещь, которую давно считал навсегда утраченной.

Я улыбнулся.

— Ну что, Герхард? Достаточно у меня навыков, чтобы приготовить приманку для подводных монстров?