Системный рыбак – 7

Глава 15

Я перевёл взгляд с Дины на человека у края эшафота. Широкие плечи, обветренное лицо, осанка хозяина, которому давно не возражали.

— Назови своё имя.

На притихшей площади каждое слово добралось до дальних причалов. Человек на помосте усмехнулся и сошёл на три ступени вниз, не торопясь.

— Бран Хардмид. Глава Поселения Серебряной Короны, — он окинул меня взглядом от макушки до мокрых сапог и хмыкнул. — А ты, значит, тот самый чужак, которого мы уже похоронили. Возвысился, я смотрю? Начальный этап второй ступени, и это даёт тебе столько храбрости?

Хм… помнится у них Арад был главой. Устроили перевыборы?

— А я на пике, — продолжил он, сойдя ещё на ступень ниже. — У тебя ровно одна возможность опуститься на колени, пока я в хорошем настроении.

В ответ я просто ухмыльнулся, и шагнул вперёд уже не обращая внимания на него. Мокрые доски скрипнули под ногой. Духовная Нить по-прежнему держала топор палача, и убирать её я не стал.

— Хардмиды, — произнёс я, и толпа на площади притихла. — Ваш Брут в Гроте Основателей схватил безоружную девчонку за горло и приставил нож к шее. Настоящий герой клана.

— Ты не смеешь… — начал Бран.

— Ты, Бран, старика, который тридцать лет водил ваших охотников на монстров и оставил за это поселение руку с глазом, поставил на колени перед плахой. А девчонку, чья единственная вина в том, что привела к вам человека, оплатившего её долги, решил обезглавить на рассвете.

Я сделал ещё шаг. Пятнадцать метров между нами.

— Протухли вы, Хардмиды, с головы до задницы.

Желваки на скулах Брана прокатились и замерли. Воздух вокруг него сгустился, и температура просела так резко, что у ближайших зрителей изо рта повалил пар. На досках проступил иней.

— Чу-жак. Ты сейчас сдохнешь.

Руки Брана развели воздух полукругом. Над ладонями соткалось молочно-белое облако, и от него тут же отделились сосульки, каждая в локоть длиной. Они рванули ко мне веером, со свистом рассекая утренний воздух.

Хм…

Первую я встретил правой ладонью. Длань Монарха приняла удар, и остриё лопнуло мелкой крошкой. Перчатка не получила ни царапины.

—1 к прочности

Прочность 999/1000

Вторую отбил тыльной стороной кисти, третью снёс ребром ладони. Четвёртую и пятую — одним размашистым движением, не замедляя шага…

Прочность 994/1000

994/1000

993/1000

…

Осколки духовного льда хрустели под ногами. Я шёл вперед, и каждую следующую ледышку перчатка перемалывала в пыль.

Двенадцать метров. Десять.

— Скажи-ка, Бран, — стряхнул я ледяную крошку с пальцев. — Когда ты закладывал основание, на чём строил? Всего лишь на пятой фреске?

Бран оборвал поток. Последние сосульки растаяли в воздухе, не долетев. По лицу Брана прошла волна злости — челюсть дёрнулась, руки опустились на долю секунды, и тут же снова собрались в замах.

Значится угадал. Фреска, на которой он застрял, стала его потолком.

— Щенок! Неважно, какова была фреска, сейчас ты познаешь истинную силу практика превосходящего этапа! — прорычал Бран, вскидывая обе руки к небу.

Над его головой начала формироваться туча. Облако раскинулось на десять метров и продолжало расти, заслоняя рассвет. Внутри закручивались вихри, сквозь белёсую толщу проклёвывались кристаллы размером с кулак, и каждый из них гудел от сжатой энергии.

Доски помоста покрылись коркой инея, а факелы на периметре эшафота затрещали и погасли одним разом.

По толпе пронёсся быстрый и испуганный шёпот.

— Ледяной Шторм! — взвизгнула женщина в переднике и затащила мальчишку за бочку.

— Старейшины впятером против этого отступали…

— Всё, чужаку конец.

Ледяной Шторм, значится? Лучшее, что есть у Брана, пик его возможностей?

Туча ворочалась и гудела, набирая массу, а сквозь её днище уже проклёвывались ледяные копья, длинные и тяжёлые. Выглядело, надо признать, серьёзно.

Ну ладно. А теперь лучшее, что есть у меня.

Я вскинул правую руку вверх. Золотистая кожа перчатки блеснула в утренних лучах. Закрыл глаза и мысленно рванул затворы своего духовного вместилища, выпуская всю мощь наружу. Серебристая гладь откликнулась мгновенно, и резервуар начал стремительно пустеть. Десять процентов за долю секунды. Восемь. Шесть. Два…

— ЗАЛО-О-ОЖЕНИЕ… — хрипло вырвалось из моего горла.

Воздух над площадью раскололся. Сквозь утреннее небо проступили серебряные точки — все девяносто девять звёзд таланта перечеркнули рассвет, закручиваясь в бешеный хоровод вокруг пустоты.

— ЗВЁ-ЗДНОГО…

Пустота взорвалась водой. Гигантская, тридцатиметровая в диаметре водная сфера накрыла собой половину площади, зависнув прямо у меня над головой. Туча Брана на её фоне показалась жалким клочком тумана.

Вода расступилась, образуя чёрную, бездонную воронку. И из этой черноты показался Глаз.

Жёлтый. Огромный. С четырьмя зрачками. Он занял всю ширину портала, и зрачки синхронно повернулись вниз, уставившись на площадь.

— МОРЯ!

И в этот миг на поселение обрушилось духовное давление.

Оно упало монолитной гранитной плитой на каждого, кто находился на площади.

Сотня людей замерла одновременно, потому что на них смотрело нечто, от чего в каждом живом существе сработал один древний инстинкт: не двигаться, если хочешь жить.

Рыбаки в первых рядах рухнули на колени, выронив гарпуны. Стражники у эшафота распластались по помосту, не в силах оторвать лица от дерева.

Горан Хольм, стоявший у перил со скрещёнными руками, медленно опустил их вдоль тела и отступил на шаг, вжимаясь в стену. Старый Фрид не успел даже моргнуть, когда уронил оружие в воду.

КРР-Р-РРРРРА-А-АААК!!!

Туча Брана треснула, будто стеклянный купол под молотом. Ледяные копья рассыпались на осколки, звеня и осыпаясь безвредной пылью на доски.

Сам Бран с грохотом рухнул на оба колена, будто ему перебили ноги. Руки плетьми повисли вдоль тела. Челюсть отвисла, и по подбородку потянулась нитка слюны.

В его пустых глазах не осталось ничего. Он не мог выдержать этот взгляд.

Бран в глубочайшем ужасе смотрел на глаз, и это полностью сбило его концентрацию на технике. Вот только сомневаюсь, что этот эффект будет долгим.

У меня было от силы две-три секунды, пока он в себя не придет.

Я рванул вперед.

Обледеневшие доски лопнули под толчковой ногой, и площадь смазалась в полосу. Десять метров до Брана превратились в один затяжной прыжок, и где-то на его вершине, когда утренний воздух свистел в ушах, Острога легла в левую ладонь прямо из системного слота.

Бран успел перевести на меня взгляд.

Но было уже поздно.

Острога пробила его грудь прежде чем я приземлился рядом.

Бран выгнулся дугой, захрипев. Кровь потекла из уголка рта на побелевшие доски. Пальцы дёрнулись к древку и разжались.

Я навис над его лицом. Грудь ходила ходуном, дыхание рвалось из горла горячими толчками.

— Протухли, — прошептал у него над ухом.

Я выдернул острогу.

Бран завалился лицом в доски. Тело ещё хрипело, пальцы скребли по дереву.

Я поставил подошву ему на затылок и отпустил Пламя Фиолетовой Бездны.

Фиолетовый огонь родился под стопой и пожрал всё за долю секунды. Голова Брана Хардмида перестала существовать, от неё не осталось даже пепла. Обезглавленное тело дёрнулось в последний раз и обмякло.

Поднял острогу над головой.

Глаз продолжал наблюдал и его четыре зрачка теперь сосредоточились на мне. Секунду мы стояли так: я с окровавленной острогой, и неведомое, из-за грани моего Моря. Что ты такое? Вопрос остался без ответа. Только давление и равнодушие, от которого холодело в груди.

Вскоре звёзды погасли. Все девяносто девять — разом, как задутые свечи. Воронка захлопнулась, Глаз исчез, и утреннее небо вернулось на место.

Удар пришёл изнутри.

Резервуар обнулился, каналы обожгло пустотой, и мои колени, предательски стали подгибаться. Я перехватил древко остроги обеими руками и вонзил его в доски, перенеся на него часть веса. Расставил ноги пошире. Ни одна мышца на лице не дрогнула.

— Так будет с любым, кто тронет моих друзей, — твёрдо сказал я, хотя говорить вообще стоило мне теперь больших усилий.

Я кивнул палачу. Мужик до сих пор стоял с поднятыми руками в обмотке Духовной Нити и не моргал уже, наверное, минуту.

— Освободи их всех.

Нить опала. Палач уронил топор и кинулся к Марен, сдирая оковы трясущимися пальцами. Герхард поднялся, опираясь на культю. Его ноги дрогнули, но нашли опору, и старик выпрямился, сохраняя гордо поднятую голову.

— За сына!!!

Крик разорвал тишину, и из задних рядов вырвался седой мужчина с кинжалом. Видимо это был отец Брана, Старейшина Хардмид. Лицо перекошено, глаза мокрые от слёз и ярости. Он нёсся прямо на меня, выбросив клинок перед собой.

Чёрт.

Мои ноги уже не слушались, а резервуар был пуст.

Но внезапно лазурная молния перечеркнула площадь.

Рид сорвался с цепи — оковы разлетелись осколками, не выдержав рывка боевой формы. Два хвоста развёрнуты, шерсть дыбом, когти выпущены. Кот перехватил старика в прыжке, и лапа прошла через горло прежде чем рука с кинжалом завершила замах.

Тело Старейшины ещё летело по инерции, когда его пальцы разжались, и клинок звякнул о доски. Рид приземлился на четыре лапы поверх упавшего, тряхнул головой и развернулся к оставшимся Хардмидам.

Низкий и протяжный рык прокатился по площади, от которого доски завибрировали. Пятеро клановцев у ограждения застыли с вёслами наперевес, и ни один не двинулся. Рид смотрел на них спокойно и многообещающе.

— Рид, иди ко мне.

Кот подошёл ко мне и сел рядом, обвив хвостами мою ногу.

Через ментальную связь пришёл образ: кот лежит на цепи, зевает, цепь лопается от лёгкого движения плеча. Мол, мог когда угодно. Ждал.

Молодец, Рид. Я в тебе и не сомневался.

Палач стащил намордник с Дины. Черепашонок рванулся ко мне через площадь, цокая когтями по доскам, и со всей силы врезался в голень, да так сильно, что пришлось стиснуть древко покрепче, чтобы устоять. Дина поскуливала и тёрлась о мою щиколотку, и я опустил руку, коснувшись панциря.

Всё, малышка. Я здесь.

Гул нарастал. Толпа зашевелилась, загудела вразнобой. Кто-то из ловцов крикнул «Наследник!», торговки попятились. Рыбаки подняли гарпуны с досок, держали у бедра.

— Убил Главу! — крик из задних рядов, человек, одетый в цвета Хармидов.

— Святилище погасло из-за него! — Вставил свои пять копеек Карлон.

— Чужак! Разрушитель!

Голоса множились, перебивая друг друга, и каждую секунду гомон становился плотнее.

Я подмигнул коту, он поднялся во весь рост, вскинул голову и рявкнул.

Звук хлестнул по площади. Передние ряды шатнулись назад, гомон разом смолк.

— Тихо, — произнёс я в наступившую тишину. — Люди, у меня есть что вам сказать.

Хорошее начало. Осталось придумать, что именно говорить.

Ноги уже не держали. Острога работала третьей опорой, и без неё я бы сложился прямо на досках, обесценив всё представление с Глазом и прочей космической жутью. Резервуар пуст, каналы горели, а передо мной подрагивала сотня лиц.

Ладно, нужно говорить быстро, пока ещё стою.

— Грот Основателей цел.

Площадь выдохнула. Ближние переступили с ноги на ногу, в задних рядах завертели головами.

— Хранитель наследия, дух Основателя Даэгона, находится внутри. Он поглощает рассеянную энергию. Когда накопит достаточно, святилище активируется снова. Я ничего не разрушил.

Рот пересох. Язык еле ворочался, и каждое слово давалось с трудом, но молчать сейчас выйдет дороже.

— Враньё! — выкрикнул один из Хардмидов. — Чужак высосал святилище и теперь выкручивается! Он убил Брана! Убил нашего старейшину! За это он должен ответит!

Трое бойцов клана шагнули вперёд, раздвигая толпу плечами. Руки на рукоятках коротких гарпунов, лица налиты кровью.

Я уже собрался драться из последних сил, когда Горан Хольм неспешно сдвинулся с места. Встал молча между мной и Хардмидами, и вслед за ним подтянулись шестеро его людей. Гарпуны они держали опущенными, но не убирали.

Горан скрестил руки на груди и уставился на Хардмидов.

Хардмиды остановились. Трое против семерых, без Брана за спиной, без его отца. Ситуация была не в их пользу.

— Не вам это решать, — сказал Горан. Негромко, но площадь услышала.

Гарпуны опустились. Они отступили на шаг, потом еще, и Хольмы сомкнули полукруг, оттесняя их к перилам.

Я мысленно отдал должное Горану и перевёл взгляд на толпу.

— Даже если грот цел, — взвизгнул один из местных стариков в длинном халате, — на восстановление уйдут месяцы. Может, годы. Как наши дети получат технику? Что нам делать — ждать?

— Я прошёл все семь фресок святилища и выучил технику «Заложения Семи Звёздных Морей» целиком, — спокойно ответил ему. На площади стало так тихо, что я слышал, как под сваями плещет рыба. — Я всегда плачу добром на добро. Поэтому в качестве благодарности поселению за допуск к состязанию я готов передать первые шесть частей техники. Каждый житель, у кого хватит таланта и упорства, сможет их изучить.

Старик открыл рот и не закрыл. Женщина с ребёнком привстала из-за бочки. Фрид на дальнем причале перехватил соседа за рукав, потому что тот начал заваливаться.

Шёпот набрал силу, перерос в гул. Люди поворачивались друг к другу, искали подтверждение на чужих лицах, что не ослышались. Тысячи лет поселение отправляло молодёжь в грот, и лучшие из лучших возвращались с обрывками. Уже третья фреска считалась огромным достижением, четвертая и вовсе легендой. А этот мокрый парень с острогой предлагал шесть из семи.

Мне удалось совладать с настроением толпы, но я решил не довольствоваться молчанием. Нужно сказать ещё, пока жадность не проросла в головах.

— Седьмую часть я передать не смогу даже если захочу. Её можно изучить только внутри грота, когда он заработает вновь. Так устроил Основатель Даэгон, и это его правило.

Послышалось ворчание из задних рядов, появились кислые лица у ближних. Но шесть частей — это шесть частей. Это больше, чем любой практик выносил из святилища за всю историю поселения.

— Когда? — крикнул Фрид с дальнего причала. — Ив, как ты передашь нам технику?

— Детали я обсужу с законным руководством поселения. С главой.

Бран мёртв. Его обезглавленное тело валяется рядом, а доски под ним уже начали высыхать. Место главы опустело. А я, чужак с шестью слоями уникальной техники в голове, собираюсь разговаривать только с тем, кто возглавит их.

— Проведем Вече! — внезапно выкрикнул кто-то из середины.

— Да, проведем Вече! Прямо сейчас!

Имена звучали отовсюду, перемешиваясь и толкаясь: Крейн, Хольм, Ларсен, Фрид, и еще какие-то, которые я не успевал даже расслышать, не то что запомнить. Каждый считал, что знает, кому быть главой.

— Ну, а кто, по-твоему, должен быть главным, чужак? — выкрикнул Крейн. Все тут же притихли, как будто натянулась невидимая струна.

Меня прямой вопрос не напряг. Даже наоборот. Хорошо, когда можно ответить четко и без лишних раздумий.

— Вы уже пробовали одного, правда? — я кивнул в сторону обезглавленного тела. — И что получилось? Это всегда так: один человек — одна проблема. Казнь кого ни попадя, отбирают то, что не их, решают как им удобно.

Крейн опустил взгляд на тело и быстро поднял обратно.

— Что тогда? — крикнула женщина из передних рядов. — Что нам нужно?

— Три головы.

Кто-то в толпе хмыкнул.

— Три человека из разных сфер, и у каждого свои интересы. Их решения будут уравновешивать друг друга. Так никто не сможет взять всё себе.

Я посмотрел на людей вокруг. Лиц здесь было сотни, а по именам я знал едва ли пятерых. Но одного я уже выбрал.

Мой взгляд задержался на эшафоте. Герхард стоял у той самой плахи, где только что лежала его внучка. Культя перевязана грязной тряпкой, деревяшка вместо ноги кое-как держится, серый глаз уставился куда-то за горизонт, к озеру.

— Герхард. В прошлом он водил охотников на водных монстров. Он потерял ради этого поселения руку, глаз и ногу. Теперь он живёт в старом сарае, а в благодарность люди решают, кого из его семьи казнить следующим.

Я встретил его взгляд. Он ничего не сказал в ответ, просто смотрел прямо. Кивка или благодарности я и не ждал.

— Кого в итоге назначить — это ваше дело, но есть ещё один вопрос, — я посмотрел на Хардмидов, сбившихся в кучу у перил под присмотром Хольмов. — Этот клан много поколений подряд забирал себе большинство мест в святилище. Три из пяти каждый год. Остальное поселение жило на объедках. Думаю, вам стоит обсудить это на вече. А что касается меня, — я указал острогой на ледяные оковы, валявшиеся у подножия эшафота, — они должны заплатить справедливую виру за моих друзей и питомцев.

Площадь замерла. Хардмиды у перил опустили головы. Горан стоял неподвижно, но уголок его рта дрогнул.

Арад, который всё это время сидел сгорбившись в конце площади, вдруг поднял голову. Он шагнул ближе, поправляя на ходу ремни жилета.

— Спасибо, что высказался, — сказал он хрипловато, но уверенно. — Вече подумает над твоими словами и примет решение.

Ну и отлично, я уже всё сказал.

Острога вдруг потянула мне руку почти до земли, хотя вроде та же самая, весу не прибавилось. Или это ноги мои решили объявить забастовку.

— Ив.

Тобиас вовремя возник справа. Подставил плечо, и его рука легла поперёк моей спины, перехватывая часть веса. Слева подошла Марен, молча поддержала, и её коса мазнула по моему запястью.

— Идём, — сказала она тихо. — Нам сюда.

Мы двинулись сквозь расступающуюся толпу. Рид шёл в шаге впереди, и люди шарахались от него, огибая заодно Дину, семенящую у моей правой ноги.

По дороге я мысленно потянулся к интерфейсу. Звёздное Море тихо. Потухшие девяносто девять звёзд тёмными контурами вращались на своих орбитах.

Платой за выполнение столь мощной техники была не только тонна духовной энергии, но сияние моих звёзд таланта.

После первого использования они потухли, мне показалось это бредом, ведь когда я очнулся, звёзды были на месте.

Вот только кажется мне, что всё дело было в прорыве. Он не только восстановил моё тело, но и заново разжёг звёзды таланта.

Сколько сейчас на это уйдет времени, я не знал. Да и как их разжечь вновь? Снова прорваться или просто ждать?

Мостки скрипели под тремя парами ног. Тобиас удерживал большую часть моего веса и даже не кряхтел. Марен шла ровно, и только то, как она прижимала свободную руку к рёбрам, выдавало, что недавно она получила мощный удар.

— Два сломанных? — спросил я.

— Три, — поправила она, не повернув головы.

— Это дед научил тебя так считать или сама?

Марен фыркнула. Тобиас дёрнул плечом, и я чуть не потерял равновесие.

— Извини, — пробормотал он. — Засмеялся.

Мостки уходили от площади к окраинам, и с каждым пролётом шум толпы отступал, сменяясь плеском воды под сваями. Дома становились ниже, сваи тоньше, а запах вяленой рыбы густел.

— Сюда, — Марен кивнула на знакомую покосившуюся хибару. Дом Герхарда.

Тобиас подпёр дверь плечом. Рид вошёл первым, обнюхал углы и улёгся у дальней стены, обвив Дину хвостами. Черепашонок ткнулся ему в бок и затих.

Тобиас довёл меня до лавки и отступил.

— Я пойду на вече, — сказал он. — Присмотрю, чтобы… ну.

— Чтобы не выбрали очередного Брана.

— Ага. От меня там мало что зависит, но мало ли.

— Удачи.

Он кивнул и вышел. Дверь скрипнула за ним.

Марен стояла у порога. Рассечённый висок, коса без пера, пальцы перебирают тростниковый браслет на запястье.

— Пять месяцев, — сказала она. — Пять месяцев я кормила твоего кота и говорила твоей черепашке, что ты вернёшься. Каждый вечер…

— Спасибо.

Она опустила взгляд на мои руки, на золотистую перчатку, на побелевшие пальцы.

— Последние три недели я уже и не верила, — добавила она тихо.

— А Дина?

Марен помолчала.

— Дина верила.

Я дематериализовал острогу и сел на лавку. Сел — это громко сказано, скорее ноги подломились, а лавка оказалась достаточно любезна, чтобы принять мой вес.

— Марен.

— Что?

— Мне нужно немного отдохнуть.

Стены качнулись, ноги и руки перестали отвечать на мои запросы, и тело наконец предъявило окончательный счёт за призыв Звёздного моря.

— Ив? Ив!

Голос Марен стал далёким. Руки подхватили мою голову прежде, чем затылок встретил лавку.

— Немного… — пробормотал я и свет в глазах схлопнулся, уступив темноте.