Системный рыбак – 7

Глава 4

Плот качнулся под ногами, когда я оттолкнулся шестом от причала. Понтоны развернулись, набирая инерцию, и Озеро Серебряной Короны распахнулось во всю ширь: серебристая гладь до горизонта, сливающаяся с утренним небом в одну сплошную полоску неразличимого света.

Судя по всё еще разносящимся над причалом словам Арада, в получасе пути у каменной отмели нас ждала туча Зовущих рыб. Старейшины племени загнали их туда специально для сегодняшнего состязания.

Вокруг кипела гонка. Узкие долблёнки и вёсельные каноэ резали воду с лёгкостью рыбьих плавников, и за каждым тянулся пенный росчерк. Участники налегали на вёсла, перекрикиваясь и толкаясь бортами на узком выходе из гавани, а кто-то зацепил веслом чужой нос, и над водой повисла трёхэтажная ругань.

Мой плот на фоне этого флота смотрелся как комод среди табуреток.

С берега донёсся хохот. Какой-то мальчишка на перилах изображал, как я тычу шестом в воду, и его приятели корчились, хватаясь за столбы.

Через пару минут участники уже серьезно меня опередили.

Дина лежала на носу плота, свернувшись в розовый бублик. Стоило ей только ощутить мерное покачивание, как практически мгновенно отрубалась.

Я посмотрел на удаляющийся флот. Последние лодки превращались в тёмные чёрточки, а четвёрка гребцов Брута уже растворилась в утренней дымке. Полчаса хода на вёслах для лёгкого каноэ. На моём плоту с шестом пилить туда в лучшем случае час, может, полтора. К тому моменту ловля закончится, все разъедутся, а я буду красиво торчать посреди озера как поплавок.

Вёсел у меня нет, да и магического движка тоже не наблюдается.

Можно, конечно, спрыгнуть в воду и толкать. На секунду я представил эту картину: худощавый подросток упирается лбом в корму шестиметрового плота и героически молотит ногами. Мимо, не торопясь, проплывает утка, сочувственно косится и обгоняет. Нет, пожалуй, настолько отчаянные решения оставим на другой случай.

И тут мой взгляд упал на Дину.

В голове что-то щёлкнуло, и перед глазами возникло воспоминание: случайный чих, сфера бьёт в дерево и оно разлетается на мелкие щепки. А ведь тогда малышка чихнула вполсилы, спросонья. Любое действие рождает противодействие. Если сфера полетит назад, то мой плот соразмерно рванёт вперёд…

Ну… а почему бы и нет? Других адекватных вариантов я всё равно попросту не видел.

Присел рядом с ней, аккуратно приподнял розовую тушку и усадил на корму. Малышка удивленно захлопала глазами и попыталась снова свернуться калачиком.

— Подожди-подожди, — придержал я её одной рукой, а другой полез в перстень.

Пальцы нащупали среди запасов маленькое перо гребнехвоста. Я вытащил его и поднёс к Дининой морде.

Малышка скосила один глаз на перо. Пушинки коснулись края ноздри, и Дина сморщилась, попыталась отвернуться, но я мягко повёл перо следом.

— Ну давай, маленькая…

Дина чихнула.

Сфера вырвалась из пасти, небольшая, размером с кулак и ударила в воду. Столб озёрной воды поднялся на полтора метра, плот дёрнулся вперёд, но набрал от силы метров сто, прежде чем инерция угасла.

Негусто. Так мы будем чихать до позднего вечера.

Я достал рыбину, скормил малышке и снова поднёс перо. Дина сморщилась, задрожала — и в момент, когда чих уже подступал, моя свободная рука машинально прошлась ей по позвоночному гребню от основания к шее.

Дина чихнула, но теперь разница была, как между хлопком пробки и ударом пушки.

Сфера вылетела вдвое больше первой. Столб воды взметнулся на три метра, и плот рванулся вперёд так, что меня швырнуло на спину. Рид, застигнутый врасплох, вцепился когтями в доски и проехал от носа до середины палубы.

С ближайших лодок донеслись крики: «ох» и «это что сейчас было⁈»

Ха-х, да. Пёрышко для чиха и массаж гребня для мощности. Нехитрая комбинация, но других двигателей у меня нет.

Дина сидела на корме, уставившись на меня золотистыми глазами с видом обворованного ребёнка, и жалобно пискнула. Я сунул ей рыбину, малышка проглотила не жуя, и мы нащупали ритм: перо — массаж гребня — чих — и пара рыбин в награду.

Плот стрелял рывками по триста метров, и каждый рывок поднимал столб воды за кормой. Рид перебрался на нос, распластался и повёл нас, посылая образы с направлениями, а я ворочал шестом как рулевым веслом. Мы обошли группу долблёнок, обдав гребцов волной через низкие борта, промчались в метре от лодки Карлона, обдавая его с ног до головы водой. Он развернулася с криком, но мы уже уносились дальше.

После десятого рывка Дина зевнула во всю пасть, блеснув тремя рядами зубов, и рухнула набок. Тёплое присутствие в ментальной связи угасло до тусклого огонька.

Наш розовый моторчик иссяк.

Но Каменная Отмель уже виднелась впереди: широкая мелководная гряда, над которой вода теряла глубину и становилась прозрачно-зелёной. Вокруг неё стягивались первые лодки.

Рид поднял голову с носа, прижался к настилу и уставился в воду охотничьим взглядом. Внизу что-то было… Я воткнул шест в паз на палубе и призвал Тысячелетнюю Удочку, а следом активировал Локатор.

Подводный мир вспыхнул россыпью зелёных и жёлтых точек. Десятки, сотни рыб стояли на мелководье, стянутые в плотное мерцающее облако. Да, старейшины поработали на славу.

Я выпрямился в полный рост, расставив ноги пошире для упора, рукоять приготовилась для замаха. Сейчас всласть порыбачу…

Однако, в следующий момент рука замерла.

Косяк рванул вверх.

Из воды, прямо перед носом плота, выстрелила серебристая стрела — чешуя полыхнула, и тело рыбины на мгновение превратилось в литую полоску жидкого серебра. Вторая. Третья. А потом вся отмель взорвалась разом: сотни рыб вырвались из воды и понеслись над озером. Их чешуя пульсировала серебристым свечением в такт взмахам плавников, и косяки по десять-пятнадцать штук сливались в мерцающие потоки, меняя направление рывками. Воздух наполнился хлёстким свистом и гулом духовной энергии.

Что? Эти рыбы летают?

Впрочем, первый шок схлынул быстрее, чем серебристые тела набрали высоту. Я это уже проходил. Сниперсы тоже летали — стремительные, юркие, и ловил я их Доисторической удочкой, а сейчас у меня эпическое снаряжение и девятый уровень. Принцип здесь тот же: поймай ритм, и поймаешь рыбу.

Другое дело, что народ знал об этом заранее. Участники на соседних лодках уже разворачивали специальное снаряжение: широкие сачки на длинных рукоятях и метательные сети с грузилами, а у тех, кто приплыл сюда на больших лодках были даже целый ловчие рамки.

Все были подготовлены, вот только мне ни Герхард, ни Марен ни словом не обмолвились об этом. Считали очевидным? Или хотели посмотреть, как чужак выкрутится? Ладно, в любом случае их подсказки мне не нужны.

Вокруг уже начался хаос. Участники размахивали сачками и швыряли сети, воздух наполнился плеском и руганью вперемешку с азартными воплями. Стая пронеслась над каноэ молодого парня, тот рванулся с сачком, но рыбы синхронно вильнули, и сачок прошёл сквозь пустоту. Парень потерял равновесие и рухнул за борт, а с соседней лодки раздался хохот.

Рыбы чувствовали приближение предметов и реагировали в последний момент, резко меняя траекторию. Становилось понятно, что не так-то уж и просто будет набрать минимум в пять рыбок.

Слева Брут без замаха метнул трёхзубый гарпун. Древко полыхнуло багровым, зубья вошли в рыбину с глухим хлопком, и волна энергии веером разлетелась от точки удара. Вода в радиусе пяти метров вспучилась, словно закипая, и три ближайших рыбы посыпались на поверхность оглушёнными. Я почувствовал выплеск энергии даже отсюда. Рывок запястья, и трофеи лежат у его ног. Соклановцы споро вылавливали добычу, пока он уже целился в следующую рыбу. Грубо, но чертовски эффективно.

Горан работал тоньше. Пара коротких жезлов в его руках испускала тонкие нити духовной энергии, едва видимые, дрожащие, как нагретый воздух над костром. Проволочные петли на концах вращались, закручивая энергию в тугие микроворонки, и воздух вокруг них гудел на низкой ноте. Рыбины, попадая в зону притяжения, теряли контроль над полётом, втягивались в петли как мошки в паутину и мягко опускались в садок. Ни рывков, ни грохота лишь умелая работа с артефактом.

Неподалёку Карлон орудовал сачком с костяным ободом, по которому пульсировали жёлтые руны. Каждый взмах рождал хлопок и направленную волну духовной силы, бьющую плотным конусом. Рыбы в зоне поражения теряли ориентацию и шлёпались на воду. Громовой сачок, иначе не назовёшь.

А когда свои стаи заканчивались, он подгребал к чужим лодкам и глушил рыбу в их зоне. Парень с соседнего каноэ выругался, но Карлону на было плевать.

Остальные комбинировали кто во что горазд: Марен пускала стрелы с привязанной верёвкой. Наконечники вспыхивали бледно-голубым в момент выстрела, духовная сила уплотняла древко, и стрела навылет прошивала магическую чешую. Тобиас упрямо молотил обычным сачком, а Льют просто врезался в гущу стаи на полном ходу.

Я приподнял бровь, перехватив рукоять покрепче, и несколько секунд просто наблюдал за проносящимися над головой серебристыми телами.

Ловить не торопился, наблюдал и примерялся к ритму. Прям как в первый день на незнакомой кухне: сначала смотришь, как работает конвейер, и только потом потом встраиваешься.

Локатор пульсировал зелёными точками под водой. Рыбы набирали разгон на глубине двух-трёх метров, шли вверх и вылетали. Траектория пологая, если старт с глубины, и крутая если старт почти от самой поверхности. И главное: направление разгона под водой точно совпадало с направлением полёта. Зелёная точка идёт на юго-восток — рыба вылетит на юго-восток.

Живые рыбки это конечно не Сниперсы, но в это раз у меня не обычная нитка, а Духовная Нить, управляемая мыслью, послушная как продолжение руки. Подать энергию, удлинить, выставить крючок в ту точку, куда рыба ещё не долетела, но куда уже несётся.

Пальцы на рукояти расслабились. Ну что ж.

Карлон, проплывавший мимо, заржал в голос.

— Эй, рыбачок! Ты притащил удочку на воздушную ловлю⁈ — он махнул сачком в мою сторону. — Крючком тут поймаешь разве что собственное ухо! Глупее занятия я не видывал, плыл бы ты назад, в свою хибару, справлять новоселье!

— Спасибо за совет, — я крутанул рукоять между пальцев. — А ты своей колотушкой, в детстве, случайно по голове не бил?

Карлон побагровел, но ответить не успел, потому что я сделал заброс.

Нить вспыхнула молочным росчерком и ушла в небо. Крючок повис в точке, которую рыба ещё не достигла, но куда неслась на всех парах.

Серебристое тело вырвалось из воды и село на крючок на взлёте, даже не успев набрать высоту. Нить натянулась, отдав упругим рывком в запястье, и подсечка прошла коротким движением кисти. Рыба описала дугу и шлёпнулась на доски, отчаянно колотя хвостом.

Есть.

Карлон замер с отвисшей челюстью.

Глубина два метра, траектория пологая. Нить скользнула вправо, удлинившись на пятнадцать метров, крючок замер в нужной точке, и вторая рыбина влетела на него как на рельсы.

На третьей крючок прошёл мимо и рыбина вильнула в последний момент, и акватариновое жало чиркнуло по чешуе, не зацепив. Я скорректировал упреждение, и четвёртая села чисто.

Пятая, шестая… Молочное свечение Нити уплотнилось, и за крючком начал тянуться тонкий белый след, тающий в воздухе через пару секунд.

Рид сидел посреди растущей горы улова, и кот то поворачивал голову к горе, то отворачивался с напряжённой челюстью, сглатывая слюну с видом мученика, которому запретили есть посреди банкета.

К двадцатой рыбе участники замолчали.

Карлон, видимо, что-то решил. Его лодка, опустошившая зону вокруг двух слабых участников, развернулась и начала подгребать к моему плоту. Ритм «мах-хлопок-черпок» усилился, и направленные ударные волны от сачка ударили по воде в моей зоне.

Стаи, набиравшие разгон под плотом, шарахнулись в стороны. Зелёные точки Локатора рассыпались в разные стороны, как горох по полу.

Ну конечно, вот оно " добрососедство".

Лишь слегка ухмыльнувшись, я сместил заброс, вложив в Нить втрое больше энергии. Молочный цвет уплотнился до жемчужного, Нить загудела, подрагивая в воздухе как натянутая струна. Двадцать метров, двадцать пять — она вытянулась за пределы конуса ударной волны, крючок нырнул в дальнюю стаю и снял крупную рыбину, раньше, чем Карлон успел сделать следующий мах.

Карлон замер на полувзмахе. Нить, которая минуту назад тянулась на пару метров, теперь дотягивалась до дальней стаи.

— Что за… — Карлон моргнул и тряхнул головой, будто пытался скинуть наваждение.

Куда бы он ни двинул свой конус, крючок доставал дальше.

Карлон налёг на весло, подгребая ближе. Он лупил без перерыва с самого начала ловли, вдобавок половину заряда потратил, чтобы глушить рыбу у чужих лодок вместо собственной — руны на ободе, ещё яркие десять минут назад, теперь едва тлели тусклыми огоньками.

Заряд его костяного накопителя иссякал, и Карлон начал подпитывать сачок из собственного резервуара. Махи замедлились, амплитуда просела, а рыбы всё меньше приплывали в его зону, шарахаясь от звуковых ударов.

Когда и это перестало помогать, он пошёл на прямой перехват добычи, на которую я уже нацелился.

Крупная рыбина, самая большая из всей стаи, взмыла между нашими лодками. Мой крючок уже летел к ней, Духовная Нить описала петлю, и акватариновое жало впилось рыбине в бок. Карлон бросился к борту и врезал сачком по натянутой Нити, пытаясь сбить подсечённую добычу.

Обод прошёл по пустоте. Нить спружинила, крючок удержал.

Я подсёк, и рыбина взмыла по дуге, описывая широкую петлю в воздухе.

— Отвали от моей добычи, чужак! — Карлон перевесился через борт — лодка хлебнула воду.

Ну раз просишь.

Я чуть повёл запястьем, и Духовная Нить послушно изменила траекторию дуги. Рыбина на крючке описала полукруг и с размаху хлестнула Карлона хвостом по лицу.

Звук получился сочный. Увесистый шлепок, от которого голова Карлона мотнулась назад, ноги разъехались по мокрому днищу, и стражник, видимо от неожиданности, нелепо взмахнув сачком, перелетел через борт собственной лодки. Лодка качнулась, накренилась и перевернулась, выплеснув на поверхность озера весь его улов: оглушённые рыбины шлёпнулись на воду, но тут же очнулись в родной стихии, вильнули хвостами и ушли на глубину.

Карлон вынырнул, отплёвываясь, с рыбьей чешуёй на бороде.

— Уникальная техника, — я перегнулся через борт плота. — Ловля лицом. Мне такое повторить будет не под силу. Уважаю.

С ближайшей лодки Тобиас согнулся пополам от хохота.

Карлон ругался так, что озёрные птицы снялись с ближайших камней. Перевернул лодку, коротким ударом духовной силы вышиб воду из днища, залез обратно и обнаружил пустое дно. Улов расплылся кто куда. Рванулся с сачком за ближайшей стаей, но разряженный обод едва хлопнул, рыбы даже не вильнули, а свободных стай на отмели оставалось всё меньше с каждой минутой.

Кто поймал, тот поймал.

Мои забросы ложились всё дальше, выбирая последние особи на периферии. Рид, не выдержав, всё-таки утащил одну рыбину в угол и захрустел. Заслужил. Улов перевалил за полсотни.

И тут задул ветер.

Он пришёл с открытого озера. Рябь пробежала по отмели, превращая зеркальную гладь в стиральную доску.

Стаи среагировали мгновенно. Очередная группа рыбин вырвалась из воды, и порыв ударил в серебристые тела сбоку. Траектории поплыли: одну рыбину закрутило и швырнуло обратно в воду, две другие скрестились в воздухе и посыпались кувырком. Мой крючок прошёл мимо, так как рыбину просто сдуло.

Следующая стая даже не стала подниматься. Зелёные точки на Локаторе дрогнули у поверхности и ушли на глубину.

За ней вторая. Третья.

Через считанные минуты отмель опустела. Ни одна рыба больше не взлетала, да и зелёных точек в зоне действия моего Локатора не нашлось. Летающим рыбам летать в ветренную погоду оказалось не по нраву.

Я опустил удочку и огляделся. Брут уже сматывал гарпунный трос на предплечье, садки набиты до краёв. Он стоял на корме, сложив руки, и оценивающе смотрел на мой плот.

Марен втянула последнюю стрелу с рыбиной. Её улов был скромнее, но далеко перекрывал минимум. Неподалёку Горан убирал жезлы с проволочными петлями, его садок был набит не хуже, чем у Брута.

Каждый из нас троих смог поймать больше пятидесяти рыб на каждого.

Остальные участники подтягивали итоги. Льют считал рыб, Тобиас ругался на соседей, а один из рыбаков с унылым лицом уже грёб к берегу с тремя жалкими рыбинами в лодке. Карлон сидел в своей посудине, мокрый, с пустым сачком в руке, и смотрел на воду с унылой рожей, будто она лично его предала.

И в этот момент до меня дошло.

Твою ж мать.

Ловля закончилась, участники разворачивали лодки и мчались к поселению, налегая на вёсла. Брут ушёл первым, четыре гребца работали синхронно, и его лодка стремительно рассекала воду. Горан шёл за ним следом. Тобиас, Вира, Льют, десятки других работали вёслами, и все до единого гребли к горизонту, где серебрились шпили поселения.

А мой-то плот стоял на месте!

Единственный двигатель свернулся на корме, уткнув морду в собственный хвост, и чихать в ближайший час явно не собирался. Полный плот рыбы, эпическая удочка в руке и у меня нет ни одного быстрого способа сдвинуться его с места.

Отмель пустела. Последние лодки уходили к горизонту, и между мной и поселением ложилась пустая гладь, которая с каждой секундой казалась всё шире.

Марен, уже отошедшая метров на двести, развернула долблёнку и подгребла к плоту.

— Ив! — она привстала на корме. — Кидай канат, давай возьму на буксир!

Её лодка была два метра длиной и уже просела под тяжестью собственного улова. Мой плот: шесть на четыре метра, два яруса, гора рыбы.

— Ты потащишь нас на своей щепке? — усмехнулся я. — Так мы оба даже к ужину не доберёмся. Плыви.

— Но ты же останешься совсем один… И не успеешь к этапу готовки.

— Плыви, — я мотнул головой в сторону уходящего флота. — У тебя второй этап впереди. Не трать время.

Она замерла, кусая губу. Потом кивнула, развернула долблёнку и легла на весло, а через минуту её силуэт слился с остальными.

Шестом до поселения часа полтора, а может и все два.

Я стоял на палубе и смотрел вслед последним точкам на горизонте. Ветер бил в затылок, трепал волосы, забирался под ворот. Тот самый ветер, который завершил этам ловли и загнал рыб на глубину, теперь гнал мелкую волну прямо к берегам поселения.

Первый раз за всё время в этом мире я застрял не из-за врага, монстра или заговора. А из-за отсутствия обычных вёсел, хотя не факт что они могли бы мне помочь.

Шест? Слишком медленно. Все будут готовить приманку или спускаться под воду, когда я только приползу к причалу. Дина? Она сделала всё что могла и сейчас восстанавливала силы. Рид? Кот посмотрел сначала на меня, потом на воду и демонстративно отвернулся. Чихать он хотел на такие перспективы.

И тут над головой что-то оглушительно хлопнуло.

Я задрал голову.

Тент верхнего яруса, привязанный за два угла, вздулся пузырём. Парусина натянулась, свободный край бился на ветру, и плот под ногами дрогнул. Едва заметно, но я почувствовал подошвами: брёвна сдвинулись.

Несколько секунд я смотрел на хлопающую ткань, и в голове родился план.

Я отозвал Удочку обратно в Систему, забрался наверх и отвязал тент целиком. Широкое полотнище из грубой ткани, два на три метра, с люверсами по краям. Из руки потянулась Духовная Нить — несколько метров молочно-белого шнура, прочного как стальной трос. Я пропустил Нить через люверсы, привязал верхний край к стойке, а нижний растянул на двух рейках, воткнутых в пазы на палубе.

Импровизированный парус вздулся, поймав ветер, и плот дрогнул. Ткань натянулась, палуба подо мной начала набирать ход. Медленно, но бурун у кормы подтвердил: плот набирает ход.

Да, медленно. Даже с парусом я приду последним, и все начнут готовить приманку задолго до моего прибытия.

Взгляд мой прошёлся по палубе: гора улова, Алхимический Котёл на огнеупорной платформе, разделочная доска у борта. У меня здесь обустроена полноценная кухня.

А кто сказал, что готовить обязательно на берегу?

Пальцы нырнули в перстень и нащупали мягкую ткань ленты, что подарила мне Молли. Я перевязал лоб, убрав волосы с глаз, и затянул узел на затылке. Привычный жест, от которого на лице появилась предвкушающая улыбка.

Акватариновый кинжал лёг в ладонь, и лезвие поймало солнце, отбросив голубоватый блик на мокрые доски. Я взял первую рыбину из кучи, положил на разделочную доску и сделал первый надрез…