Сон и явь. Перепутье

Глава 14

На часах пять утра. Я еду на кладбище. Всю ночь меня мучали кошмары. Снились мама с папой, и они были чем-то обеспокоены. Поэтому, так и не сумев крепко уснуть, я встала с постели, собралась и выехала из дома раньше намеченного.

Сегодня у меня запланирована съёмка для дипломной работы со Стейси и миссис Лоран на пляже. «Красота вне времени» — так я решила назвать свой проект. Хочу показать, что женщина красива в любом возрасте и виде. В наше время общество навязывает девушкам идеалы, к которым многие хотят стремиться, совсем забыв о своей индивидуальности. Стейси одна из тех, кто любит себя такой, какая она есть. А миссис Лоран — женщина, которая даже в преклонном возрасте привлекает внимание людей, с достоинством принимая свою старость и морщины. И я хочу передать любовь этих женщин к себе через их совместные фото.

Волнуюсь перед съемкой, боясь, что не смогу реализовать задуманное. Ещё и родители приснились расстроенные. Словно свыше какой-то знак. И это играет на моих нервах. Может, моя идея не настолько хорошая до завершающей работы?

Я мучаюсь в своих догадках и не замечаю, как доезжаю до назначенного места. Несу в руках любимые конфеты мамы и лимонад папы. Надеюсь, это поднимет им настроение.

Иду по узкой тропинке, погружённая в свои мысли, и когда оказываюсь у могил семьи, слегка мешкаю и осматриваюсь, туда ли я пришла. В метре от меня стоит мужчина, склонившись над памятником отца. Я вчитываюсь в имя на камне, убеждаюсь, что ничего не перепутала, и только после этого всматриваюсь в лицо неизвестного. Узнав стоявшего передо мной человека, я впадаю в шок. Это дедушка. Заметив, что кто-то подошёл, он выпрямляется и смотрит на меня. Всматривается, а я надеюсь, что не узнает. Пять утра и кладбище — не лучшее время и место для таких встреч. Но на лице мужчины появляется грустная улыбка.

— Доброе утро, — произносит он, отходя от могилы отца.

— Здравствуйте, — не зная, куда себя деть, спешу положить коробку конфет маме, а лимонад папе.

«Что он тут делает?» — это единственная мысль, которая крутится в моей голове.

Мужчина изучающе наблюдает за мной, и это сводит с ума.

— Я вам не помешаю? — спрашиваю я язвительно.

Удивляюсь своей несдержанности. Но кажется, есть вещи, которые неподвластны моему контролю.

— Я пришёл поговорить с сыном.

— Очень вовремя, — ухмыляюсь себе под нос, опустив взгляд на вазу с засохшим букетом цветов.

— Характер у тебя папин, — его слова заставляют меня резко поднять на него взгляд.

— Вы знаете, кто я?

— Я способен сложить два на два, — его лицо становится всё более доброжелательным.

Чего не скажешь про моё.

— Теперь ваше поведение на барбекю стало объяснимым, миледи, — добавляет он.

— Надеюсь, это сбросило груз переживаний с ваших плеч, — говорю я быстрее, чем успеваю подумать над своими словами.

— Говорю же, — усмехается он. — Вся в отца. Он тоже не особо любил церемониться.

— Считаю, это было одно из лучших его качеств.

Нависает неловкая тишина. Мы оба не знаем, что сказать, хотя слов накопилось за эти годы достаточно. И я даже не знаю, как правильно сейчас себя повести.

— Я пойду, — говорю первое, что приходит в голову. — Оставлю вас наедине, — указываю рукой на могилу папы.

— Не хочешь остаться? — его голос становится настолько проникновенным и приятным, что на миг я забываю, кто передо мной стоит.

— Вы уже уходите?

— Я только пришёл. Имел ввиду, остаться со мной.

— Буду откровенна с вами. Ваше общество меня смущает и заставляет нервничать.

— Спасибо за откровенность. Поэтому отвечу тем же, — поправляет пиджак, будто решаясь сказать нечто, что противоречит его характеру. — Я бы хотел познакомиться и пообщаться с тобой.

— Здесь? На кладбище?

— Рядом с Дионисом. Думаю, он был бы рад нашему знакомству.

— Вы так думаете? — с усмешкой смотрю на него.

— Я в этом уверен.

Он проходит к скамейке, стоящей чуть дальше, и приглашает меня сесть рядом. Я принимаю его приглашение. Сев рядом, неестественно выпрямляюсь в спине от напряжения и жду, когда он что-нибудь скажет.

— Я долго не мог решиться сюда прийти, — начинает он.

— Я покажусь сейчас очень грубой, — говорю с обидой в голосе и, повернув голову в его сторону, встречаюсь с ним взглядом. — Но вы отреклись от него дважды, поэтому могли уже и не приходить.

— Дважды? — хмурит брови.

— Второй раз, когда к вам пришли домой и сообщили, что он умер. Вы тогда сказали, что у вас нет сына.

Он меняется в лице. Я замечаю, что мои слова ранили его, и это меня удивляет.

— Помню этот день. За двадцать с лишним лет я так привык на все разговоры о Дионисе говорить, что у меня нет сына, что когда ко мне пришли и сообщили ужасную новость, я ответил, не уловив смысла слов. Возможно, это была защитная реакция. Как тебе объяснить? — он задумывается, подбирая слова. — Ты каждый раз собираешься поговорить с сыном, но постоянно откладываешь этот разговор на потом. Проходят годы и решится всё сложнее. А потом тебе стучатся в дверь и сообщают, что сына больше нет в живых. Я до сих пор пребываю в шоке и не могу поверить в случившееся.

— Вы ведь могли прийти хотя бы на похороны.

— Мы с Терезой были на похоронах. Подальше от всех, но были.

Я внимательно смотрю на него, пытаясь понять, врёт он или нет.

— Ты была убита горем. Помню твоё изувеченное лицо в слезах и врача рядом, — будто поняв мой взгляд, рассказывает он, чтобы убедить меня в правдивость своих слов. — Поэтому Терезе твоё лицо показалось знакомым на барбекю.

— Но вы так и не смогли узнать меня.

— Она предположила, что ты и есть дочь Диониса, но я убедил её, что она ошиблась. В тот день на похоронах у тебя была повязка на голове и раны на лице. Ты была не похожа на саму себя, поэтому я решил, что Тереза, увидев рыжие волосы и голубые глаза просто восприняла желаемое за действительное.

— Желаемое? — с уст вырывается смешок. — Или со мной, как с папой? Никак не могли решиться поговорить?

Он молчит. Удивительно, но такой человек не находит слов, чтобы ответить что-то.

— В любом случае, вы и не обязаны были со мной встречаться, — добавляю я. — Мы с вами чужие люди.

— Хотелось бы это исправить.

Теперь отмалчиваюсь я. Не потому, что нечего сказать, просто не хочется больше произносить грубых слов.

— Я рад вашему знакомству с Итаном, — прерывает наше молчание. — Ему в обществе не хватало такой девушки, как ты.

— Вы меня не знаете, чтобы так говорить.

— Знаю твоих родителей. Этого достаточно, чтобы быть уверенным в твоих принципах.

— Мне казалось, наши принципы вам не по нраву.

Мой ответ заставляет его усмехнуться.

— Так вы были на похоронах? — переспрашиваю вновь, желая убедиться, что всё правильно поняла.

— Были, конечно.

— Значит, я была о вас худшего мнения, — улыбаюсь ему.

Он всматривается в моё лицо, мягко улыбается.

— Твой отец был такой же прямолинейный.

— Я называю это искренностью.

— Не хочешь прийти к нам в гости? — его вопрос застаёт меня врасплох.

За секунды, что я молчу, моё лицо, наверное, успевает сменить десятки эмоций. Я даже не знаю, как правильно реагировать на такое предложение.

— Простите, но мне будет крайне некомфортно.

— Я понимаю. Но мы с женой хотели бы попробовать наверстать упущенное. Можем собраться в привычной для тебя компании — с Итаном и Дианой.

— Возможно, — задумываюсь я. — Я поговорю с Итаном.

— Хорошо, — он переводит взгляд на памятники семьи.

Так странно. Я совсем не таким представляла этого человека. И всегда боялась столкнуться с ним с глазу на глаз в роли его внучки. А сейчас он сидит рядом и приглашает в гости. И тот факт, что они присутствовали на похоронах папы, смягчает меня.

Он спрашивает меня о моей жизни, как живу, где учусь и какие у меня планы на будущее. Я отвечаю коротко по существу, не до конца веря в искренность своего собеседника. Посидев с ним совсем немного, я решаю оставить его одного, поэтому, сославшись на работу, прощаюсь и уезжаю.

Съёмка проходит лучше, чем я могла себе представить. Стейси с Элой чувствуют друг друга и понимают, что я хочу от них получить. Их взгляды на фото смотрят в самую душу и рассказывают целую историю. И у каждого смотрящего эта история будет своей, особенной. Мы настолько проникаемся идеей и процессом её воссоздания, что на замечаем, как пролетает время.

После завершения, мы втроём идём перекусить в кафе. Обсуждаем съёмку, они помогают отобрать мне лучшие снимки. Стейси находится в полном восторге не только от работ, но и от новости, что я в скором времени буду работать на Итана. Эла в стороне не остаётся, рассказывает, как Майер всегда довозит меня до дома, и это будоражит воображение подруги не на шутку. Ближайший час она терроризирует меня своими возмущениями о нашей дружбе. Мол, женским законодательством запрещено дружить с такими мужчинами, как Итан Майер. Меня это забавляет, но я не придаю её словам никакого значения. Воспринимаю всё в шутку.

Позже, когда мы уже собираемся разъезжаться по домам, мне звонит Итан, говорит, что заберёт нас с миссис Лоран и отвезёт домой, и это пробуждает вторую волну эмоционального насилия от Стейси.

— Марианна, я не пойму, за тобой часто такие мужчины ухаживают? Ты почему воспринимаешь это так, — она запинается, подбирая слово. — Эм, так равнодушно?

— Я воспринимаю его заботу с большой благодарностью. Но не обязательно быть одарённой большим количеством внимания мужчин, чтобы не хотеть отношений с Итаном. Я просто люблю другого, и считаю оскорбительным и неправильным давать пустые надежды человеку, которого уважаю.

Мой ответ, наконец, успокаивает её, и больше она не поднимает тему Майера. Знала бы, что она так отреагирует, конечно же, расставила все точки над i намного раньше.

Вскоре, за нами заезжает мужчина. Увидев, что с нами Стейси, он предлагает довезти её. Мне приятно его поведение. Я знаю, как много времени у него уходит на работу, и мне льстит тот факт, что своё свободное время он тратит на меня и на то, чтобы просто куда-то отвезти/привезти ещё и близких мне людей.

Подруга с радостью соглашается и ближайшие полчаса проходят в очень хорошем настроении. Девушка не скрывает, что знает его, выражает ему своё восхищение и рассказывает, как когда-то давно пыталась попасть к нему на съёмку. Они находят общий язык и всю дорогу до её дома что-то обсуждают. А я, сама того не заметив, проваливаюсь в сон.

Когда мы доезжаем, Стейси будит меня, чтобы попрощаться. И миссис Лоран говорит, что тоже выйдет здесь, так как неподалёку живет её подруга и она хочет её навестить. Мы с Итаном прощаемся с ними и дальше едем уже вдвоём.

— Хорошие сны снились? — улыбаясь, спрашивает Итан.

— Почему спрашиваешь? — удивляюсь.

— Улыбалась порой.

— А, — улыбаюсь краем губ, вспоминая, что вновь снился Лукас, и протираю глаза, чтобы проснуться. — Мне в последнее время всегда хорошие сны снятся.

— О чём они?

— В основном, о Лукасе, — отвечаю я, как ни в чём не бывало, но заметив, как меняется выражение лица Итана, решаю, что порой можно быть менее откровенной.

— Расскажи мне о нём, — он делается вновь невозмутимым, убрав тень с лица.

— Что тебе рассказать?

— Мне интересно узнать о мужчине, сумевшем завоевать тебя, — бросив на меня короткий взгляд, улыбается.

— Ты говоришь так, словно завоевать меня, было чем-то невообразимо сложным.

— Именно так я и думаю.

— Но это не так, Итан. Я простая девушка влюбилась в такого же простого парня.

— Ну что-то ведь тебя в нём зацепило? Или это была любовь с первого взгляда? — слышу в его голосе усмешку.

Очевидно, в подобное он не верит.

— Он мне сразу понравился. Меня зацепило его доброе сердце.

— Что-то мне подсказывает, что доброе сердце у тебя.

— Что ты имеешь ввиду? — прищурившись, смотрю на него.

— То и имею ввиду. Какие у вас были планы на будущее? — резко меняет тему. — Ты хочешь улететь отсюда. Это было вашей мечтой?

— Нет, я просто хотела сбежать от воспоминаний. У нас с Лукасом не было конкретных целей. Мы просто ждали дня, когда поженимся, будем жить вместе и строить семью.

— То есть, вы не жили вместе? — удивляется он.

— Нет, — от чего-то смущаюсь его, казалось бы, простому вопросу. — А почему ты думал, что жили?

— Год были вместе, дело шло к свадьбе. Я бы сошёл с ума жить раздельно. Если только он не спал у тебя под окнами.

Я отмалчиваюсь. Лукас много работал, чтобы обеспечить их с мамой. Умудрялся копить и покупать мне дорогие ювелирные украшения, которые я до сих пор бережно храню в шкатулке. Я не нуждалась и не требовала от него таких подарков. Для радости мне достаточно было подарить открытку или небольшой букет цветов. Ценность подарка для меня была не в её стоимости, а в том, сколько души в неё вложено. Но Лукас хотел радовать меня именно так. И я ценила это. Ценила его трудолюбие, выносливость и стремление делать меня и свою маму счастливой.

Но по этой же причине мы встречались с ним пару раз в неделю, а порой он работал без выходных, и мы не виделись вовсе. В какой-то момент я привыкла к такому распорядку, приняла это и с нетерпением ждала, когда мы станем мужем и женой. Ведь тогда мы будем видеться каждый день. Засыпать и просыпаться вместе.

Лукас предлагал мне съехаться до свадьбы, но я была против такой практики. Мне казалось, что если я перееду к нему, то мы никогда не сыграем свадьбу. Нет, я не мечтала о пышном торжестве, но я мечтала пройти в белом платье за руку с папой и дойти к Лукасу под венец. Я представляла этот миг самым волшебным. По этой причине и по причине какого-то внутреннего барьера внутри, я так и не дала согласие на совместное проживание.

— Ты не понимаешь, я схожу с ума без твоего присутствия рядом. Мне нужно чувствовать твоё дыхание на своей коже, — шептал он по ночам в трубку телефона.

Я таяла, но продолжала твёрдо стоять на своём.

Он не стеснялся, говорил, что хочет меня, что у него крыша едет от моего отсутствия. Что это физиология и он хочет чаще встречаться. Поэтому продолжал изо дня в день предлагать жить вместе.

— Иногда мне кажется, Лукас, что ещё немного моих отказов, и ты устанешь и изменишь мне, — сказала я ему как-то однажды.

— Не говори глупостей. Ты ведь знаешь, как я тебя люблю.

— Но ты ведь сам говоришь — физиология. И тебе сносит крышу.

— Но я держу себя в руках. Тем более, после долгой разлуки, ты становишься ещё желаннее. Хотя, казалось бы, куда больше, — он смеялся и убеждал, что верен мне.

И я верила ему. Верю до сих пор.

— Я тоже скучаю по тебе. Свадьба уже через пару месяцев. Скоро будем жить вместе.

— Жду этого с нетерпением.

— Любишь меня?

— Сильнее, чем кого-либо.

Я расплывалась в улыбке и забывала обо всех своих страхах.

— Я сказал что-то не так? — прерывает мои мысли Итан.

— Нет, все так, — улыбаюсь кротко. — Просто нахлынули воспоминания.

— Я оказался прав? — он улыбается в ответ.

— Касаемо?

— Касаемо его ночёвок под твоими окнами.

— Отчасти.

Почему-то не решаюсь сказать ему правду. Возможно, дело в том, что мне неловко от того, что Итан представляет наши с Лукасом отношения красивее, чем они были на самом деле. Наша история с ним была проста и обычна, как у миллионов людей в мире. Но от чего-то, я не хочу, чтобы Итан об этом знал.

— Мы всегда говорим обо мне. Расскажи о себе, — решаю перевести тему разговора. — Ты когда-нибудь любил, состоял в серьёзных отношениях?

— И то и другое со мной случалось, — говорит с каким-то пренебрежением.

— Тебе не понравилось?

— Нравилось. До поры до времени.

— Та девушка в кофейне...

— Я готов говорить с тобой о ком и о чём угодно, — перебивает меня сразу, даже не дав закончить свой вопрос. — Но только не о ней.

— Считаешь это честным?

— Нет. Но мне неприятно даже вспоминать об этом человеке.

— Я тебя поняла. Прости.

Внутри всё сжимается от волнения. Злюсь на себя, что хотела настоять на разговоре о Кире. Ведь он ещё тогда дал понять, что тема этой девушки закрыта.

— Кстати, я встретила сегодня на кладбище дедушку. Ты что-то знаешь об этом? — вновь меняю тему.

— Я не говорил ещё с ним. Но успел узнать кое-что. Думаю, ты должна это знать.

— Что же?

— Похороны и твоё лечение оплачивал именно он.

— Ты уверен в этом? Эти деньги собирали люди.

— Уточни у них. Вероятнее всего, в итоге появлялся анонимный спонсор и закрывал сбор.

— Да... — задумываюсь. — Именно так и было всегда.

Я нахожусь в каком-то шоковом состоянии. Может это какая-то игра, и эти люди хотят меня втянуть в неё? Ну как ещё объяснить то, что всё моё представление о них за последние годы оказалось ошибочным? Неужели я такая глупая и не разбираюсь в людях?