Сон и явь. Перепутье

Глава 17

— Жду тебя у дома, — раздаётся голос Итана на том конце провода.

Я беру небольшую дорожную сумку, фотоаппарат и выхожу из комнаты. Прощаюсь с миссис Лоран и, бросив мимолётный взгляд на себя в зеркале, спускаюсь по лестнице на улицу.

Вчера Итан сообщил мне, что планы изменились, и его отпуск перенесён на несколько дней, так как необходимо срочно лететь на съёмку, и он берёт меня с собой. Внутри всё крутит от волнения, так как я впервые полечу на самолете. Даже наш переезд с родителями в столицу осуществлялся на поезде. Мама панически боялась летать, поэтому все передвижения по стране осуществлялись наземными транспортами.

Итан встречает меня у подъезда, приветствует, поцеловав в щёку, забирает сумку с рук, и мы проходим к машине.

Удивительно, как изменилась моя жизнь за эти месяцы. Если представить меня холстом, то он обязательно будет в туманном, сером оттенке. И кажется, что во всём мире только у Итана есть краски, способные скрыть эту хмурость яркими цветами.

— Позавтракаем в самолете. Я заказал твой любимый омлет.

Улыбаюсь кончиком губ и облокачиваю голову на окно. На душе становится тепло. Приятно знать, что есть кто-то, кто искренне заботится о тебе и всегда внимателен к твоим поступкам и словам. Я ведь никогда не говорила, что люблю омлет, но, когда перед работой он забирал меня в ресторан, чтобы позавтракать, я всегда заказывала именно его. И, очевидно, он обратил на это внимание.

Итан сворачивает на до боли знакомую улицу. Мы с Лукасом часто ездили по ней, так как она вела к его дому. Останавливались у магазина, который только что мы проехали с Итаном, покупали угощения и ехали домой смотреть кино. По дороге, мы включали музыку, пели, я танцевала, он отбивал в такт песне по рулю. Было весело и счастливо. А сейчас... Сейчас я еду в машине с другим и чувствую, как предаю наше «мы» с Лукасом. Ведь чем больше Итана рядом, тем сильнее распадается это «мы» на мелкие атомы. И я стараюсь собрать всё обратно, как было прежде, но всё ускользает сквозь пальцы.

— Это должна была быть наша школа, — прерывает мои мысли Итан, указывая пальцем вперёд на сгоревшее здание.

— Я помню его до пожара. Красивый был дом, — я поворачиваю голову в его сторону. — Почему, в итоге, не стала?

— После смерти Дженни я долгое время был не в себе. Этим воспользовались некоторые люди и подсунули на подпись документ, в котором говорилось, что я больше не являюсь владельцем этого здания. А я уже купил аппаратуру, завёз её туда, потом хотел всё забрать обратно, но случился пожар. Всё сгорело.

— Как так случилось, что ты подписал тот документ? Ты же даже пустой листок не подпишешь без юриста.

Он горько улыбается:

— Это теперь так.

— Ужасно. Жаль, что так вышло.

— Всё к лучшему. Здание, в котором мы сейчас работаем, мне нравится больше.

— Определённо, оно лучше, — говорю я искренне. — С окна твоего кабинета видно море.

— Именно, — улыбается он.

— Спасибо, что поделился.

— Разве в этом есть что-то, за что стоит благодарить?

— Ты редко делишься со мной сокровенным, поэтому, когда подобное случается, я понимаю, что ты мне доверяешь. Это приятно.

Он улыбается, но ничего не отвечает. Вскоре, сама не заметив, я засыпаю. Пара бессонных ночей сказываются на мне. После нашей встречи в ресторане я не могла уснуть. Снился Лукас, и мне было стыдно перед ним за свои эмоции рядом с Итаном. Поэтому, я старалась просто не спать.

Вновь снится Лукас. И говорит так странно со мной. Смотрит на меня сверху вниз, гладит по голове, говорит, что любит, скучает и хочет, чтобы я была рядом и не бросала его. Мне становится так страшно, что я мгновенно просыпаюсь. Отчаянное лицо Лукаса не выходит у меня из головы, я закрываю глаза и начинаю массировать виски. Мне не выспаться.

— Страшный сон? — спрашивает Итан.

— Да, — отвечаю я на автомате.

А на душе всё сильнее скребут кошки. Ощущение, что я предаю Лукаса, становится острее.

— Мы уже подъезжаем.

Выглянув в своё окно, вижу, как в небе взлетают два самолета. Никогда не видела их так близко над собой. Это заставляет меня на мгновение забыть о сне.

Вскоре мы заезжаем на лётное поле и подъезжаем к небольшому самолёту. Я с удивлением смотрю на это всё, так как мне всегда казалось, что процесс в аэропорту иной, и просто так оказаться перед судном никому не удастся.

— Это частный рейс, — словно прочитав мои мысли, говорит Итан.

— Что это значит? — смотрю на него озадачено.

— Значит, будем только мы.

— Такое тоже возможно? — я чувствую неловкость за своё незнание.

Он улыбается, кивает мне в ответ. Мы выходим из машины, нас встречает капитан самолёта и стюардесса. Кажется, они знакомы с Итаном. Он достаёт из багажника наши сумки и передаёт их грузчику, после, отдаёт ключи от машины и просит припарковать её на привычном для него месте. Всё это время я стою и боюсь пошевелиться. Мне кажется, сделай я одно неправильное движение, то опозорю Итана.

Он подходит ко мне, просит мой паспорт, и протягивает вместе со своим капитану, а после мы проходим на борт. Чувствую себя дискомфортно. Я так и не научилась расслабляться там, где дорого. А вокруг всё об этом кричало, начиная с кожаных кресел и заканчивая вазой с экзотическими фруктами на столе.

Итан приглашает меня сесть за стол, а сам садится напротив.

— Тебя что-то смущает? — спрашивает он, заметив мою скованность.

— Почему мы не полетели обычным рейсом? — вместо ответа спрашиваю я.

— Хочу, чтобы твой первый полёт прошёл комфортно и произвёл на тебя впечатления.

— Но это всё далеко от действительности, — развожу руками.

— У всех ведь своя действительность.

— И у меня она не такая. Наша семья и на обычных рейсах-то не летала.

— Расслабься и наслаждайся.

Расслабится мне удаётся не сразу. После взлёта нам приносят заказанную еду из любимого ресторана Итана, и мы приступаем к завтраку. Успеваем обсудить наши рабочие планы на ближайшие два дня и предстоящую через месяц свадебную съёмку, которая будет проходить на острове. Я то и дело выглядываю в иллюминатор, чтобы насладиться видом облаков, над которыми мы летим, и испытываю непередаваемые ощущения страха и восторга одновременно.

Через несколько часов, мы приземляемся и, пройдя паспортный контроль, садимся в заранее подготовленную машину. Сомневаюсь, что когда-нибудь стану фотографом такого уровня, как Итан, чтобы позволить себе такую роскошь и комфорт. Да и сомневаюсь, что мне это нужно.

По дороге в отель, я разглядываю город. Итан упоминал мне о нём, но я успела забыть его название, так как слышала о нём впервые. Он отличается от нашего, выглядит строго и элегантно. Всё дома и улицы выдержаны в одном стиле и вызывают ощущение, что ты приехала в гости к очень влиятельному человеку.

Спустя минут сорок Итан достаёт из сумки чёрную повязку.

— Дальше тебе необходимо поехать с ней на глазах, — говорит он, как ни в чём не бывало.

— Что? — смотрю на него с ужасом. — Зачем? Ты что, решил меня убить? — слегка отшучиваюсь.

— Стал бы я так изощряться ради этого? — широко улыбается он.

— Зачем тогда?

— Так надо. Доверься мне.

Пожав плечами, я всё же закрываю глаза. Очевидно, что убивать он меня не станет, а значит, не вижу проблемы в том, чтобы довериться ему. Итан завязывает повязку мне на глаза, и я, склонив голову на окно, засыпаю, не найдя в данной ситуации другого "развлечения".

Снова снится Лукас. Снова стоит надо мной. И снова шепчет те же слова. Я кричу ему, что люблю его и, если бы не роковой случай, то никогда бы не бросила его. Я кричу, но Лукас будто не слышит меня, словно из моих уст не выходит ни одного слова, лишь тишина. И вздрогнув от чьего-то прикосновения, я просыпаюсь. Мужские руки развязывают повязку, и я открываю глаза, стараясь привыкнуть к свету. Кажется, еще чуть-чуть, и я сойду с ума из-за собственных снов. Итан сообщает, что мы приехали, подаёт мне руку, чтобы помочь мне выйти, и мы проходим в здание. Увидев холл отеля, я уже не удивляюсь ему. Была готова увидеть что-то в дорогом, но выдержанном стиле и морально настраивала себя к тому, чтобы спокойно принять своё присутствие в данном месте.

Мы идём к лифту, поднимаемся наверх, Итан просит провести нас к моему номеру, и вот уже через пару минут я вхожу в него. Комната сделана в стиле ампир. За счёт темных оттенков, даже при большом естественном свете, в ней присутствует успокаивающая приглушённость.

— Иди сюда, — он подзывает меня к панорамному окну, находящемуся рядом с большой кроватью в другой части номера.

Я послушно следую к нему. И когда оказываюсь рядом и вижу вид из окна, теряю дар речи. Мне кажется, увиденное мне просто снится, ведь иначе в моей жизни и быть не может. Но протерев глаза и ущипнув себя за руку, я продолжаю видеть снежные горы за окном. Подхожу ещё ближе, чтобы убедиться, что это не фотообои. Всё вокруг покрыто снегом. Настоящим снегом. Глаза наполняются слезами, так как внутри начинает бушевать так много эмоций, что я не могу с ними справиться. Я никогда не видела ничего более красивого, и от этого у меня перехватывает дыхание.

— Итан, — с трудом говорю я, продолжая смотреть в окно. — Мне ведь не мерещится это всё, это не голограмма, не розыгрыш?

— Нет. Ты ведь мечтала именно об этом?

Его вопрос остаётся без ответа. Я, как заворожённая, разглядываю каждый миллиметр красоты, что открывается передо мной. Даже в самых смелых мыслях, я не думала, что мне удастся осуществить эту мечту. И от этого меня ещё сильнее переполняют эмоции, и я расплываюсь в улыбке.

— Боже, — я поворачиваю голову в сторону Итана. — Боже - Боже - Боже!

Не сдержавшись от эмоций, бросаюсь ему на шею. Он помнит. Помнит о моей мечте детально — я, окно, а за ними снег и горы.

— Спасибо. Спасибо, что выбрал меня на эту съёмку! — говорю я, смеясь и обвив его шею руками.

Его рука касается моей талии и прижимает к себе, но я не сопротивляюсь. Мне так хорошо и радостно, что я с трудом держу равновесие. Он слегка отстраняет меня от себя, смотрит и загадочно улыбается, разглядывая моё лицо.

— Никогда не видел её, — он касается рукой моей щеки и вызывает мурашки по телу.

— Кого? — делаю шаг назад, желая оборвать наш контакт и мои эмоции, вызванные его прикосновениями.

— Твою улыбку, — продолжает разглядывать меня. — И никогда до этого не слышал, как ты смеёшься.

— Что? Я ведь постоянно улыбаюсь.

— Вот так живо — никогда.

Я задумываюсь. И вдруг осознаю, что я за эти годы никогда не смеялась. Никогда. Ни разу. Ничего не смогло заставить меня рассмеяться. А сейчас я чувствую прилив эмоций. Чувствую некое счастье.

«Счастье» — мне казалось я никогда больше не воспользуюсь этим словом.

— Спасибо, — единственное, что удаётся сказать мне в ответ Итану. — Спасибо за всё.

Поворачиваюсь обратно в сторону окна. И вновь на меня нахлынули эмоции от увиденной картины. Я не знала, что, когда мечты сбываются — это такое прекрасное чувство. Я начинаю прыгать и хлопать в ладоши, смеяться и вновь обнимать Итана.

— В шкафу для тебя подарок, — говорит Итан и улыбается, словно наслаждается вместе со мной моим настроением.

Бросив на него озадаченный взгляд, иду к гардеробной, открываю дверцу и вижу несколько больших пакетов. Достаю их, заглядываю и, увидев, что там одежда и обувь, зло смотрю на Итана.

— Ты ведь сказал, что размеры нужны для формы.

— Там в одном из пакетов есть форма. Для катания на лыжах, — добавляет, широко улыбнувшись.

— Мы успеем покататься на лыжах? — удивляюсь, так как думала, что после съёмки, мы сразу улетим.

— Конечно. У нас неделя впереди.

— Неделя? — нахмурившись, я смотрю на него.

— Ты так и не поняла?

— Что не поняла?

— Нет никакой работы. Мы в отпуске.

Я обескуражено смотрю ему в глаза и не знаю, как реагировать на его слова. Испытываю шок и панику, так как не понимаю, что должна чувствовать — радость или злость.

— Ты должен был обсудить это со мной, — говорю я в замешательстве.

— Я хотел сделать тебе сюрприз. Тебе он не нравится?

— Ты сам видишь, что безумно нравится, — я продолжаю стоять с пакетом в руке, не решаясь достать из него одежду. — Просто, отпуск? Вместе?

— Что? Это неправильно? — издевательски усмехается он.

Я старалась избежать этого слова, чтобы он меня не ругал, но так и есть. Именно «неправильно» крутилось в моей голове.

Итан подходит ко мне на опасно близкое расстояние, я столбенею и смотрю покорно ему в глаза.

— Мне безразлично, как должно быть правильно. Я хотел подарить тебе хорошие эмоции, и я это сделал.

— А я хотела бы, чтобы ты посвятил свой долгожданный отпуск себе, а не мне. Это ведь время твоего заслуженного отдыха.

— Я нисколько не напрягаюсь рядом с тобой, — его рука тянется к моему лицу и касается свисающей пряди волос. — Поверь, ни один отпуск не сравнился бы с твоей искренней улыбкой.

Всё тело немеет под его пристальным взглядом. Его слова заставляют всё внутри вздрогнуть от волнения. Я не понимаю, что со мной происходит, и почему это всё вызывает во мне лишь положительные и трепетные эмоции.

Я всё это время переживала, с кем будет отдыхать Итан, сходила с ума от мысли, что это может быть Вики. И вот он говорит мне эти слова — снимает камень с души. И теперь я чувствую себя такой особенно важной.

— Ты меня смущаешь, — говорю, спрятав взгляд в пакет.

— Знаю. Я получаю от этого удовольствие, — касается моего подбородка, плавно проходится по нему большим пальцем, а после отходит. — Переодевайся во что-нибудь тёплое и бери с собой лыжный костюм, мы сейчас поедем кататься.

— А я не умею.

– Научишься, — улыбнувшись, отвечает он.

А после выходит из номера, оставив меня наедине со своими мыслями.

Прохожу с пакетами к кровати и начинаю доставать из них одежду. Мой взгляд вновь падает на вид из окна, и я расплываюсь в улыбке. До сих пор не верится, что это моя реальность.

Я не сомневалась во вкусе Итана и, смотря на купленные им вещи, лишь сдерживала себя, чтобы не запищать от восторга. Всё такое красивое, гармоничное, мягкое и тёплое. Он настолько внимателен, что выбрал всё в тех тонах, которые я люблю и всегда ношу. И это меня подкупает в нём.

Переодевшись, я пишу Итану, что готова, и минут через десять он заходит за мной, и мы едем в горы. Я чувствую себя пятилетней Марианной, которую родители впервые привезли в луна-парк кататься на каруселях. Помню, радовалась и смеялась от всего вокруг и на могла сдерживать порыв своих эмоций. Сейчас так же. Мы едем по канатной дороге в горы, и я не могу перестать улыбаться и фотографировать виды, открывающиеся с нашей кабинки. Всё кажется невероятным и сказочным. Итам наблюдает за мной, сидит и умиротворённо улыбается. Есть в нём что-то необычайно успокаивающее и будоражащее. И не удержавшись, я направляю камеру на него. Он удивляется и вопросительно смотрит на меня.

— Одно фото, — говорю я ему. — На память.

Он кивает взглядом, дав добро. Сделав фото и посмотрев на него, я расплываюсь в улыбке. Безумно красивый кадр и безумно красивый Итан со своей притягательной улыбкой. Я беру себя в руки и отключаю фотоаппарат, а мужчина всё это время внимательно наблюдает за мной.

Мы доезжаем до назначенного места. Арендуем снаряд, переодеваемся и выходим к трассе. Повсюду снег, я заворожённо разглядываю его и, наконец, сняв перчатки, беру его в руки. Ледяной, но дарит неизгладимые впечатления. Взяв чуть побольше и слепив шарик, я бросаю его в Итана. Он расплывается в улыбке и повторяет за мной. Обкидывает меня снежками, а я хохочу и пытаюсь спрятать от них лицо. И Боже, я чувствую себя такой свободной и счастливой. Всё, что было до, кажется просто страшным сном, а реальность именно та, что сейчас. Я знаю, что это лишь мгновенное чувство, но так благодарна, что испытала его, и дала возможность разуму и сердцу перезагрузиться.

День прошёл насыщенно. Итан с инструктором обучали меня катанию на лыжах, и через несколько часов я, наконец, сумела прокатиться по небольшой дорожке и не упасть. Только под вечер уставшие и голодные мы вернулись в отель.

Итан проводит меня до моего номера и обещает заказать мне ужин в номер, так как сил идти в ресторан у нас просто нет. И когда уже хочет развернуться и уйти, я окликаю его.

— Постой, — говорю я и подхожу к нему.

Обвиваю его шею руками и прижимаю к себе.

— Спасибо за этот чудесный день. Я не думала, что ещё когда-нибудь смогу испытать такую радость.

Он обнимает свободной рукой в ответ, и, постояв так пару секунд, я отпускаю его. Мы желаем друг другу хорошего вечера, и он уходит к себе в номер. Я захожу к себе и закрыв за собой дверь, вдруг ощущаю тоску.

«Нужно было предложить ему поужинать вместе» — пробегает мысль в голове. И не успеваю я принять какое-либо решение, раздаётся стук в дверь. Открываю её и, увидев перед собой Итана, вопросительно смотрю на него. Он входит обратно, откладывает свои вещи на комод и берёт меня за запястье.

— Прости. Я больше терпеть не могу, — и не дав мне даже понять, что происходит, он тянет меня к себе и впивается губами в губы.

Какое-то время я сопротивляюсь ему, ужаснувшись его поступку, а потом что-то внутри меня начинает медленно сдаваться его воли. Сердце бешено стучит в груди. И это удивительно, ведь я давно перестала чувствовать его в своей груди. У меня сводит живот, кажется, я не осознаю, что происходит. Иначе, как объяснить то парящее чувство внутри меня. Мне ведь не должно это нравиться.

Он отпускает меня так же неожиданно, как и целует. Смотрит в глаза, ждёт реакции. А я не знаю, куда себя деть.

— Будем считать это секундным помутнением? — спрашиваю я неуверенно, с трудом смотря ему в ответ в глаза.

— Помутнение — может, но делать вид, что этого не было, — он снова приближается. — И уж тем более, что тебе не понравилось, мы не будем.

Я отвожу взгляд, прикусив пульсирующую нижнюю губу, которая до сих пор ощущает на себе прикосновение губ Итана.

— Ты сводишь меня с ума, — прошептав это, он снова касается поцелуем моих губ.

И, кажется, я теряю голову.

Я не понимаю, что происходит. Не понимаю, где заканчивается иллюзия и начинается реальность. Ведь невозможно, чтобы я сейчас стояла в объятиях Итана и утопала в поцелуе. По моему телу словно пустили электрический ток, а рассудок лишили любого права на голос. Я слышу где-то вдалеке его отголоски, но не могу разобрать слов — всё заглушает стук моего сердца. Оно бьётся в таком ритме, что кажется ещё чуть-чуть, и оно вырвется из моей грудной клетки.

Итан нехотя отпускает меня, берёт двумя руками моё лицо и не сводит глаз с моих.

— Это должно остаться в этом вечере, — шепчу я. — Такого не должно повторяться.

— Значит, этот вечер будет длиться бесконечно.

Мой взгляд падает на его губы, и я вновь начинаю терять рассудок. Итан улавливает мой интерес, и уголки его губ тянутся вверх.

— Могу продолжить, — говорит он издевательски.

Я отрицательно качаю головой, смотря на него взглядом загнанного в угол зайца.

— В чём ты сейчас хочешь себя убедить? — сделав напористый шаг вперёд, он прислоняет меня к стене. — Что тебе не нравится происходящее? — его пальцы плавно проходятся по щеке, опускаются вниз по шее и останавливаются на талии, прижав меня к себе.

Я затаив дыхание смотрю на него и лишь вздрагиваю от его прикосновений. Каждое из них то ли воскрешает, то ли уничтожает всё внутри меня, и я ничего не могу с этим поделать.

— Убеждаешь себя, что всё неправильно? — продолжает он с ухмылкой на губах.

— Хватит издеваться.

— Мурашки на твоей коже говорят мне, что тебе всё нравится.

— Все намного проще, мне холодно.

Он расплывается в улыбке.

— Как скажешь, ёжик, — целует меня в оголенное плечо и отпускает.

Отходит, берёт свои вещи с комода и идёт к выходу.

— Ты уходишь? — вырывается из моих уст.

«Что ты творишь? Замолчи, пусть идёт!» — зло одёргиваю себя.

— Хочешь, чтобы остался? — вскидывает бровь от удивления.

Отрицательно качаю головой.

— Хорошего тебе вечера, Итан, — говорю я, взяв себя в руки.

— И тебе, — улыбнувшись, он открывает дверь и выходит из номера.

И на этот раз не возвращается. А я, желая поскорее избавиться от собственных мыслей, перекусываю ужином и ложусь спать.