Сон и явь. Перепутье

Эпилог

— Год спустя —

Не существует незаменимых людей, но есть те, которых заменять не хочется. Итан оказался именно таким человеком, несмотря ни на что. Я тяжело перенесла наш разрыв. Десятки раз хотела сорваться, позвонить и полететь к нему, но из последних сил держала себя в руках.

Около двух месяцев он ещё искал встреч со мной, пытался связаться через семью и друзей, но всё было безрезультатно. Я была за тысячи километров от него. Он передавал какие-то сообщения через сестру и подруг, но я просила не озвучивать их вслух. Я боялась силы его слов. Боялась, что он может всё перевернуть во мне и заставить вернуться в его объятия, наплевав на собственные принципы. Я уже не злилась на него, ведь прокрутив в воспоминаниях каждый день наших отношений, я поняла, что он не дарил мне никаких надежд. Не говорил со мной о нашем будущем, лишь жил сегодняшним днём и делал всё, чтобы этот день подарил мне радость. Я продолжала злиться только на себя. Что всё не так поняла и в какой-то момент стала желаемое выдавать за действительное.

В столице я продолжила работу фотографа и обеспечивала своё существование. Благодаря работе на Майера, у меня появилась своя база клиентов. Многие приглашали меня в другие города на съёмки и это придавало мне уверенности. Работа вдохновляла меня и заставляла забыть обо всём. Я брала много заказов, снимала в режиме нон-стоп, а по ночам редактировала фотографии. Я забивала каждую секунду своей жизни, чтобы не хватало времени на мысли. Но в дни, когда случались паузы, из глаз постоянно лились слёзы. Я сильно скучала по родным, но быть честной, ещё сильнее скучала по Итану. Моё сердце будто выбросили в пустыню, и оно слепо блуждало в поисках оазиса. А оазис был только один и к нему нельзя было.

И вот, спустя два месяца моих скитаний, мне позвонила Елена — подруга мамы. Они с мужем и другими фотографами запланировали масштабный проект, который подразумевал под собой путешествия по разным уголкам мира в поисках интересных мест и людей, и предложили мне присоединиться к ним. Я не раздумывала ни секунды. Это был шанс стать ближе к мечте. Я ведь так хотела увидеть мир.

И это стало началом необыкновенной жизни. Благодаря команде, новым знакомствам и местам, моё сердце научилось существовать без оазиса. Жизнь обрела яркие краски. И я лишь тосковала по тому, что не могу позвонить, как прежде Итану Майеру и поделиться кусочком своего счастья с ним.

Спустя где-то полгода, в наш дом на колёсах постучали. Это был курьер, который передал мне одну красную розу с коротко стриженным стеблем. Я тогда рассмеялась, подумав, что кто-то из группы решил поднять мне настроение и подарить цветок для моей любимой маленькой вазы, которую я забрала из отчего дома, чтобы, где бы я не была, дом был со мной. Но никто из ребят не признавался, кто это сделал. А цветок продолжали дарить в любом уголке мира. Как только мы оказывались на новом месте, спустя сутки в дверь всегда стучал курьер. И так на протяжении долгих месяцев.

— Кто-то явно не хочет, чтобы эта ваза была пустой, — однажды отметила Елена.

И почему-то её слова согрели мою душу. Я решила, что может это родители так радуют меня, напоминая, что они всегда рядом, где бы я не была.

И вот прошёл целый год после моего решения сорваться и улететь из родного городка на поиски умиротворения и заветной мечты. У нас остаётся ещё несколько нереализованных идей. И закончив с ними, мы планируем возвращение обратно. Я хочу полететь к семье, проведать их, так как неимоверно соскучилась по ним, провести дома летние каникулы, а после вернуться в столицу.

Мы сидим всей командой в маленькой, но уютной гостиной, каждый занят работой в своём ноутбуке. Кто-то пишет статьи, кто-то редактирует новые отснятые фотографии.

Как вдруг, один парень, который искал музыку, чтобы включить на фон, спрашивает:

— Кто-нибудь знает Итана Майера? — и выбивает почву из-под моих ног.

Его имя не произносилось вслух целый год. И сейчас, услышав его, кажется, будто он стоит рядом и смотрит на меня своим проникновенным взглядом и затрагивает самые потаенные струны души.

Как оказалось, знают его все, некоторые из команды даже знакомы с ним лично. Я же воздерживаюсь от ответа и жду, когда станет ясно, к чему был задан его этот вопрос.

— Один популярный интервьюер опубликовал в сети интервью с ним, — удивлённо говорит парень. — Обычно Итан избегает любых вопросов от папарацци на мероприятиях, а тут целое интервью. Не хотите послушать?

— Значит, теперь ему есть что сказать, — констатирует Елена и садится рядом с молодым фотографом. — Выведи интервью на телевизор. Послушаем его на фоне.

Я хочу уйти. Встаю с места, успеваю только закрыть ноутбук, как вдруг слышу до боли знакомый голос и замираю. Поворачиваю голову к экрану и не могу больше сдвинуться с места. Я вижу Итана, такого же стильного и обаятельного, как прежде, и мурашки пробегают по коже. Я сажусь обратно, понимая, что не смогу устоять от соблазна наблюдать за каждым его движением. Он расслаблено сидит в кресле, крутя в руках стакан с соком и внимательно слушает, о чём говорит его собеседник. И я начинаю завидовать этому незнакомцу, ведь не знаю ничего более приятного, чем быть услышанной и понятой Итаном Майером.

Мои органы отбивают в ритм бешеному стуку сердца и сводят моё тело с ума. Я стараюсь сделать безразличный вид, открываю обратно ноутбук и пытаюсь увлечься работой. Но всё безуспешно, всё моё внимание нацелено только на одного мужчину.

Около часа они беседуют на тему карьеры, образования, творчества и вдохновения. Итан увлекает своим рассказом всех сидящих в нашем фургоне, и это нисколько меня не удивляет. Ведь, когда дело касается жизни и творчества, Итан превращает всё даже на словах в искусство. И его хочется слушать, потому что он говорит на простом языке о понятных нам всем истинах. Это интервью напоминает мне, почему я так в него влюбилась и почему до сих пор, даже после сказанных им слов, я не смогла вырвать его из груди. Мне кажется это кощунством, лишать своё сердце воспоминаний о таком редком мужчине и человеке.

— А что насчёт личной жизни? Многие считают тебя отъявленным бабником. Что ты на это скажешь? — спрашивает интервьюер и повышает градус интереса всех до максимума. Мой в особенности.

— Я не люблю подтверждать или опровергать слухи. Пусть каждый видит то, что хочет видеть, и будет спокоен.

Его ответ ласкает мой слух. Люблю это его умение с достоинством уйти от неприятных вопросов. И теперь злюсь на него и ещё сильнее на себя. За то что не могу ненавидеть и презирать.

— Мне кажется, с таким мужчиной, как ты, выдержит только женщина со стальными нервами, иначе можно сойти с ума от ревности.

Итана забавляют слова собеседника, и он хитро ухмыляется краем губ.

— Я редко состоял в таких отношениях, в которых у женщины было право меня ревновать, — он хочет сказать что-то ещё, но интервьюер перебивает его.

— Считаешь им для этого нужно право? — не даёт договорить интервьюер.

— Чтобы ревновать — нет. Но для открытого проявления этих эмоций рядом со мной и для дальнейшего их успокоения — определённо.

— И кто удостаивается такого права у тебя? — с интересом смотрит на Итана парень. — Сейчас полстраны женщин достали блокнот с ручками, чтобы записать список твоих требований, — смеётся он.

— Никаких требований. Только те, что цепляют меня за душу. Случается такое редко, а сейчас, думаю, это и вовсе стало невозможным.

– Значит ли это, что твоё сердце уже занято?

На доли секунд я перестаю дышать, ведь моё собственное перестаёт биться, в ожидании его ответа.

— Знаешь, Хью, — Итан удобнее устраивается на кресле. — Я хочу рассказать тебе об одной женщине. В общем-то я согласился на это интервью только ради неё.

Каждое его слово лезвием приходится по сердцу и заставляет меня нервно искать пристанище своим страхам. Понимаю, что морально не готова слушать то, как Майер будет говорить о другой, но физически не могу сдвинуться с места.

Парень, что сидит напротив Итана, кажется, не ожидал такого откровения. Он подбирается, а глаза его искрятся от осознания, каким сенсационным станет это интервью среди тех, кто заинтересован творчеством Итана. Ведь мужчина рассказывает не только о творчестве, но и делится тем, что волнует умы большинства — своей сокровенной личной жизни.

— Ты заинтриговал всех сидящих в студии, — говорит с предвкушением Хью.

— Я таких раньше не встречал. Либо интересовался всегда не теми. А потом встретил её. Утонченная и хрупкая, но с характером, который не пробить. Когда она начинала говорить, мне казалось, что весь мир становится немым. Она всегда говорила о таких вещах, которые были неприметны моему глазу. Оказывается, деревья умеют танцевать, а за горизонтом прячутся наши заветные мечты. Разве такие мысли могут пройти мимо души? Меня она зацепила, — с лёгкой мечтающей улыбкой на губах произносит он.

А я слушаю его и не верю своим ушам. Он ведь цитирует меня. Мне становится душно. Не могу поверить, что он говорит обо мне.

— Такие женщины не для всех, — продолжает он. — Они рождены быть музами. И обременять их простой жизнью и бытом — грех.

— С такой, наверное, было сложно. Они ведь птицы свободного полёта.

— Проще некуда, если хочешь летать с ней рядом. Хотя слово простота оскорбительно в применении к ней. Жизнь с ней была удивительна. Я жил с женщиной, которую любил, более пяти лет, но не испытал рядом ней даже сотой части того, что за полгода отношений с этой девушкой.

— Если не секрет, почему ты говоришь о ней в прошедшем времени? — осторожно спрашивает интервьюер, очевидно опасаясь, что этой девушки нет в живых.

— Мы люди плохо устроены. Начинаем ценить только, когда теряем, — тяжело вздохнув, он улыбается. — В итоге, птичка улетела за горизонт к своим заветным мечтам. Сначала я хотел броситься за ней, вернуть обратно, а потом понял, что не должен мешать её полету. Принял её решение и теперь с удовольствием слежу за её успехами.

— Не боишься, что эту птичку украдут?

— Есть в ней ещё одна такая прекрасная особенность, как верность, — с наслаждением произносит мужчина. — Она верна своим принципам и сердцу

— Я представил её балериной, — широко улыбается Хью. — Поправь, если я ошибаюсь.

Итан улыбается ему в ответ.

— Ей бы подошёл балет, но она выбрала фотографию.

— Получается, она тоже фотограф?

— Да, причём очень талантливый. Я уже говорил ранее, что мало кто может вызвать во мне чувство восторга. Она одна из немногих, кто покорила меня, не только как женщина, но и как профессионал своего дела.

— Спасибо тебе за такую откровенность. Честно, не думал, что ты станешь делиться своей личной жизнью, поэтому подготовил целую стратегию, чтобы узнать хоть что-то, — весело говорит Хью, показывая Итану папку с заранее подготовленными вопросами.

Итан читает её и усмехается:

— Друг мой, у тебя не было никаких шансов.

— Я это понял уже после знакомства с тобой. Но я рад тому, что сейчас случилось. И ты меня заинтриговал, теперь я хочу увидеть, как выглядит это прекрасное создание, о которым ты только что рассказывал.

— Ты её видел. Она есть в моем портфолио.

— Она выступала в качестве твоей модели?

– Чаще, чем кто-либо может представить, — отвечает Итан. — Рядом с ней я выглядел как безумный художник, который постоянно хотел писать с неё картины.

— Ты покажешь мне её? — парень начинает пролистывать на айпаде работы Итана.

— Поищи, она похожа на ёжика.

– Ёжика? — удивляется Хью.

— Это чтобы она точно поняла, что я говорю о ней.

– Ты не пробовал ей позвонить?

— С ней так не работает. Поэтому, я решил принести ей свои извинения таким способом. Надеюсь, она решит подслушать и этот мой разговор, — ухмыльнувшись, добавляет он.

И этими словами он закрепляет во мне уверенность, что всё это время он говорит обо мне.

Сердце стучит, словно сумасшедшее и хочет помчаться в объятия к запретному оазису. Я тихо встаю с места и прячусь в душевой, чтобы скрыть от всех свои слёзы. Каждое его слово тронуло меня до глубины души. Мне хочется сорваться и позвонить ему сейчас, сказать, что его извинения приняты. Но я решаю, что он достоин того, чтобы поговорить с глазу на глаз.

Теперь недели длятся мучительно медленно. Я считаю дни, когда вернусь в родной городок, встречу семью, а после поговорю с Итаном. Оказывается, всё это время я сильно нуждалась в его извинениях. И то, как он это сделал; какими словами говорил обо мне в этом интервью, растопило моё сердце. Это было очень красиво.

За несколько дней до моего возвращения в город, меня приглашают поработать фотографом на одном мероприятии в столице. Я решаю принять данное предложение, желая вернуться в прежний ритм жизни. Когда я приезжаю в музей и попадаю на необходимую выставку, меня не покидает ощущение, будто я когда-то уже была на ней. На протяжении двух часов я работаю и снимаю гостей, с некоторыми из них веду беседу, но ощущения дежавю всё равно не покидает меня. Ровно до того момента, пока не знакомлюсь с самим художником, который, узнав из какого я города, делится со мной информацией, что через пару месяцев планирует устроить выставку в том городе. Только тогда я понимаю, откуда всё вокруг мне знакомо. Именно на этой выставке во сне мы познакомились с Итаном.

«Какое забавное совпадение» — подумав про себя, теперь со спокойной душой продолжаю работу.

Увидев одну из экспозиций, я сквозь объектив камеры стараюсь найти удачный ракурс, чтобы запечатлеть его. Как вдруг слышу до боли знакомый и любимый мужской голос:

— Если вы хотите получить удачный кадр, вам нужно встать чуть левее, — обращается ко мне Итан Майер.

С трудом сдерживая улыбку, я убираю камеру от лица и поднимаю на него взгляд.

— Кажется именно так началась наша история в твоем сне? — спрашивает он, улыбаясь и протягивает мне красную розу с коротким стеблем.

И тут передо мной мелькают все месяцы, на протяжении которых я получала точно такой же цветок.

— Так это был ты? — спрашиваю с замиранием в сердце, принимая розу. — Как тебе это удавалось?

Я смотрю на него, и в душе загораются огни. Даже не верится, что он реален. Так давно его не видела и не слышала, что всё кажется миражем. Хочу прикоснуться к нему, убедиться, что он настоящий, но сдерживаю порывы сердца.

— Это имеет смысл? — он подходит ближе. — Я хотел дождаться этой выставки у нас в городе, но ждать ещё пару месяцев уже не было сил.

— Дождаться для чего? — спрашиваю я с дрожью в голосе. — Что ты тут делаешь?

— Возвращаю тебя, — и не дав мне ничего более ответить, касается моего подбородка и, потянув к себе, заключает в поцелуе.

Конец