Сон и явь. Перепутье

Глава 8

Ночью я не смогла сомкнуть глаз. Постоянно думала о Дженни. Меня сводила с ума мысль, что я причастна к её решению покончить жизнь самоубийством. Да, я ни в чём не виновата, но я одна из причин, хочу я этого или нет. Лукас обручён со мной и хочет жениться на мне, а следовательно, поток её злости и обиды направлен и на меня. И это не давало мне покоя. Мне хотелось сорваться и поехать в больницу, поговорить с ней, поддержать и крепко обнять. Я знаю, какого это — когда ты летишь с обрыва и единственное, чего жаждешь — это поскорее разбиться об землю. Да, в яви я не испытывала этих чувств, но мне достаточно воспоминаний из сна.

Я убрала телефон в сторону и запретила себе прикасаться к нему до самого утра. Считала неуместным писать Итану поздно ночью, лучше это сделать с утра.

Как только на часах пробивает семь утра, я вскакиваю с кровати, достаю телефон, спрятанный в шкафу, чтобы руки не дотянулись до него, и выхожу на улицу. Не хочу никого будить своим разговором, да и не нужно никому слышать, о чём я говорю.

Я набираю Итану, через несколько гудков он принимает вызов. На том конце провода раздаётся до боли родной заспанный голос, и он ласкает мой слух.

— Прости, я тебя разбудила? — спрашиваю я виновато. — Это Марианна, я хотела узнать, как себя чувствует Дженни.

— Доброе утро. Мне как раз нужно было просыпаться. Дженни чувствует себя лучше.

— Её жизни не грозит опасность?

— Нет, всё позади.

Слышу у него на фоне какие-то звуки.

— Любимый, с кем ты говоришь? — спрашивает сонным голосом Кира.

С трудом сдерживаю себя, чтобы не скинуть вызов. Мысли предательски начинают рисовать картину: Итан в объятиях Киры лежит в постели, и тут звоню я со своими вопросами. Становится тошно.

— Это по поводу Дженни, — тихо отвечает ей Итан, и я слышу, как он встаёт с постели. — Спи, — целует её и выходит из комнаты.

Я делаю глубокий вдох, чтобы взять себя в руки. Внутри проходит вихрь мерзких чувств и сносит всё с пути.

— Прости, ты что-то говорила? — мужчина возвращает телефон к уху.

— Нет, — отвечаю сухо.

— Ты можешь приехать и навестить Дженни, — неожиданно заявляет он.

— Ты серьезно? — спрашиваю шокировано. — Ты ведь был против.

— Узнав, что ты её спасла, она захотела тебя видеть и поговорить с тобой.

— Дай мне адрес больницы, я обязательно приеду.

— Напишу тебе его сообщением.

— Спасибо. Хорошего тебе дня, Итан, — нехотя прощаюсь с ним и не сдержавшись, нежно произношу его имя, мысленно обнимая и прижимаясь лицом к его груди.

— И тебе, девочка.

Он произносит "девочка", а я слышу его нежное "ёжик", которое всегда окутывало меня своим теплом.

Мы прощаемся, я сбрасываю вызов, и через пару минут мне приходит смс с адресом больницы.

Я бегу собираться. Хочу навестить Дженни перед учебой. Привожу себя в порядок, надеваю платье, сверху лёгкий кардиган, спасающий от утренней прохлады, и распускаю волосы. Вспомнив про записку в брюках, достаю её и перекладываю в сумку. Я не читала, что там написано, посчитала это неуместным. Решила просто вернуть её Дженни, а она пусть сама решает дальнейшую судьбу письма.

Я приезжаю в больницу, волнение внутри меня нарастает. Как я зайду к ней? Что скажу? Как буду смотреть в глаза? Ощущение, будто я её предала, а не мой жених.

В больнице были оповещены, что я приеду, поэтому медсестра без лишних вопросов провожает меня к Дженни. Девушка не спит. Заметив меня, сильно удивляется и приподнимается вверх по спинке кровати.

— Здравствуй, — приветствую её, когда мы остаёмся одни.

Подхожу к ней, протягиваю пакет фруктов с кусочком пирога, который вчера испекла для бабушки с дедушкой.

— Спасибо, — она неловко принимает пакет и кладёт на тумбочку рядом с собой. — Зря ты меня спасла. Не буду тебя за это благодарить, — криво улыбается.

— Потом поблагодаришь, когда осознаёшь, что никто не стоит твоей жизни, — беру стул и, поставив его рядом с её постелью, сажусь на него.

— Ты не поймёшь, — отводит взгляд в сторону. — Никто не понимает.

— Я не осуждаю тебя за твой поступок. Уверена, ты чувствуешь сильную боль, раз не можешь с ней справиться иначе.

Между нами нарастает неловкая тишина. Смотрим друг другу в глаза и не знаем, с чего начать разговор. Вести непринуждённую беседу о погоде кажется глупым, да и нет на это желания и времени. И пока я подбираю нужные слова, Дженни первая задаёт свой вопрос:

— Как долго ты знаешь Лукаса? — от его имени, произнесённого вслух, мы обе содрогаемся.

— Чуть больше года, — отвечаю я.

— А я вот десять лет, — с грустью усмехается и отводит взгляд в окно. — И все эти десять лет я провела в любви к нему, — её голос дрожит, но она старается его унять.

Меня удивляют её слова и в какой-то степени задевают. Ощущение, будто я вторглась в чужой дом и навела там хаос, хотя всё наоборот.

— Никто об этом не знает, — продолжает она. — Даже Итан, которому кажется, что он знает обо всём, — произносит, криво улыбнувшись и сглотнув ком в горле.

— Вы десять лет были в отношениях? — спрашиваю я. — Как вы познакомились?

— Моя подруга училась в его школе. Я пришла к ней в гости, увидела его в общей компании, так и познакомились. Кажется, я сразу в него влюбилась. Старшеклассник, на тот момент футболист, красивый и веселый — мечта, — она продолжает смотреть в окно, и по её взгляду я вижу, что мыслями она улетает далеко в прошлое. — Лет пять мы просто дружили, и мне приходилось наблюдать за тем, как он вступает то в одни, то в другие отношения. Он был непостоянным в вопросе отношений. А потом он заметил меня, и всё завертелось.

Я сжимаю край стула, стараясь усмирить неприятные чувства внутри себя. Кажется, я до сих пор не готова столкнуться лицом к лицу с настоящим Лукасом. Мне так нравился тот, которого я знала всё это время, так сильно его любила, а что сейчас? Чувствую, что наш с ним мир рушится.

— Понимаешь? — спрашивает она. — Половину сознательной жизни я провела в любви к одному человеку. Я понимаю, что он этого не достоин, но ничего с этим не могу поделать.

— Мне жаль, правда. Я не знала о тебе. Да и вообще, — мой голос содрогается. — Кажется, я ничего не знала о Лукасе, — добавляю разочаровано.

— Думаю, ты знаешь только ту часть, за которую возможно его полюбить, — тяжело вздыхает. — Мне, к сожалению, известны все его стороны. И каждая, как острый нож, вонзается мне в сердце.

— Что между вами случилось? — спрашиваю я, понимая, что нужно с этим разобраться раз и навсегда.

— Много чего. Всё начиналось у нас хорошо. Первые полгода я была настолько ослеплена своей влюблённостью и счастьем, что не замечала очевидных вещей. А потом всё навалилось на меня, как снег на голову. К моему сожалению, я о нём на тот момент слишком много знала. Я помнила, как он себя вёл во всех своих отношениях, и начала проводить параллели. Вскоре узнала про его первую измену, но думаю, первой она была только для меня, а он успел переспать и с другими. Это был наш первый скандал, после которого мы расстались. Я тогда была уверена, что не допущу к себе такого отношения, — она усмехается и смотрит мне в глаза. — До чего я глупая. Я быстро его простила, потому что он умел красиво говорить. Вот тогда и начались наши американские горки. Он заставлял меня взлетать вверх, а потом резко бросал на землю, и это сводило меня с ума. И вот мы расстались в очередной раз, я ждала, что он скоро придёт меня возвращать, но этого не случилось. Как оказалось, он встретил тебя. Я не восприняла это всерьёз, решила, что это очередное недельное развлечение. А потом прошёл месяц, второй, а он не бросал тебя и не возвращался ко мне. И это сорвало меня с цепи, ведь никогда раньше, кроме меня, он не был так долго с кем-то. Я приехала к нему, требовала объяснений, и тогда он признался, что влюбился в тебя, а ко мне больше ничего не испытывает. Хуже его измен были только эти слова. После, я совершила первую попытку самоубийства. Но, наверное, я просто хотела привлечь к себе его внимание, чтобы он испытал чувство вины и жалости.

Меня шокирует такое откровение. Я слушаю её и впитываю в себя каждое слово. Стараюсь не думать о том, что она рассказывает о моём женихе, убеждаю себя, что эта история о другом мужчине, и это смягчает каждый удар, нанесённый её словами по моему сердце.

— А дальше? Вы были вместе, когда он был со мной? — со страхом спрашиваю я.

Она делает паузу, вижу по взгляду, что мечется в принятии решения говорить мне правду или нет. И это уже становится ответом на мой вопрос.

— Только честно, — добавляю я. — Я пришла сюда за правдой.

— Хорошо, — делает глубокий вдох. — Как видишь, меня спасли. Лукас так и не пришёл, хотя ему совершили о моём поступке. Тогда я поняла, что он не соврал — он больше ничего ко мне не испытывает. Даже человеческого, — её глаза начинают блестеть от наполняющихся в них слезах, но она старается держать себя в руках. — И я впала в депрессию, которая постепенно меня разъедала. Я следила за ним, как одержимая, не могла без его присутствия в своей жизни. Приезжала к его маме, просила, чтобы она мне помогла. Она всегда поддерживала меня и успокаивала, но тогда впервые мне отказала. Показала ваше фото, стоящее на тумбочке в комнате Лукаса, и рассказала, что вы обручены. Ей видимо казалось, что это отрезвит меня. А я лишь поняла, что лишилась поддержки в её лице и в этом доме. Это окончательно разбило мне сердце. После, случилась вторая попытка наложить на себя руки, которая опять не увенчалась успехом. На этот раз я и вправду хотела перестать дышать. Не могла выбросить из головы ваши счастливые лица и то, что Лукас хранит твоё фото рядом с собой. Со мной такого не было, — она замолкает.

— Я не знаю, что мне сказать, — с ужасом произношу я.

Она рассказывает обо всём с таким отчаянием и болью, что, несмотря на все сказанные ею слова, мне хочется обнять и пригреть её у сердца.

— Тут и сказать-то нечего, — она массирует виски, будто стараясь унять головную боль. — Ты уверена, что хочешь, чтобы я продолжила? Это причинит тебе боль.

— Мне уже и так больно. Я сижу, слушаю рассказ о мерзком человеке, и этот человек — мой жених.

— Жених, — она прикусывает нижнюю губу, и с болью улыбается.

Но не выдерживает и начинает плакать, закрыв лицо руками. Сердце сжимается от увиденного. Я встаю, подхожу к ней и обнимаю её. Говорю на ухо успокаивающие слова, обещая, что всё будет хорошо. Интересно, сколько раз она это слышала? Думаю, её уже тошнит от этой банальной фразы, которая не несёт в себе никакого утешения. Но я не нахожу других слов для данной ситуации.

— Прости, — успокоившись говорит она, когда я её отпускаю. — Я просто не сдержалась.

— Не стоило мне говорить о Лукасе.

— У тебя на это прав больше, чем у меня, — усмехается отчаянно. — Просто я очень долго ждала, что он сделает мне предложение, но так и не дождалась. А тебе он надел кольцо на палец меньше чем за год. До сих пор не понимаю, как моё сердце не остановилось после того, как я об этом узнала. Мне казалось, что это предел боли, которую возможно ощутить. Как же я ошибалась.

— Что было дальше? — спрашиваю я, изучая исхудавшее лицо молодой красивой девушки, которая полностью разбита.

У неё такие красивые, выразительные глаза. И даже грусть в них придаёт ей шарма. И как Лукас мог, смотря в них, причинять ей боль? Неужели его сердце не содрогалось при виде той боли, что выражает её взгляд?

— Ты точно уверена, что хочешь знать?

— Нет, но я здесь и уже слишком много услышала, чтобы сдавать назад.

— Вскоре я увидела его с другой. Пришла к нему...

— Что? — перебиваю её. — С другой? Помимо тебя была и другая?

— Другие, — с сожалением отвечает она.

Мне становится дурно. Я встаю со стула и подхожу к кулеру с водой. Дженни ничего не говорит, даёт мне время переварить информацию. Но кажется, у меня сейчас случится несварение. Я делаю глоток холодной воды, чтобы охладить себя и успокоится, но это, видимо, срабатывает только в кино. В реальности легче не становится.

Я никогда бы не подумала, что у Лукаса мог быть кто-то на стороне. Может от того, что была счастлива и чувствовала себя любимой? Может от этого я была настолько слепа и не замечала то, что могло сигнализировать об изменах? Или может она врёт, желая нас рассорить?

Я отворачиваюсь к ней спиной, смотря в окно. Протираю лицо руками, стараясь прийти в себя. Лукас не мог так со мной поступать. Ну не мог!

— Он тебя любит, — раздаётся голос Дженни позади. — Просто ему всегда будет мало рядом с собой иметь одну женщину. Наверное, это заложено в нём на генном уровне.

Я резко отворачиваюсь от окна и возвращаюсь на стул.

— Ты можешь продолжать, — говорю ей, не желая слушать о любви Лукаса ко мне и оправдания его изменам.

— Я тогда пришла к нему, сказала, что всё расскажу тебе, а он сообщил мне, что вы расстались.

— Но мы...

— Не расставались, — заканчивает за меня фразу. — Это я позже узнала. А тогда я была на седьмом небе от счастья. Он вернулся ко мне. И всё завертелось по новой. Мне было хорошо с ним один день, а три плохо, но я продолжала быть рядом, потому что не могла по-другому.

— Это болезнь.

— Это настоящий наркотик. И Итан устал терпеть мою зависимость. Бедный, он не знает и половины того, что было между нами. И надеюсь, что не узнаёт, а то точно убьёт Лукаса. В общем, он забрал меня отсюда, отобрал телефон, и мы поехали в санаторий, где со мной работал один из лучших психологов. Мне казалось, он мне помог. Я чётко для себя решила, что как только случится очередная измена Лукаса, я спокойно уйду от него и всё. Наивная, да? — смеётся она. — В миллионный раз надеялась, что он может стать другим и перестанет изменять.

Мне так неприятно слушать всё это. Так гадко и противно слышать то, что происходило за моей спиной. Когда мне казалось, что Лукас уставший на работе, поэтому не может приехать ко мне, он проживал интересную жизнь с Дженни и другими девушками, а я смиренно ждала наших встреч.

— Я вернулась в город, узнала, что он попал в аварию и недавно выписался из больницы, и тут же поехала к нему. Знаешь, наверное, это был самый лучший месяц за последние годы наших отношений. Он не мог часто выбираться из дома, поэтому не мог изменять. А я была рядом, выхаживала его вместе с Линдой. Мне казалось, что авария повлияет на него, и он переосмыслит свою жизнь, а, увидев мою заботу, переосмыслит и наши отношения. Но вместо этого, я увидела вас в парке. Я готовилась к измене, но рассчитывала, что увижу его с очередной девицей, а не с тобой. Тем более, в нашем парке, в который я однажды его привела. Это место очень много для меня значит, поэтому, увидев, что он тебя привёл в наше место, мне сорвало голову.

— Это я его туда привела. Увидела фотографии этого места и захотела увидеть воочию.

— Правда? — с облегчением в голосе спрашивает она. — Это хорошо, значит, он не так бесчеловечен ко мне.

— Почему ты совершила это снова? Ты ведь решила, что раз изменит, уйдёшь, но не убьёшь себя.

— Я готовилась к другой измене. А не к столкновению с реальностью. Мы с ним виделись после парка. Он был очень груб. Сказал, что ненавидит меня. Что убьёт, если ты его после этого бросишь. Рассказал правду, что никогда с тобой не расставался, просто знал, какая я психопатка, и чтобы огородить тебя от меня, сказал, что расстался с тобой. Он говорил так много грязных слов, что все мои старания излечиться от него, все старания Итана и врачей смылись в унитаз. Я рыдала, а он не успокаивался. Продолжал говорить, что любит тебя. Что хочет семью с тобой. И если я ему помешаю, то он за себя не ручается.

— Ты хочешь сказать, что он, зная из какого состояния ты выбираешься, говорил тебе всё это?

— Да. Его никогда не трогали мои попытки убить себя. Он говорит, что не виноват в этом, а виновата только я и моя слабая психика. От части, он прав.

От услышанного у меня замирает сердце. Если это правда, то я собиралась выйти замуж за бесчувственного мерзавца.

— Я следила за тобой эти дни. Меня окутывала такая зависть, — продолжает она. — Красивая, лёгкая, весёлая. Понятно, почему Лукас полюбил тебя. Он всегда хотел такую. Чтобы наслаждалась жизнью и им, не обращая внимание на то, что происходит вокруг. Ты наверняка никогда не лезла к нему в телефон, чтобы проверить звонки и смс.

— Очевидно, я очень глупая, — усмехаюсь я. — Уверена, когда-то ты была точно такой же.

— Лет пять назад может быть. А потом, после его многочисленных измен, всё изменилось, — отвечает она второпях, будто желая говорить о другом. — Я знаю его хорошо. Он правда испытывает к тебе сильные чувства, но он всегда будет нуждаться в других женщинах. Ему кажется, что чем их больше, тем он круче. И если ты готова принять этот его изъян, не выносить ему мозг и быть такой, какая ты сейчас, то я уверена, он всегда будет носить тебя на руках и смотреть так, как смотрел в парке.

Я криво улыбаюсь. Не хочу обсуждать с ней свои решения по этому поводу. Не для этого я сюда пришла.

— А работа? — спрашиваю я неуверенно, сомневаясь, что хочу знать что-то ещё.

Но надеюсь, что хотя бы тут нет никакой лжи.

— Он рассказывает, что много работает, да? — усмехается.

И это не усмешка, а скорее отчаяние, которое бьёт по краям.

— Да. Из-за этого мы редко видимся.

— У нас так же было сначала. Пока я не узнала правду.

Я перестаю дышать. Мечусь в поисках брони для души, чтобы защитить её от того, что сейчас расскажет Дженни.

— Основное своё время он проводит со своими друзьями. Они часто придумывают бизнес, вкладываются в него. И так как среди них нет ни одного ответственного человека, они прогорают, и деньги просто уходят впустую. Не буду говорить, как много денег я ему давала, ограничивая себя во многом. Но он не ценил даже этого, в какой-то момент так обнаглел, что решил, будто я обязана обеспечивать его. Это однажды стало причиной нашего разрыва.

— Мне кажется, мы говорим о двух разных людях.

Бог с ним с Дженни. Но если и работа — ложь, то что тогда вообще правда? Мы виделись с ним максимум два раза в неделю по причине его сильной занятости на работе. И если она говорит правду, то времени у него не было на меня из-за друзей и других девушек? К горлу подступает тошнота, в глазах начинает двоиться. Мне так плохо и больно, что хочется завыть, но вместо этого я молча сижу и смотрю, не шевелясь, на девушку, которая потихоньку разваливает наш с Лукасом карточный мир, который казался, что сделан из кирпича.

— Раньше я даже думала, что у него есть брат близнец оболтус. Но нет, оказалось, он просто отличный актёр и манипулятор.

— Тогда откуда у него деньги? Я никогда ни рубля ему не давала.

— Давала я, другие девушки. Поверь мне, таких дур, как я, предостаточно найдётся. Ну и разные подработки тоже всегда присутствовали. Но только не та постоянная работа, на которой он якобы проводит день и ночь. Я могу дать тебе адрес, где он в основном проводит своё время.

— Хорошо, — отвечаю я отстранённо, не веря своим ушам.

В помещении становится душно. Мои нервы находятся на пределе. Я снимаю с себя кардиган, чтобы остыть, и тут замечаю, как меняется лицо Дженни, при виде моего кулона на шее, который недавно мне подарил Лукас.

— Какая же паскуда, — сквозь истеричный смех произносит она, а потом резко начинает плакать.

— Эй, что случилось? — я встаю, подхожу к ней и кладу ладонь на её руку.

Она качает головой, будто желая выкинуть что-то из мыслей. Мне хочется ей помочь, но я не понимаю, в чём дело, и растеряно слежу за тем, как её лихорадит. Наконец, до меня доходит принести ей стакан воды. Взяв её чашку, подхожу к кулеру и наливаю воду.

— Как он мог? — чуть не крича, в пространство задаёт этот вопрос она. — Как он мог так поступить?! Мой кулон! Кулон, который подарила мне покойная бабушка! Он передаётся нам из поколения в поколения!

— Что? Ты об этом кулоне? — я указываю на свою шею, смотря на неё шокировано.

— Он так делал, — сквозь слёзы начинает она. — Тащил украшения у баб, с которыми спал, а потом дарил их мне, пытаясь тем самым показать, как много он работает и трудится для меня.

У меня падает с рук стакан и разбивается об пол. Я стою, словно вкопанная, смотрю на осколки стекла и вижу в их отражении наши отношения с Лукасом. Всё было ложью? Каждое слово и поступок? Я стараюсь за что-то ухватиться, чтобы не упасть следом за стаканом и также не разбиться.

— Это всё происходило ровно до того момента, пока я не узнала обо всём, — продолжает она, смотря в одну точку, будто находясь в трансе и не замечая моего состояния. — Он сказал, что я избалованная девица. Сказал, что лучше бы он в ломбард всё сдал, а не мне подарил. Ты можешь в это поверить? — она переводит взгляд на меня и только сейчас замечает моё состояние и замолкает.

Я судорожно снимаю с себя кулон, подхожу к тумбе и кладу его на него.

— Ты уверена, что это твой? — переспрашиваю я с надеждой.

— Более чем. Там на обратной стороне маленькими буквами написано: «мудрость, доброта и честь». Моя прабабушка считала, что эти три качества красят девушку.

Меня трясёт. Вспоминаю, как утром перед поездкой в парк, я разглядывала кулон и увидела эту надпись. Спросила у Лукаса, что она значит. Он словно удивился моему вопросу, но быстро взял всё под контроль и ответил, что эти три качества он ценит во мне больше всего. Мне тогда было безумно приятно, а сейчас так гадко, что хочется встать под душ и смыться.

Пока я утопаю в своих мыслях, Дженни приходит в себя, берёт в руки кулон, разглядывает его, всматривается в надпись.

— Да, это он. Прости, — виновато смотрит на меня. — Я думала, что потеряла его. Обыскала весь дом, но безуспешно. И до сих пор так и не решилась рассказать маме об этом.

— Я не могу поверить во всё то, что ты сейчас мне рассказала. Это совсем не вяжется с тем человеком, которого я знаю.

— У тебя есть глаза и уши, ты можешь всем моим словам найти подтверждение, — говорит она, отложив кулон обратно. — Это всё может показаться моей отчаянной попыткой вас рассорить, но увы, — она разводит руками. — Мне жаль.

— Не жаль. Не стоит быть вежливой там, где это неуместно, — криво улыбаюсь в ответ.

— Мне правда жаль. По крайней мере жаль, что мне пришлось разбивать тебе твой мир. Я знаю, как это больно, и даже врагу не пожелала бы испытывать эти чувства.

— Ответь мне честно, — я сажусь обратно на стул. — Если мы расстанемся с Лукасом, то ты снова вернёшься к нему?

Она раскрывает одеяло и приподнимает своё платье, оголив бедро. Увидев синяки, я вздрагиваю.

— Что это?

— Предел, после которого не возвращаются к любимым. Поэтому я пыталась покончить с собой. Просто не могла позволить самой себе снова вернуться к нему, снова простить его и быть с ним.

— Он тебя ударил? — мой голос дрожит, кажется, я больше не могу слушать её.

Видимо, это был мой предел.

— В тот день, когда мы встретились после парка, он орал на меня. Кричал в лицо всё, что думает обо мне. Оскорбил самыми последними словами, назвал тряпкой, которой только и можно полы в уборной вымывать. Я бросилась на него с кулаками, а он меня резко и сильно оттолкнул. Я упала и обо что-то ударилась ногой. Закричала от боли, но он даже не помог. Плюнул в мою сторону и ушёл. Просто ушёл, даже не подав мне руку, чтобы помочь встать, — её глаза снова наполняются слезами. — А я ведь просто его любила, — произносит еле слышно себе под нос.

— И после этого ты решила покончить со своей жизнью? — у меня начинает гореть в груди от злости. — Ты в своём уме, Дженни? Да после этого ты должна была пойти и рассказать обо всём брату, чтобы он защитил тебя. Должна была пойти и выплакаться на груди у мамы, чтобы она тебя утешила. Но никак не должна была глотать целый пузырёк таблеток, в надежде умереть, — срываюсь на неё, находясь в ужасе от всего происходящего и желая хоть немного выплеснуть свою злость. — Не заслуживает Лукас того, чтобы ты из-за него лишала себя прекрасного будущего!

— О каком прекрасном будущем ты говоришь? — она начинает истерично смеяться.

— Порой один человек, подобно солнцу, способен осветить всю твою жизнь. Просто возьми себя в руки и позволь людям вокруг помочь тебе.

— Я не хочу становится обузой для кого-то. Мой брат так много времени проводит со мной. Мне кажется, во всех его бедах виновата именно я. Не будь меня, он больше времени уделял бы своей семье, и может всего этого не случилось.

— О чём ты говоришь? Ты и есть его семья.

— Я о другом, — она замолкает и вдруг её будто озаряет что-то. — Это ведь ты забрала записку, да?

— О Боже, да. Я совсем забыла о ней, — я хочу достать письмо с сумки, но Дженни меня останавливает.

— Ты его прочла?

— Нет, что ты, — оскорбляюсь её вопросу.

— Я могу тебя попросить об одолжении? Пожалуйста, верни эту записку Итану. Там написано то, что я никогда не смогу сказать ему в глаза, поэтому мне нужно, чтобы он это прочитал.

— Так передай сама.

— Нет. Я не хочу находиться рядом, когда он это прочтёт.

Я хочу возразить, но в палату входят и перебивают нас. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, кто пришёл, и вижу перед собой Итана, а рядом с ним стоит Кира, держа его за руку. Это как вишенка на торте. Заключительная добивающая меня картина, которая выбивает из меня все силы и желания дышать.

Они желают нам доброго утра, мы отвечаем им взаимностью.

— Я думал, ты уже ушла, — обращается ко мне Итан.

— Как раз собиралась, — я встаю со стула, хватаю сумку с кардиганом и поворачиваюсь к Дженни.

Девушка как-то подозрительно и изучающе на меня смотрит, но молчит.

— Спасибо за разговор. Поправляйся и не смей больше пугать родных, — касаюсь её руки в знак своей поддержки.

— Спасибо. И, пожалуйста, подумай над моей просьбой, — с отчаянной мольбой в глазах просит она.

Я ничего ей не отвечаю, разворачиваюсь и иду к выходу. Поравнявшись с Итаном, на мгновение замираю, вдыхая аромат его кожи, а после, быстро попрощавшись с ним и Кирой, выхожу из палаты.

Оказавшись на улице, понимаю, что хочу пройтись и переосмыслить всё сказанное Дженни. Пытаюсь всё расставить по местам, чтобы понять, что делать дальше. Только сейчас до меня доходит весь ужас происходящего. Ведь если всё ею сказанное окажется правдой, я не смогу больше находиться рядом с Лукасом. И это меня страшит. Я хочу, чтобы всё, что она рассказала, оказалось бредом сумасшедшей. Не хочу думать, что я любила мерзавца и отдала ему своё сердце. Это ведь перевернёт мою жизнь с ног на голову. А, может, наоборот?

Погрузившись в свои мысли, я не замечаю, как оказываюсь на берегу моря. Кажется, моя душа знает, куда вести меня для своего успокоения. Учеба сегодня отменяется. Я хочу провести свой день, уединившись с собой и природой. Хочу разобраться в себе, навести порядок в голове и успокоить бушующее от боли сердце.

Услышав крик чаек, я вспоминаю сон и Итана. Я улыбаюсь, думая об этом дне. Меня окутывает тёплом и нежностью эти воспоминания.

И я должна буду вручить ему письмо, которое, как он сказал однажды во сне, дважды разобьёт ему сердце? Дженни в своём уме?

Мне становится любопытно, что такого она там написала, что так ранило Итана. И я, сама того не осознавая, тянусь к сумке и достаю оттуда письмо. Раскрываю листок и приступаю к чтению:

«Мой любимый и самый близкий человек, пишу и плачу, потому что заранее знаю, как много боли причиню твоему доброму сердцу. Ты лучшее, что случалось в моей жизни, и мне жаль, что тебе досталась такая сестра, как я.

Я благодарна тебе за счастливое и весёлое детство, благодарна, что никогда не забывал меня, и был рядом даже тогда, когда отчаялись все вокруг. Прости, что не оправдала твоих надежд. Прости, что оказалась слабее, чем ты думал. Я правда старалась стать счастливой, хотя бы ради тебя. Но ничего не вышло.

Ты говорил мне верить в светлое будущее, обещал, что всё будет хорошо. Ты доказывал, что существует настоящая любовь, и я обязательно её встречу. Раньше я верила тебе. Верила в будущее. Верила в красивую любовь и в вас с Кирой. Это давало мне надежды. Но всё разрушилось в один миг. Прости, брат, но ничего из вышеперечисленного не существует. Ни любви! Ни светлого будущего! Ни-че-го!

Однажды ты сказал мне, что доверять можно только себе. Ты был прав. И пожалуйста, впредь и ты не доверяй никому. Ни жене, ни лучшему другу.

Я помню этот злосчастный день, как сейчас. Мы вернулись из санатория, ты попросил завезти документы Брайну, потому что торопился на съёмки. И я отвезла их. Помню, как открыла дверь, вошла в его квартиру и увидела Киру в его объятиях. Меня стошнило прям на её одежду, разбросанную на полу. Они умоляли меня ничего тебе не говорить. Клялись, что всё это ошибка. Я следила за ними, и это оказалось не ошибка, а осознанное предательство. Я дважды видела их у входа в загородный отель. И я не знала, что мне делать. Каждый раз при виде тебя, я хотела всё рассказать, но язык не поворачивался разбить тебе сердце. Хотелось кричать на весь мир от бессилия. Хотелось убить их. Стереть с лица земли, чтобы они исчезли из твоей жизни навсегда. Но я и так совершила много глупостей.

Порой, мне кажется, что в твоей жизни всё случилось по моей вине. Может, ты слишком много времени посвятил тому, чтобы спасти меня?

Знаю, что мне нет оправдания. Я должна быть рядом с тобой в эту трудную минуту, как ты был всегда со мной, но я не смогла. Прости мне мою слабость. Прости, что разбиваю тебе сердце. Это невыносимее всего.

Но я буду верить в тебя! Буду верить в твоё достоинство и честь! И до последнего вдоха буду верить в твоё доброе сердце, которое сумеет простить мне всю ту боль, которую я тебе причинила.

Я люблю тебя вселенской любовью, Итан Майер.

Твоя худшая сестра Дженни».

Мои глаза наполняются слезами, моё сердце разрывается на части от прочитанного. Хочется сжечь это письмо, чтобы оно никогда не попадало в руки Итана.

Вроде я должна радоваться тому, что я узнала, ведь скорее всего, после этого он бросит Киру и будет свободен. Но мне от этого нисколько не легче. Мне больно за него. И если мне выпал бы шанс выбирать — его счастье с Кирой или его разбитое сердце, я выбрала бы их счастье, не раздумывая.

Жаль только, что та, кого он любит, другого мнения на этот счёт.