Сон и явь. Перепутье

Глава 5

Я выхожу во двор и нервно хожу взад-вперёд, ожидая встречи с ним. Мне с трудом удаётся собрать мысли в кучу и взять себя в руки. Мне есть, что ему предъявить и без разговора с Дженни, об этом сейчас и поговорю с ним.

Лукас выходит во двор и предлагает сесть к нему в машину, чтобы спокойно поговорить, и мы следуем к его автомобилю.

— Почему ты выключила телефон? — спрашивает он, когда мы остаёмся наедине.

— Не хотела ни с кем разговаривать, — отвечаю я честно. — Ты для этого приехал?

— Хотел тебя увидеть.

— Как ни в чём не бывало, — с уст вырывается смешок. — Ты так передо мной и не объяснился, касаемо Дженни. И даже не соизволил в тот день позвонить и узнать, как я добралась до дома.

— Я догадываюсь как, — с неприкрытым отвращением произносит он. — Думаешь, я не понял, почему ты не захотела садиться ко мне в машину?

— Я не хотела находиться с тобой, так как ты начал переводить все стрелки на меня, а отвечать честно на мои вопросы не желал.

— Перестань, Марианна. Думаешь, я не понял, что ты знакома с Итаном? И хотела поехать с ним, а не со мной?

Его слова настолько неожиданные и абсурдные, что я сначала теряю дар речи, а потом начинаю истерично смеяться, смотря прямо ему в глаза.

Он серьёзно вздумал нести такую чушь?

— И ты неделю придумывал этот бред, чтобы приехать и предъявить его мне? Может стоило просто попросить прощения за своё поведение?

— Как только он появился, у тебя отключился мозг. Я с тобой говорил, а ты не слышала, а потом заявила, что поедешь домой сама. Я ещё умею складывать два на два.

— И сколько у тебя получается? Десять? — спрашиваю я саркастично. — Лукас, я не собираюсь объясняться перед тобой за плод твоего воображения.

— Я не хочу ссориться, но и хочу знать, что между тобой и ним происходит.

— Я тебе уже отвечала на твой вопрос. Верить или нет — твоё право, а я не хочу оправдываться вновь, тем более, когда это ты должен объясняться передо мной.

— Я тебе всё сказал в тот день. Мне больше нечего сказать про эту сумасшедшую.

Меня оскорбляют и задевают его слова. Я не знаю Дженни, но уверена, она не заслуживает таких слов, тем более за спиной.

— Будь добр, не оскорбляй передо мной другую девушку. Это унизительно. И да, помимо этого, тебе стоило бы объяснить мне, как ты в течении нескольких дней не соизволил мне позвонить и узнать, как я добралась до дома. Я сделала две пересадки и потратила на дорогу два часа, а ты придумал какую-то чушь в своей голове и уехал, даже не подумав о том, что стоит меня проводить.

— Я сказал, что думал по этому поводу.

— И ты считаешь это уважительной причиной? Вот этот бред, касаемо другого мужчины? Ты либо не здоров, либо считаешь меня тупой.

— Значит, я не здоров. Я люблю тебя, и не могу адекватно воспринимать твоё внимание к другим мужчинам.

Я понимаю, что он делает всё, чтобы я оправдывалась и успокаивала его, а не наоборот, поэтому решаю больше ничего не говорить. Чем больше слов я произношу, тем глубже он копает мне яму. Неужели, так было всегда? Неужели я была так глупа и слепа? У меня не укладывается всё это в голове. И что я тогда идеализировала в наших отношениях? Чему хранила верность?

— Ты ничего не хочешь ответить мне? — спрашивает он, когда моё молчание затягивается.

— Нет, а должна? — я смотрю на него отчуждённо.

— То есть, факт твоего внимания к другому очевиден?

— Просто я не хочу тебя переубеждать. Мне не нравятся игры, в которые ты пытаешься заставить меня играть.

— Я просто хочу знать, что я в твоей жизни один! Хочу, чтобы ты меня успокоила, как ты делаешь это всегда.

— А кто меня успокоит, Лукас? Кто мне докажет, что я в твоей жизни одна?

— Это ведь очевидно. Ты центр моей вселенной. И я никогда не давал тебе повода во мне усомниться.

— А я, получается, давала повод усомниться во мне? — спрашиваю у него оскорблённо. — Ты и в самом деле не здоров.

— В тот день определённо дала.

Мне хочется влепить ему пощёчину за его наглость. Он смеет что-то говорить мне, когда у самого рыльце в пушку? Я делаю глубокий вдох и выдох, смотрю на него в недоумении и стараюсь держать себя в руках из последних сил.

— Боюсь представить, чтобы ты устроил, будь ты на моем месте в тот день, — усмехнувшись, я открываю дверь. — Ладно, думаю наш разговор окончен, я пойду.

— Стой, — он хватает меня за руку. — И что дальше? Будешь продолжать избегать меня?

— Да, пока не пойму, где правда, и чего я хочу.

— Что значит, чего ты хочешь? — он смотрит на меня настороженно.

— То и значит, Лукас. Ты ведь не думаешь, что тебе удалось внушить мне чувство вины и переключить моё внимание с Дженни на себя?

— Почему ты опять возвращаешься к ней? — он закатывает глаза.

— Потому что все мои вопросы, касаемо неё остались открытыми.

Я замечаю, что из дома выходит папа, одёргиваю руку Лукаса и выхожу из машины.

— Хорошего тебе дня, — говорю ему я.

— Я хотел провести этот день с тобой.

— А у меня другие планы на этот день, поэтому в следующий раз.

Попрощавшись с ним, я закрываю за собой дверь, точно зная, что Лукас не станет настаивать на своём и спокойно уедет. А в дальнейшем обязательно припомнит мне этот случай. Но я испытываю к этому огромное безразличие. Я не хочу видеть его, не хочу слушать и разговаривать. Ведь всё это приносит мне абсолютное разочарование. А я будто боюсь принять Лукаса таким, каким он открывается передо мной. Я стараюсь избежать встречи с настоящей реальностью и прячусь всё глубже в свой панцирь. Меня жутко пугают мои чувства к нему и происходящему. Они не имеют ничего общего с тем, что было до аварии.

— Куда уехал Лукас? — удивлённо спрашивает папа, провожая взглядом отъезжающую машину.

— У него дела. Проезжал мимо, решил увидеться, — рефлекторно вру в ответ и сгораю мысленно от стыда за свою ложь.

Я не хочу, чтобы родители попусту за меня переживали, поэтому в данном случае решаю, что лучше соврать.

— Жаль. А я думал пригласить его поехать с нами к мистеру Вернеру.

— Мы едем кушать самые вкусные гирос? — расплываюсь в улыбке.

— Именно. Проведём день с семьей.

Его предложение поднимает мне настроение. Я торопливо захожу в дом и иду переодеваться во что-то более красивое, соответствующее дню с семьей.

Через полчаса мы стоим перед фургоном старика, который обнимает нас и расспрашивает, как наше самочувствие, а после принимается готовить нам свои фирменные блюда.

Я осматриваюсь вокруг себя, мыслями возвращаясь в сон, когда Итан привёз меня сюда после съёмок на крыше. Закрываю на мгновение глаза и прокручиваю нашу встречу на повторе. На душе становится тепло, и я отбрасываю в сторону нашу утреннюю встречу с мужчиной. Кажется, моё сердце отказывается принимать не только реальность с Лукасом, но и с Итаном Майером тоже.

Мы садимся за стол, я рядом с Лианой, а родители напротив нас. Сначала говорим о поверхностном, обсуждая обстановку вокруг нас и приятную атмосферу, что создал мистер Вернер, но потом мама неожиданно становится серьёзнее и обращается ко мне:

— У вас с Лукасом какие-то проблемы? — спрашивает она, смотря прямо мне в глаза.

— С чего ты взяла? Всё у нас нормально.

— Ты лукавишь. Мы ведь видим, что что-то случилось.

— Он тебя обидел? — поддерживает разговор папа.

— Нет же. Просто после аварии я переосмыслила некоторые вещи, и теперь нам приходится работать над нашими отношениями. Лукасу это в новинку.

— Это из-за сна? — спрашивает мама.

Лиана с папой озадачено смотрят на меня. Сестра про сон вовсе ничего не знает, а папа знает крайне мало.

— Я увидела ту модель отношений, которая кажется мне идеальной. Разве это плохо? — уточняю я у неё.

— Если ты не требуешь невозможных вещей, таких, как звёзд с неба, то в этом нет ничего плохого, — отвечает она, мягко улыбнувшись.

— И я так думаю. Тем более, ты сама говорила, что мой сон мог быть неким знаком.

— О каком сне вообще речь? — вторгается в разговор Лиана.

Мне приходится рассказать ей и папе в общих чертах о сне, о местах, которые мне снились. Лишь избегаю рассказов об Итане.

— С ума сойти можно. И ты никогда раньше не бывала в этих местах, но они тебе приснились? — переспрашивает сестра после моего рассказа.

— Да. Это был крайне странный сон.

— Ты главное сильно не заигрывайся, — говорит папа. — Исправить что-то незначительное в отношениях — это дело хорошее, но если ты вздумала переделывать всего человека, чтобы сделать его своим идеалом, то брось эту затею или бросай человека.

— У них скоро свадьба, какой бросать. Тем более, Марианна так любит Лукаса, — отвечает за меня Лиана.

Я хочу посмотреть на неё, но не могу отвести глаз от папиного взгляда. Он всматривается в самую глубь меня, будто догадываясь, что я думаю и чувствую.

— Вы ещё мало что знаете о любви, — добавляет мама. — О влюблённости и страсти — много, о любви — ничего.

— А что тогда, по-твоему, у Марианны с Лукасом? — интересуется вместо меня Лиана.

— Хрусталь, который упадёт и разобьётся, если дунет ветер.

— По мне, так любовь и есть хрусталь, — отвечаю я. — И её нужно оберегать.

— Оберегать нужно сердца любимых, чтобы их не ранить. Но любовь, если она есть, то ни один ветер её не разобьёт.

— Ты считаешь, что я не люблю Лукаса?

— Вы думаете, что любите друг друга, и только в ваших руках сделать это правдой.

— А разве у вас с папой не была любовь с первого взгляда? — спрашивает Лиана.

— Мы были влюблены и ослеплены страстью. И когда ветер подул, мы превратили хрусталь в гранит и не дали никому разбить то, что мы зарождали, — отвечает вместо мамы папа.

— Получается, любовь — это не вспышка, а решение?

— Именно, — отвечает папа. — Очевидно, сейчас у вас подул ветер. И самое время решать, что делать с вашими чувствами — дать им разбиться или стать крепче.

Я молчу, анализируя их слова, пока Лиана вступает с ними в спор, пытаясь доказать, что любовь не требует работы над собой. Она либо есть, либо её нет. И быть честной, ещё пару месяцев назад, я бы поддерживала её, но сейчас понимаю, что два человека, переживших самые тёмные времена вместе и продолжающие тепло относится друг к другу, больше знают о любви, чем две девчонки, начитавшиеся об этом чувстве в романах.

— Мам, пап, — спрашиваю я. — А если все разобьётся, то что тогда?

— Решать тебе, — спокойно отвечает мама. — Либо собрать и выкинуть, либо пытаться склеивать до конца жизни в надежде, что из этого что-то выйдет.

— Почему ты вообще говоришь об этом? — спрашивает у меня Лиана. — Разве у вас проблемы с Лукасом?

— Я ведь сказала, хочу немного поработать над отношениями, так как я переосмыслила некоторые вещи.

Мама, почувствовав моё смятение, меняет тему разговора. И мы погружаемся в обсуждение наших дальнейших семейных планов. Неожиданно к нам подбегает мистер Вернер и прерывает нашу беседу.

— Дионис, — обращается заговорщически к папе. — Твой парнишка тут.

Мы непонимающе смотрим на него, но папа будто сразу понимает, о ком речь.

— Сказать, что ты здесь? — уточняет старик.

— Нет, — коротко отвечает папа и аккуратно поворачивает голову назад.

Я выглядываю ему за спину, последовав за его взглядом, и застываю на месте. В сторону фургона идёт Итан, а с ним под руку высокая брюнетка. Её лицо кажется знакомым. Я определённо видела её во сне, но не могу вспомнить, кто она и при каких обстоятельствах мы с ней познакомились.

— Дионис, это Итан? — спрашивает тихо мама.

— Он, — отвечает папа коротко и сдержано, повернувшись обратно к нашему столу.

Мама что-то говорит ему, между ними завязывается разговор, но я ничего не слышу. Лукас прав, при виде Итана мой мозг отключается. И лишь пульсирует одна мысль — хочу подойти и обнять его. И мне стыдно за свои желания. Тем более, после сегодняшнего унизительного утра.

Когда Майер подходит ближе, я прячу взгляд, чтобы он случайно меня не заметил. Но боковым зрением продолжаю за ним следить. Они с девушкой подходят к фургону, Итан с мистером Вернером начинают мило беседовать, и я замечаю, что вскоре, старик указывает пальцем в сторону нашего стола. Замечаю, что Итан пытается разглядеть нас, а скорее, высмотреть отца. И в итоге, не выдержав, он направляется в нашу сторону.

Видимо, старик наплевал на слова папы и решил сказать Итану про его присутствие.

— Дионис? — только от одного его голоса тело покрывается мурашками.

Прикрыв одной рукой лицо, я украдкой слежу за реакцией папы. Он оборачивается на Итана и, не сумев сдержать себя, улыбается ему.

— Не может быть, — я не вижу, но слышу, как улыбается Майер в ответ, и это лишь сильнее будоражит мою кровь.

Они пожимают руки и обнимаются, приветствуя друг друга. Мне хорошо от этой встречи, потому что помню с каким трепетом и уважением говорил о папе Итан. Уверена, папа даже не догадывается о том, как тот к нему относится.

— Не думал, что ещё увижу тебя, — произносит папа. — Как ты вырос, Боже!

Не удержавшись, я поворачиваю в их сторону голову, чтобы посмотреть на счастливое лицо папы.

Они обмениваются ещё парой фраз, и Итан переводит свой взгляд на наш стол. Как только наши взгляды пересекаются, он меняется в лице, словно встретился с глазу на глаз со смертью.

Заметив, что Майер испепеляет меня взглядом, папа быстро реагирует:

— Итан, это моя семья. Жена — Агнесса. И дочки — Лиана и Марианна, — представляет нас ему.

Я смотрю на него со страхом в глазах, боясь, что он сейчас вновь скажет какое-нибудь ядовитое слово и отравит мне душу, но он сдерживается и переводит взгляд на маму.

— Приятно познакомиться. Мы, кажется, с вами виделись много лет назад.

— Да, — улыбается мама. — Даже гуляли в парке.

— Я помню, — смягчается Итан в ответ, и камень с моего сердца спадает.

К Итану подходит его девушка с собранным заказом от мистера Вернера.

— Любимый, ты нас представишь? — спрашивает она, взяв его под руку и посмотрев на нас всех с особым вниманием.

— Конечно, — улыбается ей Майер. — Это моя жена — Кира, — представляет её папе.

Воздух в моих лёгких испаряется, становится трудно дышать. В сердце будто вонзается тысяча кинжалов, и я с трудом сдерживаю свой ужас. Весь остальной их диалог пролетает мимо моих ушей. В них звучит только одно слово — жена. Оно отбивается с такой силой в мозгу, что кажется, голова сейчас взорвётся.

Вспоминаю, где видела её и вспоминаю фразу, брошенную Итану с усмешкой: «Теперь выбираешь непохожих на меня?», говорила она обо мне. Помню, что ещё тогда меня задели её слова. Я поняла, что она имела особое место в жизни Майера. Но неужели она была бывшей женой? Неужели, она имеет так много значимости для него? Получается, он её любит? От этих вопросов голова идёт кругом, и земля раскалывается под ногами. Хочется сорваться с места и убежать, но я сижу, словно заклиненная, смотрю на Итана и не хочу верить в происходящее.

Они о чём-то продолжают говорить и смеяться, а у меня в мыслях только одно — верните меня обратно в сон!