SOS, или Люся спешит на помощь

Привет от старика Карлсона

В пятницу, придя на занятия, мы узнали, что Марья Ивановна заболела и вместо уроков русского языка и литературы Наталья Викторовна поведет нас в музей Пушкина на Мойке.

— И зачем нам этот музей?! — недовольно ворчала Светка. — В кои-то веки выдались свободные два часа. Нет бы дать нам возможность провести с собаками дополнительную тренировку… По-моему, при нашей загруженности так разбазаривать время просто преступно!

— Тише ты, — шикнула на нее я. — Сделай радостное лицо и не умничай. Ничего, сходим мы в этот музей, ноги не отвалятся. Может, Наталья Викторовна хочет к нам получше присмотреться. Или ты предпочитаешь, чтобы она стала классной у 5-го «А»? Да и потом, прошвырнуться в музей в любом случае интереснее, чем писать диктанты и слушать занудство нашей Марьи.

— Ладно, уговорила… — сдалась Светка. — Эх, жаль нельзя взять с собой Люсю. Ей бы это дело точно понравилось, она с Пушкиным давно на дружеской ноге, — весело хохотнула моя подруга, намекая на когда-то подаренный Люсе портрет эрдельского бога.

В музее очкастая тетенька долго рассказывала нам, что Пушкин — великий русский поэт и наше всё. И, мол, несмотря на то, что это не Пушкин придумал Гарри Поттера, покемонов и телепузиков, он все равно внес неоценимый вклад в мировую культуру.

На этой фразе Светка скривилась и скептично шепнула мне, что тетенька, хоть и не чужда искусству, а явно не в теме. Ну Поттер еще туда-сюда, а покемоны с телепузиками это уже давно не актуально, полный отстой и вчерашний день. То ли дело «Властелин колец», «Шрек» или отечественный ужастик про Вия…

— Нет, «Вий» это Гоголь, — видимо, услышав только последнее слово, возразила экскурсоводша. — А какие же произведения написал Александр Сергеевич Пушкин? Давайте попробуем вспомнить с вами вместе. Кто мне поможет?

— «Песнь о Вещем Олеге», «Руслан и Людмила», «Дубровский», «Капитанская дочка»… — начала заунывно перечислять наша отличница Людка Смирнова.

— А еще сказка про золотого петушка.

— И про рыбку.

— И про работника Балду.

— Правильно, молодцы. А какие пушкинские герои у вас самые любимые?

— Руслан…

— Вещий Олег…

— Татьяна Ларина…

— Ленский, — понеслось со всех сторон. Тетенька экскурсовод улыбалась и удовлетворенно кивала.

— Евгений, — тихо, но четко произнес Сева Загорский, когда поток ответов уже иссяк.

— Онегин? — уточнила тетенька и снова радостно закивала.

— Нет, не Онегин, — холодно разочаровал ее Сева. — Евгений из «Медного всадника».

— Бедный Евгений? — не поверила ушам экскурсоводша. — Чем же он так тебе понравился? Может быть, ты нам расскажешь?

— Пожалуйста, — пожал плечами Сева и, скрестив руки на груди, чуть выступил вперед. — Вы вот все говорите — мелкий чиновник, жалкий, бедный, раздавленный жизнью, потерявший рассудок… Может, это отчасти и так… Только с чего вы взяли, что Медному Всаднику бросает вызов умалишенный?

— Но это же очевидно, — снисходительно улыбнулась экскурсоводша. — Пушкин называет Евгения бедным безумцем. Вспомните, как описывает поэт состояние своего героя после той ужасной ночи. Экскурсоводша ловко подхватила лежавший на столике сборник пушкинских поэм и, быстро пролистав его, нашла нужное место:

Закончив чтение, экскурсоводша аккуратно закрыла книжку:

— По-моему, двух мнений быть не может. Пушкин ясно дает понять читателю, что Евгений, не выдержав душевных потрясений, сходит с ума и в конечном итоге гибнет, сломленный и раздавленный судьбой.

— Гибнет — да. Только не сломленный и не раздавленный, — неожиданно резко возразил Сева. — Потому что ему дает силы любовь. Потому что он живет и погибает во имя любви. И во имя любви идет на противостояние со страшной сутью мира и выдерживает это противостояние. А вы говорите — жалкий. Он не жалкий и не сумасшедший, он великий! Великий апостол любви, бросающий ради нее вызов жестокому и завистливому року, который для него олицетворяет фигура Медного Всадника. И в тот момент, когда Евгений, стиснув зубы, грозит горделивому истукану, он вовсе не сумасшедший. Наоборот. Пушкин пишет: «Прояснились в нем страшно мысли…». И мысли эти уже не мысли бедного чиновника, а мысли самого Пушкина. Может, Пушкину того и надо было. Может, он нарочно выбрал самого неприметного с виду героя, да к тому же свел его с ума. Что с сумасшедшего взять? Сумасшедшему все можно. Вот хотя бы и Гамлет… Впрочем, Гамлет — это уже другая история…

Выдохнув все это, Сева досадливым движением головы отбросил со лба волосы. Глаза его, только что сиявшие, потухли и Сева, мрачно потупившись, замолчал. В комнате на минуту воцарилась изумленная тишина.

— Это наш Сева Загорский, — маскируя гордость равнодушием, буднично сообщила экскурсоводу Светка. — Сева любит поэзию.

— Вот как, — удивилась экскурсовод. — Я не думала, что современные дети могут любить поэзию…

— Это еще почему? — возмутилась Светка. — Мы что, по-вашему, все полнейшие дебилы и духовные уроды?! И потом, кто здесь дети? Мы — давно уже нет!

— Да-да, да-да, — смущенно заулыбалась очкастая тетенька.

По дороге из музея мы со Светкой догнали Севу и пошли рядом.

— Слушай, а ты про этого Евгения серьезно говорил или так, для понта… — спросила заинтригованная Светка.

Сева хмыкнул и смерил нас со Светкой оценивающим взглядом:

— Похоже, не зря возраст, к которому мы с вами вплотную приблизились, называют возрастом цветущего идиотизма. Глупее вопрос было трудно придумать. Если интересно, почитайте «Медного Всадника» сами. Готов поспорить, откроете для себя много нового.

— Сева, а ты про апостола любви сам придумал или где-нибудь прочитал? — не удержавшись, спросила я.

— Нет, про апостола придумал не я, — с едва различимым вздохом сожаления честно признался Сева. — Это придумал один человек… По-моему, гениально придумал. Я слушал его лекции о Блоке…

— Что за человек? — в Светкиных глазах зажегся огонек любопытства.

— Вы его все равно не знаете, — отмахнулся Сева.

— А может, знаем, — возмутилась Светка. — Ника, между прочим, у нас тоже стихи пишет. И поэмы! Вот!

Я похолодела. Но отпираться не стала, решив про себя, что выскажу Светке все, что я о ней думаю, позже.

Сева с интересом посмотрел на меня.

— В общем, это один мамин знакомый, историк. Он в Эрмитаже работает. Его фамилия Мачинский. Знаете?

К счастью, отвечать нам не понадобилось. «Сева!», — увидев нас, радостно воскликнула шедшая нам навстречу высокая стройная женщина со статным доберманом. Доберман, взвизгнув, бросился Севе на грудь, а потом, как ласковый щенок, принялся прыгать вокруг него, пытаясь лизнуть в лицо.

— Гайда, солнце мое, уймись, — смеялся сияющий Сева. — Видел, видел тебя на последней выставке. Молодец! Отличное выступление.

— Смотри-ка, а он, похоже, любит собак, — толкнула меня в бок пораженная Светка.

Действительно, таким счастливым и открытым мы Севу еще никогда не видели.

Назавтра я притащила в школу томик Пушкина. Чтобы на большой перемене, когда Светка примется со скрежетом грызть гранит французской словесности, мне тоже было бы чем заняться.

— Учи. От сих до сих, — ткнула я пальцем в раскрытую перед Светкой книжку по домашнему чтению. — Через пять минут проверю.

— Мы что, французский банк грабить собираемся? — Светка недовольно поморщилась. — Мне эта Козетта вот уже где! Просто неумирушка какая-то! Ну пусть бы она уже замерзла на этот раз, что ли. Сколько можно за водой по лесу таскаться?

Светка обреченно вздохнула и уткнулась носом в текст:

— Леспас нуар э дэзэр этэ дэван эль…

— А потише нельзя? Мешаешь другим, — назидательно заметила я, раскрывая «Медного всадника».

— Привет!

— Привет, говорю. Что читаем?

— «Всадника».

— Без головы?

Я подняла глаза. Передо мной стояла Наташка Скобелева из параллельного 7-го «А».

— С головой, с головой. Мы в отличие от некоторых ужастиками не увлекаемся, — хохотнула Светка и с явным удовольствием отодвинула от себя домашнее чтение.

— А… классика… — разочарованно протянула Наташка, повертев в руках томик Пушкина. — Я больше фантастику люблю или приключения… А еще лучше — любовные романы… Вот, например, «Поющие в терновнике», читали?

Я отрицательно покачала головой. Наташка поерзала на стуле, поводила пальцем по краю стола и наконец выдохнула:

— Слушайте, девчонки, мне Валерка Панкратов сказал, вы с собаками ПСС занимаетесь.

— Ну допустим, — без особого энтузиазма ответила я и попыталась снова взяться за книжку.

— Нет, я серьезно. В самом деле занимаетесь? — не отставала Наташка.

— Тебе что, удостоверение показать? — нахмурилась Светка.

— Нет, что ты, я и так верю, — замахала руками Наташка. — Возьмите меня в команду.

Мы со Светкой переглянулись. Наташка Скобелева в серьезных делах до сих пор замечена не была.

— А собака у тебя есть? — строго спросила Светка. — Конечно.

— Как зовут?

— Хакер.

— Как?! — вытаращила Светка удивленные глаза.

— Хакер, — повторила Наташка, очень довольная произведенным эффектом, и протянула нам слегка помятую фотку.

— Хорошо, что не Киллер, — хмыкнула Светка, внимательно изучая снимок.

— Что ты, — хихикнула Наташка. — Какой киллер? Скажешь тоже. Он вообще-то по паспорту Леколь Бобби Шарм Хакер. Но дома мы его зовем просто Хакер.

— Да? — обрадовалась я. — А Люся у нас по паспорту Церлина Шарм Олимпик. Слушай, а они с твоим Хакером случайно не родственники?

— Родственники? — с умным видом переспросила Светка. — Нет, не думаю… Фамильное сходство, я бы сказала, не стопроцентное…

Я заглянула через Светкино плечо. Со снимка на меня проницательно смотрел совершенно очаровательный рыжий таксик.

— Это почему же не стопроцентное? — обиделась за Хакера Наташка. — С моим Хакером многие мечтают породниться. Он у нас благородных кровей, рыцарь, умница и красавец. Между прочим, чемпион России и Национального Клуба Породы. А дипломов и кубков у него знаете сколько? Бьорндален отдыхает.

— Нашла чем хвастаться. Подумаешь, красавец. У меня, может, тоже красавец, — глубоко задетая Светка закусила губу. — Таксик как таксик, только длинношерстный. И вообще, внешность в жизни не главное. Главное — интеллект, — для наглядности Светка постучала костяшками пальцев по собственной голове. — Ты лучше расскажи, что твой Хакер делать умеет.

— Вот, пожалуйста, — Наташка торжественно вытащила из сумки какую-то папочку и разложила перед нами грамоты и дипломы. — Это вот у нас «Кровяной след»… А это рабочий диплом по кабану и международный сертификат по лисе. А еще мы занимались аджилити, ОКД и защитно-караульной…

— Ух ты! — чуть не задохнулась я от зависти. — Вы что, и на охоту с ним ездите?

— Пока нет. Но летом, наверное, поедем, — радостно закивала Наташка. — Папа уже и ружье купил. Ну как, берете нас в команду?

Светка, все еще стараясь держать фасон, глубокомысленно уставилась в окно. Но по ее лицу было видно, что Леколь Бобби Шарм Хакер произвел на нее неизгладимое впечатление. Немного помолчав, она наконец повернулась к Наташке.

— Такса-спасатель… Ерунда какая-то получается… Да он увязнет в первой же луже. Или вместо тренировок мы будем выковыривать твоего Хакера из-под какой-нибудь елки.

— Не нужно его ниоткуда выковыривать. И в лес его брать совершенно не обязательно, — Наташка с невозмутимостью телевизионного диктора поправила воротничок блузки. — Он может работать в городских завалах.

Мы со Светкой переглянулись. Как же нам самим не пришла в голову такая шикарная идея?

— Точно! Он же норная собака, — загорелась Светка. — Он в любую щелку пролезет. А если ему привязать к спине сумку с медикаментами или фляжку с водой… Молодец, Наташка, здорово придумала.

Светкины глаза лихорадочно заблестели.

— Я вот что предлагаю…

Но предложить Светка ничего не успела. Прогремел звонок.

— После уроков тащи своего Хакера ко мне! Будем из него человека делать! — прокричала Светка вслед убегающей Наташке.

Наташка махнула рукой и исчезла в дверном проеме. Вместо нее на пороге класса появилась наша француженка с классным журналом и указкой под мышкой.

— Я надеюсь, вы не базу данных Пентагона решили взломать?

Класс дружно прыснул. Француженку в нашей группе любили.

После уроков, как и было условлено, мы собрались у Светки на смотрины Наташкиной чудо-собаки.

— Ну что, давай знакомиться, Хакер. А ты, я гляжу, и правда симпатяга, — Светка потрепала за ухо серьезно смотрящего на нее своими умными глазками Хакера. — Валяйте, показывайте, что умеете.

Отодвинув кресло и освободив центр комнаты, Светка удобно устроилась с ногами на тахте в ожидании обещанного представления. Елизар протяжно зевнул, потянулся и, как радушный хозяин уступив гостям право блистать на арене, растянулся возле тахты. Я примостилась у письменного стола, изображая задние ряды партера.

— Хакер, ко мне, — мягко, но уверенно скомандовала Наташка и щелкнула в воздухе невидимым хлыстом. Голливудская улыбка озарила ее и без того уже сияющее лицо. «Как все-таки преображается человек, нашедший свое призвание», — подумала я, наблюдая за чудесной трансформацией, происходящей с Наташкой. В мгновение ока сделавшись легче мотылька, она грациозно запорхала по воображаемой сцене. Это была уже вовсе не Наташка Скобелева из 7-го «А», а всемирно известная укротительница диких животных, выводящая на арену своих грозных питомцев. Правда, на сей раз питомец был один. Но держал он себя с таким достоинством и благородством, что вопрос о том, кто же тут, собственно, царь зверей, отпадал сам собой.

Приосанившись и гордо подняв свою острую мордочку, Хакер безукоризненно и четко выполнял все Наташкины команды, внимательно следя за малейшими движениями ее то и дело взлетающих рук.

— Ну как? — спросила всемирно известная дрессировщица, закончив творить чудеса и снова превращаясь в Наташку Скобелеву.

— Блеск! Не собака, а просто праздник какой-то! — выразила я витавшее в воздухе восхищение.

«Просто праздник» слегка скосил на меня свой карий глаз и благосклонно вильнул хвостиком. Светка в своих оценках была более лаконична.

— Пять баллов, — кивнула она так, словно вот уже лет десять судила на ринге лучших представителей таксячьей породы.

— А теперь проверим его профпригодность.

Мы с Наташкой в недоумении переглянулись. Светка загадочно хмыкнула и, подмигнув миниатюрному царю зверей, окинула комнату хозяйским взглядом:

— Итак, приступим. Наша задача — быстро, толково и без лишнего шума соорудить из подручных средств добротный и практически непроходимый завал. Условия тренировки должны быть максимально приближены к реальности.

Перевернутого кресла, занавесок, снятых вместе с карнизом, и горы диванных подушек, живописно раскиданных по полу, Светке показалось недостаточно.

— Живо тащите стулья из кухни, а я пока ковер со стенки сниму, — вдохновенно командовала Светка.

За ковром последовал ворох курток из коридора, старый Светкин плюшевый медведь, огромный зеленый крокодил, а также пустая коробка из-под принтера, несколько стопок книг, байдарочные весла, круглый абажур из прихожей и даже Стасов новенький бушлат. Чтобы за пять минут превратить аккуратненькую и чистенькую Светкину комнату в непролазные завалы, нам пришлось изрядно попотеть. Но чего не сделаешь ради благородной цели.

— Как в лучших американских вестернах, — торжествовала Светка, любуясь разгромом. — Сам черт ногу сломит! Отличный туннель. Как раз для Хакера.

— Ага, — кивнула Наташка. — А сосиску ты куда спрятала?

— В валенок, — Светка довольно потерла руки. — Ни за что не догадается.

— Ну что, запускать? — нетерпеливо спросила Наташка.

— Валяй, — разрешила Светка и глянула на часы, засекая время.

В распахнутую Наташкой дверь словно резиновый мячик влетел Хакер и в остолбенении замер перед открывшейся ему картиной чудовищных разрушений.

— Ищи, Хакер, ищи! — командовала Наташка, слегка подталкивая его ко входу в туннель.

— Эй, кончай мухлевать, ты ему подсказываешь, — запротестовала Светка.

— Я?! — Наташка от возмущения лишилась дара речи и, развернувшись к Светке, грозно уперла руки в бока.

— Ты! — в свою очередь уперла руки в бока Светка.

Пока Светка с Наташкой препирались, Хакер повел носом, покрутился на месте и, обогнув туннель, помчался к другому его концу.

— Держи, держи его! — взревела Светка. — Он сейчас сосиску в обход сопрет, жулик!

Все, погрязая в завалах, спотыкаясь и едва не падая друг на друга, ринулись за собакой. Но было поздно. Хакер, точно маленькая буровая установка, уже ввинчивался в незащищенный хвост туннеля, отчаянно работая своими коротенькими, но очень шустрыми лапками. Исчезнув на мгновенье из виду, он тут же вынырнул из ближайшей щели. Из пасти у него торчал хвостик заветной сосиски. Вздох разочарования пронесся по трибунам.

— Ну… Мы же ему не объяснили правил игры. Откуда он мог знать, что в обход нельзя, — оправдывалась Наташка.

— А нечего было собаку Хакером называть… Ладно, — махнула рукой Светка, — пусть лопает. Для первого раза сойдет. Но если хотите попасть к нам в команду, нужно учиться железной дисциплине. Без дисциплины в спасательной службе делать нечего.

Зарик бросил на хозяйку пораженный взгляд и принялся серьезно осмысливать сказанное.

— Предлагаю в субботу провести дополнительную тренировку. Для норного контингента, — строго посмотрела на Хакера Светка. — Работать будем в реальных завалах. Форма одежды — полевая.

— А где мы их найдем, эти реальные завалы? — поинтересовалась Наташка.

— Ха! — Светка презрительно скривила губы. — Если хочешь знать, к нам специально киношники из Германии приезжали снимать сцены взятия Берлина. Потому что такой первостатейной разрухи, как у нас, нигде уже в мире найти невозможно. Так что — не переживай. Будут тебе завалы. Ты, главное, не забудь колбасы побольше взять… Кстати о колбасе, — вдруг забеспокоилась Светка, оглядываясь в поисках куда-то исчезнувшего таксика. — Я там на кухне колбасу на столе оставила. Не сопрет?

— Кто? Хакер? Да ты что! — Наташка возмущенно округлила глаза. — Он у нас кристальной честности собака. Без разрешения даже близко к столу не подойдет.

— Да? — Светка с сомнением посмотрела на Наташку, потом на меня и решительно направилась к кухне.

Судя по истошному Светкиному воплю и грохоту падающего стула, кристальной честности собака была поймана на месте с поличным. Когда мы с Наташкой ввалились в кухню, Хакер как раз дожевывал хвостик краковской колбаски.

— Боже! — всплеснула руками Наташка. — Вы испортили мне собаку! Что я теперь буду с ним делать?

— Что, что… Будешь покупать ему раз в неделю краковскую колбасу, — буркнула Светка. — Совсем собаку не кормишь. Смотри, какой он у тебя тощий.

Хакер радостно вильнул хвостом. Похоже, Светкину озабоченность его физической формой он полностью разделял.

Светка, как всегда, оказалась права. Найти в Питере подходящие развалины большого труда не составило. Обсудив несколько предложенных вариантов, мы остановили свой выбор на той части города, где, по словам Светкиного отца, немцы как раз и снимали фильм про последние дни Третьего рейха.

В субботу, в назначенный час, я с Люсей, Наташка с Хакером, Светка и Настя, которую мы опять уговорили побыть статистом, собрались у магазина верхней одежды, выбранного нами в качестве отправной точки намеченного маршрута.

— Эй! Мы так не договаривались, — набросилась на меня Светка. — Зачем ты Церлину-то притащила? Было же сказано, работаем с норным контингентом.

— А Люся, по-твоему, кто? — возмутилась я. — Она и есть норный контингент. Самый настоящий. Когда за дело берется Люся, кроты отдыхают. Можешь у мамы моей спросить, если не веришь.

Светка обреченно махнула рукой:

— Ладно. Только если этот крупнокалиберный крот застрянет где-нибудь в завалах, пеняй на себя, вытаскивать будешь сама…

Я обиженно поджала губы, а Люся радостно залаяла, с удовольствием предвкушая описанную Светкой перспективу.

Покончив с препирательствами, мы двинулись по направлению к выбранному Светкой квадрату. Спустя минут десять мы уже вышагивали по узенькой улочке с обшарпанными домами, часть из которых, судя по всему, уже давно пустовала.

— Ой, смотрите, что это?

Наташка наклонилась и что-то ловко выковыряла из кучи щебенки на обочине.

— Похоже на гильзу.

— На гильзу? Откуда здесь гильзы?

— Не знаю. Может, после съемок осталась?

Зажав гильзу в кулаке, Наташка завертела головой, как будто надеялась вот-вот увидеть прожекторы, танки, перепачканных копотью солдат в касках времен Второй мировой и съемочную группу, обвешанную новейшей аппаратурой.

— Знаете, а в тот фильм про взятие Берлина массовку набирали из местных, питерских.

— Откуда знаешь? — Настя недоверчиво посмотрела на Светку.

— У маминой подруги там сын снимался, она сама рассказывала, — ответила Светка.

— Ух ты! — Наташка едва не задохнулась от восторга. — Ну и как?

— Ему понравилось.

— А кого он играл?

— Немца, конечно.

— Просто немца или фашиста?

— Не знаю, наверное фашиста. Фильм же про войну.

— Ну и что? Совсем не обязательно. В Берлине ведь и просто жители оставались, — резонно заметила Настя. — Он мог играть, например, немецкого мальчика, у которого разбомбило дом.

— Ага, и вся семья погибла под развалинами, он один спасся, — подхватила я.

— Постойте… Как-то нехорошо получается… Выходит, его дом разбомбили наши…

— Конечно, наши. А кто же еще? Больше некому, — авторитетно пожала плечами Светка.

— Нет, погодите, — Наташка растерянно посмотрела на нас. — Мой прадедушка был танкистом, брал Кенингсберг и Берлин… Выходит… это он… семью того мальчика?

— Там еще вроде англичане были и американцы, — неуверенно протянула Настя. — Может, они разбомбили?

— Вы что? — возмутилась Светка. — Историю решили переписать?! Какие американцы? Никаких американцев не было. И англичан тоже. Берлин наши брали, наше знамя реет над рейхстагом. Ясно? И эту победу у нас никому не отнять!

Светка с достоинством выпрямилась и окинула нас суровым взглядом. Мы все зашагали молча, испытывая жгучую гордость за свою страну и ее былое величие. Что и говорить, гордиться отечеством было приятно. Приятно, но… Худенький белобрысый парнишка среди развалин горящего города почему-то не давал мне покоя. Я снова и снова видела его лицо, ссадину на щеке, разодранное в кровь колено… А с чего я собственно взяла, что его дом разбомбили? Может, он просто шлепнулся где-нибудь с велосипеда или затеял драку в соседнем дворе. И теперь его дома вместо яблочного пирога ждет хорошая взбучка… Да и был ли он вообще, этот немецкий мальчик, из-за которого я спустя шесть десятков лет убиваюсь так, будто все детство просидела с ним за одной партой? И какое мне дело до его разбитой коленки, если… Если во Второй мировой войне героический советский народ победил фашистскую Германию, уничтожив в лице Гитлера гидру мирового империализма… Нет, про гидру я, по-моему, того, загнула… Гидру вроде кто-то другой победил… Или она еще жива? Тьфу… Совсем я что-то запуталась. Нужно будет у папы спросить…

— Предлагаю начать здесь, — Светка остановилась перед полуразрушенным приземистым зданием. — Место подходящее. Первоклассные руины и множество потайных уголков. Здесь не то что Настю, здесь при желании полшколы можно спрятать.

Возражений с нашей стороны не последовало, и Светка приступила к «закладке статиста».

— Держите собак и не подглядывайте, — скомандовала она, увлекая за собой в таинственные лабиринты руин сжимающую в руке заветный ломтик колбасы Настю.

Спустя минут десять, когда мы уже изнывали от нетерпения, Светка вынырнула откуда-то сбоку, удовлетворенно стряхивая пыль со штанов.

— Все, статист готов, можно начинать. Первой на поиск как опытный и проверенный спасатель у нас отправится Люся.

— Ну, с Богом, — душевно напутствовала нас Наташка, с опаской поглядывая на обвалившиеся ступени мрачного и неприветливого дома.

— Люся, вперед! — твердо скомандовала я, и мы с моей собакой направились к зияющей пустым дверным проемом парадной.

Похоже, Светка расстаралась на совесть. Мы уже потеряли счет пройденным комнатам, но Настя так и не находилась. Мои шаги глухо отдавались в пустынных залах. Я не уставала удивляться странной планировке старинных квартир и с интересом рассматривала кое-где сохранившиеся пилястры и затейливую лепнину на потолках.

Люся, сосредоточенно принюхиваясь, вела меня все дальше и дальше. Наконец она остановилась, вдумчиво повертела головой, оживилась, и с лаем бросилась передними лапами на ничем не примечательную стену одной из комнат. Я недоуменно огляделась. Под обсыпавшейся штукатуркой виднелась старая кирпичная кладка. Слева располагалось выходящее на улицу заколоченное окно. Никаких шкафов или подозрительных куч мусора вокруг не было. Послушать мою собаку, так Светка замуровала Настю прямо в стене. Просто Эдгар По какой-то.

— Люся, брось, не время шутить, — попыталась урезонить свою фантазерку я.

Но Люся оставалась непреклонна. Залаяв еще убедительнее, она снова уверенно кинулась на стену.

— Ну-ка хватит валять дурака! — рассердилась я. — Далась тебе эта кладка… Ты же норная собака, а не птица стенолаз. Или тебе очень хочется покрепче ударить мордой в грязь перед медалистом Хакером?

Бесполезно. На Люсю ничего не действовало. Она недовольно сопела, смотрела на меня, как на полную тупицу, и упорно прыгала на стену.

Я взяла собаку за ошейник и силой оттащила ее от заколдованной стены.

— Слушай, Шарм Олимпик, штурм стен в наше задание не входит. Для этого существуют специально обученные альпинисты с «кошками» и веревками. Ясно?

Люся радостно вытаращила на меня глаза. Очевидно, мои слова о «кошках» произвели на нее сильное впечатление и только удвоили неуемную эрдельскую энергию. Понятливо вильнув хвостом, она снова помчалась облаивать проклятую стену.

Я горестно вздохнула и отправилась искать незаколоченное окно.

— Свет, ты где спрятала Настю? — крикнула я, высунувшись во двор.

— А вы что, еще ее не нашли?

Я могла только развести руками.

— Нет, — негодующе покачала головой Светка, — если такими темпами мы будем действовать в реальной обстановке, все наши погребенные под завалами просто помрут со скуки!

Этого Светка могла бы и не говорить. Как будто я сама не понимала, что спасательная операция нами позорно провалена.

— Люся напрочь отказывается работать, — удрученно сообщила я девчонкам и, чтобы как-то обелить мою потерявшую совесть четвероногую подругу, неуверенно добавила: — Думаю, Люсе сегодня слегка нездоровится.

— Ладно, — крикнула Светка. — Уходите из здания через черную лестницу. Будем запускать Хакера.

Я понуро повела Люсю к выходу. Люся удивленно заглядывала мне в лицо и, похоже, совершенно не понимала, что пошло не так и почему мы уходим не солоно хлебавши.

Причину произошедшего очень хотелось бы понять и мне самой. Почему мы так бездарно сбились со следа? Чем привлекла Люсю эта обшарпанная стена? Где Светка спрятала Настю так ловко, что мы с Люсей оказались не в состоянии ее найти?

— Вперед! Ищи, Хакер, ищи! — услышала я доносящийся издалека бодрый Наташкин голос.

Нет, вот так просто взять и уйти я не могла. Я быстро завела Люсю в один из боковых аппендиксов и, скинув с плеч рюкзак, велела собаке его охранять. Сама же затаилась неподалеку от главной лестницы.

— Вперед, Хакер! Старайся, мальчик!

В конце коридора показались Светка с Наташкой. Возглавляемая Хакером маленькая процессия быстрым шагом прошествовала мимо меня вглубь здания. Я, крадучись, двинулась следом.

Миновав длинную анфиладу комнат, свернув в неприметный боковой коридорчик, мы сквозь пролом в стене перешли на другую половину дома и попали во что-то типа склада. Посреди полутемной, заваленной какими-то трубами и батареями комнаты белела одинокая ванна. Именно к ней уверенно и направился невозмутимый Хакер. Преодолеть батарейные дебри Хакеру, в отличие от людей, не составило ни малейшего труда. Пока Светка с Наташкой дружно пыхтели, перелезая рукотворные завалы, юркий таксик легко проскользнул к цели, потешно подпрыгнул на своих коротких лапках и взгромоздился передними на край ванны. Заглянув внутрь, Хакер радостно залаял. Из ванны тут же высунулась рука с колбасой.

М-да… Предложенное Светкой задание показалось мне до обидного простым. Почему Люся не смогла с ним справиться, я категорически не понимала.

— А, знаю! — вдруг дошло до меня. — Люся не пошла сюда из принципа, потому что она терпеть не может ванну! Во-первых, она не любит шампуни, а во-вторых, в ванне у нее разъезжаются лапы. Выходит, мы поставили собак в неравные условия. Хакер-то, судя по виду, просто обожает мыться!

— А ты откуда здесь взялась?! — изумилась, увидев меня, Светка. — Я же сказала вам с Люсей спускаться по черной лестнице. Кстати, куда ты дела собаку?

— Никуда я ее не дела. Я велела ей охранять рюкзак, — похвасталась своей сообразительностью я. — Помните, как малышка Катюша посадила Рэда охранять свою панамку?

— Ну ты даешь! То Рэд, а то Люся… Когда это ты видела, чтобы Люся у нас что-нибудь охраняла? У нее же совсем другая специализация.

В подтверждение Светкиных слов где-то вдалеке, причем вовсе не там, где я ее оставила, залаяла моя собака.

Мы все, включая Хакера и уже вылезшую из ванны Настю, дружно отправились на голос.

Картина, представшая нашим взорам, была одновременно смешной и печальной. Люся, радостно оглядываясь на нас, с чувством облаивала пустую стену.

— Ну вот, опять, — в отчаянии всплеснула рукой я. — Что ей, эта стена медом намазана, что ли?!

— Э, нет, вовсе не медом, а кое-чем получше… — с хитрой улыбкой протянула Светка и показала рукой куда-то вверх. Я повела взглядом в том направлении и замерла. На торчащем из стены пруте арматуры висел солидный кусок вареной колбасы.

— Откуда здесь колбаса? — изумилась я.

— Откуда, откуда… Может, привет от старика Карлсона, а может просто рабочие пошутили, — отмахнулась Светка. — Версий можно придумать тысячу. А у собаки, у нее праздных вопросов вообще не возникает. Собака знает, что раз где-то висит колбаса, значит неспроста, значит повешена туда специально, чтобы собака не прошла мимо. И ее, собаки, первоочередной долг эту колбасу непременно достать.

Как бы подтверждая Светкину правоту, Люся в очередной раз изо всех сил подпрыгнула и яростно ударила лапами в кирпичную кладку. Все произошедшее следом проплыло передо мной как в замедленной съемке. Кирпичи под Люсиными лапами вдруг дрогнули и стена начала со страшным грохотом обваливаться. Комнату заволокло клубами белой пыли. «Люся! Ко мне!» — только и успела крикнуть я осипшим от ужаса голосом. Но команде моей так никто и не последовал.

Через несколько секунд, когда пыль рассеялась, мы увидели живую и невредимую Люсю, по плечи влезшую в образовавшуюся в стене дыру. Со старательным сопением она пыталась оттуда что-то вытащить. Светка, Настя и я бросились ей на помощь.

Когда мы развернули извлеченный из тайника сверток, по комнате пронесся вздох не нашедшего слов восхищения. На куске холста перед нами лежал таинственно мерцающий старинный серебряный подсвечник и две толстые восковые свечи.