Совсем не герой

Глава 8

СЛЕДУЮЩИЙ день был одним из самых мучительных в моей жизни. Как будто того, что случилось с Ником, было недостаточно, у меня было еще и похмелье. Голова раскалывалась. Я посмотрел на кучу одежды рядом с кроватью, джинсы и футболка Супермена лежали там, где Ник бросил их, когда раздевал меня, и мне пришлось бежать в ванную.

Я был зол не столько на Ника, сколько на вселенную в целом. На судьбу. На собственное ужасное невезение. Я, наконец-то, нашел мужчину, которого обожал, которому нравился, которого тянуло ко мне, который заставлял меня чувствовать себя лучше, чем когда-либо, только для того, чтобы из-под ног выбили почву.

ВИЧ.

Голова наполнилась ужасными образами, знаменитой фотографией Дэвида Кирби в последние минуты его жизни. Только в моем воображении это был Ник, его сильное, мускулистое тело, уничтоженное вирусом.

Как долго? Я понял, что понятия не имею. Сенсационность СПИДа давно прошла. Не то чтобы я думал, что это прошло, или вылечено, или не имеет значения, но почему-то никогда особо не задумывался о том, что это все еще существует, как какой-то безжалостный охотник, убивающий людей, разрушающий жизни.

Он солгал о том, что подверг меня риску?

Я так не думал. Что бы ни случилось, я доверял Нику. Он мог трахнуть меня. Он мог позволить мне трахнуть его. Но он этого не сделал. Он даже не снял штаны. Я вспомнил, как он, казалось, вздохнул с облегчением, когда узнал, что у меня нет презервативов. Если бы у меня были презервативы, у него, возможно, возникло бы искушение сделать что-то более рискованное, но он воздержался. У меня есть масса других способов доставить тебе удовольствие.

Я не мог решить, было ли это воспоминание эротичным или тошнотворным. Я свернулся калачиком в постели, радуясь, что сегодня всего лишь суббота. Мне не придется снова встречаться с ним до понедельника. Я провел день, поглощая Спрайт, Адвил и соленые крекеры и проклиная Джейсона до небес за то, что он подсыпал что-то в эти коктейли.

В пять часов Ник постучал в мою дверь. Я не был готов встретиться с ним лицом к лицу. Мне хотелось спрятаться, но это было нелепо. Он знал, что я дома. Я натянул футболку и спортивные штаны, провел рукой по своим спутанным волосам и открыл дверь.

Он выглядел ужасно. Наверное, еще хуже, чем я. От горя его лицо вытянулось и осунулось. Печаль затуманила его взгляд.

- Привет, - тихо сказал он.

Я прислонился к дверному косяку, не желая впускать его. Не желая признавать, как сильно он причинил мне боль. Или как сильно я причинил боль ему.

- Привет.

Он немного осунулся, и я чуть не сломался. Я почти потянулся к нему. Но мысль о вирусе остановила мою руку. Раньше я думал, что он идеален. Теперь, так или иначе, он казался испорченным.

- Оуэн, хочу сказать, что мне очень жаль. Я…

- Я не хочу говорить об этом. - В горле образовался комок. Я хотел закончить этот разговор, пока снова не расплакался.

Он кивнул.

- Ладно. Что ж, я хочу, чтобы ты знал... - Его голос дрогнул, и он замолчал. Он ущипнул себя за переносицу. Он был так же близок к слезам, как и я. - Я не ожидаю ничего особенного. Я просто надеюсь, что мы снова сможем стать друзьями. Вот и все.

Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Не в силах сдержать слез. Я закрыл дверь, прислонился головой к дереву и заплакал.

Отчасти я плакал из-за себя.

Больше всего я плакал из-за Ника.

СЛЕДУЮЩИЕ пару недель я старался избегать его, насколько мог. Я по-прежнему ходил к нему домой на уроки игры на пианино, но он, казалось, чувствовал мое настроение и обходил меня стороной. Я воспользовался ключом, который он дал, чтобы попрактиковаться, пока он был на работе, хотя и чувствовал себя виноватым за это.

По прошествии второй недели, когда я провожал Джун до двери после нашего урока, она повернулась ко мне лицом на лестнице.

- Что произошло между тобой и Ником?

Я пожал плечами, стараясь вести себя непринужденно.

- Ничего. А что?

Она прикусила губу, наблюдая за мной с явным скептицизмом, взвешивая свои слова, пытаясь решить, как много можно сказать.

- Он сказал тебе о том, что болен? – наконец, спросила она.

Я опустил голову. На улице темнело, и на лестнице было плохо освещено, но я не мог скрыть своего дискомфорта.

- И что дальше? - Она практически выплюнула эти слова в меня. - Ты вдруг решил, что не можешь с ним дружить, потому что у него ВИЧ? Думаешь, что теперь слишком хорош для него?

- Нет, но думаю, ему следовало сказать мне об этом раньше.

- Ты хоть представляешь, что значит для него личная жизнь? Ты хотя бы задумывался, каково это - быть «тем парнем с ВИЧ»?

- Может, это немного похоже на то, как быть «тем парнем с одной рукой».

- Да, только никто не относится к тебе так, будто ты заразный.

Я снова опустил голову, еще более пристыженный, чем раньше. Джун вздохнула, и гнев, казалось, покинул ее.

- Он скучает по тебе. Не знаю, расскажет ли он тебе сам, поэтому я рассказываю тебе. Он несчастен. Я не думаю, что видела его таким подавленным с тех пор, как ему поставили диагноз.

Я тоже был несчастен. Я не мог отделаться от мысли, что было бы лучше, если бы мы были несчастны вместе.

В ЭТУ ночь я лежал в постели и думал о Нике.

Узнав о его болезни, я внезапно осознал, что герои тоже могут погибнуть, и это разбило мне сердце, но я начал понимать, насколько эгоистичной была моя реакция. Джун была права. Я не должен был бросать его. Мы были друзьями, а друзья так себя не ведут.

Но как насчет остального?

Меня влекло к Нику. А кого бы не влекло? Он был веселым, уверенным в себе и сексуальным. С ним мне было комфортно так, как не удавалось ни с кем другим. Он флиртовал со мной и впервые в жизни заставил почувствовать себя желанным. Но если мы хотели остаться друзьями, я должен был забыть обо всем этом.

Для меня было нормальным желать его. В конце концов, мне было двадцать восемь, и до Хэллоуина я все еще был девственником. Я полагал, что любой на моем месте чувствовал бы то же самое. Но теперь я понял, в какое ужасное положение поставил его. Да, я нравился ему, и он заботился обо мне, но он пытался соблюдать некоторые простые границы, а я все это время подталкивал его вперед, слепо полагаясь на его желание преодолеть свою волю.

Это сработало, но какой ценой?

Итак, как нам остаться друзьями, но без сексуального напряжения? Вот в чем вопрос. И почти сразу же, как я подумал об этом, нашел возможный ответ. Что, если я сосредоточу свое желание на ком-то другом? Не то чтобы я хотел обидеть Ника или заставить его ревновать, но, возможно, если бы я переключил свое внимание на кого-то другого, все стало бы проще. Это сняло бы напряжение с нас обоих. Я не мог заполучить Ника, но это не означало, что должен оставаться одиноким всю оставшуюся жизнь.

В конце концов, Ник не единственный парень, флиртовавший со мной в последнее время.

Было несложно найти клинику Майкла в Интернете и узнать их номер. Сложнее всего было поднять трубку и набрать его, а затем оставаться на линии в ожидании ответа.

- «Такер Спрингс Акупунктура». Натан. Чем я могу вам помочь?

Я рассчитывал, что он ответит на звонок, но на мгновение растерялся, не зная, что сказать. Я сидел, застыв и не произнося ни слова.

- Алло? - сказал он. - Кого-то нужно уколоть, потому что вы должны сказать, если хотите, чтобы я включил вас в расписание.

- Натан, это Оуэн. Мы познакомились на Хэллоуин. Помнишь меня?

- Оуэн! Как я мог забыть человека, так холодно отвергнувшего меня?

- О, да. Прости меня за это.

- Не за что извиняться. В любом случае, я не был заинтересован в том, чтобы мне надрал задницу какой-то дотошный ветеринар. Итак, в чем дело? Тебе нужно записаться на прием?

- Нет. Я х-хотел с-с-с тобой поговорить. - Я остановился и перевел дыхание, пытаясь совладать со своим языком. - Я подумал, не хотел бы ты встретиться со мной за чашечкой к-кофе. Или пива, я думаю. Чего-нибудь.

Он замолчал на мгновение, и я почувствовал себя глупо. Зачем я позвонил? Почему решил, что одна пьяная ночь флирта что-то значит? Затем он сказал:

- Я заканчиваю в пять тридцать, а значит, что смогу быть в «Мокко Спрингс» ровно в пять тридцать пять.

Я постарался подавить вздох облегчения.

- Тогда увидимся.

Только когда вошел в кофейню, я начал сожалеть о своем решении. Во-первых, там было многолюдно. Толпа, накачанная кофе после работы, толпилась вокруг меня, и я вышел на улицу, чтобы подождать.

На что я надеялся? Я так нервничал, что едва успел пообедать, и вот теперь сижу здесь с пустым желудком, урчащим от волнения. Что, если от двойного латте заболит живот? Что, если от этого мое заикание усилится? Что, если…

- Оуэн?

Я обернулся и увидел Натана, стоящего у меня за спиной и улыбающегося, как ребенок. Он добавил черные кончики к своим светлым и розовым волосам.

- Привет, - глупо сказал я.

Он указал на кофейню.

- Ты хотел зайти?

Я заглянул внутрь, надеясь найти причину изменить наши планы.

- Не думаю, что здесь есть свободные столики.

- Давай прикинем. Сегодня прекрасный вечер. Мы можем посидеть у фонтана.

У фонтана, как я понял, означало на улице.

- Звучит заманчиво.

Мы неловко стояли рядом в очереди, не разговаривая. Мне удалось сделать заказ, не слишком заикаясь. И только когда мы ждали свои напитки, он сказал:

- Я был удивлен, услышав твой звонок.

- Знаю, это было неожиданно. Надеюсь, ты не возражаешь.

- С чего бы мне возражать? Мне бы не помешало почаще получать звонки от симпатичных мужчин.

Я рассмеялся, но был рад, когда бариста окликнул меня по имени. Я последовал за Натаном на улицу, в центр площади. Квартал фонарей уже начинал оживать, хотя на улице еще не стемнело.

- Сюда, - сказал Натан, останавливаясь у скамейки.

Мы сидели и потягивали кофе, наблюдая, как мимо нас снуют люди. Родители с детьми, друзья, со смехом направлявшиеся домой или выпить после работы, встревоженные мужчины и женщины, прижав к ушам сотовые телефоны, как спасательные круги, лихорадочно пробирались сквозь толпу. Наконец, Натан нарушил молчание.

- Где ты работаешь?

После этого стало легче. Он умел задавать вопросы и поддерживать светскую беседу. К тому же он был забавным. Он рассказал о своей работе и о том, как копит деньги, чтобы купить лошадь. Но, в конце концов, он задал вопрос на миллион долларов.

- Так вы с Ником расстались?

- На самом деле мы никогда не были вместе.

- Так что же тогда было на Хэллоуин? Роман на одну ночь?

Хороший вопрос. Это, конечно, было не то, что я имел в виду. Я был почти уверен, что Ник тоже этого не хотел. И все же, как еще это можно было назвать?

От этого стало тяжело на сердце. Так ли все было на самом деле? Я потерял девственность, и это было не более чем плохим клише?

- Это сложно.

Натан рассмеялся.

- Милый, это история моей жизни. Ты встречаешь кого-то. Он нравится тебе, ты нравишься ему. Потом вы раздеваетесь вместе, и все летит к чертям.

Я не смог удержаться от смеха.

- Вау. Думаю, не так сложно, как я думал.

Он положил руку на спинку скамейки и положил ее мне на плечо. Он придвинулся ближе и наклонился ко мне, отчего скамейка в общественном парке показалась мне уютной.

- Ты поэтому позвонил мне? Ты, правда, заинтересован в новых сложностях?

В животе все затрепетало. Я остро ощутил тепло его руки, лежавшей на моем плече.

- Возможно.

Это прозвучало неправильно. Это прозвучало как вопрос.

Он улыбнулся и погладил пальцами мою шею. Это было приятно, мягко и сладко, но от этого защемило сердце. Почему я когда-то верил, что смогу заменить Натаном того мужчину, который мне действительно дорог?

- Не пойми меня неправильно, - сказал Натан, словно прочитав мои мысли. - Я готов к игре, если ты согласен. Я могу стать твоей второй половинкой, если ты действительно этого хочешь. Хотя, я так не думаю. Думаю, что на самом деле ты хочешь его, и когда все закончится, не хочу, чтобы ты чувствовал, будто я воспользовался тобой.

Я опустил голову, чтобы скрыть румянец.

- Ты слишком проницателен.

- Один из моих главных недостатков. - Он отодвинулся на дюйм. Он не убрал руку с моего плеча, но его прикосновение перестало быть ласковым. Оно стало крепким дружеским. - Что случилось с Ником?

Я покачал головой, потому что не мог ему сказать. Я не хотел выдавать тайну Ника. Но мне отчаянно хотелось с кем-нибудь поговорить.

- Это трудно объяснить. У него был от меня секрет, и, поскольку я не знал правды, подтолкнул его к чему-то...

- К сексу?

Я кивнул.

- А потом он рассказал мне, и все изменилось.

- Ты намеренно выражаешься туманно?

- Да.

- Ты защищаешь его?

Да, понял я. Именно это я и делал.

- Это, правда, личная проблема. Я понимаю, почему он держал это при себе.

- Если бы ты был зол, ты бы захотел отомстить ему. Ты бы захотел рассказать мне его грязный секрет.

- Это не грязный секрет. Это…

- Ты только что высказал мою точку зрения, дорогой. Ты сочувствуешь, и все же чувствуешь, что тебя предали.

- Вот именно.

- И как, по-твоему, он себя чувствует?

Одинокий. И преданный. В точности, как я.

Это именно я настаивал на большем. Именно я практически умолял его переспать со мной. Да, я мог бы винить его за то, что он уступил, но что хорошего это мне дало бы?

- Я скучаю по нему, - сказал я.

- Тогда перестань скучать по нему. Иди и бросься в его объятия. Извинись или потребуй извинений, или и то, и другое вместе. Но что бы ты ни делал, держись за него, Оуэн. Не дай ему уйти.