Спаси меня, воин

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 12

Маркас хрипло рассмеялся, нарушая почти зловещую тишину, повисшую в зале после признания Лилис. И только Лилис, которая успела хоть немног изучить его, понимала, что смех этот был наполнен дурными обещаниями и он точно не имел ничего общего с весельем. Что еще он задумал? Почему он смеется?

— Я хочу уйти, — Лилис испуганно посмотрела на Гордона, — Теперь я могу вернуться в свой дом? Кажется, я сделала все, что от меня требовалось. Мне больше не нужно скрашивать одиночество чужака.

Гордон поперхнулся от резкого проклятья, которое едва не сорвалась с его губ в ответ на слова девушки. Шагнув к Лилис он потянулся, чтобы схватить ее за руку, но Маркас ему не позволил.

— Ты никуда не пойдешь, — отрубил Маркас, глядя на Лилис, — Ты останешься здесь, под присмотром своего вождя до тех пор, пока я не покину ваш клан. Не хочу снова наткнуться на тебя в лесу. Боюсь, если подобное случится, тебе не уйти живой. Я не даю второй шанс.

Если Маркас хотел напугать Лилис своими словами, то у него это очень хорошо получилось. Задрожав, она отступила от него еще на шаг назад. Она знала, что побледнела и по тому, каким удовольствием загорелись темные глаза Маркаса, поняла, что ему это пришлось по вкусу. Да и всем остальным тоже.

— Это хорошо, что ты испугалась, — протянул Маркас, снова подходя к Лилис, будто не замечая, как безнадежно глупо она старалась держаться от него подальше, — Все верно, на сей раз тебе лучше понять, что такое настоящий страх. Теперь ты, — он окинул ее безразличным, но оценивающим взглядом, — больше не представляешь для меня никакой тайны. Я знаю все в тебе, — небрежным движением он запустил руки в ее распущенные волосы, в одно мгновение, притягивая к себе, — Ты ведь знаешь, что будет, если еще раз окажешься у меня на пути?

— Да, — выдохнула Лилис, ясно чувствуя, как он подавляет ее, заставляя подчиниться. — Я знаю, что будет. Ты убьешь меня.

— И еще, девка, — Маркас наклонился к ней, так, чтобы только она слышала, что он скажет, — Рад, что ты оказалась достаточно умна, чтобы выпить это лекарство. Ребенок от безродной шлюхи мне не нужен. Я ведь никогда не смогу быть до конца уверен, что он был бы моим. Кто знает, сколько мужчин ты пропустишь через себя после меня. Думаю, я открыл в тебе несомненный талант.

Лилис не позволила себе заплакать, несмотря на то, что сердце пронзило дикой болью обиды. Так вот что чувствовала ее мать, бедная Мэй, когда муж отказался от нее? Нет, Маркас не был и никогда не станет ее мужем, но его слова ударили именно в ту цель, куда он метил. Хотел ли он, чтобы она плакала? Скорее всегда, да.

Будь она проклята, если покажет ему свою боль. Пусть думает о ней, так, как пожелает.

— Отпусти меня, вождь, — прошептала Лилис, глядя на Маркаса и не осмеливаясь моргнуть. Если бы она сделала это, то не смогла бы удержать слез, — отпусти, если не хочешь испачкаться в моем распутстве. Кто знает, скольких мужчин я принимала, пока ты плавал в реке ранним утром. Для такой, как я, ничего не стоит открыть дверь любому желающему. Не так ли?

Чертыхнувшись, Маркас оттолкнул ее от себя, вытирая руку об ткань пледа. Лилис не стала медлить. Ее взгляд скользнул по всему залу. Сделала она это случайно или намеренно, она не знала. Но это случилось. И только в глазах Дугалда и Фэррис, Лилис смогла разглядеть сочувствие.

Нет, оно ей не нужно. Их сочувствие ей не нужно. Это никчемное сейчас чувство не поможет ей выжить в той жестокости, которая ее ждет.

Подхватив длинную юбку своего платья, Лилис бросилась к двери. Да, она слышала, что Гордон что-то кричал ей вслед, но не остановилась. Никто и ничто не смогло бы остановить ее. Уже на улице, она побежала по тропинке так быстро, как не делала никогда в жизни.

Ворвавшись в свой дом, Лилис закрыла дверь и тут же сползла вниз. Ноги ее больше не держали. Уткнувшись себе в колени, она сильно зажмурилась. Горло перехватило болезненными и сухими спазмами. Лилис покачала головой. Нет, даже оставшись одна, она не станет лить слезы. Не сейчас и никогда впредь. Все, что связывало ее с Маркасом, закончилось.

Лилис посидела на полу еще немного, а потом вскочила на ноги. Деловито, она осмотрела комнату, в которой не была с той ночи, когда решилась на побег. Здесь все осталось ровно в таком же беспорядке, какой она оставила. А еще в доме стоял поистине ужасный холод. Нужно как следует растопить печь, чтобы прогреть стены и кровать. Вот о чем ей следует думать сейчас. Может быть, что совсем скоро у нее не останется для этого сил.

Лилис не знала, сколько времени потратила на работу. Она натаскала дрова к очагу, благодаря себя за благоразумность, которая заставила ее хранить их дома, а не на улице. Когда огонь разгорелся, Лилис протянула руки, чтобы согреться приятным теплом. Но, ничего не изменилось. Ей все еще было холодно до дрожи во всем теле. Нахмурившись, она наклонилась ниже, изо всех потянувшись к огню. Ладони неприятно обожгло, но и это не принесло долгожданного тепла.

Лилис зажмурилась, с болью понимая или принимая тот факт, что ей никогда не суметь согреть свою замершую душу. Ничего ей больше не поможет. Одернув руки, она обхватила себя за плечи и задумчиво посмотрела на огонь, весело пляшущий по дровам. Что ждет ее дальше? К чему ей готовиться?

Шум с улицы донесся до Лилис. Вскинув голову, она прислушалась, понимая, что уже слышала это лай. Бран.

Не зная зачем, Лилис подскочила на ноги и бросилась к окну. Она успела сделать это как раз вовремя, чтобы увидеть Дугалда, верхом на лошади, Бран бежал рядом. А вот Маркаса нигде не было видно. Дугалд в одиночестве гнал вверх по тропинке, которая вела прочь из их деревни.

Лилис отпрянула от окна и повернулась к нему спиной. Она чувствовала, что Маркаса уже не было в их клане. Он уехал. Сделал ли он это сразу после того, как она сбежала? Или он с радостью позавтракал в компании Гордона и других? Почему-то в это ей верилось гораздо больше.

Лилис вздохнула и села на кровать. Она снова уставилась на огонь и, сложив руки на груди, принялась ждать. День сменился вечером. Солнечные лучи перестали освещать комнату, когда дверь в ее дом открылась. Нет, Гордон не сломал ее, он мягко придержал хлипкую деревянную поверхность и вошел в дом. Все это он делал размеренно и не торопясь. Конечно, ему некуда спешить. Жизнь клана вернулась на круги своя. И она тоже вернулась в его цепкие и жестокие руки.

Лилис вскинула голову и посмотрела на вождя, который пришел, чтобы вернуть свой долг. И, конечно же, в руках он сжимал свое неизменное оружие.

Кнут.

Лилис поднялась с кровати, не спуская с Гордона настороженного и очень, очень пристального взгляда. Наученная горьким опытом, она хорошо знала, что от вождя можно ожидать чего угодно. В любой момент та расслабленность, с которой он стоял у приоткрытой двери, испарится, и он начнет мастерски орудовать кнутом. По спине Лилис прокатилась липкая дрожь знакомого страха. В прошлом она бы просто закрыла глаза, позволяя Гордону делать все, что он пожелает. Но сейчас, что-то останавливало ее. Что-то, что не позволяло ей склонить голову перед вождем.

— Какое счастье, что Маркас, наконец, решил покинуть наш клан, — с усмешкой в голосе сказал Гордон, постукивая указательным пальцем по деревянной ручке кнута, — еще одна ночь ожидания, — он прервался на слишком многозначительную паузу, которая, конечно же, не осталась незамеченной.

Лилис вытянула руки и крепко сжала кулаки. Да, она очень четко и правильно считала его намек. Гордон и так слишком долго ждал, чтобы воплотить в жизнь свое наказание.

— Вам не стоило так долго ждать, Гордон, — спокойно ответила Лилис, никак не реагирую на его усмешку. Странное осознание наполнило ее сознание, резко и немного болезненно. Волнение поднялось от груди и горлу, вставая, будто тяжелый ком. Она поняла, почему страх в ней смешался с презрением. И, как бы ужасно это не выходило, но презрение все же было куда сильнее. Раньше она не позволили бы себе так разговаривать, но теперь, когда она повстречала куда более опасного зверя, она понимала что Гордон лишь ничтожество. Трусливый, рядом с куда сильным противником и жестокий с такими как она. С теми, кто не мог дать ему отпор.

Гордон отошел от двери, так и не потрудившись ее закрыть. И Лилис знала почему. Ее наказания всегда были молчаливым напоминанием для других, кто по глупости пожелал бы оказать ему сопротивление. Только вот она никогда не сопротивлялась ему. Никогда не шла против него. Она просто пыталась жить, так же, как и все остальные.

— А тебе не стоило убегать, — заметил Гордон, бросая долгий взгляд на разобранную кровать, которую Лилис не успела привести в порядок, — Сейчас ты бы жила в куда лучших условиях, чем все это. Но нет, ты предпочла, чтобы я отдал тебя чужаку. Зная, каким был его отец, я никогда не сомневался, что сын так же дик. Теперь, я только убедился в этом. Девки подобные тебе, любят таких мужчин. Я все слышал.

Лилис показалось, что ее лицо, нет, все тело вспыхнуло от жара стыда. До боли прикусив губу, она отступила назад. Почему-то от самой мысли, что Гордон подсматривал за ними с Маркасом, ее затошнило так сильно, что хотелось прижать ладонь ко рту.

— Думаю, Маккей и не пытался заткнуть тебе рот. Я бы на его месте поступил бы точно так же, — Гордон облизнулся и прошелся по Лилис скользким взглядом, — Это именно то, чем ты должна заниматься в этом клане.

— Вы не притронетесь ко мне, — сказала Лилис, осторожно шагнув к двери. Ей показалось, что Гордон этого и не заметил, потому что был занят пристальным разглядыванием, — Я не позволю вам.

Еще один шаг назад и Лилис почувствовала прикосновение холодного воздуха с улицы. Реакция Гордона была как всегда молниеносной. Выбросив руку вперед, он схватил Лилис за платье, рывком дергая ее на себя.

— Тогда ты хочешь получить кнут? — прорычал он, — Кнут или моя кровать?

Лилис вздрогнула от громкого треска ткани. Легко и просто Гордон разорвал ворот ее верхнего платья. Его дыхание обожгло ее обнаженную шею и, только тогда Лилис нашла в себе силы увернуться.

— Можете убить меня, — прошептала она, глядя в сторону, на грязный пол, — Я была с Маркасом добровольно, потому что он настоящий мужчина. Вы же никогда не получите меня по моему согласию.

Гордон вцепился руками ей в волосы, собирая их в кулак.

— Значит, он понравился тебе, грязная девка? — прорычал он, — Ты сделала это сама?

Несмотря на острую боль в макушке, Лилис запрокинула голову и впервые за всю свою жизнь с ненавистью посмотрела на Гордона.

— Да, сама. И сделала бы это еще раз, — ее голос сорвался на крик, потому что с каждым словом, которое она произносила, Гордон сжимал кулак, а вместе с ним и ее волосы, причиняя нестерпимую боль. Но она понимала, что ей придется пойти до конца. Иного пути для нее просто не было, — От вас я приму только кнут. И смерть.

Последнее слово повисло между ними. Взгляд Гордона загорелся огнем. А потом еще крепче удерживая Лилис за волосы, он развернул ее к двери. Лилис знала, что последует за этим. Не думая сколько боли причиняет ей, вождь тащил ее вперед, к тому месту, которое еще не успело остыть после последнего наказания. К столбу.

Стараясь держать себя на ногах и не спотыкаться, Лилис еще сильнее прикусила губу. Прежде чем казалось что до столба слишком короткий путь. Теперь же она поняла как ошибалась. Долго, очень долго. И каждое мгновение этого пути Гордон не жалел ее, сжимая пальцы в ее волосах. Он ждал когда она запросит пощады. Нет. Он больше не услышит ее криков.

И снова все любопытные высыпались из своих домов, но ни Гордон, ни Лилис не обращали на них внимание. Взгляд Лилис был прикован к столбу, а всего через мгновение она почувствовала его шершавую поверхность собственной щекой. Зажмурившись, она приготовилась к боли.

— Ты будешь получать удары каждый вечер, — тихо прошипел Гордон, наклонившись к ней, — Каждый вечер пока не пожелаешь принять меня. Пока не придешь ко мне добровольно.

Лилис посмотрела на него через свои спутанные волосы.

— Этого не будет, Гордон. Никогда.

Гордон хмыкнул, а Лилис отвернулась, снова прижимаясь лбом к столбу. И снова этот звук разорванного платья. Обнаженную спину укусил холодный ветер, но Лилис понимала, что это всего лишь мелочь. Она уже слышала звук кнута в руках Гордона, пока он словно издеваясь над ней, разрезал ночной воздух, кружа вокруг, но не прикасаясь.

— Нет, Гордон!

Лилис застонала. Только не это. Только не Фэррис.

— Как ты посмела прервать меня, Фэррис? — рявкнул Гордон, но все же удивленно глядя на свою лучшую целительницу, — Ты хоть понимаешь, что делаешь?

Кнут снова издал протяжный звук, но Лилис не почувствовала удар. Вскинув голову, она посмотрела в сторону, с ужасом рассматривая Фэррис, которая стояла слишком близко к Гордону. Вождь разъяренно опустил руку.

— Убирайся отсюда, Фэррис. Девчонка заслужила это наказание.

Лилис видела как страшно Фэррис. Ее руки дрожали, пока она куталась в плед.

— Фэррис, прошу тебя, уходи, — взмолилась Лилис, выпрямляясь. Только бы Фэррис послушалась, — Гордон, не слушайте ее.

Но Фэррис покачала головой, отказываясь. Ее взгляд устремился к Гордону.

— Ты не посмеешь ударить ту, которая быть может, носит в себе ребенка вождя Маккея. Смерть его ребенка разорвет тот мир, что сейчас существует между нашими кланами.

В толпе зевак повисла тишина. Гордон нахмурился.

— Что ты сказала, Фэррис? — низко протянул он, делая к ней шаг.

Лилис бросилась к нему, вставая перед Фэррис и защищая ее.

— Я выпила это лекарство, Гордон, — срывающимся голосом проговорила она, — Выпила.

— Нет, Лилис, — сказала Фэррис, со слезами глядя на нее, — В тот вечер это было всего лишь безвредная настойка. Но не лекарство. А не смогла так поступить с тобой. Гордон, ты не посмеешь убить ребенка вождя. Вспомни, что он сказал о чужих головах.

Гордон зарычал так громко, что Лилис поежилась.

— Кто еще знает об этом, Фэррис?

— Брат вождя, — прошептала Фэррис, украдкой бросая взгляд на Лилис, — Я рассказала Дугалду Маккею.

Лилис ахнула от ужаса, когда Гордон зарычал. Она видела, как он взметнул кнут, целясь в хрупкую Фэррис. Не думая, что делает, Лилис выскочила вперед, закрывая Фэррис своим телом. Острая боль пронзила лицо, шею и грудь. Закричав, она упала на колени, пытаясь отдышаться. Она чувствовала, нет, понимала, что этот удар кнута отличается от остальных. Словно ожог, который никогда не заживет.

— Лилис, моя девочка, — закричала Фэррис, пытаясь опуститься на колени, но Гордон оттолкнул ее.

Лилис же открыла глаза, непонимающе разглядывая кровь, заливающую шею и грудью. Только вот никто не дал ей времени, чтобы подумать или прийти в себя. Гордон вздернул ее на ноги и развернул к себе лицом.

— Ты еще пожалеешь об этом, девка, — выплюнул он, — Я подожду еще немного, пока не узнаю, носишь ли ты ребенка Маккея. И лучше тебе молиться, чтобы это было не так.