Спаси меня, воин

Глава 38

Лилис посмотрела на Фэррис. Женщина выглядела необычайно потерянной, стоя у входа в главный зал. Сжимая в кулаке юбку своего старого платья, она то заглядывала в зал, то пряталась обратно. Сердце Лилис сковало яркое сочувствие и ей захотелось обнять ее, чтобы навсегда изгнать этот страх. Фэррис заслужила лучшую жизнь. Так же как и любая из них. Гордон слишком долго имел над ними власть и, конечно же, избавиться от нее будет очень тяжело.

— Мы должны завтракать здесь? — с сомнением в голосе спросила Фэррис, обернувшись, — А если Маркас будет недоволен? Не стоит злить его. Я всегда могу перекусить в комнате. Ты ведь знаешь, мне много не надо.

Лилис пришлось закрыть глаза и несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы сдержать слезы. Проклятый Гордон! Он не победит. Эта мысль придала ей уверенности. Взяв Фэррис за руку, она решительно потянула ее за собой, почти силком затаскивая в зал.

— Мэррион уже ждет нас. Поверь, в клане Маккей все едят вместе за одним столом. За завтраком, обедом или ужином, — ободряюще сказала Лилис. Не выпуская ее руку, она повела Фэррис вдоль длинного обеденного стола к тому месту, где обычно сидела сама.

— А вот и вы, — с улыбкой сказала Мэррион, махнув рукой Морран, чтобы та незамедлительно поставила еще две чашки с кашей. С недавних пор она не могла смотреть на эту девушку без злости. И Морран это чувствовала. Ее руки тряслись всякий раз, когда она подходила ближе. Вот и сейчас, она старалась смотреть только на стол, пока расставляла чашки. — Что вас так задержало?

Фэррис смущенно улыбнулась. Лилис сжала ее руку в ободряющем жесте, а потом пододвинула ближе тарелку.

— Ешь, Фэррис.

Все еще чувствуя неуверенность и скованность, Фэррис приступила к каше. Ложка чуть дрожала в ее пальцах, но она сумела справиться с собой. Лилис облегченно вздохнула. Все обязательно получится. Она уверена.

Мэррион наблюдала за двумя женщинами, которые так внезапно ворвались в жизнь их клана. И это не было странным, что в поведение Фэррис угадывались те же самые черты, которые всегда отличали Лилис от других женщин.

И поэтому, Мэррион поняла, что Фэррис ей понравится. Теперь она видела, кто воспитал в Лилис это удивительное спокойствие и изящество. Именно такой была Фэррис, вот только в ее глазах светился тяжелый жизненный опыт, о котором сама Мэррион ничего не знала.

А еще Фэррис выглядела чрезвычайно хрупкой. И Мэррион это не нравилось. Казалось, любой шум мог спугнуть ее, такой испуганной она выглядела в новом для себя месте. Она вздрагивала от голосов и любопытных взглядов, брошенных в ее сторону.

Мэррион посмотрела на Лилис, отмечая как та, с улыбкой на лице гладит Фэррис по руке. Она еще вчера заметила, как изменилась Лилис с приездом Фэррис. Она будто пыталась защитить ее собой. Только вот она совсем забыла, что защита требовалось ей самой.

— Я рада, что вы приехали, — тихо сказала Мэррион, наклоняясь к женщинам, — Теперь день родов не будет так страшить меня. Вы ведь целительница.

Фэррис побледнела и посмотрела на Лилис. Они обе прекрасно помнили о том, какая опасность грозит Лилис, такая же, как и ее матери когда-то. Вчера она ясно почувствовала уверенное движение ребенка под своими руками. Без всяких сомнений девочка родится сильной и крепкой. Фэррис знала это так же хорошо, как и свое имя. Но Лилис?

Фэррис вздохнула. Теперь, она рядом. И если она не смогла спасти Мэй, то сделает все, чтобы хотя бы попытаться спасти Лилис. Тем более, если она не ошибалась, жизнь Лилис отличалась от того, как проводила свои последние дни бедная Мэй. Может, этот и есть тот самый шанс для Лилис, которого была лишена ее мать.

— Да, теперь я рядом, — прошептала Фэррис, сжимая руку Лилис, — мы все решим.

Лилис растерянно улыбнулась. Позже, когда они останутся одни, она попробует поговорить с Фэррис о том, что с ней происходит. Но даже тогда она не сможет рассказать все. Как ей признаться в том, что после родов ей придется уехать? Если проклятье Дункана не убьет ее, то это сделает Лахлан Макгроу. И это было единственным, что омрачало ее счастье сейчас. Как смириться с этим скорым прощанием теперь, когда все ее близкие люди рядом? Очень тяжело. Нет, почти невыносимо.

Пользуясь тем, что Мэррион отвернулась, Лилис наклонилась к Фэррис.

— Я хочу поговорить с тобой, но позже.

Входная дверь громко хлопнула, когда в дом вошел Лоуренс. Лилис отпрянула от Фэррис, но Лоуренс уже заметил их. Его пристальный взгляд остановился на Фэррис, в любопытном разглядывание. А потом, немедля, он направился к ним, едва не столкнув Дженис со своего пути. Она как раз спускалась по лестнице, собираясь присоединиться ко всем на завтраке.

— Лоуренс, — приветственно кивнула Дженис, но он прошел мимо, удостоив ее мимолетным взглядом и таким же бесстрастным кивком.

Лилис понимала, что Лоуренс идет к ним. После их прошлого разговора, она так и не смогла все как следует обдумать. Или она просто не хотела делать это, боясь, что Лоуренс прав? К счастью, теперь она могла поговорить об этом с Фэррис.

Лоуренс подошел ближе и, упираясь ладонями в стол, навис над Фэррис. Его взгляд заинтересованно скользнул по ней.

— Так вот за кем на самом деле ездил Маркас, — с глухой усмешкой сказал он, — Ты выглядишь куда лучше, чем тот идиот, которого Маркас посадил на веревку во внутреннем дворике.

— Он посадил Гордона? — без тени сожаления в голосе, проговорила Фэррис, — Это правильное решение.

Лоуренс удивленно вскинул брови, но в его взгляде появилось странное восхищение. Еще ни одна женщина не удостаивалась подобному. Обычно он смотрел на всех с равнодушием. Фэррис же этого и не заметила, потому что посмотрела на побледневшую Лилис.

— Ты слышала Лилис? — спросила она.

Лилис отрывисто кивнула. Она понимала, что это неминуемо. Маркас ведь не просто так привез Гордона в клан. Он пленил его. И теперь имел право наказать. Думала ли она когда-нибудь застать этот день? Нет. Для нее Гордон был вечным злом, от которого не избавиться.

— Неужели ты не знала? — спросил Лоуренс, лишь на мгновение, переведя взгляд с Фэррис на Лилис. — Впрочем, это не так важно. Маркас ждет тебя во внутреннем дворике.

Лилис не стала отказываться. У нее было одно невыполненное обещание самой себе. Подхватив юбку, она быстрым шагом направилась к выходу. Она просто знала, что должна посмотреть в глаза Гордону, чтобы он понимал, что она его больше не боится. Конечно же, она слышала, как Фэррис зовет ее, но останавливаться не собиралась. Маркас позволил ей выйти и другого разрешения ей не требовалось.

Улица встретила ее ярким, почти слепящим солнцем. Но Лилис знала куда идет. Внутренний дворик. Маркаса она увидела сразу, так же как и Гордона.

Замедлившись, Лилис стала двигаться осторожнее. Маркас не собирался драться с Гордоном. Он просто ходил вокруг него, словно раздумывая, что должен сделать с ним. А потом он развернулся и посмотрел на Лилис тем взглядом, в котором она разгадала понимание. Маркас ждал ее. Он знал, что она придет и поэтому не наказывал Гордона.

Гордон вскинул голову и посмотрел на нее. Страх перед Маркасом не позволил ему заговорить с ней. Лилис в который раз поразилась тому, насколько трусливым был Гордон. Мучая ее всю жизнь, теперь он боялся открыть рот. И даже его глаза выдавили тот страх, который охватил его. Лилис пришлось прижать руку ко рту, сдерживая тошноту отвращения.

— Что мне сделать с ним, Лилис? — громко крикнул Маркас, подходя к ней. Гордон никуда не денется от него. Веревка, туго перетянувшая его шею, не позволит сбежать, — Пусть это будет твоим решение. Свое я вынесу позже.

Лилис сделала осторожный шаг вперед. Она знала, чего хочет. Знала, зачем идет. Так же знала, где Гордон держит то, что ей нужно.

Маркас перехватил ее, до того, когда она смогла бы дотянуться до Гордона.

— Ты не подойдешь к нему, — отрывисто бросил он, хмурясь. — Я убью его, прежде чем ты сделаешь к нему шаг.

Лилис дернулась вперед, но Маркас не отпустил ее, лишь крепче прижал к себе.

— Но мне нужно, — с отчаянием пробормотала она, посмотрев на него, — нужно подойти к нему.

— Зачем? — сурово спросил Маркас. Он ждал от нее резкого наказания для Гордона. Но, как оказалось, ей нужно было совсем другое.

Лилис не смогла удержаться от быстрого взгляда в сторону Гордона. Маркас проследил за ней, верно понимая, на что именно она смотрит.

— Мне нужен его кнут. И все, — твердо сказала Лилис, — принеси мне его кнут.

Если Маркас и удивился ее словам, то он не подал виду.

— Стой здесь. Сдвинешься с места, накажу.

Оставив Лилис с этим приказом, Маркас подошел к Гордону, быстро выдергивая у него из-за пояса кнут. Гордон отшатнулся, но Маркас не обратил на это внимание. Он вернулся к Лилис, покручивая в руках старый, потрепанный кнут.

— Зачем он тебе? — спросил он, — Собираешься избить его?

Но сейчас Лилис могла смотреть только на кнут и едва ли слышала, что говорит Маркас. Она хотела сделать то, что пообещала себе много лет назад.

— Отдай мне кнут, Маркас, — сказала она, протягивая руку.

Маркас нахмурился. Лилис не выглядела расстроенной или опечаленной. Она выглядела очень решительной. И только поэтому он протянул ей кнут. Лилис выхватила его трясущейся рукой.

— И что дальше? — спросил Маркас. Ей удалось заинтересовать его куда больше, чем, если бы она попросила прямо здесь на месте убить Гордона.

Лилис рассматривала оружие, которое оставило на ее теле немало шрамов. Они навсегда с ней, как напоминание о том, чего ей удалось избежать. Вполне безобидное в ее руках, но такое опасное в руках Гордона. Даже трус мог пугать, зная как использовать кнут.

Схватившись за деревянную рукоять, Лилис из-за всех сил напряглась, пытаясь переломить ее. Толщина дерева не поддавалась. Раз за разом она пыталась сломать ее, но ничего не получалось. Рукоять даже не треснула. Всхлипнув от отчаяния, Лилис надавила еще сильнее. Она должна сделать это, чтобы переступить через все ужасы. Она обещала это и не могла предать саму себя.

Маркас смотрел на Лилис, теперь понимая, что именно она хотела сделать. В который раз его поразила сила ее духа. Эта женщина, маленькая хрупкая беременная женщина, принадлежала ему.

Шагнув к Лилис, он перехватил ее руки, легко сжимая в тех же местах, в которых она удерживала рукоять кнута. Поймав ее взгляд, он легко надавил и тут же раздался треск ломающегося дерева.

Лилис не вздрогнула от этого звука. Закрыв глаза, она вздохнула, крепче сжимая пальцы на остатках рукояти.

— Ты этого хотела? — спросил Маркас, позволяя Лилис делать с этой рукоятью, что она пожелает. Он был готов держать ее вместе с ней, столько сколько потребуется.

По щекам Лилис потекли слезы. Всхлипнув, она качнула головой, пытаясь смахнуть их.

— Да, теперь все хорошо, — прошептала, посмотрев на Маркаса. И сейчас это действительно было так. Все было хорошо. Прошлое останется именно там, где оно и должно быть. Теперь ей было абсолютно все равно, какая судьба ждет Гордона. Она собиралась навсегда забыть этого человека. Он больше не сможет причинить ей боль. Никогда.

Разжав руки, она уронила рукоять на замерзшую землю. В это же мгновение, Маркас поднял ее на руки, и все что она сделала в ответ, обхватила за его плечи. Нет, она не боялась упасть или того, что Маркас может уронить ее. Она просто хотела быть ближе к нему, насколько это возможно. Ей нужно было почувствовать его дыхание. Жизнь, бьющуюся в крепком сильном теле ее мужчины. То, что он сделал сейчас, говорило ей о многом. О том, что он не мог сказать ей словами. Какие бы проблемы не существовали между ними, сейчас важно иное. Маркас верит ей. Доверяет. И это самое главное, в чем она нуждалась. Что будет потом, не важно.

Всего на мгновение Маркас остановился, чтобы отдать приказ Доновану, который все это время выступал в роли молчаливого наблюдателя.

— Высечь его. А потом отвезите его к границе. Позаботьтесь о том, чтобы каждый узнал, что он изгнанник. Любой, кто примет его в свой клан, станет моим личным врагом.

Лилис уткнулась носом ему в грудь. Она не жалела Гордона. Он заслужил все это сам.

Прошло несколько часов с момента наказания Гордона. Лилис слышала звуки плети, но Маркас все это время оставался с ней в комнате. Он не позволил ей посмотреть в окно. Только вот она и не хотела. С этим его запретом она была полностью согласна. Сколько бы мук не причинил ей Гордон, она не желала наблюдать за его страданиями. Еще живы были в ней воспоминания о собственных шрамах, полученных таким же кнутом.

К счастью, все закончилось. Гордона увезли из клана, на сей раз уже навсегда. Лилис осознавала его судьбу, но не сочувствовала ему. Он изгнанник. Такой же, какой когда-то была она сама, пусть и совсем не долго. Маркас спас ее от этой участи, позволив жить в своем доме, рядом с теми, кто ему дорог. Куда дороже, чем она.

Лилис взволнованно выдохнула и сжала кулаки. Она больше не должна думать об этом. Гордону впредь нет места в ее жизни. Все о чем она должна думать, это ее ребенок. Нужно поговорить с Фэррис, чтобы обсудить то, что ей самой было не ведомо. Дар, который она не хотела и дочь, которую она отчаянно сильно хотела увидеть.

Пользуясь тем, что Маркас отправился на совет старейшин, созванный самим Лоуренсом, Лилис вышла из комнаты. Она знала, где искать Фэррис. Конечно же, рядом с Мэррион. Девушка всегда держала свое слово и взяла на себя еще одну роль. Роль той, кто будет всегда поддерживать Фэррис. Лилис не сомневалась, что они понравятся друг другу. Мэррион не хватало материнской любви, а в Фэррис ее было больше чем достаточно. Потеряв единственного сына, она обратила всю себя к Лилис, но запрет Гордона всегда стоял между ними.

Набрав полную грудь воздуха, Лилис открыла дверь и вошла в комнату. Фэррис сидела на стуле, разматывая клубок с нитками, а

Мэррион у очага, крутя в руках иглу и ткань. Наверное, Дженис дала ей свое особое распоряжение, от которого та не смогла отказаться. Что ж, Дженис снова ждет глубокое разочарование. Больше всего на свете, Мэррион ненавидела шитье.

— Лилис? Что-то случилось? — взволнованно спросила Фэррис, поднимаясь на ноги. Мэррион тоже посмотрела на нее. Они знали, что случилось во внутреннем дворике, но Маркас запретил им беспокоить Лилис. — ты в порядке?

— Да, — прошептала Лилис, — все в порядке. Теперь точно все в порядке.

Сказав это, она не смогла удержаться. Подойдя к Фэррис, она крепко обняла ее, набираясь в этом прикосновение сил. Закрыв глаза, она тяжело задышала, наконец, позволяя своим страхам выйти наружу. Она могла сделать это, потому что знала, открыв свою душу, получит достойный ответ и быть может, поймет, что со всем этим делать дальше.

Мэррион с радостью отложила вышивку в сторону, даже не пытаясь скрыть собственного отвращения к работе.

— Если вы собираетесь о чем-то говорить, то я никуда не уйду, — твердо сказала она, посмотрев сначала на Лилис, а потом на Фэррис, — любую вашу тайну я сохраню как свою. Ты знаешь это Лилис.

Лилис отошла от Фэррис. Ей нужно было куда-нибудь присесть, потому что ноги отказывались держать ее. Присев на кровать, она посмотрела на женщину.

— Фэррис, возможно ли что материнский дар, от которого она отказалась, пришел ко мне? — как на духу, выпалила она. Она не понимала, молить ей о том, чтобы Фэррис подтвердила ее подозрения или же опровергла их. Ее страшило все это вместе взятое. — Возможно ли это?

Фэррис ахнула и прижала ладонь к губам. Страх, смешанный с невероятным возбуждением пронзил ее, и она подскочила к Лилис. Схватив ее за руки, она опустилась перед ней на колени.

— Конечно, возможно. И это лучшее, что могло случиться. Мэй отказалась от дара, но не ты. Она сделала это, когда поняла, что ей не спасти твоего отца. К каждому дар приходит в свое время и теперь, оно наступило для тебя. Ты должна принять его. Сегодня и всегда.

— Этого не может быть. Я не хочу, — покачала головой Лилис, даже не подумав какую реакцию это вызовет.

Фэррис разъяренно вскрикнула. Вскочив на ноги, она наклонилась к Лилис, сжимая руками ее плечи. На ее лице появился гнев, от которого Лилис стало не по себе.

— Не будь глупой, Лилис, — сказала она, — Если хочешь родить свою дочь, не делай того, что натворила Мэй. Не отвергай то, что дарованное тебе самой природой. Дар, эта твоя сущность, потеряв которую, ты последуешь за матерью. Твой отец проклял ее, он проклял тебя. Но у тебя есть преимущество и оно на твоей стороне. Этот дар целительства, которое подскажет тебе, как следует бороться за свою жизнь.

Лилис вывернулась из рук Фэррис и отошла дальше. Пусть она и была готова принять дар, как быть с тем другим, что мучало ее куда сильнее?

Посмотрев на Мэррион, она никак не могла решиться продолжить этот разговор. Но она сделал это, переступив через собственную неуверенность.

— Думаю проклятье Дункана это не только моя смерть в итоге, — прошептала она, растерянно посмотрев на Фэррис. — Я не знаю, как объяснить это, но, кажется, иногда я чувствую боль. Не свою боль.

Настала очередь Фэррис бледнеть. Но вместе с этим в ее глазах сверкнуло что-то еще.

— Чью боль ты чувствуешь? — тихо спросила она, вглядываясь в Лилис. — Отвечай мне. Сейчас же.

Лилис снова посмотрела на Мэррион. Расскажет ли она Маркасу о том, что слышала?

— Маркас. Я чувствую его боль, в то время как он не чувствует ничего, что могло бы пошатнуть его сознание. Это пришло ко мне вместе с даром целительства, — сказала она, взволнованно погладив живот.

Лилис не смогла отшатнуться, когда Фэррис подошла к ней.

— Я и не думала что проклятье Дункана настолько сильное, — восторженно прошептала она, — Как сильно он любил Мэй, так же сильно и возненавидел. Ваша с Маркасом история началась с ненависти, а должна закончиться любовью.

Лилис отвернулась и покачала головой. Если это так, то она обречена. Как Маркас полюбит ее, если собирается отказаться от нее после рождения дочери?

— Это невозможно. Маркас никогда меня не полюбит, — пробормотала она.

— Начало уже положено и тебе ли об этом не знать, — сказала Фэррис, снова становясь перед Лилис и прижимая ладонь к ее округлому животу, — оно сосредоточилось в вашем ребенке. Я не знаю, как это случиться, но Маркас спасет тебя своей любовью. Или убьет своей ненавистью. Но отпустить тебя он не сможет.

В сердце Лилис вспыхнула радость. Что если Фэррис права? Или Лоуренс прав? Может целительство вошло в ее жизнь, чтобы дать ей тот шанс на счастье, которого прежде у нее не было?