Спаси меня, воин

Глава 18

Жалящее прикосновение к горлу исчезло. Лилис распахнула глаза, потрясено глядя на Маркаса, который стоял так близко к ней. Неужели это он вздернул ее на ноги и оттащил в сторону, вытаскивая из-под смертельного острия? Лилис почувствовала, как задрожали колени, и она едва не повалилась на Маркаса. Может ей показалось, и Лахлан все же расправился с ней?

Пальцы Маркаса сильнее сжались на ее тонком запястье, доказывая, что это не сон и не страшное видение. Только вот он так и не посмотрел на нее. Взгляд его темных глаз был направлен на Лахлана Макгроу, так же как и меч, который он легко удерживал правой рукой. Лилис задрожала от ужаса, когда в полной мере осознала что произошло. Зачем Маркас сделал это? Из-за того что она выполнила его условие и теперь он верил ей? Верил, что ребенок, которого она носит, его?

Она открывала и закрывала рот, но так и не нашла в себе силы задать этот вопрос. Только не сейчас. Опасность никуда не делалась. Вскинув голову, она слегка повернулась и уставилась на Макгроу. Плечи вождя ходили ходуном, а в глазах светилась жестокая ненависть. Это уже привычное по отношению к ней чувство других людей, Лилис бы не спутала ни с чем. И, пусть это было жутко и страшно, но понимала, что не может винить Лахлана за это. По своей воле или нет, но Мэй все же виновна перед ним. Она убила его сына, Дункана. А он в ответ проклял ее.

— Я, — Лилис сглотнула ком, внезапно появившийся в горле. Веревка на шее натянулась еще сильнее, сдавливая и мешая дышать. Но она не посмела сорвать ее с себя, потому что неотрывно следила за тем, как Лахлан, сощурив глаза, отступил назад. Нет, это не было отступлением или покорностью. Вовсе нет. Мужчина больше походил на зверя, который готовился к решительному прыжку.

Маркас дернул ее на себя, резко и неожиданно, будто стараясь держать подальше от других мужчин. Сделав этот неловкий шаг, Лилис не смогла заставить себя отвернуться от Лахлана и только поэтому заметила, как он махнул рукой Лукану, приказывая опустить меч. Лукан недовольно хмыкнул, но оспаривать решение вождя не стал.

Лилис быстро заморгала и на этот раз сама отступила ближе к Маркасу. Она лишь сейчас заметила, что вслед за Маркасом и Лукан обнажил свой меч, в готовности выступить против него, если возникнет такая необходимость. Трое вооруженных мужчин и она одна, стояла между ними. Был ли среди них хоть один, кто пожелал бы отнестись к ней по-доброму? Наверное, нет. Даже Лукан, который прежде смотрел на нее насмешливо и с долей любопытства, сейчас морщился от отвращения. Они не боролись за ее спасение или защиту. Они боролись за свое право воздать ей по заслугам.

— И как ты это объяснишь, Маркас? — наконец, нарушив напряженную тишину, повисшую в зале, спросил Лахлан, — Собираешься встать между мной и девкой, которая несет в своих жилах кровь развратницы и негодяя, посмевшего с радостью принять то, что она ему предложила? Они предали моего сына и убили его, черт бы побрал их грязные души. Она ведь даже не принадлежит тебе.

Озноб окатил Лилис с новой силой. Как сильно она хотела найти хоть одно слово, которое помогло бы ей отчистить имя матери. Но ничего не было. Все что она могла сделать, так это стоять здесь, перед Макгроу, с гордо поднятой головой. Кем бы ни была на самом деле Мэй, она была ее матерью. Женщина, которая дала ей жизнь, вопреки всему. Вопреки ненависти, что окружала ее все долгие месяцы беременности. Немудрено, что она не пожелала зацепиться за эту жизнь. Может, проклятье было вовсе

не при чем. Люди были гораздо хуже, чем слова.

Маркас опустил руку, поступая точно как Лукан. Он не собирался бросать вызов Лахлану, пусть и знал, что силы были на его стороне. Он не зря считался самым сильным воином во всем Хайленде. Лахлан тоже знал об этом. Рушить мир из — за девчонки было совсем ни к чему. Двадцать лет дружбы не падут в одно мгновение.

— Будь я проклят, Лахлан, — выплюнул он, с презрением оглядывая Лилис. Она снова спряталась от него за распущенными волосами, но сейчас это было к лучшему. Позже, гораздо позже, он разберется с ней и во всем, что она заварила, — она действительно не принадлежит мне. Но ребенок, которого она носит, возможно, мой.

Лахлан выругался и покачал головой. Лукан тоже не скрывал своих эмоций. Красочной и грубость его слов, заставила Лилис покраснеть.

— Боюсь, рядом с этой девкой, ты ни в чем не можешь быть уверен, — злобно сказал Лахлан, делая шаг к Лилис, — Это в ее крови. Обман и предательство.

Маркас и сам хорошо знал об этом. Но, кем и какой бы она не была, Лилис все же выполнила его условие. Она призналась Лахлану. Будь он проклят, если не будет иметь это ввиду. Теперь, настал его черед действовать. К счастью, он не был влюбленным идиотом, которому можно вскружить голову. Девчонка получит свое, но позже.

— Мне придется дождаться рождения этого ребенка, — сурово сказал Маркас, сжимая тонкое запястье Лилис, — Может быть тогда все станет понятнее. Если ребенок действительно мой, я признаю его.

Озвучивая свою волю, Маркас смотрел на Лилис. В его глазах появилось обжигающее предупреждение, которое она не смогла бы спутать ни с чем другим. Она никогда не станет частью его жизни. Лилис задрала подбородок, отвечая ему, так же молчаливо. Всем своим видом, она старалась показать, что не нуждается в этом. Он нужен был ей только из-за ребенка.

Лахлан задумчиво посмотрел на Маркаса. Лилис могла бы поклясться, что в его глазах мелькнула печаль. Но так же быстро она исчезла, позволяя отвращению занять свое место.

— Уверен, что ты делаешь большую ошибку, — грубо сказал Лахлан, — но если ребенок принадлежит тебе, не позволяй этой девчонке осквернить его своим присутствием. Все что от нее требуется, так это родить его.

Лилис сжала зубы, сдерживаясь. Как они могли разговаривать о ней так, будто ее не было рядом. Она чувствовала себя, словно ее с ног до головы облили грязью и выставили у позорного столба. Маркас и Лахлан рассматривали ее.

Маркас хмыкнул и осмотрел ее с высоты своего роста. Как всегда с презрением. Лилис поежилась и повела плечами, пытаясь приподнять ворот платья. Она не хотела, чтобы Маркас видел веревку на ее шее. Для него это был бы еще один повод для насмешки. Изгнанники никому не нужны.

— Лилис никогда не будет принадлежать моему клану, — резко сказал Маркас, хмыкая.

Лахлан вскинул голову, улавливая эти слова. Лилис показалось, что по ее коже прошелся мороз. Макгроу что-то задумал.

— Я хочу, чтобы ты отдал мне девчонку после рождения этого ребенка. Ее мать смогла избежать моего наказания, но теперь есть она, — Лахлан не стал медлить в своем решение, — Почему бы дочери не ответить за материнскую подлость. Я избавлю тебя от такой ноши.

Маркас нахмурился, обдумывая слова Макгроу.

— Я согласна.

Маркас удивленно посмотрел на Лилис, но она не ответила ему. Она смотрела на Лахлана. И это был странный, мрачный взгляд. Выпрямив спину, она вскинула голову, словно обрела одну ей ведомую уверенность.

— Я согласна, — снова повторила Лилис, с мертвенной бледностью на лице, — После рождения ребенка, я добровольно приду к вам, Макгроу. Я добровольно приму вашу месть ко мне. Добровольно и безропотно.

Маркас усмехнулся и покачал головой. Что, черт побери, девчонка творила? Разве она не понимает, что его это устраивает? Он не собирался бороться за нее. Ни сейчас, ни когда-либо в будущем.

— С радостью избавлюсь от нее. Клянусь своей честью, что она вернется к тебе, — насмешливо сказал он, кивая удовлетворенному Лахлану. — И тогда ты сможешь делать с ней все, что пожелаешь.

Лилис не могла поверить что это случилось. У нее получилось хотя бы на некоторое время отсрочить свою смерть. Какое счастье! Она смирится и привыкнет к любой жизни, которую уготовил ей Маркас, когда согласился забрать ее с собой. Она знала что это не последняя их борьба и другие могут быть гораздо страшнее. Ничего, она сможет пережить абсолютно все. Лишь бы Маркас не передумал.

Сейчас, стоя в главном зале и слушая клятвы, который давали друг другу Маркас и Лахлан Макгроу, Лилис молча проговаривала свою собственную. Ту, которую не услышит ни одна живая душа, но слова которой навсегда отпечатаются в ее сердце. Не отрывая взгляда Маркаса, она пообещала себе выдержать все, без единого слова жалобы. Она не создаст Маркасу лишних проблем и пронесет свою судьбу с поднятой головой. Так, как не смогла сделать Мэй. Ее ребенок не будет носить пятно позора, потому что у него будет отец, способный защитить его. Лилис поклялась себе что никогда не помешает им. Когда наступит время, она уйдет. Так, как и пообещала.

Лилис сжала руки перед собой и улыбнулась. Она уже сделала первый шаг и отступать не собиралась. Никогда. Она просто позволит себе наслаждаться жизнью со своим ребенком, пока он рос внутри нее. После он станет Маккеем, как и его отец.

Мужчины продолжали разговаривать, но теперь Лилис лишь в пол уха вслушивалась в их беседу. Ее взгляд скользнул по столу, останавливаясь на широком деревянном блюде заполненном свежеиспеченным хлебом. Закрыв глаза, Лилис втянула в себя этот запах. Она и не думала что так сильно проголодалась. Тошнота пропала, напоминая что в последний раз она ела слишком давно, чтобы чувствовать себя хорошо и спокойно. Но когда? Лилис передернула плечами, отгоняя эти мысли. Это уже не важно. Прошлое останется в прошлом, там, где ему и место.

Она уже представила как откусывает кусочек от румяного хлеба и рот наполнился предвкушением. Наверное, ей стоило отойти в сторону и дождаться пока кто-нибудь предложит ей поесть. Но Лилис понимала, что не сможет это сделать. Чувство голода было гораздо сильнее, чем все остальное. Даже если ее за это накажут.

Шагнув к столу, Лилис быстро схватила пышную булку, сжимая ее в трясущихся руках. Первый же кусок показался ей божественным. Зажмурившись, она зажевала, наслаждаясь вкусом. Никто в клане Дафф не готовил так. Хотя ей было трудно судить об этом. Ее никогда не пускали к общему столу в главном зале. Она всегда была сама себе кухарка. Ее хлеб не шел ни в какое сравнение с тем, что она ела сейчас.

Сунув последний кусок в рот и немного заглушив неприятное ощущение в желудке, Лилис открыла глаза. Маркас отвлекся от разговора с мужчинами Магроу и теперь смотрел на нее, хмурясь. Похоже он был чем-то недоволен. Съеденный хлеб комком поступил к горлу. Лилис отступила назад, пряча руку за спину, будто после этого Маркас забыл бы что она взяла еду без позволения.

— Я, — Лилис запнулась, пытаясь найти себе оправдание, но Маркас перебил ее, махнув рукой.

— Мы уедем сразу после того, как ты хорошо позавтракаешь. Не хочу тащить на себе твое бесчувственное тело, — резко сказал он, — Макгроу, думаю мы можем рассчитывать на еду перед дорогой?

Магроу насупился и недовольно поморщился. Он разрывался между желанием выкинуть эту девку голодной и уважением к Маркасу, которое не позволяло отказать другу в его просьбе. Он посмотрел на девчонку. Хорошо, пока она носила внутри себя ребенка Маккея, ему придется по своей воле или нет, но отпустить ее. У него еще будет время отомстить ей за все. Несколько месяцев не сравняться с двадцатью годами.

— Девушки принесут для вас завтрак, — сухо сказал он, переглядываясь с Луканом. Тяжело вздохнув, он вернулся к своему месту за столом. Почему-то сейчас он почувствовал себя тем стариком, каким был на самом деле. Девчонка разбередила те раны, которые пусть и не зажили за это время, но немного затянулись. Теперь же они снова закровоточили, — грех не накормить Маккея в моем доме.

Маркас удовлетворенно хмыкнул. Лилис растерянно посмотрела на него. Она понимала что противна Макгроу и злит его одним своим видом. Почему бы им не поскорее не уехать?

— Я больше не голодна, — сказала она, — Мы можешь уехать уже сейчас.

Маркас думал совершенно иначе. Без всяких слов, он подошел к Лилис и дернулся ее за собой. Не отпуская ее, он прошел вдоль стола и уселся на стул. Лилис не осталось ничего другого, как поступить точно так же. К счастью, мужчина не стал удерживать ее запястье дольше необходимого и после того, как он разжал пальцы, Лилис потерла зудящую от грубого прикосновения кожу. Но, кажется, Маркас не собирался оставлять ее в покое. Сжав пальцами ее подбородок, он заставил ее развернуться лицом к себе. Наклонившись, он оказался так близко к ней, что Лилис растерянно заморгала.

— Ты будешь делать то, что я сказал, — отрубил Маркас, немного сильнее сжимая пальцы, — Если я сказал что ты должна поесть, значит так тому и быть. Голодна ты или нет. Уяснила?

Лилис кивнула. Она не собиралась играть с ним в жертву. И, наверное, Маркас все же был прав. Она должна поесть, нравится это Макгроу или нет. В первую очередь это нужно для здоровья ее ребенка. К счастью, по всей видимости Маркас не собирался ограничивать ее. Так же, как и тогда, когда они жили в одном доме.

— Тогда приступай к еде, — его голос стал совсем ледяным и бесстрастным, — Без всяких разговоров.

— Хорошо, я так и сделаю, — выдохнула Лилис, кивая. По правде говоря, хлеб лишь едва заглушил голод. Может быть сейчас Маркасу казалось что он принуждал ее к чему-то, но на самом деле, она больше не собиралась отказывать ему. Тот страх который она испытала, когда Маркас поймал ее с хлебом, теперь отступил. Ей еще придется привыкнуть к этому.

Маркас нахмурился и кивнул.

— Ешь и не медли.

Разжав пальцы, он позволил Лилис отвернуться. Занятые разговором, они не заметили как перед ними оказались тарелки, доверху наполненные густой овсяной кашей.

Совершенно позабыв о веревке на своей шее, которую она так отчаянно скрывала от Маркаса, Лилис ловко собрала растрепанные волосы и перебросив их через плечо, торопливо заплела тугую косу. После этого, она взяла ложку и наклонился к тарелке, собираясь приступить к еде. Аромат каши щекотал ее нос.

— Что это такое?

Лилис подпрыгнула на стуле. Ложка выпала из ее пальцев, с глухим стуком упав на деревянную поверхность стола. Маркас дернулся к ней, ухватываясь за веревку, которая все это время была надежно скрыта волосами и воротом платья, а теперь оказалась у него навиду. Лилис вскрикнула и поморщилась от боли. Не удержавшись, она схватилась за руки Маркаса.

— Мне больно, — прошептала она, — Отпусти, пожалуйста.

Маркас не отпустил, но тянуть перестал. Взглядом он скользнул по стройной женской шее, а потом его пальцы сильнее сжались на веревке. Свободной рукой он оттянул высокий ворот ее платья, отрывая для себя вид на длинный глубокий шрам и опоясывающую петлю веревки.

— Девчонка сказала что это твоих рук дело, — насмешливо бросил Лахлан, отпивая глоток эля, — Думаю, это тоже ложь. Я ведь говорил, что в ней нет ничего настоящего.

Лилис задрожала от гневного взгляда, которым ее наградил Маркас.

— Кто это сделал? — процедил он.

Лилис посмотрела на их сомкнутые руки. Она должна сказать.

— Гордон. Он сделал это, когда ты уехал из клана.

Ноздри Маркаса расширились от злости. Лилис видела это и никак не могла справиться со страхом.

— Как ты оказалась в лесу на этот раз? — хрипло спросил Маркас, задавая вопрос, которого она так боялась. — Гордон действительно отпустил тебя?

Лилис беспомощно взглянула на него. Может ли эта правда изменить его решение? Сердце задрожало от этого предположения, но так же, она понимала, что соврав, лишь ухудшит его отношение к себе. Рано или поздно он все равно узнает правду и сегодняшняя ложь только убедит его в том, что она так плоха, как он о ней думал. Нет, она не сделает этого с собой.

— Я не сбежала от Гордона, — ответила Лилис, —

И он не отпускал меня. Он изгнал меня из клана, когда узнал что я ношу ребенка. Он отказался от меня. У меня больше нет клана и вождя. Я изгнанница.