Спаси меня, воин

Глава 1

1305 год, Сазерленд

— Третья, — сквозь зубы процедил Маркас, зная, что тот к кому он обращается, его точно услышит, — Какого черта здесь происходит? Разве мы не убили всех причастных к прошлым нападениям? Как это произошло? Кого мы упустили?

Он повернул голову, обращая взгляд к Дугалду, когда тот подъехал ближе. Его брат, лишь на несколько часов младше, чем он сам, выглядел таким же хмурым. Только что тому было виной? Одна кровь, которой их наградил отец или общее дело, что одинаково сильно беспокоило их?

— Будь я проклят, если сам хоть что-то понимаю, — резко сказал Дугалд, оглядываясь и кивая людям, пока те с надеждой смотрели на него и на Маркаса. На их лицах было написано ожидание и нетерпение. А еще жажда мести. Маккеи не умели прощать нанесенную им обиду. Весь Хайленд знал об этом, — Неужели еще ничего не закончено? Все уже должны были понять, что за каждого человека мы будем жестоко мстить. О чем они думают, поступая так безрассудно?

Маркас сжал губы, сдерживая проклятье. Другого ответа он не ожидал. Дугалд конечно же хороший воин и его правая рука, но даже ему было не по силам поймать того неуловимого врага с которым они боролись уже несколько месяцев подряд. И это невыносимо раздражало. Маркас сам привык выступать в бою лицом к лицу со своим противником и презирал тех трусов, которые оказались способны лишь на запугивание ни в чем не повинных жителей.

— В последний раз, — сказал он, — Это случилось в последний раз, — он посмотрел на Дугалда, прямо встречая взгляд его карих глаз, — Обеспечь жителей всем необходимым. Детей и женщин пусть отведут в главный дом. Им нужно успокоиться. Мужчины останутся здесь. Лучше как можно скорее вернуть людям их дома. Это поможет восстановить утерянное равновесие.

Отдав этот приказ, Маркас спешился и направился к испуганной толпе, оставив брата смотреть ему в след. Его массивная фигура резко контрастировала с остальными жителями деревни. Стать, которая чувствовалась в его расправленных плечах, четко выдавала в нем то положение, что он занимал. Настоящий вождь своего клана. Отдавая дань древним традициям клана, Маркас носил длинные волосы, оставляя их распущенными. И это выглядело воинственно.

Дугалд еще раз огляделся, разглядывая место, где прежде располагалась деревня. Одно сплошное поле битвы. Нет, не битвы. Жестокого предательства, которое скоро будет наказано. Чертыхнувшись, он сжал коленями крутые бока своего коня и, дернув поводья, направился к Маркасу. Старший брат тихо разговаривал с Донованом, который вернулся несколько мгновений назад и, судя по тому, как гневно потемнели глаза Маркаса, услышанное ему не понравилось.

— Что случилось? — поинтересовался Дугалд, спешиваясь и становясь рядом с братом и Донованом.

— Кто-то опередил нас, — со злостью в голосе сказал Маркас, сжимая и разжимая кулаки, — Донован обнаружил троих в лесу. Со следами на руках и факелами, конечно же, уже потухшими, как и их жизни. Судя по ранам, с ними был еще кто-то четвертый. Тот, кто сбежал. Но сначала он убил своих товарищей.

Дугалд присвистнул и покачал головой. Все становилось только хуже. Какой-то глупец решился с ними на игру, в которой заранее был обречен на проигрыш. Интересно, что об этом думал Маркас?

— Кажется, в прошлый раз все было иначе. Как теперь поймать того четвертого, если все доказательства пропали вместе с погибшими, — спросил Дугалд.

Маркас с досадой посмотрел на него, а потом оскалился. Наверное, в его случае это можно было счесть за улыбку. Донован шарахнулся в сторону, а Дугалд заставил себя устоять на месте, ожидая пока вождь ответит.

— Есть кое-что и нам следует поскорее с этим разобраться, — наконец, сказал Маркас,

— Как только закончим здесь, Дугалд объяви старейшинам о сборе совета.

Не прошло и часа как женщины и дети по приказу Маркаса были размещены во всех свободных комнатах дома. Мужчины уже занялись возведением новых домов. Никто не сидел без работы.

Маркас же в сопровождение Дугалда вошел в главный зал, где по обыкновению проходил совет старейшин. Пятеро убеленных сединами воинов сидели на своих местах, беспокойно переговариваясь.

— Проклятье, — проворчал Маркас, шагая дальше к своему месту. Пусть он и сам созвал старейшин, это было скорее необходимостью, чем его истинным желанием. Будь прокляты эти традиции, к которым его приучил отец, покойный Аласдер. Сам же Маркас с радостью провел бы несколько долгих недель на поле боя, чем в обществе старых ворчунов.

— Смотря, что вы слышали, Лоуренс. — сухо сказал он. Вскинув руку, он указал Морран на свою кружку, приказывая наполнить ее элем. Черноволосая девчонка, которая прислуживала в зале, тут же бросилась на кухню, чтобы выполнить приказ вождя, — но, я, конечно же, не просто так собрал вас здесь.

Лоуренс поджал губы, сдерживая привычное негодование. Остальные же старейшины подались вперед, готовые выслушать Маркаса. Дугалд, как первый воин клана, тоже присутствовал на совете, но сейчас сохранял терпеливое молчание.

Маркас дождался, пока Морран расставит кружки с элем на столе и удалится, плотно закрыв за собой дверь. Сейчас ему ни к чему лишние уши или любопытный рот, способный разнести сплетни по всему клану.

— Тот, кто ответственен за пожар в деревне, наказан, — начал Маркас. Потерев лоб указательным пальцем, он посмотрел на Лоуренса, — но вот в чем досада, наказали их совсем не мы. Кто-то опередил нас.

Старейшины вскочили со своих мест, что-то выкрикивая. Маркус несколько долгих мгновений позволял им выплескивать буйный норов, а потом сильно и довольно громко стукнул кулаком по столу, призывая к молчанию. Лоуренс, Коннор, Огустас, Кеннет и Беннет как один плюхнулись на свои места, обессиленно выдыхая. По их испещренным морщинами лицам прокатилась волна справедливого возмущения, которую Маркас понимал.

— Кто же это сделал, забери черт его душу? — прикрикнул Огустас, уставившись на Маркаса пристальным взглядом.

Маркас не стал темнить. Сделав глоток эля, он вернул кружку на стол.

— На тех троих мы обнаружили плед клана Дафф, — резко сказал он, — Сначала Маклины, теперь Дафф. Кто-то играет с нами, и я намерен выяснить кто именно. Если это дело рук клана Дафф, я разорву наше с ними мирное существование, убив их вождя. Кому-то точно придется ответить.

Его слова произвели уже знакомый эффект. Все вскочили с места, в голос выражая свое мнение. И, как и в прошлый раз, удар Маркаса вернул их к иллюзии спокойствия.

— В этом деле мне не требуется ваше содействие, — грубо сказал Маркас, подаваясь вперед, — Я уничтожу каждого в клане Дафф, если узнаю об их причастности к этим нападениям.

— Ты не можешь попасть туда, Маркас, — недовольно сказал Лоуренс, переглядываясь с другими старейшинами, — Клан нелюдим. Вождь держится обособленно ото всех. Никто не сможет попасть к ним без его на то разрешения. Он тщательно охраняет своих девушек целительниц.

— Всегда есть способ, — невозмутимо пожал плечами Маркас. Никто и никогда не встанет у него на пути.

В зале повисла тишина, а потом Беннет громко выкрикнул что-то не совсем различимое.

— Говори внятно, Беннет, — проворчал Лоуренс.

Беннет посмотрел на Маркаса. Тот поморщился, отчего-то понимая, что услышанное ему совсем не понравится.

— У тебя, сынок, есть только один шанс попасть в клан Дафф и попытаться хоть что-то узнать. Объявить их вождю, что ты ищешь себе жену целительницу.

Маркас заледенел от этого крайне нелепого предложения. Он не собирался искать жену. Ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо в будущем. У него было достаточно женщин, чтобы утолить потребности своего тела. Но, на этом всем. Те, с кем он проводил время после боя, не занимали в его жизни место, равносильное тому, которое отводилось клану. Его это устраивало. От женщин, пытающихся проникнуть в его жизнь дальше кровати или любой другой ровной поверхности, всегда было слишком много проблем. Маркас этого не хотел. Ему не нужна жена.

Он, вождь клана Маккей. Вот какова его обязанность, присужденная ему по крови и рождению как первому сыну Аласдера Маккея и его наследнику. Наверное, Маркас должен был поблагодарить судьбу за то, что мать родила его на несколько часов раньше, прежде чем любовница отца разрешилась от своего бремени, явив на свет еще одного ребенка, Дугалда. С того самого момента на его плечи легла тяжелая доля в виде ответственности за судьбы остальных членов клана. Поэтому, прямо сейчас и никогда в будущем, Маркас не собирался тратить время на женщин. Они того не стоили.

— Тебе и правда нужна жена, — вставил Лоуренс, складывая руки на коленях в замок и не собираясь униматься, даже получив в ответ недовольный взгляд своего вождя, — Почему не рассмотреть это как прекрасную возможность? Нашему клану не помешает целительница. Особенно сейчас, когда столько людей пали от страшной смерти. Она может помочь нам. В нашем клане уже давно не было толкового целителя.

Маркас с досадой сжал губы, а потом поднялся со своего места. Уже через мгновение его охватило полное спокойствие и обычная, присущая ему сдержанность. Ни к чему растрачивать пыл сейчас, перед старейшинами.

— Если клан Дафф хоть как-то замешан в нападениях на наши деревни, там не останется никого, кто сможет выступить в роли моей жены. Сомневаюсь, что пожелаю сохранить хоть чью-то жизнь. Так что, советую оставить пустые надежды. Жены не будет. Только восстановленная справедливость.

Закончив свою речь, Маркас выпрямился и оглядел всех присутствующих, задержавшись только на Дугалде.

— Выдвигаемся, как только покончим со сборами.

Маркас вышел из зала и направился на конюшни, чтобы как следует подготовить Маргет к дальнему пути.

Два дня спустя, клан Дафф

— Тебе не стоило его злить, Лилис. Посмотри, чем это закончилось.

Лилис приподняла голову и, обернувшись через плечо, взглянула на Фэррис. Озадаченно хмурясь, женщина прикладывала к ранам на ее спине холодные примочки. Лилис понимала, что Фэррис старается делать это как можно осторожнее, но даже такие едва ощутимые прикосновения приносили боль. Поморщившись, Лилис отвернулась и с громким вздохом уткнулась подбородком в подушку. Ее взгляд выхватил щель в стене хижины, через которую ясно виднелась обычная жизнь. Жизнь тех, кто был в милости у вождя Гордона Даффа. Сама же она подобным похвастаться не могла и именно поэтому сейчас на ее спине красовались свежие отметины от гибкого кнута. Лилис зажмурилась и мысленно проговорила клятву, слова которой придумала еще в десять лет. Когда-нибудь, о, она была уверена, что это случится, она вырвет этот проклятый кнут из рук Гордона Даффа и изрежет его на мелкие кусочки.

— Ты тоже думаешь, что я виновна? — громко спросила Лилис, вздрагивая от прикосновения холодной мази к спине. Было привычно, но все так же неприятно.

Фэррис громко вздохнула, но своих манипуляций не прервала. Ее руки порхали над израненной спиной Лилис, нанося лечебную мазь на каждую ранку. Они обе знали, что совсем скоро спина заживет, и к старым отметинам добавятся новые. Сколько раз за двадцать лет жизни с Лилис случалось подобное? Фэррис уже давно сбилась со счета. Все, чем она могла помочь своей девочке, так это ухаживать за ней после. Гордон никому не разрешал вставать между ним и Лилис. Наказание за грехи, так он говорил.

— Почему же ты молчишь Фэррис? — насмешливо спросила Лилис, — Ты тоже считаешь, что моя порочная душа приносит всем одни неприятности?

— Тебе не следует смотреть в сторону Кайла. Вот как я считаю, — твердо сказала Фэррис. Поднявшись на ноги, она осмотрела Лилис, пока та лежала на тонкой соломенной подстилке. Проклятый Гордон запретил любые удобства для Лилис. В то время пока все спали на теплых кроватях, Лилис ютилась на истончившейся подстилке. Хижина ее матери уже давно обветшала, а старый очаг то и дело забивался, не позволяя теплу проникать в дом. Все здесь требовало умелой мужской руки, но никто не посмел бы пойти против своего вождя. Лилис со многим научилась справляться своими силами, ни на кого не надеясь.

— О чем ты думала, когда решила заговорить с Кайлом? — беспокойно спросила Фэррис, проведя рукой по своим седым волосам. — Разве ты не знаешь, как Гордон относится к тебе?

Лилис не медля вскочила со своей подстилки и быстро натянула широкий ворот платья. Туго затягивая шнуровку, она даже не поморщилась от боли в ранах. Она никому не собиралась показывать свою слабость. Только Фэррис знала, какую боль она испытывала, каждый раз когда сталкивалась с Гордоном. Он ненавидел ее. И лишь несколько лет назад Фэррис рассказала почему. С её стороны было нечестно так долго это скрывать.

— Я знаю, как Гордон относится ко мне, — запальчиво ответила Лилис, наклоняясь за верхним платьем, которое пришлось снять, чтобы было удобнее работать с ее спиной. Простое серое платье, практичное и удобное. Лилис сама шила себе одежду из тех остатков ткани, коим не нашли применение остальные женщины. На этом ее гардероб заканчивался. В отличие от других, у Лилис не было пледа, которым можно было бы укрыться в непогоду. Гордон не разрешал ей носить плед клана Дафф. Ей не разрешалось ничего, что могло приблизить ее к жизни клана, — Не знаю, почему вождь позволяет тебе помогать мне.

Лилис посмотрела на Фэррис, ясно видя беспокойство на ее лице. Улыбнувшись, она шагнула ближе к женщине и, взяв ее за руки, крепко сжала хрупкие пальцы.

— Он ведь не знает что ты здесь? — твердо спросила она, — Тебе не стоило приходить. Пусть хотя бы одна из нас не будет наказана.

Разжав руки, Лилис отвернулась. Несмотря на то, что случилось, день только начался и у нее впереди слишком много работы. Ни к чему отвлекаться на обыденность.

— Я вырастила тебя, Лилис, — прошептала Фэррис, разглядывая прямую спину девушки, — твоя мать умерла на моих руках. И я все еще помню этот ужасный день.

Лилис сжала губы, а потом быстро схватила ведро. Выставив его перед собой словно щит, она снова повернулась к Фэррис. Эта женщина была ее единственным близким человеком, пусть и не по крови. Если Фэррис пострадает из-за нее, она себе этого никогда не простит.

— Думаю, в следующий раз тебе не следует нарушать волю Гордона, — спокойно сказала она, — Моя мать мертва и, наверное, когда-нибудь я пожалею о том, что в ту ночь она не забрала меня с собой.

Фэррис протестующе вскрикнула, но Лилис не собиралась ее слушать. Открыв входную дверь, она вышла, крепко удерживая в руках ведро. Люди смотрели на нее, привычно обсуждая наказание которое обязательно случалось прилюдно и показательно. Лилис знала, посмотрев на них, она не увидит сочувствия. Только омерзительное презрение. Так же как и когда-то ее мать, теперь эти же люди презирали и ее. Прежде Лилис не могла этого понять, но теперь вместе с взрослением все изменилось. Она перестала искать чьего либо одобрения и начала жить так, как от нее требовал Гордон. Одна и без надежды на чью-либо помощь и поддержку. Она привыкла к этому и даже полюбила собственное одиночество.

Поэтому, вскинув голову, она прошла мимо женщин, направляясь к небольшому озеру. Ей нужна холодная вода, и она никому не позволит встать у нее на пути. Раньше она бы именно так и поступила, но не сейчас. Провести целый день без воды гораздо хуже, чем выдержать насмешливые взгляды. Боковым зрением Лилис все же заметила, как одна из женщин плюнула ей под ноги и так же быстро отшатнулась в сторону. Сдержав проклятье, Лилис опустилась на корточки и зачерпнула воды столько, сколько могла донести до дома. Привычная работа очень хорошо отвлекала, а тяжесть приятно тянула руки.

— Отец не должен был этого делать.

Лилис чудом удержалась на ногах, но от неожиданности все же разжала пальцы, готовая, если понадобится, ударить в ответ. Ведро упало в озеро.

— Проклятье! — воскликнул Кайл, с показным сожалением посмотрев на Лилис, — Я не хотел тебя напугать.

Громко выдохнув, Лилис хмуро посмотрела на Кайла ни на мгновение, не поверив в то, что он сказал. Старший сын вождя, который после смерти отца займет его место. Лилис уже давно заметила, каким взглядом Кайл смотрел на нее, но вопреки досужим сплетням никогда не поддерживала в мужчине этот интерес. Он не нравился ей, ни как мужчина, ни как человек в целом.

— Уходи, Кайл, — сказала Лилис, безрассудно отступая ближе к тому месту, где обрывался берег. Наверное, всего шаг отделял ее от того, чтобы упасть в озеро. Она была готова на этот шаг. — Если ты действительно сожалеешь о том, что сделал Гордон, то почему бы тебе не рассказать ему как все обстояло на самом деле?

Широкие плечи Кайла затрясли от смеха. Лилис обхватила себя руками. Именно этого она и ожидала. Стараясь не показывать своего волнения, она осмотрелась по сторонам. Куда же ушли все, кто совсем недавно так пристально следил за ней? Где же все женщины? Сбежали, как только появился сын вождя?

— Почему бы тебе самой не сделать это? — наконец, отсмеявшись, бросил Кайл.

В его темных глазах затаилось презрение, как и других, но перемешанное с жаждой. Его жадный взгляд прошелся по красивой фигуре Лилис. Изгибы как у нее невозможно скрыть платьем, как бы сильно она не старалась сделать это. Лилис уже давно превратилась в красивую женщину. Таких, как она, в их клане не было. Среди заурядных темноволосых женщин Лилис выгодно выделялась длинными и светлыми прядями и яркими голубыми глазами. Поговаривали, что ее волосы побелели сразу после рождения и случилось это из-за того жесткого проклятья, которое в клан принесла ее мать.

Кайл не удивился бы, узнав, что отец сам возжелал заполучить Лилис в свою постель. Но, ему придется подождать или бросить вызов более молодому и сильному воину, своему сыну. Кайл не собирался уступать женщину, на которую сам обратил внимание. Может, когда-нибудь после.

Лилис поежилась от этого неприятного взгляда, которым Кайл смотрел на нее. Его истинные чувства и намерения были написаны на его по-мужски привлекательном лице. Так же как и его отец Кайл считался одним из самых сильных воинов в клане.

— Только вот ты не хуже меня знаешь, что он не поверит, — насмешливо сказал Кайл, делая широкий шаг к Лилис, — Все видели как он бил тебя. Все знают, кем он тебя считает. Такой же шлюхой, как и твоя мать. Поэтому в следующий раз, когда я решу снова поцеловать тебя, мы оба знаем что произойдет. На твоей красивой спинке осталось еще много не тронутого места.

Кайл думал, что этими словами сможет ошарашить Лилис. Но он ошибся. Очень сильно ошибся. Вскинув руку, он попытался схватить девушку за платье, чтобы притянуть к себе. Лилис же отпрянула от него, точно зная, что делает. Ее нога зависла над водой ровно на одно мгновение, которого хватило, чтобы обмануть Кайла. Его реакция не была такой скорой как у хрупкой девушки. Массивное тело натренированного в бою воина покачнулось вперед и, Кайл упал в озеро, обдавая все вокруг ледяными брызгами горных вод.

— Ах ты, паршивка, — прорычал Кайл, смахивая с лица налипшие волосы, — Ты пожалеешь об этом.

Лилис задумалась, а потом улыбнулась и кивнула. Нарочито медленно она наклонилась и стряхнула с юбки капли воды. Затем, так же медленно и сдержанно она выпрямилась, чтобы посмотреть на Кайла. На очень разозленного Кайла.

— Я уверена, что пожалею, — рассмеялась Лилис, отступая назад. Ее взгляд остановился на ведре и, вот о его потере она действительно сожалела, — За ведром вернусь позже, — так же громко сказала она и сделала еще один шаг назад.

Она только потом поняла, что дальше шагать уже некуда. Позади нее кто-то стоял. И судя по тому, какая улыбка растянулась на лице Кайла, они оба знали, кто именно это был. Лилис вздрогнула, когда тяжелая мужская рука опустилась ей на плечо и, грубо сжимая хрупкие кости, заставили развернуться.

— Господин, — выдохнула Лилис, дергаясь в сторону от Гордона.

Но, вождь не позволил ей этого. Его пальцы еще сильнее сжались на ее плече, а потом Гордон встряхнул ее, так сильно, что ее зубы неприятно клацнули.

Лилис не успела или скорее не смогла воспротивиться, когда Гордон потащил ее обратно в деревню, так не сказав ей и слова. И даже напуганная, Лилис видела ужасный кнут на его поясе. Собирается ли Гордон еще раз применить его? Выдержит ли она это?