Стальной Рубеж – 2

Глава 9

Руки робота проходят слева направо. Пулеметы с грохотом извергают тысячи пуль. Люди истошно орут под градом свинца, но не могут ничего сделать.

Кому-то отрывает конечности, кому-то разносит голову, чье-то тело превращается в кровавое решето. В воздух поднимаются обрывки одежды и щепки от скамеек. Под лавки падают трупы. Раненные пытаются уползти с глухими стонами.

Лишь некоторым удается уйти с линии огня, оставшись невредимыми.

Среди выживших большинство наших. Робот начал расстрел с Высокой комиссии. У генералов и чиновников не было возможности скрыться. Они почти все погибли, превратившись в куски кровавого мяса.

— Нет! Отставить, стоять! Ири, выруби его, живо-о-о! — орал я, как ненормальный, пытаясь применить все силы, чтобы прекратить стрельбу.

Но робот не подчинялся. Такое чувство, что я вообще с ним никогда не работал. Я больше не был его оператором. Мои команды воспринимались, как посторонний шум.

Пришлось применить магию. Я пустил пару синих энергетических сгустков, пытаясь попасть между шеей и головой. Там одно из слабых мест Рода. Его должно заклинить, если хорошо приложиться.

Но нет. Робот успокоился сам, как только прошелся пулеметной очередью по трибунам. Он, как ни в чем не бывало, опустил руки и отключился. Хотя заряда было еще очень много.

— Что за чертовщина? Какого хрена с тобой не так? — успел сказать я, видя, как на площадку бегут вооруженные люди.

Молодой разум Глеба негодовал от всего, что случилось. Но опыт прошлой жизни подсказывал, что эмоции сейчас не помогут.

Мне осталось отойти подальше от Рода, поднять руки и позволить себя задержать. Любые попытки оправдаться, а тем более спорить, могли усугубить мое положение.

Пару дней спустя…

Не думал, что это скажу, но тюрьма здесь очень комфортная. Просторная камера для одного человека, матрас, набитый сеном, которое приятно пахнет. Есть унитаз с рукомойником, стол и стул. Даже небольшое окошко под потолком.

Я представлял нечто другое, когда услышал слово «Темница». Думал, меня закроют в земляную яму или в подвал без окон. А тут, по сути, ночлег в общине. Только решетки вокруг.

Отличная возможность слегка отдохнуть да собраться с мыслями. Жаль, только телефон не дают, без него непривычно.

Зато у меня есть собеседник в виде ИИ. Точнее два собеседника, здесь еще Свир. Видно устал сидеть в моей комнате, вот и пробрался сюда. Хорошо иметь мелкого помощника, а он еще обижался, что сделал его таким маленьким.

Не стоит пояснять, что меня подставили. Система управления Родом была взломана. В нее встроили вирус, который действовал очень непродолжительно, но имел наивысший приоритет.

По сути, из робота создали торпеду. Инструмент одноразового действия, который нужно было использовать для своих целей меньше минуты.

Знаю, что надо было это предусмотреть. Если нет, то пресечь на корню, как только кто-то взломал систему.

Но я был занят другим, к тому же сильно устал. У меня нет даже десятой части тех сил, которые были раньше. Заговорщики всегда находят лазейки, если им надо. Глупо винить себя за случившееся.

Я всякое повидал в прошлой жизни. Знаю, что враги способны на многое. Лучше не мучить себя угрызениями совести, а думать, что делать дальше.

Очевидно, что я не убийца. Но все же это серьёзный удар по моей репутации. Все равно найдутся кретины, которые поверят, что я виновен. Другие будут просто меня опасаться. Третьи встанут на мою сторону, но «осадочек» точно останется.

— Свир, свир-свир! — сказал сверчок, забравшись на подоконник решетчатого окна.

— Что? — спросил, вынырнув из потока мыслей. — Нет, бежать пока не планирую. Да, поможешь мне если что, без проблем. Но пока нет.

Конечно, я могу выбраться из этой камеры, несмотря на электронный замок и охрану. Но это пока что не выгодно. Убегать — значит признать вину. Посмотрим, что будет дальше.

— Вы можете представить доказательства на суде и подать апелляцию, — посоветовала мне Ири.

— Если этот суд вообще будет, — процедил, ложась повыше и смотря в потолок.

Кстати, интересно, как меня будут судить? Как вообще пройдет следствие? Какие доказательства в пользу моей виновности?

Мне пока ничего не сказали. Просто несколько раз допросили, задавая одни и те же, максимально тупые, вопросы.

Решил набраться сил перед грядущими событиями и хорошенько поспать. Недавно как следует пообедал. Кормили тут по тюремным меркам отлично. Теперь бы еще покемарить до ужина, и будет вообще красота.

Решил так, и уже хотел повернуться на левый бок. Но свет в камере резко включился, на двери с писком загорелась синяя кнопка. Замок открылся с характерным щелчком.

Потом в коридоре раздались голоса, и ко мне вошел полковник Румянцев. Он быстро осмотрел камеру, затем безрадостно улыбнулся, через силу растянув губы.

— Ну, здравствуй, герой, как ты тут? В мое время темницы были похуже. Сейчас это больше напоминает курорт, нежели наказание, — сказал он, тщетно пытаясь меня подбодрить.

— В этом курорте нет ничего хорошего, господин полковник, — ответил, вставая с нар, чтобы соблюсти приличие.

— Тут не поспоришь, Гончаров. Ситуация, прямо скажем, дерьмовая, — прокряхтел глава Дозора, проходя вглубь камеры.

— Хотя есть один большой плюс. Если бы твой робот начал расстреливать нас, было бы куда хуже. А так, пока он дырявил господ, я успел шмыгнуть под чертову лавку, словно сраная мышь, — добавил Павел Петрович.

Я посмотрел ему в глаза, давая понять, что это не особенно весело.

— Вы думаете, я к этому причастен? — задал вопрос напрямую.

— Я думаю, ты не такой олух, чтобы убивать толпу людей при десятках свидетелей. Хотя, я бы сам лично передушил этих напомаженных выскочек. Но точно не так! Тебя подставили, это и кретину понятно. Даже гребанный следователь из Лесогорска не знал, что сказать, — пояснил командир, садясь на табурет.

— Отлично, господин полковник. Значит мне тогда можно… — произнес я и криво улыбнулся.

— Что можно?

— Свалить к чертовой матери с этого комфортабельного курорта!

На этих словах Румянцев стал грустным, посмотрел на потертый бетонный пол и задумался.

— Все знают, что это не я. Против меня нет никаких доказательств. Убийца до сих пор на свободе. Он может строить козни против тех, кто выжил при том обстреле. Вместе мы сможем его найти. От меня больше пользы на воле! — попытался пояснить свою позицию. Но реакция была ожидаема.

— Знаю! Я все это знаю, старлей! Ты запустил чертову Станцию, похоронив кучу своих товарищей. Я скорее поверю в то, что монстры могут танцевать сраный балет, чем в твою виновность. И да, подлец может меня прикончить в любое время. Он теперь шастает где-то рядом и ржет над нами, олухами, как лошадь. Только все не так просто, как кажется. Я — человек подневольный, — протараторил глава Дозора с трудом держа себя в руках.

Дальше были типичные объяснения, которых я раньше слышал немало.

Убийство нескольких высокопоставленных лиц вызвало большой резонанс, который уже используют враждебные силы.

Выходит, императорские чиновники не могут быть в безопасности даже в Штормовом замке. А глава замка только разводит руками да жует сопли.

Нужно срочно проявить силу, показать, что враг просчитался. Для этого надо пустить слух, будто главный заговорщик нашелся. Просто он находится в секретной тюрьме, и его никому не показывают. Кроме того, наказать механика, то есть меня.

По мнению высшего начальства, я допустил халатность. Не провел должных проверок, не проявил бдительность. И да, по сути, лично приказал роботу открыть огонь. Конечно, не по людям, а по мишеням. Но это никому не докажешь.

— Если я отпущу тебя, Гончаров, за тобой придут эти суки. Поверь, тогда будет хуже. Лучше посиди здесь, пока все не уляжется, — закончил свою речь полковник.

— Понятно, вас не за что осуждать. Сам был на вашем месте. Точнее, не лично, а просто видел такое, — отозвался, смотря в одну точку.

— Но если все плохо, то зачем вы пришли? — задал вопрос напоследок.

— Сказать, что капитан Старк валяется в реанимации. У него тяжелое состояние. Возможно, он больше не вернется на службу. А значит, я потерял своего лучшего бойца.

— Спасибо за новость. Только как она относится ко мне? — повел бровью, не понимая, к чему старик клонит.

— Я не хочу терять второго лучшего бойца, Гончаров. Знай, что я на твоей стороне. И да, ты выглядишь хилым. Думаю, усиленный паек точно не помешает. Сегодня к ужину распоряжусь, — сказал полковник Румянцев, а затем ушел, не прощаясь.

Спасибо ему за поддержку. Рад, что он не прогнулся под «важных скотов». На него можно рассчитывать, значит все не так плохо. А усиленный паек мне как раз пригодится.

Нужно будет найти заговорщика и как следует с ним разобраться. Я не собираюсь гнить в тюрьме из-за какого-то упыря.

После визита полковника сон как рукой сняло. Я подключил Ири, и мы вместе стали думать, как найти преступника.

Вряд ли это кто-то, связанный с горцами Севера. Они бы пытались меня подкараулить и напасть всей толпой. Перепрошивка робота — не для них.

Скорей всего, это тот подполковник, который интересовался Родом еще до похода к Станции. Он вился вокруг меня, как пчела и говорил загадками. Небось, у него были счеты с начальством, да и меня недолюбливал.

Он мог найти кого-то, кто запустил вирус в андроид. Только есть одна нестыковка. Подполковник Новиков погиб при обстреле. Он не мог убить сам себя. Такие никогда не становятся смертниками.

Тогда кто? Ответ прост: кто угодно. У меня слишком большая слава, а значит, много врагов.

Главная больница Лесогорска. Реанимационное отделение

Капитан Старк со взъерошенными волосами и бледным лицом сидел на краю кровати. Его тело покрывал длинный больничный халат, на груди была повязка, немного пропитанная кровью. Рядом пищали медицинские приборы, в воздухе пахло лекарствами.

Мужчина сосредоточенно смотрел в глаза толстому щекастому доктору, который тихо кивал большой головой, теребя в руках свой планшет.

— Это большой прогресс, господин Старк. Еще вчера ваше состояние было в разы хуже. Сегодня вы выглядите почти здоровым. Если бы не то неудачное лечение, в первые часы после ранения, у вас не было бы такого сильного заражения, — говорит доктор, скорбно потупив взгляд.

— Если бы не лечение после ранения, я бы давно подох в Диких Землях, — хрипло отвечает капитан и громко кашляет.

— Тоже верно. Рад, что у вас появилось чувство юмора! Это признак скорого выздоровления! — радуется толстяк, и что-то отмечает в планшете.

— Да. Так и есть. Где мои вещи? Устал валяться в этом бабьем наряде, — говорит военный.

— Вещи? Зачем вам вещи, господин Старк?

— Затем, что я хочу свалить из этой дыры. Пишите свои бумаги или что у вас там. Через пятнадцать минут жду свои чертовы шмотки, — небрежно махнул рукой Старк, немного морщась от боли.

— Простите? Вы опять шутите? Вам нельзя уходить. Наши магические препараты позволят вернуть вас в строй дня через три. Если вы уйдете сейчас, это будет смертельно опасно! — возмущенно вопит лекарь и поднимает вверх указательный палец.

— Я всю жизнь нахожусь в смертельной опасности, док. Спасибо тебе за лечение. А теперь дай выписку и мои вещи, — голосом, не терпящим компромиссов, огрызается капитан.

Доктор внезапно краснеет, сжимая в жирных пальцах планшет. Затем он хмурит пышные брови и резко меняет тон.

— Простите, господин офицер, но вам тут не военная часть. А я не ваш подчиненный! Вы не можете просто так взять и уйти. Здесь я решаю, кого и когда выписывать! — выдает, топая короткой ногой в знак своего превосходства.

Старк медленно поднимается на ноги, борясь с нахлынувшим головокружением. Потом улыбается в лицо главному врачу и бьет его кулаком. Вяло, не очень сильно; но этого вполне хватает.

— Ах! — театрально вздыхает доктор, роняя на пол планшет и отворачиваясь. — Что вы такое наделали???

— Дал тебе по морде, дружище. Мне нужна выписка и мои вещи. Заранее большое спасибо!

На следующее утро. Штормовой замок

Павел Сергеевич находился в своем кабинете. Он попросил не беспокоить в ближайшее время. Потом собрался с мыслями, откашлялся и набрал номер, чтобы доложить обстановку на самый верх.

Пришлось звонить дважды. Первый раз трубку не взяли. Румянцев знал эти игры важных господ, поэтому лишь усмехнулся. Тянут время, щекочут нервы, как это часто бывает.

Но им точно важен этот звонок. Так что вскоре в трубке слышится мужской голос, и глава Дозора начинает говорить, как полагается.

— Да. Так точно, все хорошо. Нет, зачинщика пока не нашли. Не могу знать, чем занимается эта «проклятая полиция». Да, ваше высочество! Механик находится в темнице. Он понесет серьёзное наказание, будьте уверены. Какое именно? Соответствующее его безрассудности и безответственности! Я не собираюсь церемониться с тем, кто прозевал угрозу такого масштаба.

Павел Петрович знал, как разговаривать с большими людьми. Он нагнал туманного пафоса, обещая все, что только приходило в голову и грозя всеми земными карами нерадивому механику Гончарову.

В какой-то момент собеседник замолчал. Наверняка он был доволен услышанным. Полковник Румянцев улыбнулся, понимая, что разговор подходит к концу и, определенно, заканчивается в его пользу.

Но тут в трубке послышался голос.

— Хорошо, что вы понимаете мои чаяния, господин Румянцев. В вашем замке погибли люди, которые лично были связаны с его Величеством. По сему, вам надлежит действовать более решительно…

— Что? — спросил старик, почесав бороду. — Не понял ваше Высочество. Но ведь он ценный специалист и храбрый воин. Он совершил до этого подвиг!

Павел Петрович замолк, и какое-то время слушал не самые лицеприятные высказывания в свой адрес.

— Да, я знаю, кем вы приходитесь императору. Понимаю, что с нами будет. Нет, я не пытаюсь ослушаться Высочайшей воли. Мне придется сделать это с Гончаровым, раз вы приказываете. Но знайте… Что тогда вы падете в моих глазах! Что? Да плевать. Говорю, плевать мне на тебя, сволочь! Приезжай на Стену, и покажи на что ты способен, столичный хлыщ! Императорская, мать ее, голубая, кровь!!!

Прокричав это, командующий бросил трубку, и кинул смартфон на стол. Глаза Павла Петровича налились гневом, на щеках нервно заиграли желваки.