Стена между нами

Главa 17. Ритуал

Завтракать я опять спускаюсь в общий зал. Сегодня нас меньше обычного, но удивляться уже не стоит: не прошедшие второе испытание уже покинули дворец. Оставшихся это, похоже, не заботит. Более того, сегодня за столом царит гораздо более дружеская атмосфера.

Несса и вовсе вскакивает со своего места, едва я захожу в комнату.

— Лиан! Как хорошо, что ты пришла! А мы как раз обсуждаем сегодняшнюю церемонию. Хотим сходить на площадь, посмотреть. Ты с нами?

Отказываться нет смысла, тем более что остальные избранные не возражают. О, Праматерь! Спасибо, что избавила меня от чужих ядовитых слов и взглядов хотя бы на время.

На ритуальной площади уже собралось много народу: и людям, и драконам интересно посмотреть на церемонию. Мы успеваем занять места на краю площади вплотную к веревочному ограждению. Отсюда отлично видно приготовления, которыми занимаются младшие жрецы. В стороне замечаю нескольких соарас и игниалас, они следят за порядком, и, похоже, готовы к любым неожиданностям.

— Вот, возьми, — воспользовавшись тем, что остальные поглощены происходящим на площади, я незаметно отдаю молчаливому Брейди записку. — Надеюсь, встреча с другом принесет вам обоим радость.

Мужчина удивленно вскидывает брови, по всему видно, он не ожидал, что я вспомню о его просьбе. Впрочем, записку он читает довольно быстро, лишь на печати его взгляд задерживается дольше обычного.

— Этоон тебе дал? — спрашивает удивленно.

— Владыка добр и внимателен, он не стал отказывать мне в просьбе, сочтя её разумной.

Брейди хмыкает, аккуратно складывает листок и прячет в карман куртки.

— Тебе повезло с ним, Лиан. Не заступись алти-ардере за тебя, не напомни о благословении богини… — он не заканчивает фразу. — Я, признаться, думал, что старый лис тебя прогонит.

— Я не сделала ничего предосудительного. — Хорошо, что сейчас никто не может прочесть мои мысли!

— Верю-верю, впрочем, это не моё дело. Просто… со стороны иногда виднее, а вы с ним так и тянетесь друг к другу. Не упусти свой шанс.

— А ты? Каковы твои шансы? Госпожа Грейнн, она нравится тебе? Или ты просто смирился?

— Вот еще! — Брейди передергивает плечами. — Я всё равно мужчина, хоть и человек, решать буду я, а не какая-то девчонка, будь она хоть сто раз байниан и тысячу раз красавица.

Я старательно прячу улыбку и отвожу глаза. Всё же в некоторых вопросах споры бесполезны: за ниточки чувств испокон веков дёргаем именно мы, женщины.

— Тихо вы, смотрите, начинается! — шипит на нас Несса.

Толпа на противоположном конце площади шевелится и расступается, пропуская мерно шагающих людей в сером. Сердце моё срывается вскачь — киссаэры. Всматриваюсь в лица и едва не смеюсь от облегчения: людей возглавляет Риан. Значит, мы всё же увидимся и поговорим! Боги, наверное, жрец — единственный человек, с которым я могу быть по-настоящему откровенна.

Тем временем на площади появляются и другие действующие лица: ардере. Возглавляет их лхасси Айоней, но в его свите неожиданно оказываются многие обычные драконы: Дорнан, Грейнн, даже Кеган. Никто из них не смотрит в нашу сторону, и мне немного жаль, что я не могу сказать Дорнану: «Я выполнила вашу просьбу, пришла, как вы и хотели». Алти-ардере смотрит только на гостей, слегка кланяется в знак приветствия, затем произносит короткую торжественную речь. Сехеди дает знак к началу ритуала.

Несса хватает мою руку, говорит взволнованно:

— Я слышала, что киссаэры еще несколько дней назад прибыли морем к тем пристаням, где мы впервые ступили на северные земли. Для жрецов людей не открыли портал за Стену, представляешь? Избранным открыли, а им нет. Мы для ардере гораздо важнее, чем киссаэры.

— Ещё бы, — иронично хмыкает Брейди. — Впрочем, не мне их осуждать. Это их земля и их правила.

Люди и драконы занимают отведенные им места. Похоже, все присутствующие отлично знают, что им следует делать. На камнях ритуальной площади нарисованы специальные руны. Киссаэры безмолвно выстраиваются полукругом, каждый становится в центр руны, затем Риан медленно опускается на землю, касается ее коленями и ладонями, я вижу, как губы жреца беззвучно шевелятся, но слова молитвы на таком расстоянии не разобрать.

Напротив Риана замирает Дорнан. Его лицо сосредоточено, взгляд направлен в глубь собственных мыслей, словно алти-ардере не замечает происходящего вокруг.

А потом сехеди поднимает руку, призывая зрителей к молчанию и начинает петь. Звучный голос его постепенно накрывает всю площадь, заглушая остальные звуки. Низкие вибрирующие ноты проникают в каждый уголок. Слов я не могу разобрать, но от силы, вложенной в песню, у меня по коже бегут мурашки. Переглядываюсь с Нессой — на её лице растерянность и благоговение, видимо, ей тоже не по себе от мощного потока магии, что струится вокруг.

Айоней закрывает глаза и начинает мерно раскачиваться из стороны в сторону, прочие ардере стоят к нему спиной и не могут видеть движения, но повторяют его в точности до секунды. Постепенно в мелодию вплетается еще один голос — сильнее и звонче, но такой же всепроникающий. С удивлением понимаю, что это Дорнан. Глаза алти-ардере закрыты, мощную фигуру начинает охватывать бледное мерцание.

Третьей становится Грейнн, её слова льются горным ручьем, перекатываются птичьей трелью, легкой и воздушной, полной искристой радости. Один за другим прочие драконы добавляют в мелодию всё новых и новых оттенков. Я завороженно наблюдаю, как между несущими пламя проскакивают сполохи света. А потом Дорнан начинает менять форму.

От разочарования хочется застонать: происходящее до этого было так прекрасно, что нарушать идиллию кажется кощунством. Конечно, ардере не виноваты, что их истинная форма так неприятна для нас, людей, но любоваться шипастыми зверями я не смогу при всем желании. Особенно Дорнаном.

Закрываю глаза, отворачиваюсь, чтобы не видеть, как искажается облик владыки. Пожалуй, пора уже признать, что видеть в нём мерзкого врага не удается. Более того, мне нравится быть рядом с ним, слушать его голос, разговаривать о странных и непривычных вещах, ощущать его интерес, иногда — заботу. Мне хочется видеть в нём человека больше, чем в ком-либо ином.

— Лиан! — изумленно ахает Несса и больно щиплет меня за руку. — Только посмотри!

— Не хочу.

— Да гляди же!

Она встряхивает меня за плечи, от неожиданности я моргаю и бросаю взгляд на площадь. К моему несказанному удивлению, вместо жуткого клыкастого чудовища на серых камнях замирает совсем другой дракон. Точнее, не дракон вовсе, а ардере. Тот, которого я видела на изображениях в храме.

Пронизанное светом тело искрится на солнце льдистыми сполохами. Широкие полупрозрачные крылья раскинуты в стороны, словно полотнища парусов. Гребень, тянущийся вдоль изящной, но мощной, шеи и спины до самого хвоста, источает свет и тает в лучах солнца. Голову венчает корона рогов, словно высеченных из горного хрусталя. Вот только это не камень и не лед, а полупрозрачное, обжигающе холодное пламя. Неизменными остаются только глаза. Завораживающе синие, полыхающие изнутри нестерпимым светом, глаза истинного ардере.

На краткое мгновение на теле дракона появляется цепочка уже знакомых острых бурых чешуек, мне даже кажется, что очертания фигуры ардере размываются, однако наваждение бесследно исчезает, стоит Дорнану слегка пошевелиться.

Иллюзия? Морок? Внутренний голос подсказывает, что нет, именно эта форма — истинная. Тогда что же я видела раньше?

Проходит несколько секунд, прежде чем я понимаю, что люди на площади склонились перед владыкой, но он не замечает этого. Вокруг закручиваются мощные водовороты магии, она извивается и гудит, совсем как когда-то в портале, однако тут не сдерживаемая ничем сила готова обратиться штормом.

Остальные драконы, все, кроме сехеди, тоже меняют обличье — и я уже не могу сказать точно, кто где находится, только завороженно наблюдаю за игрой света на их сияющих телах. Ардере прекрасны. В них нет ни единого изъяна. Сила, грация, изящество, воплощенная мощь. Но теперь она не пугает, не подавляет, а наоборот, дарит ощущение спокойствия, защиты, покровительства.

Айоней меж тем умолкает и простирает руки над площадью.

Удивительно, но его воле покорна даже дикая, безудержная магия, вызванная к жизни этим странным пением. Я завороженно наблюдаю за тем, как тонкие змейки силы отделяются от общего потока, скользят к замершим киссаэрам, впитываются в выбитые на камне руны, чтобы спустя краткий миг обрести плоть и форму. Киссаэр Риан первым протягивает руку — и в его ладонь опускается искрящийся шар, сплетенный из силы Дорнана. Сперва один, затем второй, третий и дальше без счета.

Выходит, ардере отдают людям не просто магию, а свою магию?

Но… разве это возможно?

Я всегда думала, что магия — порождение природы, неотъемлемая часть мира, достояние людей. Киссаэры говорят, что Прародители выбрали этот мир домом для своих детей только потому, что знали: его сила поможет нам выжить и в суровые снежные зимы, и в неурожайные годы. Именно она сделала людей могущественными, позволила построить дороги и города, научила наших мастеров искусству, подсказала жрецам способ создавать порталы. Магия может поднять из земли воду для полива, отогреть занесенные снегом пашни, заставить исполинские глыбы сдвинуться с места, исцелить ранения и болезни. Может дать свет в ночи, прохладу летом. Может изменить почти всё, кроме предначертанного богами.

Но магия сделала нас беспечными.

С детства жрецы твердят, что ардере переняли наши умения, овладели всеми тайнами людей, и лишь потом нанесли сокрушительный удар. Когда драконы появились в нашем мире, они были слабы, и никто не видел в них угрозы. Первые десятилетия оба народа жили мирно, помогали друг другу, учились понимать и принимать чужие традиции и обряды. Война, Великий Перелом, началась гораздо позже. Никто не помнит, что именно столкнуло первый камень, но лавина, которую он породил, принесла много горя.

А потом драконы возвели Стену. Великое творение, чудо магической мысли. На её строительство не было потрачено ни единого камня, ни одной капли раствора. Она просто вознеслась до небес за считанные минуты, соткавшись из пустоты и света. Ни тараны, ни остро отточенная сталь, ни огонь не могут ей навредить. В ней нет ворот, над ней не протянуть мост, под ней не прорыть тайный ход. Она пропускает только отмеченных специальным знаком, каким — ведают лишь сами ардере. Единственный путь, всё еще открытый для людей, — водный. Однако ветра, сильные течения и острые прибрежные скалы защищают эти земли от вторжения.

По злой иронии судьбы именно на севере остались сильнейшие источники магии. Те крохи силы, что еще имелись у людей, были нужны для выживания. Их не хватило, чтобы восстановить порталы и города, разрушенные во время ожесточенных сражений. Земли же ардере процветали. Несмотря на свою малочисленность, драконам удалось восстановить порядок и вернуться к мирной жизни. Договор об обмене магии на людей, способных к продолжению рода, стал завершающим аккордом этой войны.

Так я думала всё свою жизнь.

Не уверена, что всё действительно было так.

Ведь если ардере отдают нам свою магию, то как они могли захватить её в древности? Как могли отобрать у нас то, что нам не принадлежало?

— Смотри, смотри! — восторженно шепчет Несса. — Похоже, они заканчивают!

Драконы и впрямь начинают возвращаться в человеческое обличье. Магия, струящаяся от них к киссаэрам, идет на убыль. Одно за другим сотканные из света существа растворяются в мареве, чтобы через секунду ступить на землю обычными людьми. Остаются двое: Дорнан и Грейнн. Похоже, что хрупкая байниан превосходит по силе остальных и может делиться магией дольше обычного.

Наконец изящная драконица склоняет гордую голову, обрывает поток силы и обращается человеком. Грейнн делает шаг и, не удержав равновесия, опускается на колени. К ней тут же подходит один из соарас, помогает встать, приобнимает за талию и уводит в сторону.

— Руки придержи, зубастый, — бурчит Брейди и начинает проталкиваться к краю площади, бросив нам на прощание: — Увидимся вечером, у меня дела.

Несса прикрывает усмешку ладошкой.

— Спеши-спеши, спасай свою госпожу!

Я же не отрываясь смотрю на Дорнана. По его телу пробегают редкие сполохи пламени, из толпы долетает тревожный шепот:

— И зачем он так старается? Уже и так отдал вдвое больше положенного.

— Видимо, есть причина.

— Выгорит ведь. И ради кого?

— Уймись. Такого не опустошить.

Алти-ардере вдруг переступает с ноги на ногу и шумно выдыхает. Вихрь вокруг него гаснет, сжимается и втягивается обратно. Золотистое марево окутывает его фигуру, но сполохи огня не спешат исчезать. Миг — и перед нами снова стоит мужчина, вот только полы его плаща объяты пламенем.

Толпа испуганно ахает, но Дорнан одним движением срывает с себя тяжелый бархат и затаптывает огонь. Сехеди чуть качает головой, видно, ему тоже не по вкусу происходящее. Однако Дорнан улыбается, он так же собран, тверд и спокоен, как и в начале церемонии. Кажется, владыка доволен. Он обводит взглядом киссаэров, все, включая Риана, склоняются.

Вздыхаю облегчённо, разжимаю онемевшие пальцы. Оказывается, я успела вцепиться в веревки ограждения мёртвой хваткой и даже не заметила этого. Торопливо убираю руки, незачем показывать, как сильно меня взволновало увиденное. Несса рядом едва в ладоши не хлопает:

— Это так красиво! Я и не думала, что магия может быть настолько завораживающей.

— Да, — отвечаю больше своим мыслям, чем ей. — И я не думала… прежде.

Много о чём не думала, к слову, а, похоже, стоило бы. О том, откуда взялись рассказы о жизни за Стеной, об источниках силы, условиях договора и том, почему они именно такие. Риан без сомнения найдет объяснение, но не пора ли выслушать и другую сторону?

Айоней дважды хлопает в ладони — церемония окончена. Киссаэры неспешно покидают площадь, унося с собой сияющие сгустки магии. За ними по пятам следуют пятеро соарас, но мне не до них сейчас.

— Ты куда? — удивляется Несса, заметив, что я начинаю пробираться в сторону ардере. — Не положено ведь!

— Попробую. Всего пара минут, — бросаю торопливо, стараясь не упустить из виду высокую фигуру Дорнана.

Стража, к удивлению, расступается и пропускает меня без единого вопроса. Краем глаза замечаю, что чуть поодаль в тени навеса сидят Грейнн и Брейди. Байниан всё еще бледна, но падать без сознания, похоже, больше не собирается. Она даже улыбается к вящему удовольствию своего избранного, стерегущего её с видом грозной хищной птицы.

— Любопытство всё-таки оказалось сильнее осторожности? — Дорнан оборачивается ко мне, одаривая внимательным взглядом.

— Благодарность.

Дракон вопросительно вздергивает бровь, а я поясняю:

— Не любопытство, а благодарность. За то, что вы сегодня сделали для всех людей к югу от Стены. И насчет осторожности я бы тоже поспорила: вряд ли мне что-то угрожает подле вас.

— Ого! — владыка скрещивает на груди руки, и во взгляде его появляются лукавые смешинки. — Кажется, ты больше не жжешься морозом, Огонёк?

— Похоже на то, — я возвращаю ему улыбку. И плевать, кто и что скажет о моем воспитании, манерах и почтительности. — Вы в порядке? Тот огонь не причинил вам вреда?

Теперь, когда я стою в шаге от владыки, мне хорошо видны разводы копоти на белой ткани его рубашки, подпалины и несколько дыр на рукавах.

— Мне? Воплощенному пламени?

Киваю.

— Волнуешься? — он склоняет голову набок.

— Что в этом неправильного? — осторожно делаю шаг к нему, касаюсь пальцами обугленного манжета, но владыка тут же перехватывает мою руку. Подносит к губам, целует тыльную сторону ладони. Задерживаю дыхание, чтобы не спугнуть момент.

— Это того стоило, — он понижает голос, шепот становится волнующе хриплым, — теперь я знаю, что кто-то обо мне по-настоящему беспокоится.

— Не я одна: люди в толпе и ваша стража… — пытаюсь осторожно высвободиться, но Дорнан не пускает, хоть и видит, что мы привлекли немалое внимание.

— Они не ты. Так что спасибо за откровенность, Лиан.

Владыка шутливо кланяется, из расстегнутого ворота рубашки выскальзывает цепочка, на которой висит небольшая металлическая пластинка, украшенная рунами. Мелочь, не стоящая внимания, но мой взгляд невольно цепляется за мерцающие знаки, проступающие на металле. Выглядит до боли знакомо: такие подвески получил каждый избранный в день прибытия.

— Что тут написано?

— Где? — удивленно переспрашивает Дорнан, проследив направление моего взгляда. — Моё имя. А почему ты спрашиваешь?

— Не знала, что вы тоже носите подобный знак. Думала, они нужны только нам, избранным.

— Нет, конечно, — совсем по-простецки фыркает алти-ардере. — Что за глупости?

— Для чего он?

— Нечто вроде опознавательной метки, документа, если угодно. Он отличает законного жителя наших земель от случайных гостей или тех, кто вне закона. Детям людей часто добавляют охранные руны, юным ардере — сдерживающие трансформацию заклятия, а избранным в первые недели жизни на севере — запрет на пребывание вне стен города. Сбежите и потеряетесь — ищи вас потом, замерзших и перепуганных, по прибрежным скалам и оврагам.

Невольно хмурюсь: очередная ложь, очередная правда? Я уже действительно не понимаю, чему можно верить.

За спиной алти-ардере тактично покашливает один из лхасси.

— Простите, владыка, но мы уже готовы…

— Конечно. Иду, — бросает через плечо.

— Дорнан, погодите! — теперь уже я удерживаю его руку. — Мне надо поговорить с вами, пожалуйста. У меня так много вопросов!

— Не сейчас, Лиан, — он слегка кивает на замерших в стороне жрецов. — Меня ждут.

— Но…

— Я найду время. Завтра, — обещает он. — Что скажешь, небольшая прогулка к океану — хорошая награда нам обоим? Тебе — за пройденное второе испытание, мне за сегодняшний ритуал.

— Это было бы чудесно, — выдавливаю я, внутренне кривясь от разочарования. Целый день ожидания, еще один день в сомнениях. Сердцем чувствую, Дорнан способен поведать то, о чем Риан говорить не пожелает.

— Отлично. За тобой зайдут.

Он уходит не прощаясь, я остаюсь одна посреди пустого пространства. От досады хочется ногой топнуть, но винить некого, время алти-ардере ему не принадлежит. Натягиваю на себя маску равнодушия и возвращаюсь к ограждению.

— Ну что? Что он тебе сказал? — интересуется Несса.

— Пригласил на прогулку.

— Владыка? Ох, — она прижимает ладошки к щекам. — Даже не знаю, повезло тебе или нет.

— Я тоже, — оглядываюсь назад, но драконы уже скрылись с глаз.

— Расскажешь потом, как пройдет? — просит девушка и торопливо добавляет: — Если захочешь, конечно. Или не рассказывай, если это слишком личное. Неважно. Пойдем во дворец?

— Прости, ты иди, а я хочу еще прогуляться. Мне надо побыть в тишине и подумать, — стараюсь улыбнуться беспечно, но мысленно добавляю: нам со старшим киссаэром точно есть о чём поговорить. Слишком много за последние дни у меня возникло вопросов, ответы на которые уже не кажутся такими очевидными.