Стена между нами

Главa 8. Где пламя, там и ардере

Еще долгих два часа я стою на площадке одна. Всматриваюсь в ставшую непроглядной мглу. Но мир, поглощенный туманом, молчит. Портал в нескольких шагах от меня, но я не спешу уходить. Жду Мику, надеюсь, что еще чуть-чуть — и она явится. Я скажу ей что-то вроде: «Как долго ты шла, под нами целый мир, хоть его и не видно». Она рассмеется и ответит: «Не выдумывай».

Но минуты утекают одна за другой, влага покрывает теплый серый камень бисеринками воды, пробирается под одежду. Дую на озябшие пальцы, растираю ладони, чтобы согреться.

Дорнан сказал, что мое испытание закончено и я могу возвращаться, но мне хочется ждать, хочется верить, что Мика тоже не сдалась. Удивительно, но больше никто из участников не поднимается на эту вершину, наверное, все решили, что не стоит тратить силы и забираться на самую далекую из возможных.

Я меряю площадку шагами, жду, но время идет неумолимо. Начинается дождь. Трава и камни под ногами становятся скользкими, теперь будет тяжело подняться по склону.

«Ну, Мика, где же ты? Я знаю, тебе хватит сил».

Капли стекают по моему лицу, волосы намокают, становятся тяжелыми. Я не сразу вспоминаю, что можно накинуть капюшон. И всматриваюсь в белесую хмарь до рези в глазах.

За спиной раздаётся легкий треск. Оборачиваюсь, удивленно смотрю на портал, из которого выходит незнакомый соарас.

— Госпожа, — в его тоне явственно скользит удивление. — Почему вы все еще не покинули площадку? Ваше испытание окончено. Неужели вас не встретили?!

— Нет-нет. Обо мне позаботились. — Он замечает на мне плащ, по лицу его скользит тень удивления. — Я жду подругу. Мы покинем площадку вместе.

— Госпожа, пора идти, вы промокнете и простудитесь.

— Еще немного, она вот-вот появится, я уверена.

— Нет, — твердо отвечает он и подхватывает меня под руку. — Время испытания вышло.

— Как? — спрашиваю я изумленно. — Ведь по правилам…

— Все остальные участники уже достигли цели или сдались, — поясняет он равнодушно. — Вы последняя. Прошу, следуйте за мной.

Немыслимо! Неужели это всё? Разочарование сворачивается под сердцем холодной змеей. Мика так хотела покорить эту вершину! Она сдалась? Зажгла тревожный маяк? Быть может, просто сбилась с пути или оступилась на крутом склоне?

Я в последний раз обвожу взглядом окрестности, но не замечаю ни тени, ни звука, ни шороха. Соарас за моей спиной начинает нервничать, подходит ближе, берет меня за руку.

— Госпожа! — возмущенно вскрикивает он. — Вы же в кусок льда превратитесь. Немедленно назад.

Он почти силой вталкивает меня в портал. Мы оказываемся в дворцовых покоях.

— Лекаря госпоже, — командует незнакомец сухо.

Кругом суетятся люди, ардере. Меня вовлекает в водоворот незнакомых лиц. Замечаю неподалеку кое-кого из других избранных, как и я, они прибыли недавно. Это видно по мокрой одежде, покрасневшим рукам и обветренным лицам. Оглядываюсь по сторонам, ищу Мику, спрашиваю о ней, но мои вопросы остаются без ответа.

Меня передают под покровительство пожилого лекаря и его помощника.

— Ох, госпожа, — недовольно ворчит старик, — сколько вы провели в мокрой одежде на ветру? Час? Два?

Смотрит сурово, но в глазах озабоченность и сочувствие. Его руки сухие и теплые, глаза серые, человеческие.

— Ждала подругу, — отвечаю тихо, — но она не явилась.

Лекарь фыркает недовольно. Заставляет отойти за ширму и немедленно переодеться в сухое. Растирает мне ладони, приносит выпить что-то терпкое и обжигающее горло. С непривычки я кашляю, слезы наворачиваются на глаза.

— Что за дрянь? — спрашиваю сипло.

— Настойка на травах, приведет вас в чувство. А теперь отправляйтесь к себе, служанка сделает вам горячую ванну. Как следует прогрейтесь и позвольте горничной растереть себя маслами. Потом ложитесь отдыхать.

— Что с моей подругой? Как ее найти?

— Завтра найдете. А сегодня — марш греться и отсыпаться, — недовольно бурчит он.

Отталкиваю его руку.

— Позовите старшего. Где Дорнан? Хочу поговорить с ним.

— Если владыка пожелает вас видеть, вам сообщат. А пока пройдите со слугами. Госпожа, прошу. Это для вашего же блага. Не вынуждайте меня звать стражу.

О да, конечно, стража быстро выполнит свою работу, тут я не сомневаюсь. Стискиваю зубы, тихо шепчу:

— Вы же человек, как и я. Почему вы на их стороне?!

— Я на вашей. Только вам это еще не понятно. Ступайте. — Сердитый взгляд прошивает насквозь.

Что ж. Я запомнила, поверьте. Встаю, подхватываю подаренный плащ, ухожу вслед за горничной. В покоях меня ждет горячая ванна, но меня трясет от злости.

— Вон, — приказываю коротко. Лили бросает на меня перепуганный взгляд, отчего становится стыдно. Девочка не виновата в моем дурном настроении.

— Лекарь приказал…

— Плевать. Я устала, буду спать. Остальное — завтра. Ступай.

Она уходит, а я без сил падаю на кровать и тут же проваливаюсь в забытье.

Во сне я вижу дракона. Я стою на самой вершине. Он карабкается по изумрудным склонам, ползет ко мне. Его пасть открыта, острые кривые зубы только и ждут добычи. Я отхожу к краю, но он гонится за мной. Камни под ногами крошатся в пропасть. Еще шаг — и я сорвусь. В этот миг ардере разевает пасть и выпускает в меня струю огня. Пламя охватывает мое тело, пожирает одежду, волосы, кожу. Я кричу и падаю в глухую бездну.

Бред видений поглощает мысли, стирает пространство и направления. Мне жарко, но совсем не больно. Пытаюсь проснуться, вырваться из тяжелой пелены сонного дурмана. Дрянная настойка. С усилием приподнимаю веки, по глазам бьёт нестерпимый свет.

Жарко, душно, хочется пить. Я вновь соскальзываю в полубред.

В реальность меня возвращает прохладное прикосновение. Кто-то трогает мой лоб холодной рукой, даря миг живительной прохлады.

— …почему не доложили?! — сердитый полурык. Голос узнать сложно, но вибрирующие интонации пробирают до дрожи. — Кто её принимал, бездна вас раздери? Лекаря сюда!

Потом я чувствую, как тяжелое одеяло откидывается в сторону, кто-то поднимает меня на руки, несет, осторожно погружает в прохладную воду. С трудом открываю глаза, но сквозь пелену не могу разобрать ничего, кроме сияния бездонных синих глаз. Мысленно улыбаюсь: все верно, где сжигающее пламя, там и ардере.

— Держись, — шепот касается пылающих щек, дыхание скользит по волосам легким бризом. И потом в сторону: — Почему не проконтролировали? Кто приставлен к госпоже? Найдите служанку!

Топот ног, голоса, шум, забытье. Иногда мне кажется, что я слышу разговоры, но суть слов ускользает. Реальность смазывается и стекает расплавленным воском, обнажая скелет волнений и надежд.

«Я разрушу тебя, разрушу… верну мир своему народу…» — шепчу беззвучно.

Я снова у кого-то на руках. Кто-то трогает мои руки, шею, кажется, считает пульс.

— Я же велел госпоже принять согревающую ванну. Вы делали ей растирания?

— Она отказалась наотрез, выгнала. Господин, я не виновата…

— Ох, дурочка! Кыш отсюда!

Тяжелые шаги, снова холодное прикосновение ко лбу. Праматерь, как же хорошо! Только не забирай руку, не забирай! У меня хватает сил поймать чужую ладонь и прошептать:

— Оставь так… так легче.

Чувствую, как чужие пальцы вздрагивают — и мир начинает бешено вращаться.

— Справишься. Не бойся. Я буду рядом, пока это необходимо.

И снова тишина, но на этот раз не алая, заполненная духотой и вспышками, а прохладная, спокойная.

Мне становится лучше на следующее утро. За окном едва сереет рассвет, тени скрывают большую часть комнаты. Поворачиваю голову, с трудом выбираюсь из-под промокшего одеяла. И вдруг замечаю в кресле рядом постороннего.

Лили, моя служанка. Она вздрагивает и просыпается, тут же подскакивает и укладывает меня обратно.

— Госпожа, вам рано вставать. Вы еще слишком слабы!

— Что со мной?

— Лихорадка. Вас огнем сжигало, но обошлось! Я даже боялась, что не выкарабкаетесь. Ночью совсем плохо было, а утром уже встать хотите!

— Покрывало мокрое.

— Мигом перестелю. И передам, что вы очнулись.

— Стой, погоди. Слишком рано еще, пусть все спят. Просто помоги мне, не надо никого тревожить!

— Ох, госпожа. Простите, это мой долг. Если узнают, что я не сообщила, меня точно выгонят из дворца.

— Вряд ли у лекаря есть на это право.

Служанка смущается, поясняет с запинкой.

— Я обязана доложить владыке.

Вот как? Удивление прорывается даже сквозь слабость.

— Ему-то какое до меня дело?

— Вам лучше знать, госпожа, — девушка упорно смотрит в пол, словно перед ней не бледное взлохмаченное существо едва ли на пять лет старше, а сама Праматерь. — Вот только владыка просидел у вашего ложа до глубокой ночи. Вы держали его руку, шептали что-то. Потом жар спал, вы уснули, и владыка тоже ушел отдыхать, но велел дать знать, как только вы придете в себя.

Закрываю глаза, откидываюсь на подушку. Вот, значит, как. Что ж, по крайней мере, я жива и вроде бы даже на шаг ближе к цели. Самый драгоценный враг, похоже, заметил меня. И уж теперь наверняка запомнил. Вот только захочет ли продолжать общение со слабейшей? Бездна! Сжимаю покрывало изо всех сил. Победа это или поражение?

Служанка тем временем торопливо выходит из комнаты, возвращается с плотным шерстяным покрывалом и новой рубашкой. Помогает мне переодеться, перестилает постель и уносит влажные вещи. Я остаюсь ждать, надеясь, что прийдет Дорнан.

Перебираю мысленно варианты нашего будущего разговора. Стараюсь сообразить, стоит ли мне быть мягче, слабее и женственнее или наоборот благодарить за помощь сдержанно и холодно, как принято у благородных дам. С удивлением понимаю, что с нетерпением жду встречи. Прислушиваюсь к шорохам за дверьми, стараюсь различить шаги.

На мгновение застываю в испуге: что, если в бреду я сказала лишнего? Проговорилась. Эта мысль стирает радость, но почти сразу приходит понимание, что не стал бы алти-ардере сидеть у моей постели, если бы заподозрил меня в двуличии. Нет, точно не стал бы.

В коридоре раздаются голоса. Несколько мужчин переговариваются, стучат копья, упертые в мрамор пола. Двери медленно открываются, я невольно вздрагиваю.

Но это всего лишь лекарь. Заспанный, в помятой одежде. Он осматривает меня, слушает легкие, сердце, проверяет горло и лишь после этого, удовлетворенный, выдает вердикт:

— Опасность миновала. Я распорядился никого к вам не пускать, чтобы не лечить потом лишних больных, но похоже, что это просто лихорадка из-за волнения и холода. Вам повезло, госпожа, через день будете на ногах. Впредь не советую пренебрегать моими указаниями. Поверьте, климат тут суров, переменчив, вам, южанам, нужно от года до трех, чтобы полностью к нему адаптироваться. Стена хранит вас от пронизывающих северных ветров, да и не только от них, если подумать. В общем, первые месяцы стоит быть аккуратнее.

— Стена хранит нас? — скрыть сарказм не удается. — Мне кажется, она отрезала нас от плодородных земель и полноводных рек.

— Вам кажется, — равнодушно отбивает мой выпад лекарь. — Впрочем, всему свое время, узнаете постепенно.

Он закрывает свою сумку и встаёт.

— День в постели, если жара больше не будет, завтра позволю прогулки. Лили будет делать вам отвары, пейте всё без возражений.

Киваю. Спорить с лекарем и превращать его в противника недальновидно.

— Скажите, а владыка… он был тут, верно?

— Верно, — лекарь недоволен задержкой, он спешит по своим делам и не настроен на долгие беседы. — Он зашел поздравить вас с победой, вы ведь первой из девушек зажгли синий маяк. Ну и обнаружил вас в полубреду. Слава богам, что так. Еще бы два-три часа без помощи — и не знаю, до чего бы вас довел жар.

— Выходит, я ему жизнью обязана?

— Все мы обязаны, в той или иной степени.

— Могу я выразить ему свою благодарность лично?

— Я передам.

Он уходит, а я разочарованно вздыхаю. Лили приносит завтрак и лекарства. Заставляет меня поесть. Дорнана нет, он словно забыл обо мне. Меня снедает тревога, но травы утягивают в долгий сон. Когда я прихожу в себя, уже наступает ночь. За весь день никто из участников отбора не заглядывает, чтобы навестить меня, однако я легко нахожу этому объяснение: лекарь ведь запретил и, наверное, забыл отменить указание.

Владыка так и не приходит.

Утро приносит солнечный свет, легкость и негу. Потягиваюсь в постели, ощущая, что противная слабость отступила. Поднимаюсь, завтракаю с аппетитом. Прошу Лили приготовить платье, что-то простое, неброское. С удовлетворением наблюдаю за тем, как ловко девушка приводит меня в порядок. И спешу в соседнюю комнату, хочу расспросить подругу о том, как закончилось её приключение. Мне стыдно, что я не дождалась ее, и я предчувствую, что она будет ругать меня за простуду.

Спешу, открываю дверь — и замираю в нерешительности. Комната пуста. Пусты шкафы и туалетный столик, кровать застелена, шторы подобраны, нет даже вазы с цветами, как нет и следа подруги.

Бросаюсь обратно, хватаю Лили, встряхиваю. Девушка смотрит на меня испуганно, тонко пищит:

— Больно, госпожа!

— Где она?! — но понимание уже и так бьет, как сжатый кулак по лицу: оглушительно и резко. — Моя подруга, темноволосая, смуглая, кареглазая, она жила в соседней комнате.

— По решению наблюдающих покинула замок вместе с парой десятков других проигравших. Вчера, на рассвете еще.

Отшатываюсь, закрываю лицо, в груди все сжимается.

«Как же так? Это ошибка, он не зажигала красный огонь! Его не было, не было, не было!» — шепчу исступленно, но уже понимаю, что это неважно.

Мика не прошла испытание.