Стена между нами

Главa 20. Что есть правда

К моменту, когда Дорнан вновь оказывается на берегу, нам обоим удается сбросить странное наваждение.

— Хорошее купание? — спрашиваю, старательно отворачиваясь в сторону от горки сложенной на песке одежды.

— Освежающе хорошее, — откликается ардере.

— Даже для несущего пламя?

— Особенно для меня. В истинном облике с волнами совладать тяжелее, у человеческого тела свои преимущества.

Я все же не удерживаюсь и бросаю косой взгляд через плечо. Владыка, уже полностью одетый, мягкими шагами приближается ко мне, обнимает за плечи. Холодные капли с его волос падают на платье и щекочут шею.

— Имей хоть каплю милосердия, Огонёк. Еще несколько таких полувзглядов — и мне придется снова лезть в воду.

— Простите, — я кладу руку поверх его замерзших пальцев и слегка сжимаю их, так и не обернувшись. — Просто еще немного этих прикосновений — и мне тоже понадобится нырять с головой.

— И не думай даже, — хмыкает дракон. — Течение, ветер, холод, скалы кругом. Ты легкая и слабая, тебя унесет от берега за считанные минуты. А у меня нет никакого желания выуживать со дна одну самонадеянную человеческую женщину.

— Как скажете, владыка.

— На «ты» и Дорнан. Или просто Дор. По крайней мере, наедине, а в остальных случаях решишь сама.

— Как скажешь, Дор.

Он на мгновение сжимает меня в кольце рук, шумно и глубоко вдыхает, а потом подхватывает меня на руки и несет по склону вверх.

— Я так голоден, женщина, что, если ты сейчас же не накормишь меня хоть чем-нибудь, сменю облик и полечу охотиться. Что скажешь, поймать нам дикую козу или лучше вепря? Ты умеешь готовить вепря?

— Без котелка, ножей, огня, соли и трав? — прячу лицо у него на груди. — Вряд ли. Разве что в глине запечь целиком.

— Со шкурой и копытами? Звучит не слишком аппетитно.

— Согласна.

Дорнан ставит меня на землю около корзинки, и мы оба углубляемся в изучение её содержимого.

— Вы… то есть ты сам это всё положил? — я поднимаю на ардере удивленный взгляд.

— Попросил на кухне, — честно сознается владыка.

— Судя по всему, они решили, что ты улетаешь минимум на неделю.

— Тем лучше. До вечера постараемся растянуть, — улыбается он.

На какое-то время мы забываем обо всем на свете. Аппетит на свежем воздухе просыпается истинно звериный, солнышко припекает, а пережитое волнение требует компенсации. Солидной и основательной.

— Тебя не хватятся? — спрашиваю, чтоб создать хоть видимость соблюдения приличий. Не светсткая беседа, конечно, но уже что-то. — Мы тут уже довольно долго.

— Соарас знают, где я.

— А меня?

— О! — он подмигивает. — Даже если решат, что тебя похитили, первым, кто об этом узнает, буду я.

Мы действительно проводим на этом берегу почти весь день, то за разговорами, то за прогулкой, но больше не поднимаем ни одной серьезной темы, а я решаю, что сомневаться и искать доказательства смогу завтра. Сегодняшний день уже стал особым, пусть таким и остается. Дорнан не делает попыток прикоснуться ко мне, но всё равно что-то неуловимо меняется, словно теперь у нас есть общий секрет, недоступный для остальных. В обратный путь пускаемся, когда небо на западе становится оранжево-алым.

— Ты можешь приходить сюда, если захочешь, гулять, любоваться океаном. Только, прошу, выбирай теплые и погожие дни, — говорит владыка, перед тем как открыть обратный портал. — И предупреждай на всякий случай кого-то из стражей. Тут безлюдно, путешественников нет, в случае чего помощи просить не у кого. Раньше таких дорог были десятки и ими пользовались постоянно, но теперь переходы доступны немногим, да и то лишь по одну сторону Стены.

Он подает мне руку, бегло проводит пальцами по моей ладони, вычерчивая очередной знак. В этот раз нет ни боли, ни жгучего ожога, символ просто вспыхивает и исчезает бесследно.

— И что будет дальше? — поднимаю взгляд на владыку. — Не с порталом и этим местом, а с нами? С отбором, испытаниями?

— Не терпится вернуться к ритуалам и скрытым смыслам? — лукавая усмешка придает растрепанному алти-ардере какой-то лихой, разбойничий вид. — Дата не определена, но вам сообщат за день-два. А пока вы, избранные, приглашены на очень важное торжество: госпожа Грейнн выходит замуж за одного из ваших, Брейди. Закрытый, но решительный и в целом достойный человек, рад за них обоих.

— Как?! Но ведь… — замираю от неожиданности. — Но ведь Грейнн — одна из самых важных байниан, правда? Я думала, она будет принимать решение только после всех проверок.

— Этим двоим уже не нужны проверки и испытания, — пожимает плечами Дор. — Кстати, как и твоей подруге, Мике. Вчера Кеган просил разрешения на заключение брака с ней. Что думаешь?

— Я? — теряю дар речи. — Разве имеет значение, что думаю я?

— Ты знаешь свою подругу лучше, чем кто-либо. Понимаешь, что именно толкает её на этот шаг. И, разумеется, постараешься удержать от ошибки.

— Спросите у неё, я же не могу принимать решение за кого-то! Тем более такое.

— Можешь, — Дор внезапно становится серьезным. — Вполне вероятно, в скором времени тебе придется исполнять роль владычицы целого народа. А это сотни и сотни судеб, десятки решений каждый день. К твоему мнению будут прислушиваться, твои слова станут ценнее золота, твои ошибки и победы обернутся ошибками и победами целого народа. Поэтому я хочу знать твоё мнение: Мика и Кеган могут быть счастливы вместе?

Не тороплюсь с ответом, вспоминая всё, о чем мы шептались с подругой, сжавшись в день прибытия в комочек, словно два перепуганных котенка. Вспоминаю дом из серого камня, семью, живущую в нём, старика, клюющего носом в кресле у огня. Уют, тепло, заботу, покой. И радость, скользящую по лицу подруги.

— Смогут, — отвечаю в конце концов. — Я плохо разбираюсь в людях, а в ардере и того меньше, но верю в то, что счастье можно построить. И Мика, и Кеган хотят этого, не потому что так решили Прародители, а потому что их тянет друг к другу. Кто я такая, чтобы становиться между ними?

Дорнан слушает внимательно, мысленно взвешивает каждое слово и, к моему облегчению, согласно кивает.

— В таком случае нас ждет двойная церемония. Будешь сопровождать меня? — он слегка приобнимает меня и замирает в шаге от портала.

— Разве это уместно?

— Вот и проверим.

— Есть ли в замке библиотека?

Лили, к которой был обращен вопрос, замирает с охапкой свежих простыней в руках.

— Вам нужно что-то особое? Могу раздобыть молитвенник, из тех, что читают в ваших храмах.

— Нет-нет, довольно с меня святых текстов. История. Летописи. Самые старые из всех возможных. Те, где описаны события Великого Перелома или то, что было до них. Думаю, если такие и есть, храниться они должны во дворце.

— О.

Девушка пристраивает свою ношу на кресло и в задумчивости потирает лоб.

— Вообще-то, тут и правда есть хранилище, но не знаю, пустят ли вас. Разве что владыка позволит или кто-то из его приближенных.

— Не хотела бы тревожить алти-ардере из-за такого пустяка, — присаживаюсь на край кровати и тяну Лили за собой. — Можно сперва попробовать самой и только потом бежать за помощью, верно?

— Наверное… — тянет она неуверенно.

— У Дорнана и без меня много дел. Я и так чувствую себя виноватой, что отняла у него весь вчерашний день.

— Вы его избранная, — смущается девушка, — это же естественно.

— Но злоупотреблять своим положением я не хочу. Так как туда пройти?

Лили секунду колеблется, потом кивает:

— Это в южной башне. Я нарисую.

Через полчаса я уверенно петляю по переходам и лестницам. Умница-горничная изобразила целую карту, без которой я бы просто заблудилась.

— Дышишь свежим воздухом коридоров?

Насмешливый голос вырывает меня из размышлений. Останавливаюсь и неспешно разворачиваюсь.

— И тебе доброго утра, Брейди. Как здоровье госпожи Грейнн?

— Дивно. Настолько, что она улетела по делам еще до рассвета.

— Оставила тебя без внимания, и теперь ты ищешь, чем заполнить пустоту?

— Уже нашел, — он усмехается и ловко выдергивает из моих рук листок со схемой. Пробегается по нему взглядом, читая торопливые пометки. На его лице отражается искреннее недоумение. — Ты в архив идешь? Вместо завтрака? Это зачем?

— Надо.

— Ясно. Ну, пойдем, что ли? — он возвращает мне карту и делает приглашающий жест рукой. — Составлю тебе компанию.

— Тебе нечем больше заняться? — недовольно поджимаю губы.

— До вечера? Абсолютно. Или ты там ночевать собралась?

Пожимаю плечами. Пусть идет, немного ехидства я переживу, зато не буду постоянно оглядываться, опасаясь очередной непредвиденной встречи и бестолкового допроса. Двери архива гостеприимно распахнуты, хотя на входе стоят двое соарас. На секунду я сбиваюсь с шага, не представляя, как объяснить им свой интерес к истории их королевства, но они приветствуют первыми:

— Госпожа Лиан, господин Брейди.

И не делают ни малейшей попытки помешать нам войти.

На мгновение я закрываю глаза и с наслаждением вдыхаю любимый с детства запах бумаги, пыли, старой кожи, восковых свечей и — совсем немного — дымка от фитиля. Так пахли уютные семейные вечера моего детства, мелочь, засевшая в памяти на долгие годы.

Из окон в помещение бьет золотистый свет, в его косых лучах танцуют крохотные пылинки. Брейди за моей спиной оглушительно чихает. Оглядываюсь — мужчина утирается рукавом, трет глаза, бросает сердито:

— Когда тут убрались в последний раз? Сюда бы тряпку и ведро с водой.

— Вот и займись, если времени много. — Я шагаю навстречу появившемуся из-за стеллажей старику. — Здравствуйте!

Тот щурит подслеповатые глаза, потом невозмутимо кланяется, представляется хранителем и спрашивает, чем может нам помочь. Моя просьба не вызывает у него удивления, наоборот, он любезно проводит нас к дальним полкам, по-хозяйски обводит их рукой, поясняет:

— Тут мы храним записи, сделанные на человеческом языке, чуть дальше — записанные рунами ардере. Я свободно читаю и говорю на обоих, но вам, наверное, не стоит углубляться в язык огненных, сложно, с наскоку не разобрать. Но, если надо, я переведу.

— Спасибо, мы пока сами посмотрим.

— Зовите, если понадоблюсь.

Следующие несколько часов я аккуратно перелистываю всё, что мне удается найти по истории нашего мира. С пожелтевших страниц порой поднимаются целые облака пыли, но Брейди стойко терпит это издевательство, более того, он больше и больше окунается в изучение записей.

К северу от Стены, по всей видимости, бумаге доверяли всё, что имело хоть какую-то ценность. Мне на глаза попадаются не только имена правителей, священные сказания или законы страны, но и описания праздников и ритуалов, карты гор и долин, сведения о налогах и торговле, учебные книги по лекарскому делу, оружию, ремеслам, устройству артефактов, даже легенды и сказки. Я вчитываюсь в тщательно составленный хронологические таблицы, ищу упоминания знакомых мне событий. Их немного, но достаточно, чтобы соотнести вехи жизни ардере с человеческой историей.

Потом мне на глаза попадаются заметки, связанные с нами, избранными. Списки имен с указанием возрастов, краткие сведения о сложившихся парах и рожденных детях. Так странно перелистывать страницы чужих судеб, зная, что однажды окажешься таким же воспоминанием.

Но самое главное не это, чем больше я вчитываюсь, тем больше понимаю: Дорнан не солгал мне ни единым словом. В летописях упоминаются города, о которых я не слышала даже от отца, на картах нанесены дороги, давно скрытые травами и камнями. Сражения и бои времен Великого Перелома описаны безжалостно равнодушно, отступление за отступлением, все поражения и бесплодные атаки. Среди записей почти нет личных писем, но местами даже от официальных строк веет такой безнадежной тоской, что я содрогаюсь: тот, кто видел это своими глазами, воистину прошел через смерть и огонь.

Невольно задерживаюсь на одной из глав: Восстание Королей, о котором упоминал Кеган, трагедия, унесшая жизнь его отца. К югу от Стены не говорили об этих страшных для ардере днях, но теперь мой мир тут, я должна знать, что произошло.

Если верить хроникам, между несущими пламя произошел раздор, когда правящий владыка, отец Дорнана, оставил этот мир, передав власть сыну. Именно этот момент выбрал лхасси Руэйдри, чтобы потребовать от молодого алти-ардере пересмотреть решение о необходимости поддержания Стены. Руэйдри был довольно молод, но пользовался среди ардере большим влиянием, а его идеи — дерзкие, непривычные, амбициозные — едва не раскололи общество надвое.

Лхасси утверждал, что Стена стала главной опасностью и сдерживающим фактором для несущих пламя. Хронист со скрупулезной точностью записал речь мятежного ардере, произнесённую перед тем, как началось кровавое восстание и попытка захватить дворец.

«Мы рождены, чтобы повелевать людьми, — утверждал Руэйдри. — Их ненависть не должна нас пугать. К чему нам бояться искажений, если человеческие тела ничем не хуже наших собственных? Всего-то надо отказаться от устаревшего истинного облика — и мы станем королями смертных, живыми богами, неподвластными старению и времени. Мы сможем выбирать пары не среди горстки избранных в рамках договора, а из великого множества. Одну, две, три? Какая разница, если сила будет на нашей стороне? Изменения — вот, что вернет нам истинную свободу. А небо? Лишь малая жертва за возможность вновь править объединенными землями».

Увы, но слова лхасси пробудили огонь во многих сердцах. На сторону Дорнана встал Айоней, большинство людей-горожан и почти все из ардере сотворенных, за спиной Руэйдри собрались в основном молодые, не видевшие жизни ардере и байниан. Произошло столкновение, унесшее многие жизни, и это стало огромной трагедией.

Мятежники, так и не пробившиеся к сердцу Стены, были вынуждены отступить. Многие были схвачены, другие бежали. Увы, но Руэйдри удалось скрыться одним из первых, потому кара за десятки погибших людей и драконов так и не настигла жреца. Имя его было предано забвению, но на самом деле судьба изменника осталась неизвестной. Умер ли он от ран где-то в горных пещерах или нашел приют в безлюдных землях, не знал никто: многолетние поиски не увенчались успехом.

— Когда это всё произошло, ты знаешь? — Брейди старательно водит пальцем по строкам, наравне со мной погружаясь в события прошлого.

— Кеган говорил, что около шестидесяти лет назад.

— Дай-ка, — мужчина забирает у меня из рук книгу, листает её в задумчивости.

— Ты знал о восстании?

— Нет, — мужчина качает головой.

— А об остальном?

— Да. И нет. Частично, — наконец определяется он.

— От кого? — изумленно впиваюсь в него взглядом.

— От киссаэров. Мне, видимо, повезло больше, чем тебе. Жрец в моем захолустье не боялся рассказывать иную правду и учить смотреть глубже, а слушать внимательнее.

— Но… Я не понимаю, — голова едва не лопается от полученной информации. — Мы с тобой оба выходцы с юга, как же так вышло?

— Как всегда и везде, те, кто умеет подстраиваться, дергать за ниточки, нашептывать и управлять, оказываются наверху, а тех, кто не готов плясать под чужую дудку, ссылают подальше. Если ты не согласен с мнением вышестоящих, превращаешься в досадную помеху.

Он закрывает книгу и смотрит на меня в упор.

— Хочешь сказать, что Риан дергает за ниточки других киссаэров?

— Не только их. Тебя вот тоже нашел, как привязать. Он ненавидит ардере и всё, что с ними связано, рвется к власти, как одержимый. Много кто считает, что он хочет обрушить Стену и развязать новую войну. Вот только большой вопрос, зачем старому лису это нужно. Он же не расчитывает всерьез на победу? Если даже в древности это оказалось невозможным, но что уж сейчас говорить? Знаешь, это прозвучит странно, но я склонен больше верить драконам, чем людям.

В этот раз я не спорю, слишком похоже на правду то, о чем говорит Брейди.

— А если это всё, — я указываю на книги, — тоже ложь? Ведь каждый хочет найти оправдание себе и своим промахам.

— Так посмотри вокруг. Какие еще доказательства тебе нужны?

— Не знаю. — Встаю на ноги, ищу взглядом архивариуса. — Но больше я не собираюсь верить чему бы то ни было без очень веских оснований. — Я подхожу к придремавшему в уголке старику, аккуратно трогаю его за плечо, прошу показать нам самые старые из книг на любом языке, что у них есть.

— Их мало осталось, — вздыхает он. — Люди старались уничтожить саму память о прошлом, изо всех сил пытаясь доказать своё право на эту землю, право первородных. Да и время беспощадно само по себе. Но кое-что еще можно найти.

Он вынимает два тома в тяжелых окованных железом переплетах. Местами страницы опалены, а буквы размыты, мне страшно даже прикасаться к такой древности.

— Не бойтесь, госпожа, мы постоянно обновляем магию хранения, — поясняет архивариус. — Потому что умение помнить — это единственное, что оберегает от повторения ошибок прошлого.

— О чем тут говорится? Я не умею читать руны.

— Тут? О богах, это их истинная история. А вот здесь о том, как настраивать порталы. Много их было раньше: в Грейвсхите, Моэрбитте, древней столице — Кригке. Сейчас, вероятно, одни обломки остались, никто там после войны не живет.

— Ясно, — я мысленно повторяю незнакомые названия. — Спасибо, что показали.

И тяну Брейди за рукав, показывая, чтобы он шел за мной.

— Что-то придумала, да? — мгновенно подбирается мужчина.

— Хочу попасть в эти города, — шепчу торопливо. — Бумага недолговечна, но должно же остаться хоть что-то: памятники, мозаики, фрески. Если драконы действительно жили тут тысячелетиями, а не пришли несколько веков назад, они должны были оставить следы. Неужели ты не хочешь знать наверняка? Чем тогда твоя слепая вера отличается от моей?

Брейди задумчиво трет подбородок, хмурится, но всё же кивает.

— И как ты планируешь туда попасть, если даже порталы разрушены?

— По воздуху. Скажи, Грейнн может нас отнести?

— Да ты совсем ополоумела! — моя наглость вызывает у Брейди возмущение, смешанное с восхищением. — Дорнана своего проси тягловой лошадью работать, а не мою невесту.

— Не впутывай его, — поджимаю губы. — Сам понимаешь, если прав ты, мое положение станет незавидным. Я и так кругом виновата перед владыкой. Сколько раз я выказывала его народу пренебрежение вместо того, чтобы просить прощения? И не сосчитать.

— Ох, дурочка… — тоскливо вздыхает мужчина. — А от меня-то ты чего ждешь?

— Поговори с Грейнн.

Он отворачивается, мнется в нерешительности, а потом на лице его расцветает коварная улыбка.

— Не стану. Её — нет. Но нам точно есть, к кому еще обратиться.