Стена между нами

Главa 24. На берегу

Не помню, как выбралась из того домика, как нашла дорогу обратно. От всего сказанного и услышанного меня трясет. Метка на руке не просто горит — она сжигает, но это ерунда в сравнении с остальным. Какая ирония! Ненависть коверкает тела ардере, а у нас, людей, ломает души. Кромсает их, рвет в клочья, как обезумевшее зверье — пойманную добычу.

Мне душно в городе. Тесно. Страшно. Я хочу закричать в пустоту, раствориться, как ненастье, исчезнуть, пролиться на землю дождем. Хочу сбежать. От Риана, Дорнана, себя и от жестокого, безнадежного выбора.

Под удивленными взглядами стражей спускаюсь во двор замка, подхожу к порталу и активирую его, приложив к камню ладонь. Пространство внутри вздрагивает и начинает светиться, формирует тонкую гладь перехода. Делаю шаг — и проваливаюсь в травы на побережье.

Океан вздымает огромные валы, с шумом катит их к берегу. Это не настоящий шторм, лишь его отголоски, но даже этой сдержанной мощи хватает, чтобы внушить трепет. Песчаный пляж, по которому мы с Дорнаном гуляли всего несколько дней назад, полностью прячется под волнами. На лице, волосах, одежде мгновенно оседают сотни крохотных соленых капель, но я всё равно иду по самому краю обрыва всё дальше на север.

Рыхлая земля постепенно становится плотнее и суше, а затем тонкий покров почвы прорывают камни. Упрямо двигаюсь вперед. Земля начинает подниматься, скалы подо мной набирают высоту, а грохочущий прибой, наоборот, отдаляется, закипая белой пеной в пропасти внизу. С непонятным мне самой упрямством карабкаюсь всё выше. Позади — горы и долины, впереди — кривой коготь мыса, вцепившегося в водную гладь мертвой хваткой. Я хочу добраться до самого края, хочу остаться со стихией один на один.

Дорога занимает много времени. Несколько раз поскальзываюсь, падаю коленями на ноздреватый, изъеденный ветром и временем камень, обдираю руки до крови, но упрямо встаю, продолжая путь. Замираю, лишь когда до обрыва остается не более десятка шагов.

Позади горит закат, в спину мне хлещет ветер, его пение и шум волн заглушают все прочие звуки. Во всем мире остаются только трое: я, небо и океан. И только тут я наконец могу выплеснуть свои переживания. Кричу, упав на колени и обхватив себя руками, вою от разочарования и обиды, зная, что никто не увидит, не осудит, не накажет презрением за слабость.

Война, истина, ложь алти-ардере… Дорнан казался мне самым надежным из всех, кого я узнала по эту сторону Стены, а может, и за всю жизнь. Неужели, мне снова надо сомневаться в нем? Но я не хочу, не хочу, не хочу!

Кто он на самом деле? Обманщик, умело играющий на моих надеждах, или такой же несчастный, как и я сама, бегущий от чужих и собственных ошибок, опасающийся выпустить на волю безумие, однажды овладевшее его дедом и его народом? Смерть и огонь в ответ на один отказ, сотни жизней за раненое самолюбие одного?

Как же больно! Мой мир разбивался уже столько раз, что я устала собирать осколки. Сомнения, вечные сомнения, сомнения без конца и края… Они рушат изнутри, заполняют легкие, вытесняя воздух, лишают голоса и слуха, ломают последние опоры, ввергая в пропасть безумия и страха. Но я не хочу. Не желаю так.

Меня никто не спрашивает. Риан думает, что выиграл, и не без оснований. Прошлое можно простить или забыть, но настоящее — оно просто есть, только за него и имеет смысл бороться. Я не могу отказаться от семьи, подписав приговор им и другим ничего не подозревающим людям, но могу отказаться от чего-то другого…

У меня всё еще остается выход, в сущности простой и очевидный. Мысль о нем ранит, несмотря на все сомнения в честности ардере. Если Дорнан откажется от меня сам, Риан потерпит поражение, не начав бой. Уцелеют и драконы, и мои родные по ту сторону Стены, а платой станет всего лишь одно разбитое сердце.

Я будто растворяюсь в мешанине ветра и крохотных брызг. Меня нет. Я плод чужой воли, оружие, предназначение и рок. Я дочь, жена и мать. Я сосуд чужой жизни, надежд и собственных страхов. Я ветер, я океан, я камень. Пустая оболочка. Что угодно, но не человек.

Кажется, еще немного — и я рассыплюсь на части, меня морозит и жжет одновременно, тело сотрясает крупная дрожь, не сразу понимаю, что эти ощущения не плод воображения, а реальность. На коже вспыхивают языки бело-голубого пламени, во все стороны от меня тянутся тонкие нити магии, взятой у Дорнана. Они пронизывают толщу скалы, замирают в воздухе, опутывают каждую мелочь, каждую травинку или мелкий камешек. Я словно оказываюсь в центре гигантской паутины, бабочка, пойманная в ловушку.

Вытягиваю руку, поддеваю пальцами одну из сияющих нитей, она отзывается протяжным звоном, натягивается и рвется с громким хлопком. По руке ударяет оборванный конец, на коже остается тонкая алая полоска. Вскрикиваю, прижимая рану к губам, невольно отшатываюсь — и цепляю еще с десяток других нитей. Магия вздрагивает и приходит в движение, а вместе с ней — окружающее пространство. С треском раскалывается скала под моими ногами, черными змеями бегут во все стороны разломы.

Замираю, боясь вздохнуть. Толчок. Сперва несильный, потом второй, гораздо ощутимее, — и камень начинает мелко дрожать. Небо, склоны, волны — всё подергивается пеленой искажения, очень похожей на ту, что окутывает ардере в момент смены облика. Мыс, словно ленивый великан, ворочается во сне и начинает медленно раскачиваться, оседая в ревущие волны.

Я не успеваю даже испугаться, просто в одно мгновение теряю ощущение направления и опору под ногами. Перед глазами мелькает кромка скалы, а потом мир переворачивается, увлекая меня в бездну. Падение, удар, холод. Над головой смыкаются соленые волны.

Кругом — пена, идущие ко дну камни, мешанина грязи, меня неудержимо закручивает в мутном водовороте, тянет в глубину. Рвусь изо всех сил на поверхность, но одежда сковывает движения, закрывает обзор, да и в какой стороне спасительный воздух, остается только гадать. И всё же тело, повинуясь самому древнему и могучему инстинкту, отчаянно ищет путь к спасению.

Мне помогает случайность: глубинные волны, налетев на прибрежные скалы, отбрасывают меня на открытое пространство, на мгновение выталкивая на поверхность, словно поплавок рыбацкой сети. Одна секунда, прежде чем новая волна накрывает с головой, но я успеваю сделать глубокий вдох.

Сколько продолжается эта борьба, я не знаю. Минуты растягиваются в вечность и окончательно замирают, единственное, что сейчас имеет значение — выбраться, вдохнуть, не потерять сознание, не сдаться. Ветер и течение влекут меня прочь от берега, а холод сковывает руки и ноги всё сильнее. Вспыхивает предательская мысль, что, возможно, сейчас самое время прекратить борьбу, разорвав тем самым хитросплетение сотен судеб, но я… я хочу жить! Отчаянно, неистово, дико. Вопреки всему и всем.

А ледяной океан сжимает невидимые когти. В следующий раз я не успеваю добраться до поверхности — и делаю судорожный вздох под водой. Соль обжигает легкие, заливает нос и горло, я бьюсь, теряя сознание, проваливаясь в темноту.

И потому не успеваю разглядеть огромную черную тень, со страшной силой врезавшуюся в поверхность океана.

Кто-то хватает меня за волосы, тянет резко и больно, увлекая за собой. Я уже почти ничего не вижу и не понимаю, лишь жадно глотаю воздух и судорожно цепляюсь за своего спасителя. Мельком замечаю полыхающие яростью синие глаза, а потом на нас обрушивается новый пенный вал.

Неимоверным усилием Дорнан вновь всплывает на поверхность, давая мне секундную передышку, но против мощи океана не устоять даже алти-ардере. Он судорожно оглядывается в поисках линии берега, подталкивает меня куда-то, видимо, отыскав одному ему ведомые ориентиры.

— Давай туда, там спасение. Ну же, Лиан! Ну?!

Вдвоем мы рвемся в неизвестность. Я стараюсь изо всех сил, но онемевшие руки и ноги сводит судорогой — и я вновь оказываюсь под водой. Дорнан пытается поймать меня, не успевает, нас разделяет волнами. Я вижу, как лицо алти-ардере перекашивается от ярости, а потом он меняет облик прямо в волнах. Рывок — огромная пасть хватает меня, отнимая у бездны, и выбрасывает на поверхность. Дракон глухо рычит, пытаясь одновременно удерживать меня и грести лапами и крыльями. Медленно, судорожно, мучительно долго он плывет к берегу.

До пляжа, усыпанного мелким ласковым песком, нам не добраться, однако острый взгляд дракона находит среди скал неприметную бухточку. Последним усилием Дорнан направляется туда. Волны играют огромным драконом, словно щепкой, не позволяя вырваться из толщи вод, не пуская в небо, закручиваются водоворотом, безжалостно кидая массивное тело на острые камни. Раздается отвратительный треск, Дорнан рычит от боли, левое крыло его обвисает изорванным полотном, вода окрашивается алым.

И всё равно из схватки с океаном ардере выходит победителем. Он выпускает меня из пасти, подталкивает к узкой полоске песка и наконец превращается в человека. Берег! Земля! От облегчения я хочу закричать, но вместо этого захожусь в приступе мучительного кашля. Вода выходит из меня толчками, льется, кажется, из носа и ушей, словно я морское чудовище, а не человек вовсе.

Дракон поднимается на ноги первым, дожидается, когда меня перестает выворачивать наизнанку, грубо хватает за плечи, вздергивает вверх. Легкие жжет огнем от соленой воды, зубы стучат от холода, но я счастлива, что вообще хоть что-то чувствую. Что могу дышать, шевелиться, жить, а над моей головой больше не смыкаются толщи синих вод.

— Что ты творишь? Убить себя решила? — он встряхивает меня с неистовой силой. — Что делала с магией на том мысу? Что и кому пытаешься доказать? Зачем вообще пошла к этому обрыву, как могла так рисковать собой?!

Дорнан в ярости. В дикой, необузданной. Впервые вижу владыку таким. Наверное, со стороны это выглядит пугающе, но я испытываю только стыд и горячую благодарность. Даже ударь он меня сейчас, я была бы рада.

Так и не дождавшись ответа, дракон отталкивает меня. Недобро щурится и командует:

— Снимай одежду. Если замерзнешь насмерть, выходит, зря я рисковал крылом и нырял в эту проклятую воду.

К сожалению, он прав. Выбраться на берег — половина дела, выжить на холодном ветру — вторая. Пробую расшнуровать платье, пальцы едва двигаются. С трудом распутываю завязки на рукавах, но шнуровка на груди слишком сложна, а концы тесемок похожи на клубок водорослей. Дракон оглядывается по сторонам, пытаясь разглядеть что-то в надвигающихся сумерках.

Порывы сырого ветра пронизывают насквозь. На меня накатывает непреодолимая слабость. Хочется сесть, закрыть глаза и побыть в покое хотя бы пять минут. Боковым зрением замечаю, что Дорнан уже скинул с себя плащ, куртку и рубашку. На левом предплечье — глубокий рваный порез, алая кровь стекает до запястья и падает наземь темными каплями. Но дракон будто не замечает этого, его движения остаются быстрыми и резкими, словно он торопится куда-то.

— Ну, — его окрик выводит меня из ступора. — Чего тянешь?

Однако последние силы покидают меня, я тяжело сползаю на подвернувшийся валун.

— С-сейчас, — язык не слушается, — м-м-минутку. Передохну немного.

— Проклятье! — непонятно почему выдыхает он и выдает явно не лестную тираду на своем языке.

Потом подходит ко мне, обеими руками хватает за ворот и безжалостно рвет мокрую ткань одним махом. Я вскрикиваю, пробую высвободиться, но куда мне против ардере, охваченного яростью? Дорнан бесцеремонно стягивает с меня пропитанное солью одеяние, игнорируя слабые попытки отстраниться. Его не смущает мое сопротивление, не волнует, насколько мне сейчас страшно. Замираю неподвижно, гадая, может ли проснуться в нем тот же дикий зверь, что в его деде? Нет, не верю! Тот, кто готов рисковать собой, спасая чужую жизнь, не способен на подлость и низость.

Тяжелое платье, практически разодранное пополам, падает на мелкую гальку. Дракон подхватывает полы моей нижней рубашки, тянет их вверх.

— Н-нет. Оставь, прошу, не надо, — шепчу, понимая, что борюсь не с человеком, а с выпущенным на волю ураганом.

Комок смятой белой ткани — моя последняя защита — падает под ноги.

Я стою перед мужчиной полностью обнаженная. По коже плетьми хлещет ветер, босые ноги уже почти не чувствуют камней, капли воды с мокрых волос текут по груди, плечам, спине, бедрам. Пытаюсь прикрыться руками, но понимаю, что это бесполезно. Тело немеет, становится деревянным, чужим.

А дракон отступает на шаг, окидывает меня странным взглядом, будто ощупывает, бесстыдно рассматривая каждую деталь. Это длится всего мгновение, и я даже не успеваю понять, что чувствую: страх или удивление. Дорнан с резким выдохом отводит глаза, довольно грубо подталкивает меня, заставляя забраться с ногами на остов сухого дерева, выброшенный на берег волнами.

— Жди тут.

И снова оборачивается драконом. Увы, волшебное сияние истинного облика приглушено болью и гневом. Жаль, что виной им я, меньше всего на свете мне хотелось причинить зло Дорнану.

В этой ипостаси ему существенно тяжелее двигаться, раненое крыло волочится по земле безжизненной тряпкой, да и узкий пляж вынуждает то и дело прижиматься к ледяной воде. И все же огромный рост позволяет Дорнану дотянуться до нескольких кривых деревьев, вгрызающихся корнями в каменный обрыв.

Рывок, еще один, третий, жутко клацают огромные зубы. Вниз падают оторванные ветви, изломанные сосновые стволы. Дракон торопливо отделяет ветви с мягкой хвоей от более толстых обломков, сгребает их в две огромные кучи. А потом отходит на несколько шагов и выдыхает пламя.

В землю ударяет волна жара, после океанских объятий кажущаяся нереальной. Струи огня едва не раскидывают дрова, но Дорнан вовремя останавливается. Сырая древесина вспыхивает, словно облитая маслом. К небу поднимаются клубы дыма, воздух наполняется запахом смолы, по коже прокатываются живительные волны тепла.

Дракон склоняется надо мной, подталкивает поближе к огню, глухо рычит, заставляет перебраться на сложенные у самого костра колючие зеленые ветви. Иглы впиваются в голые ступни, но я замечаю это далеко не сразу. Тело одеревенело настолько, что почти ничего не чувствует, а любое движение кажется настоящим подвигом.

Несколько минут Дорнан наблюдает за мной, словно пребывая в сомнениях, что же делать дальше. Меня снова начинает трясти, разогретая кровь бежит по телу, мышцы сводит болезненной судорогой, в кожу впиваются сотни раскаленных игл. С губ срывается тихий стон, дракон тут же подходит вплотную, опускается на гальку. Огромная когтистая лапа аккуратно сгребает меня в охапку, прижимает к телу зверя, длинный хвост закрывает от ветра мои колени.

Дракон излучает тепло. Не такое сильное, как огонь, но довольно ощутимое. Мне страшно и изумительно спокойно одновременно. Чудовищные когти могут проткнуть меня насквозь, могучие лапы — разорвать в мгновение ока, но я знаю, что Дорнан этого не сделает даже в гневе. Что бы там ни говори Риан, чем бы ни пугал, алти-ардере не причинит мне вреда, как, впрочем, никогда не причинял.

Аккуратно высвобождаю руку, провожу ладонью по чешуйкам, говорю хрипло:

— Спасибо, что спас.

Ответом мне служит раздраженное фыркание. Дорнан сердит и даже не собирается этого скрывать, но продолжает прижимать меня к себе, делясь живительным теплом, закрывая собой от ветра и холода. Я незаметно проваливаюсь в сон, успокоенная треском огня и гулким биением огромного сердца, спрятанного под непробиваемой броней.