Стена между нами

Главa 5. Перед испытанием

— Почему ты пыталась сбежать?

Мика впервые спрашивает меня об этом. Мы сидим на ее кровати, тесно прижавшись друг к другу. Нам не холодно, но отчаянно неуютно. Все вокруг кажется чуждым и странным. Роскошь предоставленных покоев сбивает с толку и подавляет. На ее фоне мы все кажемся маленькими, незначительными, блеклыми. Все происходящее ирреально, чужие слова, указания, советы будто бы скользят по поверхности сознания, не задевая ни разум, ни сердце.

— Разве ответ не очевиден? — спрашиваю тихо.

— Не совсем, — Мика склоняет голову набок, отчего ее темно-каштановые кудри волной падают на плечи и грудь. — Ты всегда была очень спокойной, рассудительной, в высшей мере разумной. Ты не можешь не понимать, какие блага получит теперь твоя семья. Возможно, благодаря тебе они навсегда выберутся из нищеты, твой брат и сестры получат достойное образование, родители будут обеспечены в старости. А у тебя есть шанс остаться в новом мире, полном чудес, изобильном и спокойном.

— В роли рабыни, да. Много ли в этом счастья?

Мика пожимает плечами, застывает, задумчиво глядя в окно.

— А какая судьба ждала тебя дома? Возможно, ты влюбилась бы, вышла замуж, родила детей — и с ужасом ждала, что однажды на них укажут боги и тебе придется отпустить их в неизвестность. Сейчас, по крайней мере, ты точно знаешь, что они будут рождены свободными и сами выберут свою судьбу.

— Не высока ли цена?

— Может, — Мика пожимает плечами.

— Не знаю, — вздыхаю тихо. — Хочу верить, что моя жизнь принадлежит только мне. Покорность — это для овец в стаде…

Она усмехается. Не зло, скорее печально, как мудрая старшая сестра. На самом деле Мика младше меня на несколько месяцев, но иногда мне кажется, что между нами пропасть длиной в десять лет.

— А ты почему не пыталась сбежать? — спрашиваю, просто чтобы не молчать.

— Потому что хотела попасть сюда. Боялась… и надеялась от всего сердца.

— Почему? — я даже привстаю от изумления, вглядываясь в лицо подруги, но нет, она не шутит.

— Понимаешь, — на ее щеках вспыхивает румянец волнения. — Ардере — мой шанс, возможно, единственный, стать матерью.

Хмурюсь, звучит странно и непонятно, но Мика поясняет:

— Помнишь, когда нам было по двенадцать и мы гуляли на реке зимой, я провалилась под лед?

— Конечно, такое не забыть, я боялась, что ты умрешь от лихорадки. Но Прародители милостивы и сохранили тебе жизнь.

— Я почти никому не говорила, но те краткие минуты в ледяной воде не прошли бесследно. Праматерь спасла меня, но не мою женскую суть. У меня почти нет лунных дней, постоянно мучают боли вот тут, — она положила руки в самый низ живота. — А еще мне часто не хватает воздуха, словно что-то сжимает легкие — и сердце пускается вскачь без причины. Мама все глаза выплакала, ходила и к лекарям, и к ведающим, меня поили травами, надо мной читали молитвы, даже колдовать пытались, но все впустую. Лекари сказали, что вряд ли я смогу понести. И тут боги указали огненным на меня. Это ли не подарок? Ведь забирают только тех, кто может дать новую жизнь, значит, я все-таки способна зачать дитя. Неважно, кем будет его отец, главное, что это будет мой ребенок.

Она переплетает пальцы и сжимает их так, что костяшки белеют.

— Я знаю, что никогда не покину своего малыша. Сделаю все, чтобы его отец захотел оставить меня навсегда. И когда через пять лет получу шанс обрести свободу, не воспользуюсь им.

Молчу. Что тут говорить? У каждого здесь своя печаль, свои страхи и надежды. Я бы хотела осудить Мику, но язык не поворачивается.

— Ты никогда не рассказывала об этом.

— Никто не знает, сперва я стыдилась этой неполноценности, а потом поняла, что никому, кроме самых близких, нет до этого дела. Если ардере верят, что я могу родить, если в их силах исцелить мое тело, я буду считать себя счастливейшей из смертных.

Я выдавливаю улыбку, очень надеюсь, что она выглядит искренней и обнадеживающей. Привлекаю Мику к себе, обнимаю за плечи, глажу по волосам, а потом отстраняюсь и говорю со всей возможной твердостью:

— Ты станешь матерью, я уверена. Самой лучшей из всех возможных. И будешь счастлива со своим мужем. Не знаю, кто им станет, но он везунчик. Проклятье! Настоящий крылатый везунчик.

Следующий вечер приносит новости: завтра утром состоится первое испытание. Ардере хотят проверить своих будущих избранниц и избранников на ловкость, выносливость и силу. На ум приходит нелестное сравнение с лошадьми на ярмарке, но я прогоняю эти ядовитые мысли как можно скорее.

Нас поднимают еще до рассвета. Бледная сизая линия очерчивает линию горизонта на востоке, но небо еще усыпано яркими колючими звездами.

Служанка раскладывает на кровати наряд, присланный специально для этого дня.

— Что это? — спрашиваю удивленно.

Передо мной нечто, похожее на охотничий костюм, сшитый из добротных, плотных материалов. Мужская куртка, мужские штаны, высокие сапоги с грубой подошвой.

— То, в чем удобно ходить по горам, — терпеливо объясняет девушка.

— Но ведь это неженские вещи.

— Отчего же? — в ее глазах искреннее удивление. — Они удобны и по-своему красивы, не стесняют движений, легки на теле, дают тепло, защищают от ветра. Примерьте, вам точно понравится.

Она помогает мне распустить завязки на плечах, стянуть плотное шерстяное верхнее платье, затем длинное хлопковое нижнее и наконец самое последнее, коротенькое, словно рубашка.

— Вот, — ее руки ловко направляют мои движения, пальцы молниеносно застегивают маленькие крючки на воротнике. — Теперь брюки, говорят, в ваших селениях девушки такого не носят. Тут пояс, застегивать его надо вот так, сюда петлю — и не распустится. Сверху куртка, если будет холодно, накиньте капюшон, а волосы я заплету и уберу вот так, чтобы не мешали.

Из зеркала на меня смотрит незнакомец со знакомым лицом. Молодой охотник или подмастерье: тонкий и легкий. Непослушные рыжие кудри заплетены в косы от самых корней. Думаю, издали меня легко принять за подростка, юношу, едва вышедшего из нежного возраста.

— Вам подходит, — щебечет служанка. — Вы такая изящная, загляденье.

Напоследок получаю небольшую кожаную сумку с длинными лямками. Такие носят на спине, чтобы не мешали движениям. Заглядываю внутрь.

— Хлеб, сыр, вяленое мясо, фляга с водой, несколько горстей сушеных фруктов, — перечисляет девушка. — Не ходить же вам голодной целый день.

— А это? — Вынимаю со дна два мерцающих кристалла продолговатой формы.

— О! — брови служанки удивленно приподнимаются. — Это… сама не знаю, как ими пользоваться. Думаю, на месте объяснят.

— Благодарю.

Выхожу во двор. На улице свежо, даже зябко, и тихо — птицы еще не пробудились. Одна за одной серые человеческие тени заполняют лужайку. Разговоров мало, да и те, что слышатся, отрывочны.

Мысли невольно возвращаются к наставлениям киссаэра, полученным в последний день:

— Помни, что бы вам ни говорили, каждый этап соревнования — чрезвычайно важная проверка. Вас будут оценивать, сравнивать, испытывать. По-разному, сложно сказать наверняка, что взбредет ардере в голову в этом году. У каждой церемонии выбора есть скрытый смысл, центральная идея, вокруг которой всё и разворачивается. Это похоже на представление опытных актеров: улыбки и слезы на сцене могут оказаться фальшивыми, но зрители будут испытывать подлинный восторг или горе. В этом году жену себе собирается искать сам владыка, поэтому, думаю, всё будет сложнее и строже, чем прежде. Будут проверять ваше здоровье, ловкость, стойкость, сообразительность, такт, ум. Женщина, что даст жизнь наследнику владыки, должна обладать лучшими качествами. Тебе придется проявить всю смекалку и хитрость, чтобы оказаться в числе фавориток.

О сути первого испытания нам почти ничего не рассказывают. На первый взгляд, оно выглядит несложным: пройти через долину и подняться к вершине. Служанка сказала, что это своего рода прогулка. Никаких серьезных опасностей, коварных неожиданностей, непреодолимых препятствий. Единственное условие — добраться до цели.

Очевидно, что она ошиблась.

К месту старта вновь добираемся порталом. В этот раз я шагаю в сияющее пламя с некоторым нетерпением. Хочу увидеть всё собственными глазами, знаю, что любая преграда пугает меньше неизвестности.

Нас сопровождают всего трое соарас, черты их лиц мне незнакомы, но глаза роднят крылатых, превращая их если не в братьев, то в единое чуждое племя.

Шаг. Под ногами тихо поют травы. Влажный воздух струится вокруг полосами холодного тумана, рассвет смягчает контуры высоких горных хребтов, окружающих нас со всех сторон.

Один из драконов просит нас встать в круг и внимательно выслушать указания.

— Итак, сегодня у вас есть шанс проявить храбрость и поразить нас твердостью своего духа. Как вы уже заметили, мы в долине. Ваша единственная цель — покорить вершину. Вы можете идти парами, группами, поодиночке, это неважно, победа или поражение у каждого будут свои. Пользоваться магией, если хоть кто-то из вас ею обладает, запрещено. Можете помогать друг другу, обмениваться запасами, даже делиться одеждой, если сочтете нужным, но мешать кому-либо напрямую или косвенно нельзя. Это понятно? — строгий взгляд проходит по нам колючей волной. — Надеюсь, ни у кого не возникнет желания проверить, что последует за нарушением этих нехитрых правил?

Стоящие рядом со мной люди кивают, а я прячу горький смешок: неужели это существо всерьез полагает, что мы будем строить козни друг другу ради того, чтобы быстрее и лучше выполнить их, ардере, указания?

— У каждого из вас есть сигнальные огни. Синий — для тех, кто дошел. Алый — для тех, кто сдался и признал поражение, — невозмутимо продолжает соарас, вынимая такую же пару кристаллов, как та, что лежала в моей сумке. — Чтобы камень засветился, сожмите его обеими ладонями на несколько ударов сердца. Но если повезет добраться до вершины, обязательно вставьте синий кристалл в углубление на алтаре.

Мика рядом со мной замирает в напряженном ожидании. На лицах многих участников отражается недоумение. Я молчу, но червь сомнений точит изнутри.

— Что ждет нас там, в долине? — спрашивает один из молодых людей. — На вид она… ну, обычная, вроде. Зачем сигнальные огни?

— Обычная, верно, — губ ардере касается неприятная отстраненная улыбка, — для нас. Но вам придется самим решить, что именно вы найдете там: помощь или преграды. Быть может, кому-то из вас предстоит встреча с чем-то… — он делает паузу, подбирая слово, — …пугающим. Вечер покажет, достойно ли каждый из вас пройдет испытание. Однако тем, кто окажется слишком слаб, — добавляет он, смешивая жалость с ноткой презрения, — позволено зажечь красный маяк, это будет сигнал для наблюдателей, чтобы остановить ваше личное испытание. Вопросы?

За нами наблюдают, как за бойцовским петухами на деревенской ярмарке, вот что я поняла из этого краткого наставления. Но, как и положено заботливым хозяевам, драконы не дадут людям испустить дух на арене. Подозреваю, что даже покалечиться нам не грозит, мы слишком ценный материал. Но… на отборе останутся лишь самые стойкие телом и духом, ибо дать жизнь несущему пламя тем сложнее, чем больше в нем огня. Значит, надо дойти во что бы то ни стало.

— Куда нам идти? Где наша цель? — спрашиваю, чтобы прогнать злые мысли и сосредоточиться на победе.

— Из долины пять выходов, — соарас последовательно указывает на пять скалистых вершин по периметру, смутными тенями проступающих в тумане. — Это остатки наблюдательных башен. Ваше задание — подняться на любую, до которой сможете дойти. Как только сделаете это, встаньте в центр алтарной площадки и зажигайте синий маяк. Он символ вашей победы, и в нем же награда. А вот какая, узнаете сами.

Растерянные взгляды, тихий шепот.

— Время испытания — до заката. Кто не успеет, будет считаться проигравшим. Это тоже понятно?

Внимательный взгляд ощупывает каждого.

— Тогда удачи. Примите благословение Праматери и защиту Праотца и не теряйте время попусту.

С этими словами провожатый отходит от нас, дает знак двум остальным и взмывает в сумеречное небо.

— Скотина… Тебе б целый день обдирать нос об скалы. Без дорог и карты, — ругается темноволосый мужчина с тяжелым взглядом, смотря ему вслед. Затем сплевывает под ноги, оборачивается к остальным, командует зычно: — Разбейтесь группами по пять-десять человек, так удобнее передвигаться. Раз в час-полтора делайте привалы. Воды немного, но хватит на день, если пить за раз не больше двух-трех глотков. Тут по-хорошему на полдня дороги, но, думаю, нас ждут сюрпризы. Смотрите под ноги, не лезьте к расселинам и осыпям — и все будет хорошо.

Его слова вселяют спокойствие и уверенность во многих. Некоторые мужчины, правда, покачав головами, начинают путь в одиночку, другие действительно разбиваются на группы.

— Пойдем, — беру за руку Мику. — Уже светло, пора двигаться.

Вместе с нами идут еще трое парней. Ни одного из них я не знаю, но чувствую, как они сосредоточены.

Немного посовещавшись, все мы выбираем вторую слева вершину. Она выглядит менее острой, чем остальные, с одного края долгий пологий склон, поросший травой. Она существенно дальше остальных и вроде бы чуть выше, зато не такая крутая. Будь я одна, пожалуй, выбрала бы ближайшую, но меня пугают ее серые острые склоны, россыпь камней у основания, зубчатый гребень, сизой каймой отрезающий небо. Не уверена, что Мика одолеет его, а подругу я не брошу.