Стихи духовные

С восточного словесного,

С держания Киева-града,

Великий Владимир-князь

Владел он всею Россиею.

Имел себе он трех сынов,

Старейшего Света-Полка,[168]

А меньшиих Бориса-света и Глеба.

Великий Владимир-князь

Разделил Россию всю

Сыновьям своим на три части:

Старейшему Свету-Полку

Великий славен Чернигов-град,

Благоверныим Борису-свету и Глебу

Великий Воспревышград.

Великий славен Владимир-князь,

Разделя Россию сыновьям своим,

Пожил в доме, преставился.

Сотворил [и] [ему] честное погребение.

После его чада его разыдутся

По своим по-градам:

Старейший Свет-Полкий в Чернигов-град,

А благоверные князья Борис и Глеб

В Воспревышград.

О злой, ненавистный, враг немилостивый,

Возлюбил много места,

Захотел владеть всею Россиею.

На своих братьев прогневился, опалился,

Яко Каин на Авеля,

Как бы победити Бориса и Глеба.

Зломышление на них помышляет,

На совет братиев призывает,

Во пир честный пировати,

Отца своего князя помянути.

Посланников злой посылает,

С посланниками лист написует

В тоё же в посланную в палату.[169]

Благоверные Борис и Глеб

Со радостию лист принимают,

Пред матерью стоя прочитали,

«О матерь наша порождённая!

Воздай нам свое благословение,

Нам ехать во Чернигов-град

Ко старейшему брату Свету-Полку».

Возопиет мать их порожденная:

«Благоверные князья Борис и Глеб!

Не в пир честный он вас призывает, —

На смертное потребление

Вас он подлещает».

И тут они не послушали

Матерь порождённую,

Оседлали своих добрых коней,

Судуючи, радуючи,

Поедучи во Чернигов-град

Ко старейшему брату Полку.

Пребудут святые

Среди пути-дороги.

О злой, ненавистной, враг немилостивой,

Встречал их злой

Середи пути-дороги.

Он косо на своих братьев взирает,

Злыми зубами воскрежетает,

Злыми словами намекает.

Он [гнев] с яростию смешаючи,

Как бы победить Бориса и Глеба.

Еще Господь силены спустил [?]

На все благовонные цветы.

Увидели печаль сию,

Скоро с добрых коней солезали,

Главы клонят к матушке ко сырой земле,

Просили старейшего брата Полка:

«О братец мой старейший, Свет-Полкий!

Разве ты хочешь нами владети,

Или великою всею Россиею?

Поими нас, брат, в доме своем

Рабочими, верными слугами;

Не вемы мы никакого порока,

Чтобы в твоем доме зло мы сотворили.

Не сотвори, брат, печали матери,

Коя нас с тобой породила;

Не покори, братец, о Христе

Сродников наших;[170]

Не срежь класы неспелые,

Не повреди ты винограда незрелого;

Не отрыгнут винограда сего

Коренья от сырыя земли;[171]

Не победи нас, братец,[172] во младыих летах».

И тут он злой-ненавистный, враг немилостивый

Прошения не слушает,

На поклоны не взирает,

А моления злой не восприемлет,

Злоумышление на них помышляет.

Помыслимши, злой научился,[173]

Как есть, как есть злой враг накачнулся,

Как победити Бориса и Глеба:

Бориса злой копьем сбрюшил

И Глеба ножом заколошил.

Обнажил, яко вор-разбойник,

Он тьмой закрыл солнечной луч, просвещение.

Тогда месяц и солнышко померкли,

Не было солнечного посвещения

Три дни и три ночи.

Повелел [Святополк] между двух клажниц их погрузить.[174]

Их святые мощи три года в плоте лежащи»[175]

Ни чем тела не повредивши.

Ни звери, ни птицы их не поели,

Ни солнечных лучей попечением.

А он ненавистный, враг немилостивый,

Судуючи, радуючи на добрые кони,

Поедучи в великий славен Воспревышград.

На то Господь на злого прогневился,

Не потерпел ему Господи Владыка,

Сослал Господь с небес грозных ангелов.

Ангелы обрезавши о Христе нози,

Вознесли злого к верху,

Да свергнули до аду.

Пред ним земля потресётся,

И морская волна вся восколыбалась.

Всповедали российские держатели, великие князи,

Что на земле быть у нас второму потопу.

А от их [Бориса и Глеба] святых мощей утвердил Господь

Огненный столб от земли и до нёба.

Увидели российские держатели, великие князи,

Съезжалися-сбиралися, брали мощи да понесли

Во славен великий Воспревышград.

Состроили-воздвигнули

Святую соборную каменную церковь

Во имена Бориса и Глеба.

Явил Господь свою милость:

Было от святых мощей прощение,

Слепыим давал Господи прозрение,

Глухиим давал Господи слышание,

Скорбящшим-болящшим исцеление,

Всему миру давал Господи вспоможение,

Спасалась Россия вся от варварского нашествия.

Им же слава от ныне до века веков.

Аминь.

Уж давно-то христианска вера

Во Россеюшку взошла.

Как и весь-то народ Русский

Покрестился во нее.

Покрестился, возмолился

Богу вышнему:

«Ты создай нам, Боже,

Житье мирное, любовное:

Отжени ты от нас

Врагов пагубных:

Ты посей на нашу Русь

Счастье многое!»

И слышал Бог молитвы

Своих новых христиан:

Наделял он их

Счастьем многиим своим.

Но забылся народ русский,

В счастии живя:

Он стал Бога забывать,

А себе-то гибель заготовлять.

А наслал Бог на них

Казни лютыя, смертоносный!

Он наслал-то на святую Русь

Нечестивых людей,

Нечестивых людей, татар крымскиих.

Как и двинулось погано племя

От севера на юг,

Как сжигали-разбивали

Грады многие,

Пустошили-полонили

Земли Русския.

Добрались-то они до святого места,

До славного Великого Новагорода.

Но в этом-то граде

Жил христианский народ.

Он молил и просил

О защите Бога вышнего.

И вышел на врагов,

Славный новгородский князь,

Новгородский князь Александр Невский.

Он разбил и прогнал

Нечестивых татар;

Возвратившись со войны,

Во иноки он пошел.

Он за святость своей жизни

Угодником Бога стал.

И мы, грешнии народы,

Притекаем к нему:

«Ты угодник Божий,

Благоверный Александр!

Умоляй за нас

Бога вышнего,

Отгоняй от нас

Врагов пагубных!

И мы тебя прославляем:

Слава тебе,

Благоверный Александре,

Отныне и до века!»

Восплакася народы о гибели России:

«О Русь, о Русь, прекрасная страна!

В тебе живут теперь татары злые.

Разоряют храмы Божьи народы нечестивые,

Ругаются святыне раскольники поганы!

О жаль, о жаль, что церкви святой Руси погибают,

Святых мужей, попов безбожники ругают.

Вспокайтесь, людие, к небесному Отцу припадите,

От чистых ваших сердец любовь и веру ему принесите,

О, милостив и благ, предела нет его щедрот,

Он к вам святых мужей и избавителей пошлет.

Но вы, за милость его к вам, ему возблагодарите,

С крепкою верою мольбы во храмах совершите!»

Опомнившись, народ стал о грехах у Бога просити

И всем собором во храмах о избавлении его молити.

И видя Бог, что Русь святая уже погибает,

Простил грехи и избавителей ей посылает.

Явились на Руси два доблестны мужа со огненными мечами:

Черниговский Михайло, Феодор украсили себя российскими венцами,

Избавили они святую Русь, на краю гибели стоявшу,

И сами святые в орде нечистой смерть мученическую приявши.

Во славном во граде Ярославле

На честном на княжеском престоле

Сидел свет святой Феодор.

Всем он суд правый правил,

Богатых и сильных не стыдился,

Нищих и убогих не гнушался.

Послал Бог на Феодора бесчастье:

Умерла у него честная княгиня.

Стал по ней Феодор сокрушаться,

Стал он Господу Богу молиться:

«Господи, Господи, Спас милосердый!

Чем я тебя, Господи, прогневал,

За что меня грешного казниши?

Не будет мне в старости утехи.

Али я тебе, Господи, не молился,

Святыим постом не постился,

Али суд неправый коли справил,

Али когда нищих не призрел?»

Так рыдающе он изнеможе,

Ложился спать он на ложе;

Во сне Феодор князь видит:

Пресвятая Мать Богородица

Сидит на златом она престоле,

А у ног Антоний с Феодосьем.

Говорит Феодору Мать Пресвятая Богородица:

«Ты не плачь, Феодоре, не кручинься;

Любя тебя сын мой наказует;

За то, что ты Господу молился,

Святыим постом ты постился,

За то, что ты правый суд правил,

За то, что убогих призреваешь,

Ты пойми другую супругу, —

Принесет она тебе плод честнейший,

Родит двух сынов тебе святыих,

Свет Давида да Константина».

Благоверный княже Феодоре и с чады!

Избавите раба [имярек] от зельныя печали,

Яже имат по рабе [имярек],

И да утвердится сердце его.

Аминь.

Долго ли, робята, нам во зле-то погибать?

Как пора-то нам, братцы, воспокаяться,

Воспокаяться, святыим мужам помолитися:

«Ой вы мужие святые, угодники Божии!

Вы простите грехи наши беззаконные,

Помолите за нас Бога вышнего,

Бога вышнего, отца милосердого,

Чтоб избавил царя нашего от ужасной от войны,

От ужасной от войны и от моровой язвы!»

А уж князь-то наш московский Симеон Иванович,[179]

Он и смотрит, сам рыдает, на погибший на народ,

Возрыдаючи речь он взговорил:

«Ох я грешный человече, прогневил Бога мово!

За грех-то мой Бог козни наслал!»

Как услышал Бог молитвы угодника своего,

Угодника своего, Петра митрополита московского,

И избавил град Москву от ужасной от войны,

От ужасной от войны и от моровой язвы!

Накануне субботы Димитровской,

Во соборе святом Успенскиим,

Обедню пел Киприян святой,

За обедней был Димитрей-князь

С благоверною княгиней Евдокиею,

Со князьями ли со боярами,

Со теми со славными воеводами.

Перед самой-то было перед «Достойной»,[180]

Перестал Димитрей-князь молиться;

Ко столбу князь прислонился,

Умом князь Димитрий изумился;

Открылись душевныя его очи,

Видит он дивное виденье:

Не горят свечи перед иконами,

Не сияют камни на златых окладах,

Не слышит он пения святого,

А видит он чистое поле,

То ли чисто поле Куликово.

Изустлано поле мертвыми телами,

Христианами да татарами.

Христиане-то как свечки теплятся,

А татары-то как смола черна.

По тому ль полю Куликову

Ходит сама Мать Персвятая Богородица,

А за ней апостоли Господни,

Архангели, ангели святыи

Со светлыми со свещами,

Отпевают они мощи православных,

Кадит на них сама Мать Пресвятая Богородица,

И венцы с небес на них сходят.

Вопросила Мать Пресвятая Богородица:

«А где ж да князь Димитрей?»

Отвечает ей Петр-апостол:

«А Димитрей-князь в Московском граде,

Во святом Успенскиим соборе,

Да и слушает он обедню,

Со своей княгиней Евдокией,

Со своими князьями, боярами,

Со теми ли со славными воеводами».

И рече Мать Пресвятая Богородица:

«Не в своем Димитрей-князь месте:

Предводить ему лики мучеников,

А его княгине в моем стаде».

Тут явление пропало

Свечи во храме загорелись,

На окладах камни засияли.

Образумился князь Димитрей

Да слезно он восплакнул,

Таково слово он промолвил:

«Ах, знать, близок час моей смерти!

Скоро буду в гробе я лежати,

А моей княгине быть в черницах!»

А на память дивного видения

Уставил он Дмитровску субботу.[181]