Студент: Казнь

Глава 13

16 ноября 1988 года. г. Зеленоград. Григорьев Святослав Степанович

После рабочей смены и всех необходимых процедур на химии, бумажных и гигиенических, мы двинулись с Мишей в сторону станции «Крюково» за такси. Закупаться продуктами не стали, Медвежонок собирался на следующий день сходить на рынок и купить мяса, яйца и другие продукты на рынке в Долгопе. Потому напрямки двинули к стоянке извозчиков, сговорились о цене и поехали в мой родной городок. По дороге я обдумывал мысль как бы мне в декабре закосить до новогодних праздников. В прошлой жизни я уже выкидывал подобный фокус. Делаешь справку в местной травматологии о переломе и лежишь дома типа лечишься. Обычно достаточно было передать в комендатуру справку, и никто тебя даже проверять не станет. Если только ты не на особом счету у опер. части. По словам Рязани в местной химии история была примерно такая же. Но это информация с чьих-то слов. Потому на следующий неделе я решил прозондировать почву на эту тему непосредственно у Хвальнова. Выходных стало отчаянно не хватать, чтобы обтяпать все свои делишки. Так что хорошо бы с химии было спрыгнуть на время, а там вдруг еще и с УДО срастется?

Отметившись в милиции и дойдя до дома, я отправился мыться и переодеваться, а Медвежонок пошел жарить картошку с колбасой. Приведя себя в порядок, накинув спортивный костюм по проще, все таки путь предстоял в деревню, где лучше не отсвечивать, да и извозюкаться можно было изрядно, я вытащил из нычки немного денег. Отсчитал пять сотенных, вошел на кухню и положил их на стол:

— Мишань. Пора как мне кажется обговорить наши взаимоотношения, — разговор с Рязанью навел меня на мысль, что как-то неправильно стало таскать с собой Мишаню в непонятном статусе. Он мне помогает, левого дохода я парня лишил, а никаких других источников заработка пока так и не предлагаю. Миша, конечно, парень смирный и готов работать за еду и койка место. Но зачем молодого пацана держать на голодном пайке?

— Раз ты работаешь на меня, предлагаю для начала расклад такой. Пять сотен рублей в неделю. Плюс премия, если будут какие-то заслуги или интересные делюги. Годится?

— Да зачем? Я бы и так, Слав, — повернул ко мне слегка покрасневшие от смущения лицо Медвежонок, сегодня он снова был все в том же маленьком фартуке моей бабушки.

— Верю, что и так. Но дальше работы будет много, работы разной, потому и зарабатывать ты должен прилично. Соразмерно риску. Ну куда это годится, если каждый раз я буду тебе выделять бабки на одежду, еду и гулянки с той же Риткой? Пусть у тебя всегда будет своё бабло на руках, верно? — я подмигнул Мише и тот неуверенно кивнул, аккуратно вымыл руки и, немного стеснительно косясь на меня, взял деньги и сунул их к себе в карман, — и еще, Мишань. Купи ты себе нормальный фартук. Бабушкин на тебе как на корове седло.

— Ага, — кивнул Миша, снова помыл руки после денег и вернулся к сковородке. Через пару минут мы уже трапезничали обалденно вкусной картошечкой, пожаренной на сальце.

— Спасибо, брат! Как всегда — вкуснота, — положил я вилку на пустую тарелку и запил ужин тыквенным соком, пятилитровая банка которого чудесным образом материализовалась в моем холодильнике. Брат по ходу притаранил. Вроде он и переехал, а о младшем брате заботится, глядишь ты. Я поднялся на ноги:

— Короче, я по одному делу метнусь. Буду скорее всего поздно. Так что, сегодня до ночи свободен, — сказал я и пошел звонить Футболисту. Правда трубку у Вовы никто так и не снял. Ну ладно Вован, а Алиса то где гуляет? Я пожал плечами, накинул курту, надел ботинки и вышел во двор. Где неожиданно увидел проезжающую мимо моего подъезда знакомую машину. Водитель тоже заметил мое появление и притормозил:

— Ау-чи-чи-ла-ла, Славян! Чо, отпустили на выходные? — вылез из-за баранки Чиж и подошел ко мне, а с переднего пассажирского кресла показался Пельмень, — а мы вот на смену едем, на дискач. Тебя может подвезти куда, если недалеко?

— Да не! Мне в другую сторону, — покачал я головой. Палиться с поездкой в Грибки было нельзя, слишком уж серьезным было дело и его возможные последствия. Потому проще выйти на дорогу и поймать попутку, а там выскочу потом и пешочком в деревеньку, — слушай. Раз уж на ловца и зверь бежит. Завтра дело будет утром одно в Химках. К десяти зайдешь ко мне?

— Говно вопрос, — кивнул Чиж.

— А если дело, то может и мне подскочить, Слав? — поинтересовался Пельмень.

— Добро. Давай завтра тоже с нами. Ко мне к десяти тогда оба подгребайте, — кивнул я. Ну а что? Пельмень был парнем нормальным, тренированным, к тому же своим и голодным до заработка. Вот заодно посмотрю его в деле.

На том и расстались. Ребята погрузились в жигуль, а я потопал со двора и вышел к практически никак не освещенной полупустынной дороге. Двинул вдоль нее, выставив в сторону руку и ожидая, когда кто-нибудь тормознет и предложит свои услуги извоза. Впрочем, долго ждать не пришлось и через минуту возле меня тормознула красная потрепанная шаха, причем подозрительно полная. Спереди сидели два крепких парня. Не успел я их рассмотреть, как задняя дальняя от меня дверь открылась и оттуда вынырнул мужчина в куртке, оставив одну ногу в салоне, а второю поставил на асфальт:

— Садись, подвезем, — слегка охриплым голосом пригласил меня майор, мрачно при этом зыркнув. Не узнать охранника кооператора из Химок было невозможно. Уж больно приметным был шрам на его роже.

— Спасибо. Я на следующей, — хмыкнул я, сделав шаг назад и слегка напружинив ноги и внутренне подобравшись.

— Садись говорю, — Майор высунул руку из кармана куртки и направил на меня дуло пистолета, вроде бы Стечкина, — не ссы. Мы только поговорить.

— «Только поговорить» со стволом не ездят, — спокойно пожал я плечами и посмотрел в глаза мужчины, — только идиот сядет в машину с раскладом один к трем, да еще и под дулом пистолета. В тачку я не сяду. И это. Оружие лучше убери. Пугать меня не надо. Раз стрелять не стал, значит убивать не планируешь, а поговорить можно и без ствола в руках.

— А ты борзый, да? Ну давай тут поговорим, — Майор вылез из машины полностью, захлопнув дверь. Обошел тачку сзади, мимолетно осмотревшись по сторонам, и остановился возле меня в метрах трех, продолжая сжимать в руке ствол, который правда спрятал в просторный карман куртки. С пассажирского сиденья вылез короткостриженый гоблин и встал с другого от меня бока.

— О чем поговорить хотел? С твоим боссом мы все уладили. С тобой, вроде как, тем для разговора у меня не было? — внимательно следил я за Майором и его подручным быком, в любой момент готовый разорвать дистанцию и нырнуть за кусты.

— Ты считаешь уладили? Наехал. Лишил Михал Саныча заработка. Ты вообще кто есть, чтобы такие вопросы с людьми решать?

— Я есть тот, у кого финансовый интерес в делах человека на которого наехали. Давай на чистоту, твой Саныч из жадности решил по легкому получить с лоха. Придумав из головы какую-то несуразную сумму долга. Только разводка не срослась, — я пожал плечами, — вышло так, что Сергей не сам по себе. Он работает со мной. И кинуть его как лоха у вас не получилось. И не получится.

— Слышь, а ты то кто есть, чтоб такие вопросы решать? — пробасил, стоящий с другого от меня бока спортсмен.

— Тот, кто не ссыт прийти на разговор без ствола, — ответил я спокойно и вопросительно приподнял бровь, — я чо-то не вкурю? Саныч ваш слово дал, что тема закрыта, а теперь решил переобуться? Он же при людях подтвердил, вопрос решеный.

— Ты считаешь там были люди?

— Какой-то кривой у нас разговор выходит. Не серьезный, — беседа и правда заходила куда-то в тупик. В воздухе повисло напряжение. Складывалось впечатление, что майор сам до конца не понимал, как дальше действовать. Думал, что возьмет пацана на испуг, я дам слабину и дальше понятно. Пара тумаков, может сломанная рука и втоптанный в землю авторитет. Расчет в общем-то верный, если бы ехали к зеленому пацану коим я выглядел. Только слабину я не дал, ствола не испугался и теперь майор был в конкретной растерянности. По сути, он и говорил то сейчас потому, что не мог решить, что делать со мной дальше:

— У тебя что, есть сомнения, что я или Вова Футболист из Балашихинских не люди? И что с нами слово держать не надо? Или про «люди» ты в воровском смысле интересуешься? А сам то ты сиженый? По какой статье чалился? Кто за тебя слово сказать может?

— Слышь, угомонись, трепло. Хватит уже понты колотить. Мне уже рассказали, что ты просто местный балабол. Больше твой треп не проканает, — зло оскалился майор, раздраженно поведя плечом в сторону тачки, — прыгай в машину или бля буду прострелю ногу на хер, — у мужика явно кончалось терпение.

— Кто тебе такую херню про меня интересно сказал? В лицо сможет повторить? — криво улыбнулся я, хмыкнул и плюнул на землю куда-то в сторону, — или ты это сам только что придумал?

— Афганцы ваши местные сказали. А им я доверяю.

— Да ну? Афганцы? — расхохотался я, причем вполне искренне, в полной уверенности, что кто-то из местных вояк просто не понял, о ком его спрашивают, — точку их на улице Заводской знаешь? — майор неуверенно кивнул. Не потому, что не знал точку, а потому что удивился тому, как легко я воспринял информацию про афганцев, да еще и перешел в диалоге в контр атаку, — ну пошли прогуляемся до туда. Тут пять минут ходом.

— Зачем ходить, если машина есть?

— Послушай. Евгений же, верно? — майор кивнул, — вот скажи мне, Евгений, ты сам бы к людям со стволом в машину сел? Вот и я думаю, что вряд ли. Пошли, тут близко. Прогулки на свежем воздухе полезны для здоровья, — я приглашающе махнул рукой и двинул через дорогу в сторону подвала брата.

Пока я крейсером пер в нужную сторону, Майор двигался в полутора метрах позади меня и внимательно отслеживал каждое мое движение, очевидно опасаясь, что пацан даст деру. Только это он зря, если бы было от чего бежать, побежал бы с самого начала. Нырнув в подъезд (своего гоблина Евгений оставил снаружи) и позвонив в дверь условным знаком, я прислушался: даже отсюда была слышна музыка и шум голосов.

— О, Славян! В гости к нам? — обрадованно улыбнулся мне Гриня, открывший дверь. Из подвала пахнуло мужским потом и алкоголем. Парень протянул мне руку и крепко ее сжал, и лишь потом обратил внимание, что я тут не один, — а ты с кем это?

— Майор Войков, свои. Вова Григорьев на месте? — уточнил он, явно отметив как встретили меня на входе. Но то ли еще будет, майор!

— Так точно, товарищ майор. Заходите, — Гриня пропустил нас внутрь, а в зале тем временем у тренажёров происходило занятное зрелище. Леха Шульц, которого отрядили охранять Шницермана, лежал на скамейке и жал от груди штангу по четыре блина с каждой стороны. На вскидку вскладчину кило на сто шестьдесят. Подход был явно не первый, потому как его огромное по пояс голое тело сильно раскраснелось, а по лицу стекали крупные капельки пота. Армейские товарищи окружили парня и весело подбадривали криками. И Леха не сплоховал, выжал таки вес, после чего Ткач и еще один смутно знакомый мне парень помогли Немцу взгромоздить штангу на стойку.

— Вован, у нас гости, — крикнул Гриня. Вовки среди веселящихся не было, он появился секундой позже и замер в дверях каморки.

— О! Славян, здоровеньки былИ, — подошел довольный как слон Ткач и приобнял меня за плечи, — видал чо Леха замутил? Десять раз отжал! На спор!

— Здорово, брат, — улыбнулся мне Вова и двинул в мою сторону. Перевел взгляд на майора и удивленно приподнял бровь, — Иваныч? Ты какими ветрами?

— Да вот, — неуверенно пожал плечами мужик, с удивлением глядя на то, как я обнимаюсь с Вовой, — судя по всему окаянными.

— Ясно. С брательником моим младшим Славкой случилось что? — приобнял меня за плечи Вова и с улыбкой вопросительно посмотрел на гостя

— Это твой брат? — выпал в полный осадок Евгений, а потом покосившись на меня недобро проворчал: — чего ты сразу не сказал, что брат Григорьева?

— А ты спрашивал? — хмыкнул я в ответ, — ты лучше скажи, кто тебе наболтал, что я балабол и что меня под ствол ставить можно?

— Не понял? — удивленно посмотрел на меня, а потом и на майора Вован. Покосился на орущих что-то между собой пацанов и громко скомандовал: — ОТ-СТАВИТЬ! КРУУУ-ГОМ! — парни как один затихли и повернулись лицом к Cержанту.

— Не прав был, Вова. Надо было с тобой лично поговорить, — насупился майор и мельком зыркнул куда-то в сторону. Проследив за его взглядом, увидел как в дверях кандейки появилась и наблюдала за происходящим заспанная рожа… ну конечно!

— Дорофей! — окликнул я парня, — ты что ли про меня товарищу майору наплел, что я балабол? И что понторез? Да еще так красочно, что тот решил меня под ствол поставить?

— Ничо я не говорил. Чо ты мелишь? — отвел глаза в сторону Антон и слегка сбледнул с лица. Врать парень явно не умел, да и был ли в этом смысл в текущих обстоятельствах?

— Рядовой Дорофеев! Пять шагов в мою сторону! Шааагоом марш! — прокричал брат и Дорофей, помявшись немного с ноги на ногу, подошел к сержанту вплотную. А Вова покосился на майора и спросил, — Иваныч, а теперь будь добр, объясни, что у вас произошло?

— Недоразумение произошло, — буркнул майор, который и сам в сложившейся ситуации себя чувствовал крайне некомфортно, — твой брат с друганами заявился за одного барыгу к моему кооператору в ресторан на разговор. В наглую начальника моего приземлил на пятьдесят штук, на которые тот рассчитывал. Ну и Саныч, начальник мой, недоволен был в итоге. Попросил меня разузнать о том, кто это такой дерзкий.

— Ну так и шо не разузнал? Мы бы тебе быстро даже без имени сказали, кто у нас такой гарный хлопец! — пошутил Ткач от чего часть пацанов, что меня знала громко заржала.

— Ну так не застал я тут никого кроме Дорофеева, — поморщился майор, понимая, что дал маху, — а тот объяснил, что человек Слава несерьезный и что его можно приземлить.

— Антон? — вопросительно посмотрел на товарища Вова.

— Да чо Антон? А кто он есть то? Запах, школьник, бляха муха! Который тут трется и только мешает! Давно его пора кому-то проучить бы… — договорить дальше Антон не успел. Вова сделал молниеносный шаг и отправил кулак прямо в сторону носа парня. После чего тот упал на пол как подкошенный, схватившись за лицо. Сквозь пальцы обильно потекла кровь.

— Ты моего брата, Иуда, решил за моей спиной под ствол поставить, да? — разъяренно прорычал Вова, нависая над другом, — подъем блядь! На ноги встал! — ткнул носком берцев по ребрам Дорофея Сержант и тот, громко кряхтя, поднялся на ноги.

— Ты кем себя возомнил, Дорофеев? Интригу за спиной командира разводить вздумал? А если бы стрельнул его Иваныч? Ты сука двух уважаемых офицеров лбами бы столкнул что ли? — Вова резко выбросил кулак вперед и пробил Дорофею в солнышко, от чего тот согнулся буквой «Г», не удержался на ногах и опустился на колени, — сутки тебе, Дорофей, даю. По старой дружбе, так как вместе в одном дворе росли. Чтоб через сутки ноги твоей в Долгопе не было. Понял?

— Ммм, — Антон промычал в ответ что-то неопределенное. В налитых кровью глазах парня сверкнула ненависть.

— Тогда пошел отсюда! — сказал с презрением словно выплюнул Вова. Его бывший товарищ поднялся на ноги и, держась за лицо, побрел к выходу. Через секунду дверь хлопнула и все затихло.

— А я тебе шо говорил, еще пол года назад? — покачал головой Ткач, посмотрев с легким осуждением на Сержанта, — с гнильцой Дорофей. Вот и вышло неладно. Хорошо шо так кончилось.

— Да чего уж, — отмахнулся Вова, перевел взгляд на майора и на меня, — идемте выпьем, ребята. За мировую.

— Добро! Только схожу пацанов предупрежу, что задержусь, — кивнул майор и двинул в сторону двери, аккуратно обходя капли крови, оставленные Дорофеем.

— Гриня, кто дежурный сегодня? Протрите! — распорядился Сержант, заметив дорожку из красных капель. А потом, приобняв меня за плечи, повел в сторону каптерки, — ну рассказывай, младшОй. На кого ты там опять наехал?

40 минут спустя

— И ты представляешь, Вован! — раскрасневшись от выпитой за мировую водки, рассказывал, сидя на диване в каптерке, мужчина, — сижу я, майор советской армии, командир батальона охранения, и молча слушаю как какой-то малец просто на словах прямо у меня на глазах раздевает моего начальника, — с некой даже долей восторга по второму кругу рассказывал историю нашего знакомства майор.

— Нельзя раздеть того, кто и так голый, — фыркнул я, кусая бутерброд с сыром и докторской колбасой, — Евгений Иваныч, ну ты ж понимаешь, что Саныч твой тупо хотел на чужой беде бабок срубить? Не было за ним правды, потому так легко и на место поставили.

— В кого он у тебя такой языкастый, Вова? — покосился удивленно на брата майор, ткнув в мою сторону пальцем, — а главное, ты представляешь, я на него АПС направляю. Говорю, в машину лезь! А он спокойный, будто я веткой от дерева в его сторону тычу, все как с гуси вода! Духовитый пацан!

— Это да, духовитый, его же из-за меня буквально со школьной парты в Бутырку увезли, а он не сломался, даже помощи не попросил, — с гордостью посмотрел на меня брат, — далеко пойдет!

— Если по дороге не пристрелят, — с наигранной обидой в голосе добавил майор, от чего сидящие в каптерке ребята громко рассмеялись.

— Так а ты чего? Может к нам уже, Иваныч? Раз барыга твой мудак жадный? — предложил Вован, опрокидывая рюмку.

— Подумаю, Григорьев. Но пока поварюсь у себя в Химках все таки, — майор поднял глаза на меня и добавил, — ты кстати не в курсе. Но ты Санычу прямо здорово игру поломал. Долг то это так фигня. Повод.

— Да я догадывался. Что под это дело он хотел Серегин строительный кооператив отжать, — кивнул я, мысленно подтверждая свои изначальные мысли по этой ситуации, — ничо. Пусть утрется твой Саныч. Делянка занята, — подмигнул я мужику. Тот поднял вверх рюмку, и мы чокнулись. Вечер сегодня однозначно пропал. Поездку в Грибки я уже какое-то время назад решил отложить на завтра:

— Скажи, Евгений Иваныч, а он вот тебя использует таким образом. Саныч этот. Он тебе хоть долю с этого какую засылает?

— Да какой там. Зарплата, да премия. Вот и вся моя доля. Вроде и нормально, но как-то…

— Несоразмерно задачам и опасности, — закончил я за него фразу, и майор кивнул, — подумаю, как твоей беде помочь, Евгений Иванович. Но позже. А пока пойду я. Завтра дел много. Не буду вам мешать.

— Во, кстати, Иваныч! Ты брата моего слушай. Он соображает, — заверил майора Вова, поднялся и обнял меня, с гордостью легонько постучав кулаком по груди, — давай на посошок! Как говорят? Если выпил проявитель… — майор поднял рюмку и продолжил фразу за братом, — надо выпить закрепитель!