Студент: Казнь

Глава 2

4 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Владимир Степанович Григорьев

Утром в субботу я поднялся довольно рано, сказал бы что с первыми лучами солнца, только солнца за тяжелым полотном серых облаков видно не было. Разбудив Медвежонка и приняв душ, погнал с другом на пробежку, после чего мы устроили небольшую игру в пятнашки, суть такой игры — обозначая удар, дотронуться до оппонента и не дать коснуться себя. После возвращения домой и плотного завтрака, я велел Мишане готовится к походу в гости к семье Малого, а сам двинул на угол улиц Павлова и Дирижабельной к зданию управления жилищно-коммунального хозяйства, именно там располагалась местная юридическая консультация, где находился кабинет адвоката Шницермана Михаила Генриховича. Понятно, что в субботу я его рисковал там не застать, но по опыту из прошлой жизни помнил, что многие адвокаты и юристы тратили будние дни на посещение разных организаций и судов, а вот в субботу могли спокойно засесть в офисе за работой над документами. На то и был расчет.

Принаряжаться я особо не стал, на мне были джинсы, что купил на рынке в Зеленограде, свитер оттуда же и моя неизменная аляска. Погода была пасмурной, временами начинал лить дождь и пачкать в грязи новый прикид с «Рижского» рынка не хотелось, мне в нем еще на ужин сегодня идти. Типичное четырехэтажное административное здание юридической консультации я нашел быстро, Славка ни раз видел его в своей жизни, вообще для понимая Долгопрудный конца 1988 года это совсем мелкий городок тысяч на 75 населения. Все близко и знакомо. На проходной дежурил пожилой мужчина в вязаной кофте и с газетой в руках, которую он увлеченно читал до моего прихода.

— Шницерман Михаил Генрихович на месте? Доброе утро, — поздоровался я.

— Зачастили, что-то к Мише сегодня. И это в выходной то день, — покачал головой мужик, а потом ткнул пальцем в сторону лестницы, — второй этаж по лестнице третья дверь на право. Там табличка висит, — обьяснил он и вернулся к чтению газеты.

Я поблагодарил вахтера и отправился в указанном направлении. Дверь с нужной мне табличкой удалось найти быстро. Постучавшись несколько раз ради приличия, я вошел внутрь. За широким прямоугольным столом сидел нужный мне адвокат в сером костюме и белой рубашке и что-то активно изучал в лежащей перед ним папке с документами.

— Михаил Генрихович, доброе утро, — поздоровался я и тощий мужчина наконец обратил на меня внимание, подняв глаза:

— Аааа! Григорьев младший. Проходите садитесь, — улыбнулся мне мужчина и кивнул на папку, лежащую перед ним на столе, — а вы как раз сейчас разминулись со своим старшим братом. И новости у него, пожалуй, что и хорошие. Очевидно, что больше Владимиру Степановичу не придется скрываться от правоохранительной системы. По причине отсутствия у них на то документальных оснований.

— Это и правда отличные новости, — кивнул я и присел на стул у стола. С братом я какое-то время не виделся, так что не был в курсе как прошло у него с Хромым. Очевидно, что неплохо, надо будет обязательно с Вовкой об этом поговорить.

— Впрочем, вы же явно не за этим ко мне зашли? Как у вас дела? Чем могу помочь? — мужчина сцепил пальцы в замок и с интересом посмотрел на меня.

— Михаил Генрихович, я и правда на счет своих забот, — начал объяснять я, — дело в том, что в декабре будет ровно пол года с моего ареста. Половина срока. И я бы хотел уточнить на счет возможности условно досрочного.

— Верно верно, — кивнул адвокат. Встал на ноги, достав из кармана связку ключей. Открыл металлический шкаф, стоящийв углу кабинета, и, порывшись в нем какое-то время, извлек наружу тощую папку, которую немедленно открыл прямо в руках и быстро пролистал, — зеленоградская спец. комендатура, верно? А там, если мне не изменяет память, руководит Селихов Александр Петрович? — я кивнул, а адвокат присел в кресло и задумался, — что ж. Сказать по правде при определенном упрямстве и настойчивости подготовить заявление, собрать характеристики и подать дело на рассмотрение суда без лишних временных проволочек действительно возможно. Но тут нюанс в том, что едва ли нам удастся отыграть больше, чем два-три месяца от вашего срока. Система несовершенна, — мужчина развел руки в стороны в театральном жесте, — к тому же, стоить это будет немало. Не проще ли спокойно доработать оставшийся срок?

— Немало это сколько?

— Ну давайте посчитаем. Мое время: это выезды на место, сбор и подготовка документов, представление в суде. Даже со скидкой как постоянному клиенту, за столь скучную глубоко нетворческую работу я не готов взять меньше, чем 600 рублей, — мужчина извиняющейся посмотрел на меня, снова разведя руки в стороны, — к тому же, тут вполне возможны сопутствующие расходы. Люди любят подарки и не готовы и пальцем пошевелить ежели этого можно и не делать, понимаете? А значит их нужно стимулировать. Тут точную цифру сказать не могу, полагаю, что можно и уложиться в тысячу, — мужчина внимательно посмотрел на меня, — так что стоит оно того или нет, вам лучше поговорить с братом прежде, чем принимать решение.

— Поверьте, Михаил Генрихович, — я улыбнулся мужчине и даже озорно подмигнул, — я достаточно самостоятелен, чтобы принимать решения самостоятельно, в том числе и финансовые, — засунув руку в карман, я извлек пачку денег и, отсчитав тысячу рублей, пододвинул образовавшуюся стопку к адвокату, — вот тысяча в качестве задатка. Если получится скинуть с меня это бремя, и освободить хотя бы на два месяца раньше, оно того стоит. Если скостите три месяца, доплачу еще штуку, а если четыре, то две. Ну и так далее в такой же парадигме. Договорились? — адвокат удивленно посмотрел на меня, а потом смахнул со стола купюры и ловко одним движением отправил их к себе в карман:

— С вами приятно иметь дело, Святослав Степанович, — адвокат поднялся на ноги и пожал мне руку, — квитанция же вам не нужна? Тогда с понедельника начну работу.

— Замечательно. Не буду больше вам мешать, — кивнул я адвокату на последок и вышел за дверь. Как верно заметил мой компаньон по компьютерному бизнесу — если проблему можно решить деньгами, то это и не проблема вовсе, а расходы. Были бы деньги.

4 ноября 1988 года, г. Москва. Святослав Степанович Григорьев

Фото дома в наши дни

— Ничо так домяра, а Славян? — с завистью в голосе спросил меня Чиж. К пятиэтажной сталинке на Якиманке парень привез нас на нашей общей «копейке» без пятнадцати пять. Мы вышли из машины и теперь, задрав головы вверх, любовались на монументальное творение советских архитекторов. Надо ли говорить, что жить в подобных домах могли исключительно непростые люди. Например, номенклатура, собственно отец Малого будучи зам. начальника ОВИРа (отдела виз и регистраций) к правящей элите страны безусловно относился. Так что ничего удивительного в том, что он живет в таком доме не было.

— Ну лады. Поеду я тогда. Нам сегодня с Пельменем на смену выходить, — протянул мне руку Чиж.

— Что? Приобщил нашего чемпиона к шабашке? — ответил я на рукопожатие парня.

— Ага! Нормалек, втягивается по маленьку. Ну, а чо, там много то ума не надо, — хмыкнул парень. Поручкался с Медвежонком и открыл дверь машины, — бывайте!

— Ну что, Миша? Пошли посмотрим, как живут большие шишки? — Медвежонок кивнул, и мы двинули в подъезд. Хотя какой это к черту подъезд? Огромное пространство, покрытое мрамором, высокие потолки. Глядя на подобное, язык не поворачивался назвать ЭТО подъездом — самая настоящая парадная. В Питере вот любят использовать это слово применительно ко всему подряд, даже к зассаным подъездам хрущовок, что всегда вызывало у меня недоумение. Но вот это — парадная и есть, точно не подъезд.

На входе за деревянной лакированной стойкой нас ожидала консьержка: женщина под пятьдесят в тяжеловесных крупных очках в роговой оправе. Узнав к кому мы и проверив записи в журнале, дама царственным жестом позволила нам пройти, перед этим придирчиво осмотрев наши наряды. В итоге гардероб очевидно был оценен как сносный, благо сегодня мы были при параде: я надел новенький джинсовый костюм и черный финский свитер, а Миша щеголял в джинсах и черной майке с любимой пандой. Поднявшись на лифте на третий этаж, мы подошли к нужной нам двери и нажали на звонок.

— Мальчики? Добрый день! — дверь нам открыла среднего роста красивая девушка лет 20–25 с густыми кудрявыми волосами, выразительными карими глазами, аккуратным носиком и с доброжелательной слегка лукавой улыбкой. На ней было надето длинное синее платье в цветочек свободного кроя с длинными рукавами, а на ногах были пушистые бежевые тапочки, — Я Карина. А вы, наверное, друзья Антона? — спросила она и протянула мне ладошку.

На фото Карина

— Слава. Очень приятно, — я перевернул руку девушки тыльной стороной и, подняв ее к лицу, поцеловал, от чего у Карины в глазах на долю секунды заплясали бесенята, — а это мой друг Михаил. Рады знакомству.

— Какие у Антона галантные друзья, — хитро улыбнулась девушка и аккуратно пожала мишину лапу, будто боясь, что тот, не рассчитав силу, может ей что-то сломать, — давайте, мальчики. Раздевайтесь, надевайте тапочки и в зал. Антон и Леша уже за столом.

Сняв с себя верхнюю одежду и повесив ее на крючок вешалки, мы надели тапки и пошли по коридору за девушкой. Квартира отца Малого была обставлена довольно богато: тут и там стояли всевозможные вазы и весели картины, а высокие потолки придавали ощущение будто мы не в квартире находимся, а практически во дворце.

— Антон, твои друзья пришли, — оповестила Карина своего пасынка, когда мы зашли в просторный зал с длинным дубовым столом и деревянными стульями с высокими спинками. По центру лицом ко входу за столом сидел подтянутый основательный мужчина в районе полтинника с прямым носом, черными волосами и длинными ушами, мочки которых будто бы доходили до самой челюсти. Одет отец Антона был в строгий черный костюм и в белую рубашку с накрахмаленным воротничком, который сегодня был свободно расстегнут. Очевидно, что встреча пройдет «без галстуков». Спиной ко входу в зал, повернув в нашу сторону головы, сидели Леха Рязань и Малой и махали нам руками.

— Весьма рад, товарищи. Александр Иванович меня звать, присаживайтесь, — чиновник указал на свободные стулья через стол напротив себя.

— Я — Слава. Это Миша, — представился я, и мы с Медвежонком присели по бокам от друзей.

— Слава значит? Слышал-слышал! Антон рассказывал, — кивнул Александр Иванович и, выставив вперед руку ладонью вверх, провел ей над столом, заставленным закусками и салатами, — приятно познакомится, ребята. Угощайтесь. Карина, поухаживай за гостями. Налей водочки, — мужчина поднял на меня глаза, — или чего-то другого? Есть коньячок армянский.

— Водка сгодится, — покачал я головой. С годами в прошлой жизни я резко разлюбил коньяк, так как от него шалило давление, и тут в новом теле от этого пунктика-привычки пока не избавился.

— Ну что ж, товарищи, предлагаю выпить за встречу. Чего уж там, в последнее время я редко видел сына… — когда напитки были налиты, Александр Иванович поднялся с рюмкой в руке и начал декларировать тост, задорно так и рамочно, будто толкал речь на партийном собрании. Слушал я ее в пол уха, так как был озабочен совершенно другой проблемой. Когда красавица жена зам. начальника ОВИРа наливала мне из графина водку, специально или нет, но задела бочком мое плечо и руку, от чего в штанах у меня прилила кровь к одному известному органу, и в данный момент я молил всех известных богов, чтобы ребята не додумались поддержать тост хозяина квартиры, поднявшись на ноги, — потому давайте выпьем за эту встречу моего сына и его друзей!

— Ура! — хихикнула Карина, встала со своего места и чокнулась с мужем хрустальным фужером с вином. Поднялись и мои товарищи по химии. Так что выбора у меня не оставалось, пришлось присоединится. Единственное, я старался при этом до конца не разгибаться, чтобы край высокого стола скрыл мой неловкий конфуз.

— Святослав, попробуйте заливную рыбку. Очень рекомендую, наша домоправительница чудесно готовит. А карпа мне привез на днях товарищ из Грузии. Своими руками ловил, — я кивнул и наложил себе немного рыбы, в мыслях прикидывая угадал ли Александр Иванович мое полное имя или навел справки перед встречей?

— Что? Прямо руками ловил? — хохотнул Рязань, но быстро осекся, получив тычок локтем в бок от Малого.

— Это я фигурально выразился, — хмыкнул мужчина и пояснил, — а так, конечно, как и все, на леску и крючки ловил. Карп рыба ночная и часто ночью подплывает к берегу ради корма. Жмыхом местечко прикормишь и… — дальше я не слушал, так как рыбалкой никогда особо не увлекался. Нет, на рыбалки ездил, как и все, просто главное в таких поездках был сам выезд на природу и отдых. Порой бывало так весело отдыхалось, что даже удочки не расчехлял не разу. Так что особенности ловли карпа прошли фоном мимо моих ушей. Куда больше меня заинтересовал салат с тертым сыром, яйцами и курицей. Он вроде назывался «Генеральский» в это время. Днем мы с Мишей решили не парится с готовкой обеда, все равно в гостях должны были накормить, а потому я был изрядно голоден. Впрочем, как и всегда в этом теле.

— Ну! Предлагаю поднять этот тост за настоящих мужчин! И наши мужские увлечения, — подытожил свою речь тостом хозяин квартиры. Мы поднялись на ноги, благо напряжение у меня в штанах к тому моменту спало, и я смог наконец нормально разогнуться. Чокнувшись и осушив рюмку, Александр Иванович сосредоточил свое внимание на мне, — ну, расскажи, Святослав. Вижу сам и слышал, что вы в некотором смысле неформальный лидер вашей компании. Как вам с сыном работается на стройке? И вообще, какие планы на будущее?

— Работается в целом неплохо. Жалоб нет, — пожал я плечами, внутренне морщась из-за того, что мужчина отвлек меня от увлекательно занятия в виде поедания разных вкусностей. С другой стороны и правда, я же не жрать сюда пришел, а налаживать с ним контакт, — бригадир у нас отличный. Работа нехитрая. А на счет планов, — я сделал вид, что на секунду задумался, — буду следовать курсу Михаила Сергеевича Горбачева — адаптироваться к рыночной экономике. Есть некие наметки, связанные с кооперативной деятельностью.

— В какой области? — заинтересованно уточнил мужчина.

— В области технологий и компьютеризации общества.

— Вот даже как? Это интересно, — кивнул мужчина и добавил, — что ж, похвальная инициатива! Я честно сказать хоть и старый коммунист, и нынешняя демократизация общества мне несколько не по нутру. Но понимаю и одобряю гибкость в нашей молодежи. Если чем могу помочь, Святослав, что-то подсказать, обращайтесь. Антон, бери пример с товарища, — ткнул в мою сторону вилкой мужчина, внимательно посмотрев на сына, на что тот неопределенно кивнул.

— Ну что ж, Кариночка. Неси горячее. Антоша помоги Карине, — через минуту на стол были поставлены два блюда с запечёнными курицами с картошкой и овощами, аромат от которых заставил мой рот снова наполнится слюной. Выпив, как выразился Александр Иванович «под горячее», мы приступили к трапезе.

— А я вот пою в московской филармонии, — через какое-то время, когда гости насытились сказала Карина, аккуратно отхлебнув из фужера вина, — обожаю петь! Как вы, Святоcлав, относитесь к музыкальному творчеству?

— Так он сам поет аки кот баюн. В ресторане слыхал, — вклинился в нашу беседу раскрасневшийся от съеденного и выпитого и до селе молчавший Медвежонок.

— Да вы что? А чьи песни предпочитаете исполнять? — заинтересовалась девушка.

— В основном свои, — признался я. Доесть мне в итоге все таки не дали, и я сейчас вытирал салфеткой губы, мечтая, чтобы кто-нибудь притащил мне зубочистку. Языком у меня никак не получалось сковырнуть застрявший в зубах кусочек мяса.

— Да вы что? Вы просто обязаны нам спеть, — захлопала в ладоши девушка.

— Карина. Ну не наседай на парня, — мужчина посмотрел на парней и предложил, — ребята, как на счет сходить на балкон и перекурить? — Малой и Рязань тут же радостно поднялись на ноги, покурить они явно были не прочь, а мы с Мишей остались за столом по причине того, что не были подвержены этой пагубной привычке.

— А вы не курите, Святослав? — проходя мимо, остановился возле меня мужчина.

— Честно говоря нет. Разве что сигары.

— А вот это идея, — заулыбался хозяин квартиры, — Кариночка. Налей нам со Славой «Джонни Уокера» по 50 грамм и непременно положи в стаканы по паре кубиков льда. А вы, молодой человек, следуйте за мной, — ребята отправились на балкон, а мы с мужчиной прошли по коридору и вошли в оборудованную под кабинет комнату. Работник ОВИРа сел в кресло за массивный дубовый стол и достал из выдвижного ящика желтую цветастую коробку.

— Вот! Кубинские «Partagas». Прошу, — мужчина откусил гильотиной кончик сигары и протянул ее мне. Достал толстые охотничьи спички и сначала прикурил себе, а потом передал коробок мне. В этот момент вошла Карина и поставила перед нами стаканы с янтарной жидкостью, после чего удалилась.

— Ну что? Как говорят капиталисты «Чус»! — мы чокнулись стаканами и сделали по глотку терпкого напитка, — есть некий лоск в этом шотландском напитке, согласитесь? И не подумаешь, что простой самогон.

— Новое и необычное всегда притягательно. Особенно если позволить себе подобное может ограниченный круг людей, — согласился я, выдохнув клуб сладковатого дыма с нотками кофе и шоколада. Первая моя сигара в этой жизни была хороша, и я c удовольствием смаковал ее вкус.

— Скажу прямо. Вы кажетесь мне интересным человеком. Я тут немного навел о вас справки. Вы уж простите, беспокоюсь о сыне, — извиняясь, развел руки в стороны мужчина, — так вот. Учились отлично. Готовились поступить в ВУЗ, когда попали в глупейший переплет. Отзываются о вас все исключительно положительно. Одеты дорого и стильно, часы на руке явно не наши. Ведете себя в обществе прилично. Умеете хорошо говорить и себя грамотно поставить. Все это исключительно положительно характеризует вас в моих глазах, — признался мужчина и отпил янтарного напитка, — но главное. Антон явно высоко вас ценит и даже в некотором смысле равняется на вас. А потому у меня к вам небольшая отеческая просьба — присмотрите за моим парнем. Постарайтесь чем-то увлечь, пусть даже этой вашей современной коммерцией. Мальчик плохо перенес смерть матери и мой новый брак. Допился до уголовщины. Нужен кто-то кто даст ему верные ориентиры в жизни, понимаете? — посмотрел на меня мужчина внимательным взглядом.

— Понимаю конечно, — кивнул я. Не то чтобы в мои планы входило нянчится с Малым, но и ничего конкретного от меня по сути не требовалось. А потому подобные обещания мне давать было не трудно. К тому же кое-чем я парня уже и так увлек, выносом и продажей не лево фурнитуры со склада, — чем смогу, конечно, помогу. Но сами понимаете, тут от меня зависит не все.

— Прекрасно понимаю, — согласился мужчина, — но все равно ценю ваше согласие. Со своей стороны могу ли я чем-то вам помочь в благодарность?

— Разве что пока только советом, — задумался я. Мы подходили к важной для меня теме беседы и тут главное было не перегнуть палку, — чисто гипотетически, насколько трудно было бы организовать туристическую группу в Финляндию? Не просто любую группу, а состоящую из конкретных людей?

— А вам зачем? — спросил мужчина, вытаскивая изо рта сигару, — или, дайте угадаю. Хотите привезти в Союз какую-то технику под видом личного пользования? — хитро посмотрел на меня мужчина, на что я лишь неопределенно пожал плечами, — да вы не кукситесь, Святослав. Не вы первый — не вы последний. В конце концов у нас перестройка, а на рынке шаром покати. Речь же идет о легально купленной технике? — я быстро кивнул, и мужчина продолжил, — ну вот! Только визы вам никакие не нужны, как и разрешения в ОВИРе. Раз в неделю из Ленинграда в Хельсинки ходит туристический паром «Константин Симонов». Не без гордости могу сказать, что так же принимал участие в его запуске, — похвалился мужчина, отпивая виски, — но да это не важно. А важно для вас знать другое, то что виза туристам в Финляндию дается автоматически при покупке билета на этот паром.

— Что? Просто приходишь и покупаешь билет в кассе? — удивился я. Для меня это было откровением. Интересно, в прошлой жизни в той реальности было также?

— Почти. За исключением того, что билеты расходятся как горячие пирожки, ну и справку с работы тоже необходимо иметь, — мужчина достал тетрадку, раскрыл и что-то начал в ней писать, а потом вырвал листок и протянул мне, — тут два номера и фамилии. Первая Анисимова, она поможет вам приобрести нужное количество билетов без очередей в кассах тут в Москве, смело сошлитесь на меня. А второй Галькин Афанасий Петрович, это старший помощник капитана на пароме. На счет перевозки техники лучше встретиться и поговорить с ним, он может помочь. Таможенная служба активно проверяет вернувшихся туристов, так что, если речь о грузе хоть сколько-нибудь габаритом, лучше обратиться к Афанасию Петровичу. Прочтите и запомните номера и фамилии.

— Благодарю запомнил, — кивнул я и вернул листок.

— Ну и хорошо, — мужчина зажег спичку, поджег бумажку и кинул ее гореть в пепельницу, — а благодарить совершенно не за что. Так как я вам ничего и не говорил, — я понятливо кивнул, и мы чокнулись стаканами, — тогда допиваем и давайте вернемся за стол. Боюсь нас уже там потеряли, — допив «Джонни Уокера» мы поднялись и вернулись в зал, где в этот момент Карина стояла у стола и что то пела смотрящим на нее с интересом парням.

— Развлекаешь гостей, дорогая? — прервал супругу Александр Иванович. Когда мы вошли, та резко замолчала и с раздражением посмотрела на помешавшего ей насладится минутой славы мужа.

— Совсем немного, дорогой. А вы уже закончили? — спросила она его, вернув на лицо маску благожелательности, — тогда может Слава порадует нас своим творчеством? — Александр Иванович вопросительно посмотрел на меня, а Карина, поняв, что муж не против, захлопала в ладоши, — просим, Слава!

— Гитара найдется? — не стал возражать я, прикидывая, что можно было бы исполнить. На ум сразу же пришла Ария «Потерянный рай», видимо переобщался с Футболистом. Но петь песню про ангелов и демонов при коммунисте я посчитал историей не столько рисковой, сколь излишней. Потому обратился к безотказной на квартирниках композиции «Романс» Сплинов. Присев на стул и удобно расположив в руках гитару, я взял несколько пробных аккордов, проверяя как настроен инструмент, и, убедившись, что все в порядке, заиграл, а потом и запел:

И лампа не горит.

И врут календари.

И если ты давно хотела что-то мне сказать, то говори.

Любой обманчив звук.

Страшнее тишина.

Когда в самый разгар веселья падает из рук бокал вина.

И черный кабинет.

И ждет в стволе патрон.

Так тихо, что я слышу, как идет на глубине вагон метро.

— Неужели это вы написали? — восторженно спросила Карина, когда я закончил. Где-то с середины песни девушка начала реагировать как-то странно. Безразличие или слезы в глазах были бы привычной реакцией на мое исполнение, но Карина смотрела на меня с какой-то дикой смесью зависти и желания. Причем желания не столько меня, сколько обладания песней. Это если я правильно разобрался в эмоциях девушки:

— Иногда развлекаюсь подобным образом, — кивнул я, убирая инструмент.

— Но у вас же безусловный талант. И поете вы прекрасно. Нет, конкретно эта песня гораздо лучше бы звучала в женском исполнении, но в остальном ведь и правда неплохо. Вы не думали о карьере певца? — продолжала наседать девушка.

— Не мое это, — покачал я головой, — просто не интересно.

— Кариночка, ну не дави на парня. Давайте лучше выпьем за творчество. Карина, передай Леше графин, — попросил мужчина. А девушка мельком зло зыркнула на мужа. Он вряд ли это заметил, но от моих глаз ее гримаса не укрылась. Если я хоть что-то понимаю в женщинах, этот брак едва ли строился на высоких чувствах.

— И все таки, Слава. Даже если вы не хотите петь сами, нельзя же зарывать такие песни в стол? — продолжила атаку девушка, когда мы выпили, — поверьте. Сейчас найти стоящего поэта-песенника решительно невозможно. Все более или менее достойное уходит Пьехе, Пугачевой или Алиске Мон! Слава, вы бы не хотели помочь мне с песней, мы бы даже купили. Да, Александр? — Карина упрямо посмотрела на мужа, требуя ответ, на что тот лишь кивнул и в свою очередь вопросительно посмотрел на меня.

— Творчеством не торгую. Простите. Повторюсь, это не моя тема, петь и песнями торговать, — покачал я головой, но что бы не оставлять у хозяев осадок добавил, — а вот помочь что-то написать при случае могу. Когда будет свободное время.

— Ловлю вас на слове, — выставила вперед изящный указательный палец девушка и хитро прищурилась. Поднялась на ноги, вышла и через минуту вернулась в зал с ручкой и листочком, — диктуйте номер. Вы обязательно должны мне помочь с репертуаром. Александр, ты же не против? — спросила она мужа, впрочем, тому вся эта тема изрядно надоела. Мужчину явно немного развезло, и он, что-то прикинув у себя в мыслях, посмотрел на свои наручные часы.

— Хорошо, записывайте, — я продиктовал номер домашнего телефона, и только после этого девушка вернулась за стол на свое место.

— Что ж, друзья. Давайте на посошок, — предложил мужчина и, сам подавая всем пример, наполнил свою рюмку водкой, а потом поднялся на ноги, — отлично посидели, товарищи. Спасибо, что нашли время зайти к нам в гости. Посидели бы и по дольше. Но простите, дела.

— Да. Друзья заждались в бане, — с нотками ядовитого сарказма прокомментировала заявление мужа девушка, на что Александр Иванович не стал ничего отвечать. Мы выпили и начали собираться. Настроение у меня было благодушно-приподнятым, а от того остро тянуло на приключения.