Студент: Казнь

Глава 9

12 ноября 1988 года. г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев

В начале одиннадцатого я уже ехал на такси в Балашиху в сторону хаты Футболиста. Вова долго матерился из-за того, что я якобы поднял его ни свет ни заря своим ранним звонком. Хотя отзвонился я в районе десяти, и трудовой советский народ давно уже бодрствовал. Подобный аргумент парня оставил равнодушным. Сказав, что будет ждать меня, Вован бросил трубку и пошел досыпать.

Пока двигался к другу, вспоминал вчерашний вечер и губы невольно растянулись в улыбке. Погода за окном Волги вторила моему настроению: в лицо мне светили мягкие теплые лучи солнца. Нонсенс! Хорошая погода стояла второй день подряд. Видимо природа решила сделать москвичам на последок подарок, прежде чем окончательно погрузить в пучину депрессивной тьмы и холода.

А вспомнить и правда было что. С рынка мы с девчатами отправились ко мне на квартиру и какое-то время просто пили вино и смотрели киноху на видеодвойке. «Полицейскую Академию». Но ближе к концу фильма Даша начала ластиться ко мне, а потом и полезла целоваться, совершенно не стесняясь сестры. В итоге мы с девчонкой переместились ко мне в спальню. После часа жаркого и горячего секса, взмокший и приятно опустошенный я пошел в ванну и залез под душ. А через пару минут открылась дверь, послышалась возня за шторкой и ко мне юркнула Маша. Надо ли говорить, что девушка была абсолютно голой и немедленно прижалась своей упругой и одновременно мягкой попкой к моему паху. От такого непотребства силы быстро вернулись в мое молодое тело, найдя выражение в виде жесткой эрекции. И следующий пол часа мы с рыжулей проявляли чудеса акробатики, дабы не грохнутся в скользкой ванне, во время наших страстных активностей.

Проводил я девчат домой совершенно довольный собой и ими тоже. Потраченное время и деньги того однозначно стоили. Впрочем, близняшки тоже лучились довольством и улыбками. Яркий досуг, богатая культурная программа, а впереди контрольная примерка множества обновок. Чего ж еще желать двум советским студенткам у которых и на мясо с рынка то денег нет? Добив с вернувшимся Медвежонком остатки вина за просмотром «Крестного отца», я кое-как добрел до кровати и забылся крепким сном, без задних ног как говорится. Так глубоко и совершенно без сновидений я не спал уже давно. Мишаня же, по его словам, снова просидел за телеком до полуночи, так вдохновившись «Крестным отцом», что посмотрел его дважды.

На улицах Москвы была заметна спокойная деловитость: кто-то идет по делам, продавцы на лотках привычно перекладывают товар, на тротуарах видны редкие прохожие в тёплых пальто и шарфах. Город резко контрастировал с тем, каким он станет в российский период. Суетным, агрессивным и вечно куда-то спешащим. При въезде в Балашиху заметил на улице синий ГАЗ-53 с фургоном и надписью «Продукты» на нем. К автомобилю выстроилась приличная очередь человек в сорок. Присмотрелся на то, что тащат счастливые покупашки и заржал. А я и забыл совсем, что раньше бананы продавали в неспелом зеленом виде, сперва даже подумал, что огурцами в тачке барыжат. Покажи такие бананы детям в двадцатые года двадцать первого века, они и не поймут, что с ними делать. А в 88ом народ твердо знал, что надо класть недозревшее лакомство в темное теплое местечко и ждать дней пять, пока они пожелтеют, а значит и придут в съедобный вид.

Спальный массив Балашихи, типичная жилая застройка конца 80-х: низкие пятиэтажки, выкрашенные в спокойные пастельные тона, с покосившимися козырьками над подъездами. Между домами — широкие тротуары, клочки пожелтевшей травы с редкими деревьями, на которых ещё держатся последние грязно-бурые листья. Въехав во двор и расплатившись с таксистом, я вышел из машины и вдохнул прохладный осенний воздух. На детской площадке с качелями и горкой развлекалась парочка детишек под внимательными взглядами бабушек в однотонных платках. Подмигнув внимательно посмотревшему на меня мальчишке лет пяти, я развернулся и зашагал в темный зев подъезда. Правый карман куртки был оттопырен, нес для Алисы французские извинения в коробке. Поднявшись на нужный мне этаж, трижды нажал на звонок. Дверь была тонковатой и трель было отлично слышно даже отсюда:

— Ну чего звонок дрочишь? — передо мной предстал Вова Футболист собственной персоной, взъерошенный и похмельный. В шортах, майке алкоголичке и со слегка опухшим лицом, — залетай.

— Это где ж ты так жестко наклюкался вчера? — спросил я друга, заходя внутрь и вешая на свободный крючок свою аляску.

— С Ржавым жрали, пойдем на кухню. Ща расскажу. Завтракал? — Вова приглашающе махнул рукой и пошел на кухню. Я двинул следом и тут же наткнулся на Алису. Девушка стояла посреди комнаты, уперев руки в боки, и, глядя на меня, вопросительно приподняла бровь.

— Черт! Забыл! — я хлопнул себя по лбу и снова вышел в коридор. Вытащил из кармана куртки коробку духов, вернулся назад и протянул подарок девушке, — вот! Пусть ароматы Франции слегка сгладят тот негатив, что я вызвал в твоем сердечке своей глупой бестактностью, — выпалил я. Девушка покрутила коробку в руках. Открыла, брызнула из флакона на запястье, принюхалась и, вполне довольная результатам, сунула подарок обратно в коробку:

— На первый раз, так и быть, прощаю. Солянку будешь? — Алиса вернулась к плите, на которой стояла крупная кастрюля белого цвета. Взяла половник, висевший на крючке над плитой, и в три захода налила суп в глубокую тарелку. Я с интересом посмотрел на округлую попку красотки, которую плотно обтягивали короткие джинсовые шорты.

— Глаза сломаешь, — не поворачивая головы назад, сказала с иронией в голосе девушка, — я таких взглядов уже столько за жизнь на себе собрала, что чувствую, когда кто-то пялится, даже не глядя. Имей ввиду, Студент, — добавила она и поставила перед братом тарелку горячей солянки, — хотя так и быть. Тебе смотреть иногда разрешаю. Так тебе наливать?

— Конечно, — кивнул я и улыбнулся девушке, сделав лицо дурашливо милым. Алиса снова фыркнула и вернулась к плите. А Вова, посмотрев на наши шуры муры, лишь неодобрительно покачал головой, взял в руки банку с рассолом, в которой еще плавали редкие огурцы, и сделал несколько богатырских глотков.

— Приятного аппетита! — поставила девушка передо мной тарелку, слегка задев рукой. По моему телу моментально разлилось тепло. Мой организм реагировал на сестру Вована очень остро.

— Алиса. Дай нам побазарить немного. Как закончим отправлю жениха к тебе, лады? — посмотрел на сестру брат, параллельно беря в одну руку ложку, а в другую кусок белого хлеба. Девушка пожала плечами и вышла.

— А вкусно у тебя сестра готовит, — отметил я, попробовав суп на вкус, — не жалеет соли.

— Влюбилась, наверное, — хохотнул Вова, наворачивая за обе щеки, — женись чо? И будет у тебя такая солянка каждый день.

— Ээээй! — послышался недовольный крик Алисы из зала.

— Не грей там уши! — недовольно прокричал Вован, а потом глянул на меня и начал рассказывать, — короче. Забухали вчера с Ржавым. Из-за темы с Хромым. Решили брать этих двух. Как там их называл Губа? Болека и Лелека? Они у урки этого дома гасятся, мы пробили. Но им там типа скучно, и они за наркотой иногда гоняют к цыганам пока бати дома нет. Днем то бишь. А дорога к цыганам одна. Вот мы там их и будем ждать.

— А бухали зачем? — я так и не понял как одно с другим связано, и пошутил с ухмылкой, — типа, отмечали принятие столь нетривиального решения?

— Не смешно, блин, — поморщился Вова. Доев первое, он задумчиво почесал живот. Встал на ноги, подошел к холодильнику и вытащил оттуда бутылку пива. Взял возле мойки открывашку с деревянной ручкой и снова сел за стол, — Ржавый весь на нервяке. Злой как черт. Короче, Хавчик сказал, что тот не поедет. Потому как нахеровертить может. Так-то он в цвет говорит. Мы с пацанами поддержали. Ну вот Ржавого и понесло. Кое-как уговорили. Да только пришлось бухать с ним до ночи. Типа, чтоб успокоить.

— Как у Губы то дела? — спросил я. А сам кивнул своим мыслям. Хавчик, я так понимаю второй лидер балашихинских, решил верно. Ржавый в таком эмоциональном раздрае мог сотворить какую-нибудь херню. А на дело всегда надо идти с холодной головой. В любом случае, для меня все шло как надо. Кольцо вокруг Хромого сужалось. Скоро он войдет в клинч с еще одним противником. А на счет моей мести, тоже все ровно. И если отомстить Болеку и Лелеку выйдет руками Ржавого. Что ж, так тому и быть. Моя лепта в их ликвидации все равно будет иметься.

— Да херли с ним будет? Сидит в подвале. Жрет, срет, да пиво пьет, — скаламбурил Вова, заржал, но быстро поморщился от очередного приступа головной боли. Открыл таки пиво и за один заход отпил половину бутылки, — воооот! Ща хорошо! — аж глаза от удовольствия прикрыл. И так он вкусно это делал, что мне аж на секунду тоже захотелось пивка. Но сдержался — впереди дела.

— Короче, про Лужники тема, не забыл? — допив остатки пива и сходив еще за одной бутылкой, продолжил Вова, — я при Ржавом остаюсь. Так что эта делюга по петушне Хромовской без меня пройдет. Потому времени до жопы. Надо бы нам нахлобучить местного барыгу в кафешке этой, что под солнцевскими. Я пробил, там принимают вообще считай любую сумму замазы. Но как мне сказали, выплата до 300 косарей

— И чо? Прямо дадут 300 косых и гуляй? — не поверил я в такие расклады. Сам же закончил с супом и даже ложку облизал. Вкусно!

— Ну, смотря кто ставил. Но вообще нет. Из бара, конечно, выпустят, скорее всего. Но на хвост упадут и нахлобучат, — Вова выпил еще половинку бутылки и весело пропел, — гоп-стоп! Мы подошли из-за угла!

— Ну тебя то не нахлобучат?

— Меня нет, — покачал головой Вова, — проблема в том, что от меня много денег и не примут. На хера? Меня же знают в лицо. Там тема, чтоб лохов разводить, а не бабки раздавать. Типа, проиграл ништяк. Победил, ничо страшного. А вот выиграл много — вертай деньги взад! Ха! — снова хохотнул Вован и добил и вторую бутылку, — вот теперь точно норма, — норму парень подтвердил громкой протяжной отрыжкой.

— Короче, я твою мысль уловил. Предлагаешь пойти туда мне одному и зарядить самому? — прищурившись вопросительно посмотрел я на друга.

— Ну, а чо? Нормальная тема. Если спросят откуда бабло, скажешь типа папа из какого-нибудь министерства или исполкома. Ты на первый взгляд школьник-школьником. Особенно если нарядить по лоховскИ. Без обид, братан, — на это я пожал плечам. Обижаться на очевидное было глупо, — а когда заберешь выигрыш Я тебя с пацанами встречу подстрахую.

— А если вдруг солнцевские тебе стрелку забьют. Скажем, что общие деньги ставили?

— Да вряд ли они забьют. Может подскочат в «Русь», так чисто перетереть чо-кого. Ну и всё. Я им отвечу в цвет. Что ты мой братан и ставили мы деньги общие.

— План, конечно, хороший, но есть один существенный момент, — я встал, проверил чайник тыльной стороной ладони и, убедившись, что тот еще горячий, налил в стакан кипятка. Сыпанул туда две ложки растворимого кофе и сделал маленький глоточек, — а если, когда я за выигрышем приду, в кафе скажут, что у них нет такой суммы? И что надо подождать или съездить за ней куда-нибудь. Сомневаюсь, что триста тысяч мне там даже в руки дадут.

— Ну так съездим куда скажут.

— Вова, ты иногда как дитё, без обид, — я присел за стол и стал мешать ложкой кофе, — вот прикинь. Приехали за мной два гоблина. Посадили в машину и поехали пиздить, чтоб я о деньгах выигранных забыл. Ну допустим оприходуем мы с тобой этих гоблинов. Но денег то у них один хер с собой нет. И чо ты будешь делать? Барыгу в кафе трясти, стрелку солнцевским забивать?

— Ну и хер с ним, надо будет забьем, — набычился Вован, — правда-то на нашей стороне.

— Правда на той стороне, за кем больше силы. Тебе ли не знать? Вы по этому принципу почти весь свой бизнес делаете. Рэкетиры бля, — хохотнул я, а Вова на подколку обижаться не стал. Наоборот, задумался:

— И чо ты предлагаешь?

— Предлагаю не грубить с суммой, — ответил я и сделал пару глотков из кружки, — выиграть мы должны сотку максимум. Сумма неприятная, но не критичная. Вполне может быть в кассе. К тому же, скорее всего из-за нее в откровенную залупу солнцевские не полезут. Они как вообще сами? В адеквате? Не отморозки? — что из себя представляют «Солнцевские» этой реальности я не представлял, но решил проверить на предмет совпадения, — у них главный не Серега Михайлов в миру «Михась»?

— Не, не слышал о таком. Колчак центровой, Антоха Колчаков звать и еще несколько. А солнцевские? Да как сказать, вроде пацаны как все, только в последнее время неплохо поднялись, — задумался Вова, а потом расстроено вздохнул, — и вот вроде прав ты. Но как же таким шансом то не воспользоваться? Можно же тряхнуть так тряхнуть! Такое бабло, причем чисто на шару.

— Как говорил один хороший человек: не лезь ты, Вова, в ту жопу из которой не сможешь выбраться. Ну или если хочешь можно даже в стихах — бери ношу по себе, чтоб не падать при ходьбе.

— Ахахаха. Смешно. «Ношу по себе», — заржал Вова, — ну, лады. Так и поступим, тогда решим потом в какой день, и я тебя туда подвезу, — Вова примолк и внимательно посмотрел на меня, а потом на полном серьезе добавил, — слышь, Славян? Вот смотрю я на тебя. Тебе сколько, восемнадцать? Как у тебя так голова то работает? Чик-чик-чик. И разложил ситуацию. Как у академика, бля.

— Аналитический склад ума, Вова. Да и не Академик я, а Студент. Во всяком случае пока, потом может на повышение пойду, — подмигнул я другу и улыбнулся.

— В натуре. Лет через пять станешь академиком, — Вова поднялся на ноги и махнул рукой, — ладно, иди пока с Алисой поворкуй, а я в душ. Ща Нос заедет. Можем и тебя докинуть. Ты куда дальше? К себе в Долгопу?

— Нет, мне к двум в Химки. Стрелка с барыгой одним в ресторане его, — я тоже встал и двинул вслед за широкой спиной друга в коридор.

— О, это ж весело! А мне как раз делать не хер. С собой возьмешь? Заодно и пообедаю!

— Возьму, если помалкивать будешь, — с улыбкой подмигнул я другу.

— Я могила, ствол твой брать? Шучу! — хохотнул Футболист и скрылся с довольным видом в ванной, а я зашел в зал. Алиса сидела на диване, по-турецки скрестив ноги, и смотрела кино. Фильм я этот когда-то видел, но название не помнил, да и сюжет уже тоже. Единственное, что всплыло в памяти, в этой кинохе актер Дастин Хоффман переодевался в бабу.

— Ну что, как я пахну? — спросила Алиса, когда я присел рядом и немного наклонилась, подставляя шейку. Я придвинулся ближе, в ноздри проник приятный аромат.

— Божественно пахнешь! И духи этот запах совершенно не портят, — мило улыбнулся я, оставляя лицо возле ушка девушки, и носом потёршись о локоны ее волос, — вдыхал бы и вдыхал этот запах вечно.

— Не ври! — Алиса повернула свое красиво лицо к моему. Наши глаза разделяли буквально сантиметры, — ты опять куда-то ехать собрался? Я слышала.

— Дела, Алиса. Для такой девушки как ты, нужно всё самое лучшее. А для этого надо вертеться. Опять же, вечером химия, — пожал я плечами.

— Обещай, что на следующей неделе мы куда-нибудь сходим, — Алиса подняла руки и схватила прохладными ладошками мои уши, совершенно по-детски подергав за них.

— Клянусь, — кивнул я. Девушка повернула голову на бок, рассматривая меня. Кивнула, будто приняв решение, что я не вру, и прижалась губами к моим губам. А дальше мы отдались страсти поцелуев и обоюдных ласк. Пока, мне показалось, что буквально через мгновение, над нами не послышался недовольный голос Вовы:

— Эй! Да вы ща сожрете друг друга. В натуре! Аж бесите! — увидев, что мы на него не реагируем, а сестра вытянула правую руку в его сторону и показала брату фигу, Вова насупился и вышел вон со словами: — ну и соситесь дальше. В натуре! — шаги парня затихли где-то на кухне. Оттуда послышался звук открывающейся дверцы холодильника, а потом «чпок» крышки известил об открытии уже третьей бутылки пива. Все это я отмечал краешком сознания, потому что остальная его часть утопала в нежности и страсти от поцелуев.

— Тру-ла-ла! — в дверь позвонили, и мы с Алисой неохотно отлипли друг от друга, тяжело дыша.

— Эй! Хорош сосаться там. Славян, ну реально неудобняк. Там Нос пришел, — Вова подошел и заглянул в зал. Проверяя, услышали ли мы его.

— Да открывай уже иди, — недовольно проворчала Алиса. Она ладошкой поправляла волосы, — я не сильно растрепалась? — спросила она.

— Честно говоря, тебе растрёпанной быть идет даже больше, чем не растрепанной, — хохотнул я, на что Алиса улыбнулась и сложила руки мне на плечо, уперевшись в них подбородком.

— Не забывай, ты поклялся, — прошептала она и аккуратно укусила меня за ухо.

— Слава! Нос, пришел, — крикнул Вован и Алиса, поморщившись, отодвинулась от меня.

— Да. Поехали! — я поднялся на ноги. Поцеловал девушку в губы на дорожку и вышел в коридор.

— Здорова, Славян, — протянул мне руку здоровяк. Выглядел сегодня парень странно. На спортивный костюм он нацепил серый длинный плащ, а на голове его красовалась черная фетровая шляпа-федора с умеренно широкими полями. И все бы ничего, если бы он носил все это по отдельности. Вместе же, коктейль из спортивного и классики выходил тот еще. Выглядел Нос будто сын от брака итальянского мафиози и русской гопницы, который решил совместить в одежде все лучшее от обеих культур своих родителей.

— Привет, Нос. Ничо, если я по погремухе обращаюсь? Все время имя твое забываю, — парень на это лишь неопределенно пожал плечами, — стильно выглядишь.

— Ага! — улыбнулся спортик, — в натуре как в «Крестном отце». Скажи, Студент?

— Типа того. Только там костюм под плащ носили не спортивный, — признался я, от чего Вова громко заржал и хлопнул своего кента по плечу.

— Поехали, бля! Стиляга херов, — он вытолкнул массивное тело парня в подъезд. Одевшись, мы двинули следом, — а я те говорил, братан. Со спортивным костюмом шляпы не носят. Ничо, бля! Вот нахлобучим мы солнцевских со Славяном если, закажу тебе костюм на пошив. С отливом, в натуре. И себе тоже закажу, — мы вышли из подьезда и погрузились в холодный салон восьмерки, которую Нос зачем-то припарковал в теньке. Футболист сел за руль, а я прыгнул на пассажирское спереди. Носа усадили сзади.

— Погнали, епт! Зацени, Славян, мне Цоя запись пацаны надыбыли. Свежак, еще даже альбома не было, а мы уже слушаем. Нормалёк? Или опять скажешь, что ты лучше споешь? — Вова врубил магнитофон и под песню «Звезда по имени солнце» мы двинули в сторону Химок. А я все крутил в голове сложившуюся ситуацию. Глупо врать самому себе, к Алисе я реально испытывал чувства. Нежность, ласка, может даже любовь. При этом мне было реально по кайфу тусить и, чего уж греха таить, трахаться с Машей и Дашей. И делать выбор между чувствами и удовольствием я не хотел. Причем я не откладывал этот выбор на время, а не хотел его делать в принципе. Так что сейчас пусть все идет как идет, а там будем решать проблемы по мере их поступления.