Студент: Казнь

Глава 15

17 ноября 1988 года. г. Долгопрудный. Григорьев Святослав Степанович

Вернувшись в квартиру, я отправился в комнату открыл шкаф и внимательно изучил гардероб, в основном ту его часть, что осталась из прошлой жизни. В Грибки я сегодня собирался ехать на разведку. Прежде всего надо было убедиться, действительно ли Болек и Лелек в деревне, узнать сколько у них охраны и вообще, что там и как. Для этого неплохо было бы устроить небольшой маскарад и мой школьный темно-синий костюм идеально подходил для этого. Надев его на себя и повязав красный пионерский галстук на шею, я подвигал руками из стороны в сторону. Все таки хорошо, что бабушка заказывала этот костюм на вырост. Изрядно раздавшиеся за пол года плечи и руки могли стать проблемой, но нет. Пиджак сидел впритык и если сковывал движения, то в пределах нормы.

— Слава, тебя Маша спрашивает, — крикнул из коридора Мишаня, который ответил на раздавшийся в квартире парой секунд ранее звонок телефона.

— На рынок собрался? А чо сразу из гаражей туда не пошел? — спросил я друга. Тот уже поставил машину и видимо вернулся домой за чем-то. Парень не стал раздеваться и стоял в верхней одежду, а в свободной от трубки руке держал свернутый пакет.

— Да, за пакетом вот. И деньги спрятать, — ответил друг, слегка покраснев, и протянул мне трубку.

— Алло!

— Привееет! — раздался в трубке довольный голосок с хитринкой, — а я вот все думаю. У нас вроде парень с сестренкой был. А его нет нигде! Не слышно и не видно. Не знаешь где он?

— Так рабочая неделя у парня, — хмыкнул я.

— Ладно. Прощаем, — хихикнула Маша, — мы с Дашей достали кассету «Грязные танцы». Вечером придем к тебе смотреть.

— Супер, — улыбнулся я, — давайте тогда, — я задумался и посмотрел на руку. Часы показывали два дня, — к пол девятому подгребайте. Я дела все сделаю как раз к этому времени. Можете, кстати, Риту захватить для Мишани?

— А чо так поздно?

— Вам не все ли равно? Заночуете у меня.

— Ладно, — легко сдалась студентка, — только на счет Риты не обещаю. Как получится. Поздновато для нее.

— Тогда целую. Дашу тоже, — я повесил трубку. Задумался ненадолго и набрал номер Футболиста.

— Алло, — в трубке послышался голос Алисы.

— Привет, красавица, — услышав девушку, я невольно расплылся в улыбке, — звоню сказать, что скучал и всю неделю думал о тебе.

— Да ну? И что надумал?

— Надумал, что надо бы заехать к тебе в гости. Может быть завтра.

— Экий же ты у меня тугодум, — фыркнула Алиса, — целую неделю убил на придумку такой ерунды? Ладно. Ты все равно кстати.

— Да ну?

— Да! Завтра у моей подруги и однокурсницы Саши день рождения. Раз уж ты соизволил нарисоваться, так и быть, пойду к ней в гости с кавалером. В четыре за мной заезжай.

— Договорились. А как у Вовы делала? Пропал совсем.

— У Вовки? — на той стороне телефона послышалось молчание, — да как-то не очень. У него друга, то ли убили, то ли он еще из-за чего умер. Короче, он вчера как на похороны ушел, так пока и не возвращался. Бухает, наверное.

— Привет ему передавай, если вернется до завтра. Заеду в шесть, — мы попрощались, а я подошел к зеркалу и критически осмотрел себя. Ну что? Чистый школьник. Даже сомнений никаких не должно быть.

Я накинул верхнюю одежду, вышел во двор и двинул на дорогу ловить попутку. Вообще хреноватая история видимо вышла у балашихинских. Сперва стрельба у Хромого. Теперь вести о похоронах. Прямо крайне любопытно стало, что же у них произошло. И как такая херня случилась?

Попутку я поймал минут за десять. Балагуристый мужик с открытым рязанским лицом на стареньком, но ухоженном москвиче с немосковскими номерам, опознав во мне школьника, довез до нужного места бесплатно. Активно рассказывая мне по дороге о судьбе своей дочки старшеклассницы. Я вежливо кивал на его слова, но особо в них не вслушивался. Попрощавшись и выйдя на повороте к дороге, ведущей к Грибкам, двинул дальше пешочком. На улице погода была не особо холодной, где-то минус два, но грязь уже успела схватиться и сильно ботинки удалось не запачкать. Главное было внимательно обходить огромные лужи, рассыпавшиеся тут и там сотнями серых зеркал, покрытые тонкой льдистой коркой.

На подходе к нужному дому сразу стало ясно, что он далеко не пуст. Из трубы клубился дымок, отдаленно слышались мужские голоса и приглушенно играла музыка. Проходя мимо забора, вроде как иду по своим делам, скосил глаза вбок не поворачивая головы. Если забор был высоким и сплошным, то вот новые кованые ворота с черными изящными металлическими лепестками вполне себе просматривался насквозь. Во дворе было пусто, лишь стояла одинокая Волга белого цвета. Чуть левее прижимался к дому кирпичный гараж с открытыми воротами из которого едва был виден нос серой восьмерки с открытым капотом. Возле машины возился какой-то мужик в серой фуфайке, подвязанной пояском, и в вязаной черной шапочке. Большего за секунду рассмотреть не удалось. А вот когда край забора оказался позади, мне изрядно подфартило. Соседний дом с нужной мне дачей явно пустовал.

Открыв утопающую в грязи невысокую слегка покосившуюся калитку, быстрым шагом поднялся по скрипучему крыльцу и дернул дверь за металлическую прямоугольную ручку. Та легко поддалась. Сумрак пустующего помещения отступил от проникшего из открытой двери света и с безразличием принял меня в свои объятия. В воздухе пахло застарелой пылью, сыростью и гнилым деревом. Свет сквозь заколоченные окна почти не проникал, потому какое-то время пришлось постоять на месте, дабы позволить глазам привыкнуть.

— Есть кто? — спросил я, а в ответ как в песне, лишь тишина. Пройдя пару метров по коридору нашел то, что и надеялся обнаружить — лестницу на чердак. Аккуратно ступая и плавно перенося вес с ноги на ногу, поднялся вверх в проем, где когда-то был люк. Наверху оказался на продуваемой всеми ветрами пустующей крыше. Окна как рот хоккеиста зияли дырами вместо окон. Вот возле одного такого пустого окошка я и присел на корточки. Вид на двор соседей открывался просто роскошный, лучше наблюдательного пункта и не придумаешь. Потянулись минуты ожидания.

Прежде всего, что я для себя отметил, так это отсутствие на даче Болека и Лелика собаки. Что играло мне на руку. Будучи в прошлой жизни опытным собачником, я только по лаю своего пса легко мог определить пустой ли это брёх, либо кто-то чужой подошел к калитке. Тут мохнатого охранника не имелось и известить о моем появлении хозяевам было некому.

Высокий мужчина в вязаной шапке продолжал тусоваться у кирпичного гаража, появляясь в пределах видимости время от времени. Он явно что-то чинил и иногда подходил к багажнику «Волги», открывал его и долго перебирал то ли какие-то детали, то ли инструмент, громко бурча себе что-то под нос. Не самое плохое занятье от безделья. Из дома долгое время никто больше не появлялся. Лишь только слышался телевизор, то громко играла музыка, по ходу парни захватили с собой на дачу кассетник.

Только часа через два, когда на улице окончательно стемнело, а во дворе интересующего меня дома загорелись фонари: один у входа над крыльцом, второй на столбе у забора, крепкая дубовая дверца исторгла из себя четыре фигуры. Двое оказались молодыми пацанами в модных кедах, тканевых и явно не по погоде, в синих джинсах и в алясках, причем одна из них была стильного ядовито желтого цвета: бабья погибель. Другая парочка явно являлась охранниками. Одеты они были по проще: теплые пальто на распашку поверх темных спортивных костюмов.

— Да не ссы, Крот! Не узнает ничо батя. Мы с вами сгоняем туда и обратно! Скучно, бля, сидеть же, — неприятным, слегка гнусавым голоском заговорил кто-то из парочки молодых пацанов, — да и в натуре! Темно на улице уже. Кто нас в магазе то увидит? — мужчина по кличке Крот в ответ пробурчал недовольным тоном себе что-то неразборчивое под нос. Но явно чисто для порядка. Открыл ворота и сел в тачку, в которую секундой ранее погрузились остальные трое. Волга завелась и выехала наружу, через минуту скрывшись где-то во тьме дороги, ведущей к Дмитриевскому шоссе.

Что ж. Выходит клиенты мои на месте, а значит судьба кинула жребий. Исполнять их придется мне самому. Спихнуть эту неприятную обязанность, тянущую на «вышку», на кого-то еще не получилось. Из плохих новостей: количество охраны. Пять человек на одного меня — расклад не очень оптимистичный. С пустыми руками не попрешь. Можно было бы, конечно, съездить за «Макаровым» к футболисту, но да толку то, без глушака? Раз шмальнешь и сбегутся все остальные. Хрен его знает, надо исходить из того, что они все там вооруженные. Да и округа всполошится.

Я аккуратно спускался по вертикальной лестнице и продолжал про себя размышлять: «Нет, тут точно нужен инструмент с глушителем. Лучше всего ТТ. Я с ним уже работал в прошлой жизни. Пукает тихо, только специалист отличит хлопок от выстрела. А за таким инструментом лучше обратиться к Рэмбо. Больше просто не к кому. Его же можно было бы и подтянуть на операцию. Он и так от скуки копытом землю бьет. Это раз. К тому же, Футболист все-таки спортсмен. А Рэмбо профессиональный военный. Не будет мандража, выстрелов не боится опять же. А самое важное — такая операция для него не форс мажор, а обычная работа. Одно дело бить кулаком по морде, а другое осознанно выстрелить в человека. Никогда не знаешь, как поведет себя в такой ситуации новичок. Потому выбор очевиден. Рэмбо.»

Я вышел из дома и прикрыл за собой дверь: «Как действовать примерно понятно. Если тот мужик и завтра будет чинить свою тачку, а от безделья вполне возможно, что так оно и будет, то я бы начал как раз с гаража. Перелезть через забор и вырубить мужика в фуфайке. Потом ждать пока его потеряют подельники. Рано или поздно один из них сунется в гараж, позвать друга на обед или просто проверить чего тот затихарился и не появляется. Самому накинуть куртку и делать вид, что ковыряюсь в капоте, спиной ко входу. Как охранник подойдет, врезать разводным ключом по куполу и вот уже минус два. Повязать и по такому же сценарию ждать третьего. Ну, а дальше, привет Борис и Алексей. Пока варианта получше на ум не приходило. Не идти же как в боевиках напролом через парадную дверь? Это в кино выглядит очень мужественно и красиво. А в реальной жизни чистый идиотизм, ведь тушка моя отнюдь не бронированная. Да и не будут тут как в фильме стрелять и бить исключительно мимо меня. Это если забыть, что гасить мне надо только двоих. А не всех сразу».

— Эй, пацан! — за своими мыслями я практически не заметил, как прошел мимо открытых нараспашку кованых ворот дачи и как за спиной кто-то вышел на дорогу и окликнул меня. Повернувшись, опознал того самого ремонтника, оставленного остальными обитателями коттеджа на хозяйстве. Очевидно, тот вышел закрыть ворота и тут заметил меня бредущего мимо.

— Чего вам, дядя? — спросил я, развернувшись к нему всем телом. При свете фонаря мой собеседник внимательно рассмотрел пионерский галстук на моей шее под курткой и молодое лицо.

— Пионер? Вот это в масть. Мне как раз пионер и нужОн! Вы же типа всегда готовы? — хохотнул мужик. Хотя какой мужик? Парень, возрастом ближе к тридцатнику. Просто замызганная и испачканная в масле мешковатая фуфайка, перчатки и вязаная старая шапочка натянутая до бровей исказили мое восприятие возраста.

— Смотря на что, — пожал я плечами — а чо надо? Меня так-то бабушка ждет.

— Деревенский что ли? — я неопределенно пожал плечами, — подождет твоя бабка. На газ нажимать умеешь? — я кивнул. Парень развернулся и махнул мне идти за ним, — пошли! Поможешь мне карбюратор в тачке отремонтировать. А то на холостых глохнет, беда просто.

— Ого! А что у вас за машина? — изобразил я активный мальчишеский интерес, проходя во двор. Не зря говорят, что на ловца и зверь бежит. Действовать сегодня или нет я пока не решил, но если жизнь дает возможность осмотреться изнутри, то надо этой возможностью пользоваться. А там видно будет, как карта ляжет.

— ВАЗ 2108. Восьмерка! Катался на таких? Если только пассажиром, — последнее слово парень произнес с легкой издевкой и с чувством превосходства. Он завел меня в гараж и указал на предмет своей гордости, — я, кстати, Паха. Ну или Алик. Погремуха такая. А тебя как кличут, пионер?

— Олег, — озвучил я первое пришедшее на ум имя, и протянул руку. Только жать ее никто не стал.

— Давай, Олег, граблю убирай и прыгай в салон. И как скажу, нажимай на газ, — я кивнул, открыл дверцу и сел в бежевый салон тачки. Судя по всему, она не принадлежала Паше. В салоне всегда есть мелкие фишечки, позволяющие отличить чью-то машину от рабочей. Ручка переключателя скоростей стилизованная, иконки на переборной доске, четки, висящие на зеркале заднего вида, ничего подобно тут и близко не было.

— Чо завис, пионер? Давай газу, а я болт буду крутить, — крикнул мужчина и мы взялись за дело. Следующие пол часа мы занимались машиной, время от времени обмениваясь репликами на тему ремонта. Паха с воодушевлением рассказывал молодому и глупому мне разные премудрости в устройстве ВАЗа. А потом ворота и двор осветило фарами. Послышались голоса, скрипнула створка ворот и во двор въехала Волга. Ну это я предположил, что Волга, так как сидя за рулем в тачке в гараже видеть двор я не мог чисто физически. Однако мой компаньон по ремонту выглянул из гаража и приветливо махнул рукой. Значит вернулись свои.

— Пустите, блин! Пустите, придурки мой отец вас всех порешает! Ай! — неожиданно со двора раздались девичьи крики, а потом звук мощно шлепка и громкий вскрик. Сердце мое сжалось, а в груди похолодело.

— Чо побледнел? Дави педаль, бля, — исподлобья посмотрел на меня сквозь лобовуху Алик, — девку пацаны свою в гости привезли. Норовистая, просто, — объяснил он. Парень очевидно заметил перемены на моем лице, — давай с ремнем закончим и гуляй, — я кивнул и вернулся к ремонтным работам. Однако в ушах у меня все еще эхом гулял женский крик. Игры разума, но почему-то казалось, что это кричала Авриль. Просила меня о помощи. Звала спасти ее, не дать случиться ужасному вновь.

— Ладно, вали давай. Дальше я сам, — крикнул из-под капота Паха. Я покладисто приоткрыл дверцу машины и вылез из салона наружу.

— Давай, пионер. Спасибо, что помог и пиздуй по добру по здорову, — пробурчал парень, продолжая стоять буквой «г», что-то ковыряя отверткой в движке своей восьмерки. «Шапку зачем-то снял, видимо упарился» — отметил я мысленно. Проходя мимо Алика, я быстро бегал взглядом по деревянным полкам гаража и… вот оно! Взяв разводной ключ в руку, я плавно развернулся обратно к тачке, сделал два тихих шага и с короткого замаха опустил инструмент на голову Пахе. Послышался щелчок. Будто грецкий орех треснул. По затылку парня потекла кровь, а он упал лицом прямо на многострадальный движок и обмяк.

По началу я не думал гасить охранников местных мажоров. Но увидев реакцию Пахи на очередной беспредел своих подопечных, понял — он такой же участник насилия, как и сами Болек и Лелек. И с этого мгновения никакой жалости у меня к этому гандону в фуфайке не было. Убедившись, что Алик затих и проверив отсутствие пульса, я аккуратно выглянул во двор. Никого. Только из окон дома горел свет и громко работал телевизор.

План действий накидал в голове быстро. Скинув свою куртку и забросив ее на сидушку авто, я стащил с Пахи фуфайку и надел на себя, вместе с перчатками и вязаной шапкой, сиротливо лежащей рядом на одной из многочисленных полок. Под фуфайкой прямо поверх свитера у трупака висела кобура с «Макаровым». «Все таки они и правда вооружены» — отметил я, кивнув видимому подтверждению своего изначального предположения. Вытащив пистолет, я убедился, что тот заряжен. Снял с предохранителя, дослал в ствол патрон и сунул его в широкий карман фуфайки. Разводной ключ протер промаслянной грязной тряпкой и оставил возле трупа. Сам же взял в руку маленький, но увесистый ломик. Оружие это хорошо, но пистолет чужой, хрен его знает не заклинит ли в самый неподходящий момент. На такой случай лучше не быть пустым. Натянув шапочку ниже бровей, я вышел из гаража.

Входная дверь в дом легко подалась и мне в лицо ударила волна теплого воздуха, а еще запахи еды и алкоголя. В сенях было темновато. Я обернулся и закрыл дверь на замок. Сделал я это по двум причинам: что бы никто неожиданно не зашел мне в тыл, и чтобы если кто-то из дома побежит, когда начнется кипеш, он не смог бы сходу вылететь наружу. Знавал я случаи, когда находясь на адреналине, даже незапертая дверь, которая просто открывалась вовнутрь, а не наружу, могла стать для человека непреодолимым препятствием. Прислушавшись к происходящему в доме, я сделал пару шагов вперед и заглянул в первую от сеней комнату. Это была кухня и она не была пустой.

— Чо, бля? Заебался тачку чинить, на кишкануть пробило? — спросил меня крупный парень с фигурой борца, что стоял спиной ко входу у квадратного стола и споро ножом нарезал докторскую колбасу на тарелку.

— Угу! — глухо ответил я, решая, что делать дальше.

— Давай, заходи, Алик. Бутер тебе забубеню. Царский, в натуре, — от такого предложения грех было отказываться, мужик сам звал меня к себе. Спокойным шагом я вошел на кухню и с размаху ударил ломиком его прямо в висок. Целил то в затылок, но в последний момент жертва что-то почувствовала и начала поворачивать лицо в мою сторону. Только вот было уже поздно. Громко крякнув, короткостриженый парень с толстой шей закатил глаза и начал оседать на пол. Подхватив трясущееся в судорогах тело под руки, я помог ему мягко опуститься на пол и дождался пока он затихнет. Минус два. Ломик положил на стол. Достал из кармана ствол и взял в руки поднос с тарелками полными нарезанных овощей, хлеба и сервелата. Так и пошел в сторону зала откуда громко орал телевизор: с подносом, скрывающим пистолет в руке.

— Ты не поняла? Не орать, пизда малолетняя, — первое, что я увидел в просторной комнате с огромным столом, двумя широкими диванами и пустующим креслом — это как третий охранник, пацан лет двадцати семи в черной жилетке и с уродливым шрамом вокруг глаза держал широкую ладонь на тонкой шее молодой девчонки и угрожающим тоном ей что-то втирал. Оба сидели на диване прямо напротив входа. Девчонка была совсем молодой, одетой в ядовито-фиолетовые колготки, темную юбку и черную рокерскую косуху со всевозможными значками. Под косухой виднелась майка с принтом группы «Ария». «По ходу неформалка какая-то» — пронеслась в голове мысль.

— Алик, а ты чо бля в обуви приперся? — поднял на меня глаза меченный, прищурился, на лице его начало появляться удивление. Он отпустил девчонку и привстал, приоткрыв рот что бы что-то сказать. Очевидно, парень распознал во мне чужака, но было уже поздно. Макаров дернулся, в комнате бахнуло, поднос упал на пол, громко звякнув стеклом от разбитых тарелок. А охранник местных насильников схватился за грудь, ноги его подкосились, и он бахнулся сперва на колени, а потом завалился на бок. Девчонка вскрикнула и подтянула ноги к груди, прикрыв лицо ладошками.

Я резко повернул голову влево и сделал два шага ко второму дивану, стоящему в углу, с двумя вдатыми мажорами, сидящими на нем. Возле них на журнальном столике лежал мешок с травкой, и парни сейчас были сильно заняты потрошением папирос «Беломорканал». Оба пацана признаков паники не выказывали, лишь поморщились от шума и с раздражением смотрели в мою сторону, совершенно точно не осознавая размеров надвигающихся на них звиздеца.

— Привет от Авриль, — тихо прошептал я и сделал два выстрела. Один попал точно в грудь пацана в желтом свитере. Точно в сердце, «желтый» упал на спинку дивана и замер, глаза его двумя стеклянными шариками удивленно смотрели на меня. Второй, в красной шелковой рубашке, получил пулю в живот. За который он немедленно схватился и стал громко орать, катаясь по полу и щедро поливая кровью серый паркет.

— Заткнись уже, сука, — я подошел и опустил рукоять пистолета на затылок Болека. Или Лёлека? Видел я мажоров впервые, потому совершенно не различал кто из них кто. Бить пришлось дважды. Как ни странно, в сериалах всегда хватало одного удара по затылку. В реальной же жизнь попадались индивиды, что не отрубались и от двух.

— Ты как? — я сунул ствол в карман фуфайки и осмотрелся. Вроде все спокойно. Подошел к девушке, которая сжалась в комок и дрожала всем телом, — успокойся. Все кончено. Ясно? — услышав мои слова девушка перестала дрожать. Громко всхлипнула и продолжила прикрывать лицо руками.

— Посиди, я осмотрюсь нет ли кого еще, — проверка дома подтвердила мои прикидки: больше людей в нем не было. Вообще, если уж совсем без дураков, в любом другом раскладе, от девчонки бы тоже избавились. Она свидетель, свидетель ситуации, которая тянула на расстрел. Но у меня просто рука бы не поднялась, в конце концов я вроде как ее спасать кинулся. Потому подобный вариант я даже не рассматривал, просто отметил для себя в голове.

— А вот это интересно! — открыв чулан мой взгляд зацепился за веревку. И тут же в голове появилась безумная идея, которая показалась мне интересной и которую в 21 веке молодежь назвала бы емким иностранным словом: троллинг. На ее реализацию я и потратил еще с десяток минут, окончательно измазав фуфайку Алика кровью.

— Пришла в себя? Нам надо валить, — когда я вернулся в зал, девушка уже убрала ладони от лица, и глазами полными ужаса осматривала труп парня с ожогом на лице. Посмотрев на меня, она помолчала какое-то время, а потом представилась:

— Я Саша, — первый шок прошел, в глазах девчонки начала появляться хоть какая-то осмысленность.

— Ага! Шурик значит, пошли. Надо валить! — я взял девушку за руку и потянул за собой. Некогда было ждать пока она сама начнет передвигаться. Мы вышли во двор, замерли, вроде все было тихо. Только где-то в соседских дворах громко лаяла дворовая собака. Я указал рукой на Волгу, — ворота открой и садись. Я щас, — подтолкнув девчонку к машине и не дав ей засыпать себя идиотскими вопросами, двинул к гаражу. Там все оставалось так же, как и после моего ухода. Первым делом вложил ствол в руку убитого Олега, скинул на него фуфайку, обильно измазанную кровью. Туда же шапку и перчатки. Следом забрал свою куртку из салона восьмерки, надел ее, накинув капюшон, и вернулся во двор. Умница Саша успела уже отпереть ворота и сидела на переднем пассажирском сиденье, внимательно наблюдая в окно за моими действиями. Махнув ей, мол все нормально, подошел и сел за руль. Хорошо ключи были в зажигании, про них я изначально не подумал, а в дом возвращаться совершенно не хотелось.

— Тебя как зовут? — спросила Саша через какое-то время, когда мы уже приближались по проселочной дороге к Дмитриевскому шоссе.

— Шурик, а тебе не все равно? — не поворачивая головы, пожал я плечами, а потом усмехнулся про себя и все же ответил: — Олег я. Из Балашихи. Эти гады мою сестру… того. Вот я и приехал мстить.

— Я не Шурик, а Саша, — надула губы девчонка. Ну тут сама виновата, раз одеваешься как пацанка, то будь готова к тому, что тебя и обзывать будут мужскими именами.

— Послушай, «Саша, а не Шурик», — проехав немного по более или менее оживленной трассе, я остановил машину у обочины, — лови машину и ехай домой. Те, кто тебя обидел наказаны. Все что случилось сегодня просто забудь, как дурной сон. Про меня и про случившееся прошу никому ничего не говорить. Если ты мне хоть немного благодарна за спасение, повторяю — просто забудь про этот вечер. Понятно?

— Понятно, Олег — посмотрела на меня девушка и кивнула, — а мы еще увидимся?

— Земля круглая, все бывает! Иди! — я не совсем понял, зачем ей «еще» видится со мной, но решил не выяснять, что там взбрело в голову малолетки, потому нагнулся, открыл дверь возле Саши и повысив голос приказал, — Иди уже! Нет времени на разговоры.

— Я тебя найду! — уверенно сказала девушка, пристально глядя в мою сторону, — даже не сомневайся! — она посверлила меня взглядом еще какое-то время и вышла. Ну что ж. Баба с возу кобыле легче. Я решил доехать по трассе до «Горок» и оставить тачку там. С приоткрытой дверью и ключами в зажигании в 88ом году пацанва быстро сделает Волге ноги. Это же не двадцать первый век, молодежь по домам не сидит. А там, пусть менты разбираются.

Два часа спустя

Паха открыл глаза и сперва подумал, что ослеп. В голове стоял кавардак и мешанина из образов, сильно тошнило, а в затылке чувствовалось тупая боль, которая пульсировала с каждым толчком сердца. Тяжело застонав, он заставил себя присесть. Тело изрядно задубело от долго лежания на холоде и почти не гнулось. Перед глазами появился передок восьмерки. А значит зрение его не покинуло. Кряхтя будто старик, он поднялся на ноги. По телу пробежал озноб, парень кое-как просунул руки в рукова лежащей на нем фуфайки, не понимая, что пистолет в руке сильно мешал процессу. Он даже не сообразил и не задался вопросом, почему оружие находится в его руке, а не в кобуре.

Со двора послышалась сирена и гул голосов. Алик кое-как натянул на голову лежащую у ног шапку и, покачиваясь всем телом, вышел во двор. В таком виде: в измазанной кровью куртке и с пистолетом в руке, он и появился в свете фар ментовского уазика:

— Стоять! Брось оружие! Гад, бросай оружие! — пара милиционеров, увидев во дворе парня-шатуна, направило на него оружие. Один их бойцов передернул затвор калаша. Олег заторможенно опустил глаза вниз, увидел кровь на фуфайке, а потом ствол в своей руке. Кое-как разогнув замерзшие пальцы, парень скинул оружие на землю, а потом поднял руки вверх и закричал, щуря глаза от света фар:

— Это не мое! Это все пионер! Пионер, бля!