Он делает многозначительную паузу и смотрит на Гарри.


— И… И что вы хотите от меня? — неуверенно спрашивает он.


— Я не хочу ничего, — раздражённо бросает Риддл. — Мне больше нравится вариант, в котором ты не покидаешь поместье, а продолжаешь слоняться по нему без дела. Но Министр хочет поступить с тобой иначе. Он пожелал, чтобы именно ты возглавлял операцию по зачистке города.


— Зачем ему это?


— Как я уже говорил, он сам хочет убедиться в твоей лояльности. Выселение будет официальным министерским постановлением, а в графе «ответственный за исполнение» будет стоять твоё имя.


— А… — Гарри понятия не имеет, что ещё можно сказать. На языке вертится только не очень лестное: «Он что, с ума сошёл?!». — Замечательно, — наконец выговаривает он. — А он хоть в курсе, что у меня даже палочки нет, не говоря уже о том, что я не хочу этим заниматься?


— Насчёт палочки он, конечно, не в курсе. Хотя она тебе и не понадобится. А на твои желания ему, боюсь, плевать. Видишь ли, он прекрасно осведомлён о том, как ты не любишь иметь дело со всем, что касается насилия над людьми. Но мне кажется, именно поэтому он поручил это задание именно тебе.


— Ясно, — цедит Гарри сквозь зубы, — теперь я должен пройти проверку Министра.


— Всё верно, — кивает Риддл. — Ты ведь понимаешь, сам бы я ни за что не согласился отпускать тебя так далеко. Но у нас со Скримджером есть некая договорённость, и здесь я обязан подчиниться.


— И с кем мне предстоит это делать? — без тени эмоций спрашивает Гарри, рассматривая свой стакан, стоящий на столе.


— Там будет несколько министерских работников. Но я, конечно же, пошлю с тобой и своих людей. Если всё пойдёт гладко, это не должно занять больше нескольких дней.


— Что значит «гладко»? — с лёгкой тревогой спрашивает он, наконец-то встречаясь взглядом с Риддлом.


— Это значит — они добровольно соберут вещи и уйдут в маггловскую часть Лидса.


— А если нет? — паника в его голосе всё нарастает.


— Министр разрешил использовать любые средства, включая все три Непростительных.


Гарри устраивает руку на подлокотнике и прикрывает ладонью глаза.


— Значит, мне достаётся грязная работа, — мрачно констатирует он.


— Мне жаль, Гарри, — тихо произносит Риддл, и в его голосе нет ни издёвки, ни насмешки.


— А что будет, если я откажусь? — просто из любопытства спрашивает он, поднимая голову.


— Ну, — Риддл невесело усмехается, — Министр этого просто не поймёт и не примет твоего отказа. Обвинит тебя в том, что твоя лояльность показная, а меня, наверное, в том, что я укрываю у себя предателя. Или на сколько хватит его фантазии…


Гарри немного медлит, формулируя следующую фразу. Собравшись с мыслями, он старается говорить твёрдо и уверенно.


— Хорошо. Я сделаю это, потому что не хочу подводить вас. Но у меня есть два условия.


— А вот это интересно, — прищуривается Риддл, и в его глазах появляется блеск. — Что ж, я, конечно, выслушаю их, однако не могу обещать…


— Это вовсе не то, о чём вы могли подумать, — перебивает он. — Мои условия совсем просты, и вам практически не придётся ничего делать, чтобы их выполнить.


— Говори, — кивает Риддл.


— Первое. Вы сказали, что пошлёте со мной нескольких своих людей. Я хочу, чтобы среди них были Нотт и Марк.


Риддл снова кивает, на миг прикрыв глаза.


— Если ты будешь чувствовать себя увереннее именно с ними, я не против. Только, правда… — он вдруг нехорошо усмехается, резко разворачивается к камину и, пустив в вялые языки пламени заклинание, отдаёт приказ: — Александра, спустись в подземелья, скажи Эйвери, чтобы прекращал своё занятие. И тащи этих двух клоунов в комнату Нотта. Срочно зови туда Снейпа и скажи ему, что, если завтра с утра Эдриан не будет скакать, как новорожденный телёнок, Северус сам будет скакать под моим Crucio.


Несмотря на весь ужас содержания приказа, Гарри не может удержаться от тихого смешка из-за формулировки. К счастью, ему удаётся придать лицу каменное выражение до того, как Риддл снова поворачивается.


— Исполнено, — бросает Риддл насмешливо. — Второе?


— Второе… — тупо повторяет Гарри, собираясь с мыслями. — Я хочу, чтобы вы перестали…


— Гарри, — мягко прерывает Риддл, — не увлекайся. Я не принц-камбала*, а это не три желания.


— Простите, — быстро спохватывается он, однако не может подавить улыбки, потому что Риддл тоже по-прежнему улыбается. — Я лишь хотел попросить… — он мрачнеет, вспоминая, что именно собирается озвучить. — Я хотел попросить, чтобы вы больше не посылали на задания Драко Малфоя.


— Вот как? Признаться, я думал, ты попросишь что-то для себя.


— Это и есть для меня, — говорит Гарри. — Пожалуйста. Вы его убиваете. А даже он этого не заслуживает.


— А я полагал, что ты, наоборот, захочешь свети счёты со старым врагом.


— Он мне не враг. А то, что было в школе… Так, детские разборки.


— Не понимаю, почему ты так цепляешься за это ничтожество. За все два года, что он здесь, он ни разу не исполнил моего поручения как следует. Он бесполезен. Слишком нежен, чтобы убивать, слишком брезглив, чтобы пытать, слишком нерешителен, чтобы возглавлять операции, слишком неопытен, чтобы в них участвовать. Он даже не пытается быть полезным.


— Но вы, тем не менее, продолжаете посылать его на самые сложные задания.


Риддл тяжело вздыхает и прикрывает глаза.


— Я не имею понятия, что между вами произошло и почему ты вдруг решил защищать его, но я исполню твою просьбу. Мне это совершенно не трудно.


— Значит, вы больше не будете его никуда отправлять? — уточняет Гарри.


— С этого момента я даже забуду о его существовании, — ухмыляется Риддл.


— Спасибо, — искренне благодарит он.


— Итак, если мы решили все вопросы, то можешь идти. Мне нужно связаться с Министром и сообщить приятную для него новость.


Произнося это, Риддл пристально смотрит на него, и Гарри начинает казаться, что он испытывает что-то похожее на ревность оттого, что приходится делиться игрушкой.


Нагло опрокинув в рот остатки бехеровки, Гарри поднимается из кресла, прощается и выходит из кабинета. Неспешно направляясь в свою комнату, он чувствует себя на удивление отдохнувшим. Как ни странно, беседа с Риддлом помогла успокоиться и сгладить все болезненные и неприятные ощущения от разговора с Дамблдором. Как будто после горького лекарства тут же дали сладкую конфету. Гарри приходит к неожиданному для себя выводу, что неторопливые спокойные разговоры с Риддлом становятся ему не только интересны, но и приятны. Ещё две недели назад он и не думал, что враг с такой лёгкостью и даже изяществом может вести разговоры на любые темы: от политики до закулисной жизни главы Пожирателей, ничего не утаивая и не скрываясь от него. Словно в противовес Дамблдору, который, подобно старому пауку, оплёл себя сетью недомолвок, тайн и интриг. Конечно, он прекрасно понимает, что всех своих секретов Риддл ему раскрывать не станет, но та лёгкость и простота, с который он общается, откровенно подкупает. Тяжело говорить с человеком, который, прежде чем дать ответ на элементарный вопрос, раздумывает несколько секунд, словно решая, достоин собеседник правды или нет. И как же приятно общаться с тем, кто сам, судя по всему, получает удовольствие от беседы.


Воспоминания о Дамблдоре снова начинают стучаться в голову, как непрошенные гости, и Гарри морщится, всячески отгоняя их от себя. Нет, хватит думать о Дамблдоре! Сегодня его покровитель — теперь уже, судя по всему, бывший покровитель — показал себя во всей красе, и, несмотря на тянущую боль в груди, он даже рад, что смог увидеть его без обычной маски. Теперь всё стало окончательно ясно, и даже в мыслях больше не хочется возвращаться к тому дикому и уродливому разговору, который состоялся у них с Дамблдором. Теперь Гарри сам по себе.


Тряхнув головой, чтобы окончательно выбить из неё неприятные воспоминания, он раздумывает обо всём, что сказал ему Риддл. Несмотря на то что Гарри действительно далёк от политики и не может оценить, насколько хороши или плохи риддловские реформы, он не заметил в его глазах алчности и жажды власти, когда слушал рассказ. Как будто говорил не с главным врагом и предводителем Пожирателей смерти, а с целеустремлённым политиком. Просыпается даже любопытство: его никак не касаются налоги и внешние недруги страны, но вот посмотреть, что Риддл сделает с Хогвартсом и с образованием в Британии, очень и очень интересно.


«Нет!» — тут же одёргивает себя Гарри. Этому не бывать! Он уничтожит ублюдка при первой же возможности, и дело не дойдёт даже до строительства университета.


Несколько секунд Гарри не думает совершенно ни о чём, только шумно дышит от нахлынувшей злости. А потом вдруг натыкается на дикую и кощунственную мысль, осевшую где-то глубоко в сознании: ему нравится проводить время с Риддлом, и такие моменты можно даже назвать приятными. «Нет!» — снова прикрикивает он на себя. Разговаривать с Риддлом ему вовсе не нравится, и это не приятно. А все эти глупые мысли… Всего лишь приступ сентиментального бреда. Это всё алкоголь. Алкоголь.


____________________________________________________________________________


* Принц-камбала — персонаж сказки братьев Гримм «О рыбаке и его жене», аналога «Сказки о рыбаке и рыбке» А. С. Пушкина.


Глава 13. Лидс


Спешка кажется Гарри бессмысленной: Министр настоял на том, чтобы зачистку Лидса группа начала уже на следующий день. Видимо, Скримджер по-прежнему опасается его и хочет поскорее проверить в деле. Так что следующим утром он, наспех позавтракав у себя в комнате, топчется на втором этаже, ожидая Марка. Никаких инструкций ему, разумеется, не дали, поэтому он прекрасно понимает, что его участие в зачистке сводится к минимуму — необходимо лишь присутствие.


Наконец Марк выходит из спальни уже полностью одетый и, увидев его, шумно выдыхает и качает головой.


— Отец полчаса мозг полоскал, — доверительно сообщает он и быстро идёт к лестнице. — Он думает, что там может быть опасно.


— Прекрасно, — ворчит Гарри, машинально кутаясь в тёплую мантию и следуя за ним. — Это очень вдохновляет.


— Но лично я считаю, что проблем быть не должно, — резко меняет тон Марк. — У них даже палочек нет.


— Тут ты прав. Зато они есть у министерских.


— Ты думаешь, на нас нападут люди Министра? — фыркает Марк. — Если это произойдёт, Лорд лично открутит Скримджеру голову.


— Но нам это уже никак не поможет, верно? — мрачно усмехается Гарри, и Марк одаривает его нехорошей улыбкой. — Куда мы идём, кстати?


— К Нотту. Все инструкции у него.


— А кто ещё будет из наших?


— Из ваших — никого, — смеётся Марк, — а из наших — Макнейр.


— Марк, — морщится он, — прекрати. Ненавижу твои дурацкие остроты.


— Позволишь вопрос, эфенди? Почему я — даже спрашивать не нужно. Но вот почему Нотт?


— Не знаю. Но если он спас меня один раз, значит, может спасти и второй. А это будет весьма кстати.


— Довольно эгоистично с твоей стороны.


— Почему?


— Почему? — усмехается Марк. — Сейчас сам увидишь.


К этому времени они уже доходят до двери одной из спален в Западном крыле третьего этажа. Марк небрежно стучит один раз и, не дожидаясь ответа, толкает дверь.


— Да прекрати! — доносится из комнаты почти истеричный мужской вопль. — Я похож на енота!


— Ах ты, енот мой… — смеётся женский голос.


— Хватит!


Гарри заходит в спальню вслед за Марком и видит забавную картину: Нотт склонился к зеркалу, тщетно пытаясь замаскировать чарами ссадины и синяки на лице. Позади него стоит хохочущая Александра. Увидев их, она успокаивается, бросает:


— Всё, оставляю вас, — и уходит.


— Я убью его, — злобно цедит Нотт, не отрываясь от своего занятия и даже не оборачиваясь.


— Кого? — усмехается Марк, по-хозяйски плюхаясь в ближайшее кресло.


— Твоего отца, — Нотт замирает, встретившись с Гарри взглядом в отражении. — Нет, сначала разделаюсь с Поттером!


— Что?! — фыркает он.


— Да! — Нотт резко поворачивается, и только сейчас Гарри замечает, что у него сломан нос, а под глазами тёмные большие полукруги. — Ты чем вообще думаешь, Поттер? Я должен отдыхать ещё дня три, а вместо этого мне придётся прыгать по этому чёртовому Лидсу, по-видимому, снова прикрывая твою задницу.


Нотт опять поворачивается к зеркалу и, что-то бормоча, продолжает накладывать маскировочные чары.


— Тоже мне, неженка! — в сторону бормочет Гарри.


— Не понимаю, чего ты ко мне прицепился…


— Это тебя не касается, — жёстко отвечает он. — У меня были на то причины.


— Ну да, конечно.


— Лучше расскажи, каков план.


— Ну… — Нотт наконец выпрямляется и критически оглядывает результаты своей работы. — В общем-то, всё довольно просто. Мы воспользуемся порт-ключом, чтобы добраться до Лидса, там встретимся с министерскими и начнём зачищать один район за другим.


— Как именно?


— Эфенди, ну ты что, не знаешь, как это делается? — устало вздыхает Марк. — Приходишь в дом, находишь людей, замогильным голосом сообщаешь им, что по указу Министра о сносе всех построек на территории Лидса все жители подлежат немедленному выселению. Они встают и уходят, а министерские следят, чтобы они прошли через арку — у них там проход между маггловским и магическим городом, — и закрывают её. Потом — следующая партия.


— А если они не уходят?


— Посылаешь в них заклятие.


— Из чего?!


— Из принципа, — смеётся Нотт.


— Смешно, — бурчит Гарри.


— Да тебе самому, по идее, и не нужно колдовать, — продолжает Марк. — Ты начальник, остальную работу мы сделаем.


— Просто прекрасно… Всё больше и больше убеждаюсь в том, что наш Министр — идиот, — говорит Гарри в пространство.


— К счастью, это ненадолго, — хмыкает Нотт и идёт к выходу. — Пошли, нас уже ждут.


Гарри с Марком следуют за ним. Нотт шагает широко и размашисто, движения дёрганые и раздражённые — пожалуй, и впрямь лучше бы ему остаться в постели. На поляне за границей антиаппарационного барьера их ждёт знакомый коренастый мужчина неприятного вида. Он стоит, поигрывая длинной цепочкой, точно такой же, какая была у Эйвери с Ноттом два дня назад. Увидев их, Макнейр замирает и недобро прищуривается, глядя на Гарри.


— Так, — медленно и многозначительно произносит он, и нет необходимости добавлять стандартные угрозы вроде: «И без фокусов».


— Да понял, понял, — поморщившись, ворчит Гарри в ответ на невысказанный вопрос. — Только давайте быстрее, ладно? — вздыхает он и протягивает руку.


— Надеюсь, ты не думаешь, что управишься за час? — усмехается Нотт.


Вместо ответа Гарри крепко сжимает губы и хватается за цепочку. Раздаётся громкое «Эй, какого чёрта ты?!.» — и стремительный водоворот скручивает внутренности.


— Ты совсем спятил?! — орёт Макнейр, как только ноги касаются твёрдой земли. — Ещё раз схватишь портал без предупреждения…


— Ну и что будет? — Гарри с вызовом смотрит на палача.


— Уолли, Гарри, давайте не будем ссориться, — насмешливо говорит Нотт, приторно улыбаясь. — Нам ещё несколько дней вместе работать.


Гарри в ответ лишь передёргивает плечами и только сейчас начинает осматривать место, где они очутились. Риддл был прав: магическая часть Лидса представляет собой жалкое зрелище. Они стоят на площади с полуразвалившимся неработающим фонтаном. От центра её отходят четыре улицы, скрывающиеся в плотном, непонятно откуда взявшимся — на улице довольно холодно — тумане. Дома старые и обветшалые, многие просели, у некоторых и вовсе нет крыши, и кажется, что они готовы рухнуть от малейшего дуновения ветра. Грязь под ногами довершает картину всеобщего уныния. Вокруг нет ни души и стоит такая оглушительная тишина, что слышны завывания ветра. И даже странно, что в городе вообще может быть хоть кто-то живой. Кажется, жизнь покинула это место очень и очень давно.


— Слушай меня, Поттер, — начинает Макнейр, приближаясь опасно близко, — если ты…


— Заткнись! — коротко приказывает Гарри, напрягая слух: откуда-то доносятся еле слышные шаги и тихие голоса.


— Да как ты?..


— Вы слышите? — обращается он к Марку и Нотту, не обращая на придурка внимания.


— Да, — кивает Нотт, вглядываясь куда-то вдаль и хмурясь, но тут же морщины на его лбу разглаживаются. — Это министерские. Видимо, решили прибыть раньше нас, чтобы осмотреться.


Гарри, проследив за его взглядом, тоже напряжённо вглядывается вглубь улицы, пока из тумана не появляются пять фигур в длинных мантиях.


— Они? — на всякий случай спрашивает он у Нотта.


— Они, — кивает тот и, не торопясь, направляется навстречу.


Гарри резко оборачивается к Макнейру.


— Слушай внимательно, придурок, — понизив голос, быстро говорит он, — постарайся не забыть, что пока мы здесь, я — твой начальник.


— Ты мне не начальник, — упрямо фыркает Макнейр, и Гарри очень жалеет, что Риддл отправил с ним именно этого идиота.


— Отлично, скажи это министерским! — он разворачивается и идёт за Ноттом.


— Мистер Поттер, — ещё издали приветствует его седой худой чиновник в нелепой треуголке, — я — Кен Фарстон, начальник Департамента Магического Правопорядка. — Гарри пожимает сухую узкую ладонь и коротко кивает. — Мы уже установили барьер по периметру города, сюда никто не сможет проникнуть. Надеюсь, мы с вами сработаемся, — с дежурной улыбкой добавляет он.


— Да, если вы не будете нам мешать, — холодно отвечает Гарри. — Откуда начнём?


— Мы будем на площади, у арки, — немного растеряно произносит Фарстон. — А вы начинайте. Если мы вам понадобимся…


— Спасибо, мы справимся сами, — отзывается Гарри, краем глаза замечая, как многозначительно переглядываются Нотт и Макнейр. — Начнём с крайней правой улицы. Приступим, — бросает он и, больше ни на кого не обращая внимания, направляется к первому дому.


— Эй, Поттер, — шепчет Нотт, догнав его и склонившись к самому уху, — где ты так научился ставить министерских чиновников на место?


— Пообщайся с Фаджем с моё — не такому научишься, — усмехается Гарри и останавливается перед дверью.


Впрочем, назвать дверью полусгнившую покорёженную фанеру, едва прикрывающую вход, очень трудно. Гарри силится хоть что-то разглядеть сквозь самую крупную щель, но в доме темно и тихо.


— Ну, давай, эфенди, — подбадривает Марк, легко касаясь его запястья. — Пора за работу.


Гарри делает глубокий вздох и толкает фанеру, которая распахивается и повисает на огромных ржавых петлях. Он шагает внутрь и морщится: в нос ударяет затхлый запах плесени, немытого тела и мочи.


— Свет! — говорит он, полуобернувшись — тотчас раздаётся слаженное «Lumos», лучи от трёх палочек освещают просторную комнату.


Гарри делает несколько шагов вперёд и осматривается. Всё намного хуже, чем он предполагал: на обшарпанном полу и на остатках поломанной мебели лежат люди, которые начинают лениво ворочаться, стоит только свету потревожить их. Гарри насчитывает девять человек: две старухи, несколько женщин помоложе, один мужчина и двое детей непонятно какого пола, не старше десяти лет. Все они одеты в лохмотья и грязное, кое-как намотанное на тело тряпьё. У них худые, выпачканные грязью и сажей лица. Завидев нежданных гостей, кто-то прячется под сломанный диван с торчащими пружинами, кто-то заслоняется рукой от света и недовольно ворчит, кто-то, пошатываясь, поднимается на ноги.


От вида этих нищих, давно потерявших человеческий облик, и от страшной вони кружится голова. Гарри знает, что должен немедленно что-то сказать, но слова застревают в горле, а язык становится неповоротливым. Хочется выбежать на улицу, глотнуть свежего воздуха, но ноги словно впечатались в ветхий заплёванный пол. Из желудка поднимается тяжёлый ком, и Гарри боится, что его сейчас вырвет. Он на мгновенье зажмуривается, когда перед глазами начинают мелькать разноцветные точки. И вдруг тихий спасительный голос возвращает его в реальность:


— Давай, эфенди, не трусь.


Ему хочется огрызнуться, что вовсе он не трусит, но сил на это не остаётся. Поэтому он ещё раз обводит взглядом сквибов и, стараясь говорить твёрдо, произносит:


— Вставайте! На основании указа Министерства о зачистке территории Лидса, все вы подлежите немедленному выселению. Идите к арке, вас там ждут.


Одинокая пара, сидящая в углу, немедленно повинуется и, поднявшись с пола, не спеша идёт к выходу, но остальные не торопятся покидать насиженное место.


— Что вам от нас нужно? — скрипит сморщенная старуха, упирая руки в бока.


— Немедленно покиньте дом, — ровно отвечает Гарри, хотя внутри всё уже клокочет от злости непонятно на кого и дикого отвращения.


После его слов на ноги встают уже все остальные сквибы. Тихое недовольное ворчание постепенно перерастает в громкий возмущённый гул:


— Мы не уйдём!


— Это наш дом!


— Вы не имеете права…


— Вы нас выгоняете?


— Куда нам идти?! У вас нет сердца!.. Идите к чёрту!


От потока голосов, перерастающих в вопли, закладывает уши, и Гарри шире расставляет ноги, чтобы не упасть: комната плывёт перед глазами. Ему хочется заорать на этих тупых людей, но он сдерживается, не позволяя эмоциям взять вверх, потому что кроме злости и брезгливости появляется почему-то и жалость к несчастным бездомным идиотам.


— Если вы откажетесь уйти по-хорошему, мы применим силу, — негромко произносит он и, не выдержав, всё-таки закрывает глаза, чтобы не видеть недовольные грязные лица.


После его слов крики звучат с новой силой, и становится ясно, что просто так эти люди не уйдут. Гарри теряется, не зная, как ещё уговорить сквибов убраться, но, к счастью, в этот момент из-за его спины выходят Макнейр с Ноттом и вскидывают палочки. Голоса моментально утихают. Несколько секунд проходят в страшной мёртвой тишине. Вдруг один из мужчин делает резкий рывок вперёд и тут же получает в грудь Expelliarmus от небрежно взмахнувшего палочкой Нотта. Сквибы замирают, со страхом и непониманием глядя то на Пожирателей, то на Гарри, и наконец-то с неохотой бредут к выходу, не тратя времени на сборы: вещей у них практически нет. Упавшего сквиба подхватывают под руки, поднимают с пола и осторожно выводят из дома. Он с трудом переставляет ноги, зато не забывает грязно ругаться по дороге.


— Вы все ублюдки! Все вы! — доносится его голос уже с улицы. — Вы убиваете нас! Наш Министр — Фадж! Я убью вас, твари! Это мой дом!.. — и ещё много бессвязного бреда.


Когда голоса наконец стихают, Гарри делает то, о чём мечтал последние омерзительные минуты — не глядя ни на кого, вылетает на улицу, задирает голову и глубоко вдыхает свежий ноябрьский воздух. Тут же головокружение усиливается, и он упирается ладонями в стену, прикрыв глаза.


— Эй, эфенди, ты как? — слышится рядом встревоженный голос.


— Нормально, — отвечает Гарри, быстро кивая и с трудом сглатывая.


— Я думал, будет хуже, — усмехается Марк, и он медленно открывает глаза, чтобы убедиться, что стена перед лицом больше не заваливается.


— Да куда уж хуже? — бормочет он пересохшими губами. — Они просто… Они уже почти свихнулись.


— Я говорил не про них, а про тебя. Я боялся, что ты сблюёшь или в обморок хлопнешься.


— Перестань, Марк, — Гарри отклеивается от стены и выпрямляется. — Я ведь не нежная девица из романов Джейн Остин.


— А кто такая Джейн Остин? — с интересом спрашивает Нотт, переступая порог дома. Макнейр следует за ним.


Когда они оказываются на улице, Гарри видит, что на лицах обоих играют странные улыбки.


— Что?! — негодующе выплёвывает он. — Вы думаете, это смешно?! Это ведь живые люди!


— Да мы вовсе не над этим, — медленно произносит Нотт, удивлённо глядя на него. — Мы думали, ты грохнешься в обморок, как припадочная девка. В общём, ты молодец, — твёрдо заканчивает он, и Гарри чувствует, как отчего-то ему становится легче.


— Это… Да как так можно жить? — ни к кому не обращаясь, говорит он, качая головой.


— Я видел вещи и похуже, — фыркает Макнейр и направляется к дому напротив.


— Не сомневаюсь, — тихо произносит Гарри ему в спину.


— Мы проверили второй этаж, там никого нет, — говорит Нотт. — Видимо, они все спят вместе, чтобы было теплее, — он делает несколько шагов вслед за Макнейром, но потом оборачивается и негромко спрашивает у Гарри: — Ты в порядке?


— Можно подумать, тебе есть какое-то дело, в порядке я или нет?! — неожиданно для самого себя взвивается он.


— Может, мне и нет дела, — пожимает плечами Нотт, — но вообще-то принято спрашивать об этом. У нормальных людей, — сухо добавляет он, разворачивается и быстро идёт к дому.


Марк качает головой, глядя на Гарри с неодобрением.


— Только молчи. Пожалуйста, — просит тот и, сделав глубокий вдох, твёрдо шагает к дому напротив.


***


— Ну, вот мы и дома, — с усталой улыбкой констатирует Марк, как только все четверо оказываются у границы барьера поместья.


Стоит уже поздний вечер, и уютный свет в окнах кажется сейчас Гарри самым родным и желанным, что только может быть на свете. Макнейр и Нотт обгоняют их и бодро шагают к воротам, а Гарри еле переставляет ноги. Он безумно устал. Десятки хлипких домов и множество грязных осунувшихся лиц: недовольных, несчастных, разъярённых, злых. Калейдоскоп картинок сегодняшней «чистки» мелькает перед глазами, пока он медленно бредёт к дому. Хочется рухнуть в постель и забыться крепким сном, но он прекрасно понимает, что ему, скорее всего, ещё предстоит разговор с Риддлом, который непременно захочет узнать, как всё прошло. Но Гарри, несмотря на то что сильно измотан, отчего-то желает этого разговора, вернее, желает поговорить с тем, кто готов его выслушать и, возможно, посочувствовать. Хочется выплеснуть всё наболевшее за этот день, выговориться, объясниться. У него и раньше случались подобные порывы, особенно после неудачных вылазок в штабе. Но тогда рядом были Рон и Гермиона, которые часто понимали его и без слов. Теперь же нет никого. Конечно, он мог бы поговорить с Марком, но у него нет уверенности в том, что циничные фразочки этого флегматика — именно то, что сейчас нужно. Поэтому всю дорогу до поместья они преодолевают в тягостном молчании.


Как только Гарри переступает порог дома и попадает в холл, замечает на лестнице нескольких Пожирателей, направляющихся на ужин. Только сейчас он вспоминает, что ничего не ел с утра. Хотя, после увиденного сегодня, аппетит, кажется, отбило надолго. Гарри идёт к лестнице, чтобы как можно скорее очутиться в своей комнате, как вдруг видит спускающегося ему навстречу Риддла, который о чём-то тихо переговаривается с Малфоем, и хмуро шагающего позади них Снейпа. Увидев Гарри, Риддл замедляет шаг, а Снейп, быстро обогнав его, подходит к Нотту и втискивает ему в ладонь пузырёк с каким-то зельем.


— Как всё прошло? — с интересом спрашивает Риддл, подходя ближе, и переводит взгляд с Нотта и Макнейра на Марка с Гарри. — Проблем не было?


— Нет, милорд, — отвечает Макнейр. — Сегодня всё гладко.


— Надеюсь, вы не слишком утомились? — усмехается Риддл. — Эдриан, как ты?


— Благодарю, мой Лорд, лучше не бывает, — бормочет Нотт и опрокидывает в рот Снейпово зелье.


Из зала выходит Эйвери, и его лицо расплывается в нехорошей улыбке.


— Вы вернулись, — говорит он. — А я так вас ждал!


— Руперт! — отзывается Нотт, шагая к Эйвери. — А я-то как ждал. Поди-ка сюда, — шипит он, хватает Эйвери за локоть и оттаскивает в угол.


Оттуда доносятся отборная ругань, злобное бормотание Нотта и тихий смех Эйвери. Риддл несколько секунд смотрит на них, прищурившись, а потом поворачивается к Гарри.


— Вы как раз успели к ужину.


— Позвольте мне пропустить его, — говорит Гарри. — Мне бы хотелось принять душ и переодеться.


Риддл коротко смотрит на Снейпа и кивает. Тот разворачивается и быстрым шагом идёт к залу.


— Конечно, Гарри. Я провожу тебя, — говорит Риддл и медленно поднимается по лестнице, Гарри следует за ним. — Как там? — спрашивает он, когда их уже никто не слышит.


— Ужасно, — честно отвечает Гарри без тени эмоций. — Они уже не люди, они просто ненормальные.


— Грязные животные. Как я тебе и говорил.


— Они не животные, — уже прохладнее возражает он. — Просто они в полном отчаянии.


— Забавно. Ещё вчера ты соглашался со мной, что они идиоты. Сейчас ты их жалеешь.


— Да, жалею — мы же выгнали их из собственных домов!


— Это не их дома. И это не их мир, — жёстко отрезает Риддл. — Они всего лишь брак магического сообщества. Только сквибы, законно работающие в магическом мире, находятся под юрисдикцией Министерства. Остальные приравниваются к магглам.


— Ну, может, они и стали бы работать, если бы им кто-то предложил.


— А они просили? Как ты думаешь, почему Филч работает школьным смотрителем, а они валяются в грязи, как собаки? Да потому что он в своё время сделал всё, чтобы остаться с магами. А эти животные не делают ничего и думают, что им всё свалится с неба на голову.


— Скажите, а когда вы учились, Филч уже работал в школе? — с внезапно проснувшимся интересом спрашивает Гарри.


— Да, — кивает Риддл, — только начинал. Он был совсем молод, но уже тогда умел превратить жизнь любого студента из волшебной сказки в настоящий ад.


Полминуты проходит в молчании, и наконец Гарри решает озвучить ещё один вопрос, который мучает его уже давно.


— Милорд, — тихо произносит он, — а как вообще появились сквибы?


— Ты ведь читал «Основы тёмной магии», — удивлённо отзывается Риддл. — Сквибы — это результат смешения магической крови и маггловской. Проще говоря, это последствия смешанных браков, которые могут проявиться через многие поколения. Например, Северус родился в семье ведьмы и маггла, и сам он весьма сильный волшебник. Но его внуки или правнуки, если они когда-нибудь будут, вполне могут оказаться сквибами. Так что, как видишь, волшебники сами испортили собственную кровь.


— Ваш отец тоже был магглом, — осторожно замечает Гарри.


— Да, — соглашается Риддл, ничуть не разозлившись.— Но к счастью для моих будущих потомков, у меня их никогда не будет.


— Почему? Вы познали тайну бессмертия, но это не значит, что вы вечны.


— Верно, — улыбается Риддл. — Когда-нибудь не станет и меня. Но дело в том, что родственные связи мешают установить правильные, выгодные отношения. Они накладывают определённые обязательства. Так что намного лучше иметь не сына, а преемника.


Он одаривает Гарри странным внимательным взглядом и останавливается, потому что они уже подошли к комнате. Гарри неуверенно смотрит на него и толкает дверь.


— Я, наверное, не успею на ужин.


— Ты можешь поужинать у себя, — кивает Риддл и по-хозяйски заходит следом.


Гарри останавливается на середине гостиной, чувствуя себя неловко, потому что не имеет понятия, зачем ещё ему понадобился. Риддл подходит ближе и серьёзно говорит:


— Я понимаю, что ты устал и хочешь отдохнуть, но это срочно. Мне нужны твои воспоминания.


— Воспоминания? — хмурится Гарри.


— Видишь ли, все мои слуги отдают свои воспоминания после неудачных или важных операций. Я хочу видеть твои. Надеюсь, ты не против? — он достаёт палочку, и Гарри моментально напрягается: после снейповских уроков любое вторжение в разум вызывает у него неприятные ассоциации.


Риддл деликатно выжидает, помахивая палочкой, как будто от его согласия что-то зависит.


— Чего ты боишься? — с лёгким прищуром спрашивает он, когда пауза затягивается. — Я бы никогда не стал изменять твою память.


— Интересно, почему? — нервно фыркает Гарри, волнуясь всё больше и больше. — Это было бы отличным решением всех проблем.


Вместо ответа Риддл подходит почти вплотную, и он улавливает лёгкий, невесомый запах пряных трав.


— Расслабься, — совсем тихо произносит Риддл, поднимая палочку. — И сосредоточься. Мне нужно всё: с момента, как ты переступил порог поместья, и до того, как вы вернулись.


Гарри остаётся лишь подчиниться. Он закрывает глаза, чтобы не видеть лица Риддла совсем близко от своего, и воскрешает в памяти все сегодняшние события. Он чувствует слабую волну магии, как дуновение ветра, и картинки начинают мелькать перед глазами, как в старом, наспех склеенном фильме. Он решается открыть глаза, лишь когда слышит шелест риддловской мантии. Уже стоя на пороге, Риддл оборачивается и говорит очень тихо:


— Ты прав, изменение воспоминаний решило бы многие проблемы. Но я никогда не сделаю это с тобой. Всё, что у нас было — наше. Фальшивка мне не нужна.


С этими словами он скрывается за дверью, мягко прикрыв её за собой. Гарри ещё с минуту стоит в полутьме, потому что так и не зажёг свет, а потом плетётся в ванную. Он устало скидывает с себя всю одежду и, шагнув в ванну, со стоном удовольствия подставляет лицо под чистую воду. А затем берёт губку и начинает остервенело тереться. Хотя ему кажется, что от сегодняшней грязи он ещё не скоро отмоется.


***


— Слава Мерлину, это последний! — выдыхает Марк, когда они с Гарри, Ноттом и Макнейром появляются в Лидсе на четвёртый день.


Накануне им не хватило совсем немного времени, чтобы закончить с оставшимися шестью домами. За минувшие два дня Гарри так и не удалось поговорить с Риддлом. Вчера тот был занят, а за день до этого у Гарри самого не было желания. Как ни странно, ему кажется, что последний разговор увеличил дистанцию между ними, хотя собственных ощущений он понять не может.


К счастью, следующие два дня прошли лучше, чем первый. То ли сквибы поняли, что у них просто нет выбора и спорить с отрядом зачистки бессмысленно, то ли Гарри уже успел привыкнуть к омерзительному зрелищу, открывающемуся за порогом очередного дома. Но несмотря ни на что, появившись на площади Лидса в четвёртый раз, он испытывает облегчение, зная, что этот день будет последним. И Марк полностью разделяет его чувства, в отличие от Нотта и Макнейра, которым, кажется, просто всё равно.


Жители первых двух домов покидают свои жилища спокойно, даже не пытаясь спорить или возмущаться, за что Гарри, вымотанный постоянными криками и завываниями, им очень благодарен. С третьим домом всё обстоит куда сложнее. Судя по всему, раньше здесь располагался большой магазин, потому что войдя внутрь он обнаруживает больше двадцати человек в огромном помещении. Поначалу и здесь не возникает проблем: сквибы понуро поднимаются со своих мест и бредут к выходу. Проследив за последним из них, Гарри тоже выходит на улицу, провожая взглядом неспешно двигающуюся к площади толпу. Марк, Нотт и Макнейр, проверив заклинанием верхний этаж, направляются к следующему дому. Он собирается последовать за ними, как вдруг замечает, что от толпы отделилась одна фигура и скрылась в ближайшем переулке.


— Эй, Гарри, идёшь? — кричит Марк.


— Продолжайте без меня, мне нужно кое-что проверить, — отвечает он и быстро идёт к тому месту, где только что видел беглеца.


Он заворачивает в переулок и успевает заметить подол мантии, мелькнувший между домами. Ускорив шаг, он сворачивает вправо. Сквиб, видимо, заметивший погоню, уже практически бежит, но перед следующим поворотом Гарри всё же удаётся догнать его и схватить за локоть. Человек оборачивается и сдавленно вскрикивает, а Гарри с изумлённым возгласом отпускает его и отступает на шаг: преследуемый оказывается молодой женщиной, чисто, хоть и бедно одетой. К груди она судорожно прижимает маленькую, не старше трёх лет, девочку.


— Куда вы собрались? — холодно спрашивает Гарри, скрещивая руки на груди.


Женщина опускает глаза и закусывает губу.


— Вам некуда бежать, — продолжает Гарри. — По периметру города установлен барьер. А если даже вам удастся спрятаться, вы погибнете, когда дома будут сносить.


— Я знаю, — наконец тихо отзывается она, поднимая голову. — Но я не могу уйти из магического города.


— Все смогли — сможете и вы.


— Вы не понимаете… — женщина кусает обветренные губы и комкает мантию на спине девочки. — Я не такая, как они, я клянусь. Я всю жизнь прожила со своими братьями-магами, но два месяца назад их убили, а дом конфисковало Министерство, потому что решило, что сквиб не может унаследовать его. Поймите, мне просто некуда было деваться. Но я клянусь, я с рождения жила с магами, я не знаю, как жить в маггловском мире. Я ничего не умею, у меня нет ни документов, ни образования.


— Мэм, я всё понимаю, — произносит Гарри уже мягче, — но я не могу оставить вас здесь. Город сровняют с землёй.


— Но если я сейчас уйду, то уже не смогу вернуться. Вы же знаете, что без палочки нельзя попасть в магическую часть ни одного города.


— Знаю, но прошу вас уйти.


— Мистер Поттер, умоляю, помогите мне.


Гарри даже вздрагивает, когда слышит собственное имя. Впрочем, если женщина знает его в лицо, значит, она говорит правду.


— Я бы с радостью, — начинает оправдываться он, — но я не знаю, как вам помочь.


— Вы можете аппарировать нас в Лондон, в Лютный переулок. Там есть где укрыться.


— Не могу, — качает он головой, понижая голос. — Простите, но я не могу.


— Прошу вас…


— Я отвечаю за зачистку, и если Министр узнает, что я отпустил хотя бы одного сквиба…


— Мистер Поттер, — в глазах женщины уже стоят слёзы, — я знаю о вашем великодушии, знаю, что, скорее всего, вам приходится делать это не по собственной воле. Но умоляю, мы не выживем у магглов. Без денег нас с Эмили никто не приютит, а в Лютном переулке я знаю место, где можно остановиться.


— И вы не боитесь тащить ребёнка в эту дыру?


— Поверьте, мистер Поттер, сейчас лучше там, чем у магглов. Прошу вас… Вам же ничего не стоит. Мистер Поттер…


Женщина беспомощно умолкает, не сводя с Гарри щенячьего взгляда. Он колеблется, не зная, как поступить. По-хорошему, ему нужно схватить беглянку и сдать министерским, но что-то в груди беспокойно шевелится, не давая выполнить указ. Гарри оглядывается, но его никто не торопится искать. Его охватывают страх и смятение, он знает, что должен делать, но никак не может решиться. Он уже близок к тому, чтобы ответить жёстким отказом, как вдруг девочка на руках женщины поворачивает голову и широко распахивает глаза.


— Мама, это Гарри Поттер? — звонко спрашивает она с восторженной улыбкой.


— Да, — тихо отвечает женщина, нервно переступая с ноги на ногу в ожидании ответа.


— Он спасёт нас?


В голосе девочки столько надежды, что у Гарри что-то ёкает между рёбер.


— Конечно, милая, я надеюсь, — бормочет беглянка, не отводя от него тревожного взгляда.


И это становится последней каплей.


— Хорошо, — сдаётся Гарри, и женщина тихо вскрикивает от радости. — Тише! — немедленно шикает он на неё. — Слушайте внимательно. Я аппарирую вас в Лютный переулок, но никому не говорите, откуда вы. Никому, вам ясно? Спрячьтесь, где хотели. Вас не должны найти.


— Спасибо, спасибо, мистер Поттер, — сбивчиво шепчет беглянка, протягивая к Гарри руку. — Огромное спасибо.


— Успокойтесь и держите девочку крепче.


Женщина кивает и сильнее прижимает ребёнка к груди. Гарри берёт её за локоть, закрывает глаза, представляя Лютный переулок, и сильный рывок переносит их в пространстве.


Очутившись в тёмном закутке, Гарри первым делом оглядывается, чтобы убедиться, что они действительно в Лютном переулке. Впрочем, не узнать его невозможно. Низкие хмурые дома, нищая старуха, неподалёку грязный трактир, из окон которого доносится музыка и весёлый смех. Убедившись, что их никто не видит, он подталкивает женщину вперёд и быстро шепчет:


— Идите, идите быстрее!


— Спасибо вам, большое спасибо, помоги вам Мерлин, — отвечает женщина и быстро юркает в ближайшую маленькую улочку.


— Да, без его помощи не обойтись, — вздыхает Гарри и стоит ещё с минуту, задумчиво уставившись в стену.


Всё так легко. Ведь сейчас он может просто взять и аппарировать к штабу, и его никто не найдёт. Не будет ни погони, ни пущенных вслед заклятий. Всё быстро, просто и легко. Странно, ведь Риддл прекрасно знал, что в Лидсе нет антиаппарационных барьеров, но всё же отправил его туда, понимая, что он в любой момент может сбежать. Почему? Наверное, доверял и знал, что он никуда не денется. Как странно и… глупо. Потому что именно сейчас Гарри очень близок к тому, чтобы, наплевав на всё, вернуться в штаб. В конце концов, именно этого требовал от него Дамблдор: немедленно убраться из поместья. И всё, что он наговорил старику — это ерунда. Никто не станет криво на него смотреть и обвинять в том, что он не справился. Все поймут. Друзья, по крайней мере, точно поймут. И не просто поймут, а обрадуются его возвращению. А всё, что будет с Пожирателями, его уже не должно касаться.


Гарри вдруг отчётливо представляет, как Марк с Ноттом и Макнейром заканчивают зачистку в последнем доме, начинают искать его, оббегают весь город, зовут, до поздней ночи проверяют каждый уголок, а потом ни с чем возвращаются в поместье. Представляет лицо Риддла, когда тому сообщают, что он сбежал. Словно наяву видит страх на лицах Макнейра и Нотта, когда Риддл поднимает палочку и ровно произносит два убивающих проклятья. Видит смятение и непонимание на лице Марка, когда Риддл говорит, что тот оказался идиотом, если доверял Гарри, и приказывает отправить его в подземелья, к отцу…


Гарри встряхивает головой, желая отогнать от себя жуткие картинки, и приваливается спиной к грязной прохладной стене. Тяжело вздохнув, он прикрывает глаза ладонью. Нет, он не может так. Не станет. Может, они и ублюдки, и убийцы, и, в конце концов, Пожиратели, но они не заслуживают наказания, а тем более, смерти из-за него. Особенно Марк. Он ловит себя на мысли, что странный слизеринец, который с первого же дня отнёсся к нему, как к старому приятелю, а не врагу, уже стал по-своему… если не другом, то, по крайней мере, своим. А Гарри просто не имеет права обманывать его доверие и предавать. У него совершенно иная цель, и он уже пообещал себе идти к ней, наплевав на всё, что говорит Дамблдор. И в его слабости никто не виноват. Особенно Марк.


Вздохнув и окинув взглядом знакомую улицу в последний раз, Гарри аппарирует обратно в Лидс. Как он и предполагал, его нынешние коллеги уже закончили чистку и направляются к площади. Он выходит из-за поворота и почти лоб в лоб сталкивается с ними.


— Где ты был? — спрашивает Марк. — Мы тебя искали.


— Мне показалось, что я видел кого-то, — туманно отвечает Гарри. — Хотел убедиться, что здесь никого не осталось.


— А, ну хорошо, — усмехается Марк и хлопает его по спине. — Ну что, каторга закончилась? Домой с чистой совестью?


— Ага, — кивает Гарри, натянуто улыбаясь. — С чистой.


— С чистой! — передразнивает Нотт. — Не делай так больше, Поттер. По-хорошему прошу. У меня рука до сих пор плохо двигается.


— Ладно, не буду, — отвечает он, постепенно расслабляясь, и ехидно добавляет: — Неженка.


Макнейр басовито гогочет за спиной.


— Не смей, Поттер! — бросает Нотт совершенно беззлобно. — Когда проштрафишься, я посмотрю, как ты потом ползать будешь.


— Не «когда», а «если», — деловито поправляет Гарри.


— Готов поспорить…


— Так, да тут пахнет пари! — радостно выкрикивает Марк.


— Замолчите, — с улыбкой морщится Гарри и, окончательно успокоившись, полной грудью вдыхает холодный воздух.


Как ни странно, нелепая болтовня Пожирателей стирает все тяжёлые мрачные мысли, посетившие его в Лютном переулке. Остаётся только удовлетворение от выполненной работы и сладкое предвкушение горячего сытного ужина.


Глава 14. Решения, которые мы принимаем


Гарри даже прикрывает глаза от удовольствия, отправляя в рот кусок сочного поджаристого мяса. Он только сел за стол, а уже чувствует себя отдохнувшим и бодрым. После возвращения поговорить с Риддлом так и не удалось. Тот лишь спросил у Нотта, не осталось ли в городе сквибов, и куда-то ушёл. Гарри не видел его до самого ужина.


— Ну что, эфенди, за первое твоё задание, — улыбается Марк и поднимает бокал вина.


— И за последнее подобного рода, — Гарри усмехается и звонко чокается с ним.


Но не успевает поднести бокал ко рту, как двери зала резко распахиваются, и в столовую стремительно врывается Скримджер, размашисто шагая и сжимая в руках стопку каких-то листков. Гарри оборачивается на Риддла, на лице которого написана ярость вперемешку с удивлением: видимо, он не ждал появления Министра.


— Как это понимать?! — рявкает Скримджер, потрясая листками.


Риддл плавно поднимается из-за стола, и его лицо становится каменным — очень дурной знак.


— Я вас спрашиваю! — орёт Министр, выкатив глаза от злобы.


— Как вы смеете сюда врываться? — угрожающе спокойно произносит Риддл, и Гарри явственно ощущает нарастающее за столом напряжение.


— Я смею, советник, — ядовито цедит Скримджер. — Я смею, когда речь идёт об угрозе всему городу!


— Смените тон, Министр, и объяснитесь.


Скримджер подходит к Риддлу ближе и кидает перед ним на стол несколько колдографий.


— Вам знакома эта женщина? — выплёвывает он.


Риддл складывает руки на груди.


— Мне кажется, вы забываетесь, Министр, — его презрительный голос опасно понижается, а ноздри раздуваются от клокочущей злобы.


Гарри с тревогой наблюдает за этой сценой, гадая, кто первым выхватит палочку.


— Отнюдь, советник, — нехорошо ухмыляется Скримджер. — Вы подвергли опасности весь магический Лондон, и я требую объяснений!


Все Пожиратели напрягаются и машинально опускают руки под стол. Марк тоже тянется к карману за палочкой.


— Вы. Смеете. Требовать. Объяснений. От меня?


Проскальзывает глупая мысль, что, если бы в зале были цветы, то они моментально завяли бы от стального голоса Риддла.


— Хорошо, — внезапно успокаивается Министр. — Я всё понял. Зайдём с другого конца, — с этими словами он собирает со стола колдографии, подходит к Гарри и швыряет их перед ним. — А вам, мистер Поттер, знакома эта женщина?


Гарри оторопело смотрит на Риддла, потом опускает взгляд на колдографии, и его сердце пропускает удар: на снимке та самая беглянка, которую он отпустил. Она беспокойно топчется на месте, кусает губы и жмурится от вспышек колдокамер министерских работников. Он, шумно выдыхая, вновь беспомощно поворачивается к Риддлу. Губы того превратились в тонкую полоску, ноздри трепещут, а от тяжёлого взгляда исподлобья прошибает холодный пот.


— Ну, мистер Поттер? — раздаётся громогласный голос Скримджера над головой. — Живее! Вы знаете её?


Гарри открывает рот, чтобы хоть что-то ответить, но не может выдавить из себя ни звука: на горле словно сомкнулись чьи-то крепкие пальцы.


— Не молчи, — одними губами шепчет сидящая рядом Александра.


— Да, я знаю её, — срывающимся голосом отвечает он, глядя в стол.


— Ещё бы! — фыркает Скримджер, и по щелчку пальцев все колдографии перелетают к нему в ладонь. — Ведь это вы выпустили её из Лидса и аппарировали в Лютный переулок.


Марк резко поворачивается к Гарри и изумлённо распахивает глаза.


— У неё был маленький ребёнок, — пытается оправдаться Гарри, поднимая голову на Скримджера. — Ничего страшного не будет в том, если ещё один сквиб поселится в Лондоне.


— Мистер Поттер, — уже совсем спокойно и серьёзно произносит Скримджер, не сводя с него хмурого взгляда. — Вы действительно думаете, что мне жалко маленькой комнатушки для женщины с трёхлетней дочкой? — он делает паузу, и Гарри непонимающе хмурится, мечтая только об одном: чтобы Риддл вмешался и поставил Министра на место, но тот молчит, по-прежнему не шелохнувшись, и от этого становится по-настоящему жутко. — Или вы думаете, что я со скуки решил уничтожить в Лидсе все постройки? — продолжает Скримджер. — Вы хоть имеете представление, сколько инфекций и болезней ходят сейчас в этих руинах?


— О чём вы говорите, Министр? — наконец подаёт голос Риддл, и Скримджер оборачивается к нему.


— Вы, как я понимаю, не в курсе, что ваш подопечный не только с блеском выполнил порученное ему задание, но и поставил под угрозу жизни всех магов Лондона?


— Вы повторяетесь, Скримджер, — холодно произносит Риддл. — И нет, я не в курсе, — Гарри по голосу слышит, как нелегко даётся ему это унизительное признание. — Но буду, если вы всё объясните.


— Извольте, — роняет Министр с кривой ухмылкой. — Мистер Поттер, по своей доброте душевной, аппарировал в Лютный переулок эту женщину. Мои люди задержали её в одной из ночлежек. Хозяйка вызвала сотрудников правопорядка, потому что у её новой жилички начался приступ. Они доставили её в Мунго, где обнаружилось, что у неё смертельное маггловское инфекционное заболевание. Какая-то разновидность стафилококка или что-то в этом роде, — он морщится. — Инфекция очень заразна, передаётся через прикосновения к коже. Так что за те несколько часов, которые эта женщина провела в ночлежке, она успела заразить бармена и нескольких постояльцев. Не говоря уже о дочери. Сейчас они все в инфекционном отделении Мунго. Вы, наверное, не знаете, что в девяносто восьмом от точно такого же вируса в Великобритании умерло больше ста десяти магглов. И благодаря мистеру Поттеру, такая же эпидемия чуть не началась у нас, — с этими словами Скримджер разворачивается и делает несколько шагов к выходу, но потом останавливается и добавляет: — Я уже приказал локализовать район и проверить всех местных жителей, но, если вирус выйдет за пределы Лютного переулка, это будет ваша вина, советник, — уже потянув за ручку двери, он бросает напоследок: — Остаётся надеяться, мистер Поттер, что вы не полудурок и не хватали эту женщину за запястья, иначе вы можете заразить всех присутствующих.


Дверь громко хлопает, и зал погружается в оглушительную тишину, которая длится, кажется, почти минуту. Гарри не смеет поднять глаз на Риддла. От страха и волнения у него пересыхает в горле, и единственное его желание — просто провалиться сквозь землю или как можно быстрее исчезнуть. Самое главное, что он не может разобраться, чего в нём больше: ужаса попасть под гнев Риддла или досады на себя, за то, что всё испортил.


Он вцепляется в колени дрожащими влажными пальцами и зажмуривается, когда слышит шелест мантии и быстрые лёгкие шаги, а затем вскрикивает от боли, когда его рывком поднимают за волосы. Гарри спотыкается и роняет стул, а в следующую секунду отлетает на пол, отброшенный сильным толчком. Он приподнимается на локтях и видит перекошенное злобой лицо Риддла, склонившегося над ним.


— Я принял тебя, — шипит Риддл, — я дал тебе кров, а ты не только подставил всех нас под удар, но ещё и опозорил меня перед Министром. — Гарри кажется, что безумные глаза Риддла вот-вот станут красными, и он до крови закусывает губу, чтобы та не дрожала. — Ублюдок! — с отвращением выплёвывает Риддл и выпрямляется, а Гарри думает, что он едва сдерживается, чтобы не ударить его ногой. — Нотт! — выкрикивает он так, что все за столом вздрагивают. — Убери эту мерзость с моих глаз! Эйвери, ко мне, быстро!


Гарри уже плохо соображает, когда возле него оказывается Нотт, ставит на ноги и поспешно выводит из зала. Последнее, что он видит — это белое, как снег, лицо Снейпа, провожающего его взволнованным взглядом.


Едва закрыв дверь, Нотт прислоняет его к стене, чтобы он смог немного прийти в себя и отдышаться. Гарри с трудом проталкивает в горло вязкую слюну и прячет пылающее лицо в ладонях.


— Нотт… — наконец беспомощно выдыхает он, роняя руки и упираясь затылком в стену.


— Идём, — говорит Нотт, берёт его за локоть и тянет за собой.


Гарри послушно переставляет ноги, ничуть не удивившись, когда они проходят мимо главной лестницы и направляются ко входу в подземелья.


— Это было очень глупо, — бормочет Нотт, ведя его по знакомому коридору. — Лорд не простит Министру этот выговор. И не уверен, простит ли тебя, — он заводит Гарри в камеру, в которой тот очнулся в первый день. — Приказы нужно исполнять в точности, без всяких исключений. Так что в следующий раз…


— Нотт, — вяло отзывается Гарри, наконец-то собираясь с мыслями, — о чём ты? Никакого следующего раза не будет. Он убьёт меня.


— К твоему счастью… — Нотт делает паузу и одаривает его красноречивым взглядом, — или к несчастью, нет. Если бы хотел убить, сделал бы это ещё наверху.


— Что же он со мной сделает? — Гарри понимает, что вопрос прозвучал жалко и испуганно, поэтому, видя удивление на лице Нотта, быстро добавляет: — Я понимаю, что здесь он не в угол меня будет ставить.


— Ну… — Нотт поднимает брови. — Тут есть две стороны медали. Одна хорошая, другая не очень.


— Что хорошего-то?


— Он не достал палочку и не начал пытать тебя Crucio — считай, повезло. А плохо то, что вызвал на разговор Руперта. Значит, приготовил для тебя особую программу.


— И что мне делать? — задаёт Гарри совершенно нелепый вопрос.


— Что делать? — усмехается Нотт. — Не держи зла на Руперта — он обидится.


Он выходит из камеры, прикрывает дверь и собирается повесить на решётку замок, но потом кривится каким-то своим мыслям, машет рукой и уходит: действительно, Гарри всё равно никуда не денется.


Гарри с замиранием сердца слушает удаляющиеся шаги, а когда они стихают, несколько минут стоит на середине камеры, не в силах пошевелиться. Когда-то он думал, что пугает неизвестность, но даже теперь, когда он прекрасно знает, что его ждёт, легче не становится. Где-то глубоко в животе оседает ненормальный, почти животный страх пополам с волнением. Он уже жаждет, чтобы Эйвери пришёл как можно скорее. Тогда и всё это закончится быстрее. Голова постепенно пустеет от мыслей, и сейчас уже наплевать и на беглянку, и на её ребёнка, и на Министра. Две недели Гарри так упорно стремился к своей цели, пытался заслужить доверие Риддла, но на первом же серьёзном задании не только подорвал его, но и опозорил его самого. А подобной обиды такой самолюбивый человек ни за что не простит. Какая теперь жизнь ожидает Гарри? Наверное, после наказания его так и оставят в камере, и он сгниёт здесь через несколько мучительных месяцев. Подобные мысли вгоняют в отчаяние намного сильнее, чем грядущее наказание, поэтому он даже испытывает нечто похожее на облегчение, когда до слуха доносятся тяжёлые шаги Эйвери. Гарри привычно уговаривает себя: не просить, не ломаться, не сдаваться, не унижаться. Всё, что ему приготовили, он вынесет. Самое главное: что будет потом?


Наконец решётка отворяется, и Эйвери входит в камеру. По его лицу нельзя прочесть ничего, поэтому волнение лишь усиливается. Не глядя на него, Эйвери снимает мантию и перекидывает через дверцу клетки, а затем шагает вперёд и вытягивает руку.


— Очки.


До Гарри не сразу доходит смысл простого короткого слова. Но, опомнившись, он стаскивает оправу непослушными дрожащими пальцами и протягивает ему. Эйвери прячет очки в карман мантии и подходит к ближе. Гарри ожидает, что его будут бить, поэтому инстинктивно отворачивается, но Эйвери взмахивает палочкой — и что-то сзади зловеще лязгает. Хочется повернуть голову и посмотреть, но Эйвери бесцеремонно толкает его в грудь, и он шумно выдыхает, когда спина ударяется о стену. Эйвери берёт его руку, тянет вверх, и Гарри обдаёт ледяной волной ужаса, когда он чувствует, как на его запястье смыкаются массивные холодные кандалы. Эйвери, приковав и вторую руку, резко распахивает рубашку на его груди так, что отлетают все пуговицы. Потом отходит на несколько шагов в темноту и что-то наколдовывает. Гарри мечтает только об одном: лишь бы не закричать. От Снейпа о пытках Пожирателей он знает слишком хорошо.


— Она хоть красивая была, эта девица? — вдруг усмехается Эйвери, и где-то глубоко в сознании закрадывается мысль, что, возможно, таким образом он хочет его хоть немного отвлечь.


Гарри скользит бессмысленным взглядом по стенам камеры и останавливает его на тёмно-зелёной пуговице на полу.


— Я не знаю… — убито выдыхает он. — Не знаю.


Эйвери выходит на свет, и Гарри с силой сжимает зубы, когда видит в его руках кнут.


— Он хотел тебя изуродовать, — говорит Эйвери уже серьёзно. — Мы со Снейпом еле отговорили. Так что не забудь потом поблагодарить Лорда за милосердие. Но он хотел, чтобы ты видел это.


«Кнут? Могло быть и хуже», — вспыхивает мимолётная мысль, которую тут же начисто выбивает из головы первый удар.


Гарри хрипло вскрикивает и старается вжаться в стену, когда кожу словно рассекает огненное лезвие.


«Не просить, не кричать, не ломаться», — как заклинание повторяет он про себя, понимая, что должен через это пройти, обязан выдержать.


***


Гарри не помнит, как потерял сознание. Кажется, после окончания наказания, когда он уже висел на руках, потому что ноги отказались служить, Эйвери освободил его от кандалов, и он упал на грязный пол, наконец-то отключившись от изнеможения. Очнувшись, он не спешит открывать глаза: не хочется вновь видеть стены ненавистной камеры. Чуть пошевелившись, Гарри не может сдержать стон: грудь жжёт, от малейшего движения её пронзают острые вспышки боли. Он пытается приподнять руку, но та путается в чём-то мягком и лёгком. Нахмурившись, он всё-таки распахивает глаза, одновременно открывая рот от удивления.


Он вовсе не в камере. Он лежит на постели в своей комнате, укрытый почти невесомой простынёй. Гарри поворачивает голову и замечает на тумбочке заботливо оставленные кем-то очки. Не совсем понимая, что происходит, он морщится от боли, но всё же откидывает край простыни. Странно, на нём чистые свежие пижамные брюки. Наконец решившись осмотреть и грудь, Гарри стаскивает простыню до конца, помогая себе ногами. Тут его тоже ждёт сюрприз: никакой грязи или сочащейся крови, раны промыты, да и весь он, кажется, вымыт. Интересно, кто это сделал? Он пытается приподняться, но тут же заваливается обратно: это было огромной ошибкой. Грудь дерёт так, что больно даже вздохнуть.


Недовольно застонав, Гарри поворачивает голову к окну: на улице светло, видимо, наступило утро. Значит, он провалялся здесь всю ночь. Он бездумно пялится на торчащие за окном ветки высокого дерева, и его губы сами собой растягиваются в облегчённой улыбке. Если он вновь у себя, значит, Риддл простил его. От понимания этого в иссечённой груди появляется какое-то глупое приятное чувство, от которого пропадают последние страхи, сомнения и тревоги. Но больше всего на свете сейчас хочется увидеть кого-нибудь живого, чтобы окончательно успокоил его и сказал, что всё в порядке.


Словно повинуясь его мыслям, кто-то входит в гостиную, громко хлопнув дверью, и Гарри резко оборачивается на звук. Слышится несколько неспешных мягких шагов, и на пороге спальни возникает Риддл. Его лицо больше не выражает ни ярости, ни злобы, однако Гарри невольно напрягается. Риддл смотрит на него несколько долгих секунд, а затем приближается к кровати и ставит на тумбочку продолговатый флакон.


— Я даже не знаю, с чего начать, — произносит он спокойно.


Гарри прячет глаза, часто моргая.


— Простите меня, — хрипло бормочет он.


— За что? — спрашивает Риддл, склонив голову набок.


Вопрос ставит в тупик, и Гарри смотрит на него с непониманием.


— За ту женщину.


— Женщину! — насмешливо фыркает Риддл и вдруг делает такое, от чего Гарри машинально дёргается: залезает на постель и седлает его ноги. — Да наплевать мне на женщину.


Гарри напрягается, вцепившись в матрас, и с удивлением наблюдает, как он неспешно берёт с тумбочки флакон, откручивает крышку и выливает себе на пальцы немного душистого бальзама. Несмотря на всю странность ситуации, Гарри старается не обращать на происходящее внимания. В конце концов, позволил же он ему несколько дней назад смазать свою спину.


— Вам наплевать? — шумно сглотнув, повторяет он и шипит от боли, когда пальцы Риддла касаются глубокой раны, а кожу начинает немного покалывать. — Она ведь могла заразить весь переулок, — продолжает говорить он, потому что даже нелепая болтовня отвлекает от назойливого жжения.


— Ну и что? — Риддл равнодушно пожимает плечами, осторожно водя прохладными пальцами по его груди. — Это были бы проблемы тех, кто выбрал своим домом это злачное место.


— Но я ослушался вашего приказа, — Гарри ловит себя на том, что предмет спора откровенно дурацкий, но ему просто необходимо занять мысли хоть чем-то.


— И что же я приказал? — Риддл усмехается, но сосредоточенная складка на лбу говорит о том, что всё внимание приковано к его занятию.


— Вы приказали очистить Лидс от сквибов, — отвечает Гарри, окончательно расслабляясь под осторожными прикосновениями.


— А я приказывал отключать при этом голову?


— О чём вы?


— Твой поступок о многом говорит, — задумчиво тянет Риддл, аккуратно очерчивая пальцем его сосок.


— Я поступил неправильно. Я просто хотел помочь ей и… Она ведь просила о помощи. Я понятия не имел, что такое может случиться.


— Она просила о помощи, тебе нужно было что-то решить — и ты решил.


— Но моё решение оказалось неправильным! — начинает заводиться Гарри, досадуя на себя.


— Гарри, пойми, — настойчиво произносит Риддл, заглядывая ему в глаза, — не бывает правильных и неправильных решений. Бывают оправданные и неоправданные. На тот момент твоё было оправданным. Но самое главное — оно было самостоятельным.


— И что с того?


— Что? — Риддл хмыкает, внимательно глядя на него, и продолжает уже серьёзнее: — Я не ошибся в тебе. Признаться, я ждал, что ты выкинешь нечто подобное.


— Почему?


— Потому что ты прирождённый лидер, — поясняет он совсем тихо, одаривая его странной улыбкой. — А настоящие лидеры не умеют слепо следовать приказам, не задумываясь над тем, что делают. И это твоё главное отличие от моих слуг. И это ещё одна причина, по которой ты сбежал от Дамблдора. Старику больше ста лет, однако он до сих пор не понимает, что нельзя долго сдерживать человека с такой энергией, какая бурлит в тебе. Его нельзя постоянно контролировать и запрещать вести за собой остальных. Я уверен, что с тех пор как ты повзрослел и окончательно занял место второго лидера в вашем штабе, он чувствовал себя неуютно и даже, возможно, опасался.


— Чего? — шепчет Гарри, заворожённый его словами.


— Что рано или поздно ты выйдешь из-под контроля, испортишь ему всю игру и, в конце концов, займёшь его место. Пусть Дамблдор и не алчен до власти, но он привык держать всё под своим надзором. А ты мог спутать ему все карты, — Риддл снова кладёт ладони на его грудь и осторожно поглаживает. — А здесь, как видишь, я не ограничиваю ни твою свободу, ни твою самостоятельность.


— Однако за её проявление вы велели меня наказать.


— Да, — с улыбкой кивает он. — Потому что у каждого поступка есть последствия. И об этом нужно помнить, принимая решения.


Несколько раз Гарри моргает, уставившись на риддловское плечо.


— Значит, — медленно начинает он, — вы довольны, что я сделал самостоятельный выбор, но наказали меня за то, что я его сделал… — он беспомощно умолкает, глядя на него уже в упор.


— Именно, — усмехается Риддл.


Гарри качает головой.


— Вас порой не поймёшь: хвалите вы или ругаете.


Риддл театрально закатывает глаза и со вздохом отклоняется назад.


— Хвалить-ругать, — поморщившись, повторяет он. — Гарри, как ты можешь жить на таких контрастах? Почему у тебя одни только крайности: хорошее-плохое, белое-чёрное, да-нет? Это исключительно гриффиндорский твердолобый подход.


— Ну я же гриффиндорец, — ухмыляется Гарри.


— Нет, Гарри. Ты закончил школу два года назад. Ты больше не гриффиндорец, ты — взрослый самостоятельный человек. И я даже не представляю, сколько ещё должно пройти времени, чтобы ты это понял.


Риддл раздражённо ставит флакон на тумбочку, слезает с кровати и уже собирается уходить, но тут Гарри, окончательно наплевав на все нормы приличия, хватает его за прохладное запястье, и он удивлённо оборачивается.


— А зачем вам это? — в лоб спрашивает Гарри, не разжимая пальцев. — Зачем вам нужно, чтобы я это понял?


— Потому что я хочу этого, — отвечает Риддл, не делая попыток высвободиться.


Гарри смотрит ему в глаза, но думает вовсе не о том, что услышал. Он не может понять, почему вообще решился дотронуться до Риддла и почему до сих пор не отпускает его руки. Словно в ответ на его мысли, кончики пальцев начинает слабо покалывать, а затем прохладная лёгкая волна медленно ползёт от запястья к локтю. Дыхание сбивается, и его обнажённая грудь вздымается всё чаще. Отклик чужеродной магии пугает его, как и раньше, но вместе с тем появляется непреодолимое любопытство: сколько ещё он сможет продержаться, не отнимая руки? Риддл стоит и смотрит в глаза, не двигаясь, и Гарри гадает: чувствует ли он нечто подобное? Волна магии минует локоть и поднимается к плечу, а потом стремительно и резко вливается во всё тело, растекаясь воздушным прохладным пятном по груди и животу. Тут же боль в ранах стихает, словно он сунул ошпаренную руку в снег. Волна спускается ниже, обволакивая пах и ноги, и у него начинает кружиться голова, как будто он залпом осушил стакан огневиски. Эти ощущения сложно передать словами: это похоже на эйфорию, захватившую каждую клеточку тела. Гарри долго борется с собой, но потом сдаётся и блаженно прикрывает глаза. Ему кажется, что с каждым новым вдохом у него словно раскрываются лёгкие: дышать становится всё легче. Боль в груди исчезла, а в мыслях воцарилась умиротворяющая пустота.


Но вдруг всё резко заканчивается: Риддл высвобождает руку из ослабевших пальцев. Приятная прохлада мгновенно исчезает, жгущая боль возвращается, Гарри морщится и открывает глаза. Руки Риддла сложены на груди, а во взгляде появилось что-то странное, и Гарри не удаётся понять, что именно, потому что он разворачивается и подходит к двери. И лишь там, обернувшись, произносит:


— Этот бальзам не снимет боль, лишь заживит раны. Но у тебя останутся шрамы, которые я запретил сводить Северусу. Они навсегда впечатаются в твою кожу. Потому что я хочу, чтобы ты помнил.


Риддл покидает комнату, оставив его в полном недоумении от всего произошедшего.


***


После его ухода Гарри ещё долго лежит и просто пялится в потолок, собирая мысли по кусочкам. Сейчас его занимает вовсе не то, что говорил Риддл, а собственные ощущения. Кажется, Дамблдор всё-таки был прав: магия Риддла настолько влияет на него, что ему тяжело справляться со своими эмоциями. Ощущения от простых прикосновений похожи на сильный наркотик, который медленно отключает разум, а больше всего он боится потерять над собой контроль. Значит, контакты с Риддлом нужно свести к минимуму. Правда, как это сделать, если он поставил своей целью подобраться к врагу как можно ближе? Может, нужно было плюнуть на всё и аппарировать из Лютного переулка к штабу, когда была такая возможность? С другой стороны, терять уже нечего, значит, он обязан рискнуть.


В комнате становится прохладно, и поначалу Гарри кое-как пытается укрыться одеялом. Но тяжёлая плотная ткань давит на грудь и ещё сильнее раздражает свежие раны, поэтому, смирившись с тем, что в ближайшие пару ночей придётся помёрзнуть, он укрывается лёгкой простынёй и не без тихого шипения укладывается на бок, чтобы немного вздремнуть. Но не успевает он смежить веки, как до слуха доносится негромкий стук в дверь. Риддл бы не стал стучать. К несчастью, Снейп бы тоже, хотя больше всего сейчас хочется увидеть именно его. Тогда кто это? Марк? Кому же ещё быть…


Гарри приподнимается на локте и хрипло, но громко произносит:


— Войдите!


Он слышит, как дверь тихо открывается и закрывается. Шагов визитёра почти не слышно. А когда он появляется на пороге спальни, Гарри удивлённо поднимает брови.


— Драко?


Малфой улыбается одними уголками губ, проходит в комнату и опускается в кресло. Он просто молча смотрит на него, и Гарри делается не по себе.


— Что ты хотел? — спрашивает он с подозрением, устраиваясь на подушках повыше.


— Просто хотел тебя проведать, — флегматично отвечает Драко, разглядывая спальню.


— А если серьёзно?


— Хотел убедиться, что с тобой всё нормально.


— Откуда вдруг такая забота?


— И ещё хотел поблагодарить, — совсем тихо и не поднимая глаз, продолжает Драко, проигнорировав вопрос. — Лорд избавил меня от участия во всех будущих операциях.


— А… Это, — вспоминает Гарри. — Да, мы поговорили и… Да. Не за что, — заканчивает он торопливо.


Наступает неловкая пауза. Малфой явно хочет сказать что-то ещё, но никак не может решиться. Ещё немного поводив взглядом по стенам, он поднимается из кресла и идёт к выходу.


— Драко, — негромко зовёт Гарри, понимая, что напоследок обязан сказать хоть что-то. Малфой останавливается и оборачивается, но с губ слетает вовсе не то, что хотелось сказать: — Ты не знаешь, кто доставил меня сюда?


— Доставил?


— Ну, поднял из подземелий, вымыл и переодел.


Драко опускает глаза и несколько секунд молчит, а потом тихо отвечает:


— Я.


— Ты?! — несмотря на боль, Гарри даже подаётся вперёд. — Но… Но почему?


— Не знаю, как было у вас в штабе, — криво ухмыляется Драко, — а у нас принято помогать друг другу.


— Знаешь, слышать такое от тебя…


— Теперь ты видишь, как сильно всё переменилось? — Малфой выдавливает из себя улыбку.


— Что ж. Спасибо.


Драко кивает и выходит в гостиную. Оттуда слышится его насмешливый голос:


— Когда встанешь, приходи в музыкальную комнату.


— Зачем? — хмурится Гарри, но Малфой уже хлопает входной дверью.


Он вздыхает и снова валится на постель. Нет, сегодня он уже точно никуда не пойдёт. Будет лежать и болеть. Он заслужил. Полежав ещё немного и вдоволь насмотревшись на белый потолок, Гарри наконец рычит от злости на самого себя и с трудом садится в кровати. После того, что сказал ему Драко, бессмысленное лежание кажется настоящей пыткой. Возникает дикое любопытство и желание узнать, что приготовил ему Малфой.


Ругая на чём свет стоит Драко, себя, а заодно и Риддла с Эйвери, Гарри встаёт с постели, и, стараясь не нагибаться и не поворачиваться, плетётся к шкафу, чтобы достать чистую одежду. Кое-как накинув рубашку на плечи, он принимается застёгивать пуговицы. Случайно он задевает обнажённую грудь и на миг замирает, невольно вспомнив осторожные мягкие прикосновения других пальцев. Но потом, тряхнув головой, заканчивает одевание и не спеша выходит из комнаты.


Очутившись на четвёртом этаже, Гарри какое-то время стоит перед музыкальной комнатой, не представляя, что ждёт его внутри. Хотя это вряд ли какая-то очередная слизеринская гадость — полчаса назад Малфой был вполне искренен. Да и не в его интересах теперь пакостить. Гарри и сам был предельно честен, когда говорил Риддлу, что вся вражда с Драко — не более чем детские разборки. Это в школе казалось, что Хорёк — враг номер один, даже хуже Снейпа, но на фоне развернувшейся холодной войны к Драко не осталось даже настоящей ненависти или злости.


Гарри вздыхает, зачем-то приглаживает волосы и уверенно распахивает двери. В следующую секунду он машинально зажмуривается, потому что на него обрушивается гул весёлых голосов:


— А, эфенди!


— Мы тебя как раз ждали!


— Ты всё-таки пришёл, — усмехается Драко, подходя ближе.


— Приполз, — поправляет Гарри, оглядывая присутствующих: Марк, Драко, Панси, Гойл, Нотт, Забини — вся компания.


— Ну, поздравляю, — улыбается Панси, что-то втискивая ему в пальцы, и он с удивлением обнаруживает у себя в руке бокал вина.


— С чем? — усмехается он и морщится, получая крепкий удар по спине от Марка.


— С боевым крещением! — заливисто смеётся тот.


— Боже… — стонет Гарри, однако не пытаясь скрыть улыбки, и обводит взглядом радостные лица. — Нет, вы не можете… Да вы просто психи!


— Мы знаем, — просто соглашается Панси и, понизив голос, добавляет: — Я заказала у эльфов торт.


— Панси, — нарочито серьёзно говорит Марк, — ты что-то перепутала. Раз был кнут, теперь должен быть пряник.


— Ну, перестаньте, — тянет Гарри, пряча в ладонях горящее от стыда лицо. — Мне не устраивали таких подстав даже в день рождения.


— Ну, мы же коварные слизеринцы, — ухмыляется Забини и наклоняется к появившемуся рядом эльфу, чтобы вполголоса отдать какие-то распоряжения.


— Я вас ненавижу, — беззлобно, но сердито произносит Гарри, когда на столе появляется высокий торт с дикой надписью «Теперь и ты, Гарри…»


Марк весело хихикает, Панси крутится у стола, не зная, откуда начать резать торт, Забини что-то обсуждает с Ноттом, Гойл опрокидывает в себя один бокал за другим, словно это огневиски, а не вино, и лишь Драко стоит, глядя в окно и не принимая участия в общем веселье. Немного помешкавшись, Гарри, сам не зная зачем, подходит к нему и замечает, что на его губах играет еле заметная улыбка.


— К чему весь этот балаган? — тихо спрашивает Гарри, чтобы их никто не слышал.


— Марк ведь сказал тебе, — пожимает плечами Драко, отлипая от окна.


— И я должен в это поверить?


— Ищешь во всём подвох?


— Да, от Снейпа набрался, — усмехается Гарри, и Драко печально улыбается.


— Они просто рады, — после паузы произносит он.


— Чему? Тому, что меня отделали?


— Просто рады, — с нажимом повторяет Малфой и добавляет шёпотом: — Тебе.


— Ещё неделю назад вы меня на дух не переносили. Что изменилось?


— С тех пор как ты здесь… кое-что изменилось, — Драко закусывает губу и опускает голову.


— Да ну! — фыркает Гарри.


— Изменилось. Лорд стал более… мягким.


— Не знаю, как было до этого, но я тут ни при чём.


— Как знать, — Драко передёргивает плечами. — Но они радуются именно этому.


— А чему радуешься ты?


— Ты плохо представляешь, что для меня сделал.


— И рассказать ты, разумеется, не хочешь.


— Не хочу, — Драко морщится. — Да это и неважно. Важно только одно: всё закончилось.


— И ты теперь по гроб жизни мне обязан, — усмехается Гарри.


— Не обольщайся, Поттер, — лениво улыбается Драко и подливает ему ещё вина. — Просто знай, что мы рады твоему присутствию.


Гарри удивлённо поднимает бровь, но Малфой отходит от него, чтобы перекинуться парой слов с Забини. Гарри досадливо вздыхает, чувствуя, что от всех этих туманностей и недоговорок свихнётся раньше, чем от магии Риддла, и делает несколько глотков вина. В конце концов, какими бы ни были истинные мотивы его сверстников, важно только одно: ему действительно рады.


***


Покидая музыкальную комнату навеселе три часа спустя, Гарри не может не отметить, что посиделки со слизеринцами прошли весьма неплохо. Он не имеет понятия, что именно сделал такого, что его внезапно приняли в свою компанию, но за всё это время не получил ни одного недоброго взгляда исподлобья или дурного слова. Ребята были действительно честны, когда говорили, что рады ему. Правда, вместе с тем, их поведение показалось ему странным. Вернее, не так. Странным было нормальное их отношение к нему. Гарри встряхивает головой, понимая, что гоняет мысль по кругу. Тут же где-то в сознании принимается настойчиво стучаться совесть: на улице ещё день, а он уже напился. «Ну и что? — тут же фыркает Гарри сам себе и издаёт короткий пьяный смешок. — Что хочу, то и делаю».


Однако дойдя до лестницы, он начинает трезветь, вспомнив о том, что после музыкальной комнаты собирался посетить Снейпа. Гарри стоит, недолго раздумывая, стоит ли являться к нему в таком виде, но потом плюёт на всё и поднимается на пятый этаж: чем скорее он получит ответ на самый важный сейчас вопрос, тем лучше.


Очутившись у кабинета Снейпа, Гарри прислушивается; из комнаты доносятся звон колб и звук, который после семи лет обучения зельеваренью не спутать ни с каким другим: черпак, мерно постукивающий по стенкам котла. По привычке пригладив волосы, Гарри тихо барабанит в дверь костяшками пальцев. Все звуки в комнате моментально стихают, а через несколько секунд дверь рывком распахивается, и на пороге возникает Снейп, окидывая его каким-то очень странным взглядом.


— Мерлин… — отчего-то вырывается у него.


— Нет, сэр, всего лишь Гарри, — усмехается Гарри. — И мне срочно нужно с вами поговорить.


Снейп делает шаг назад, давая ему войти, но едва дверь за ним захлопывается, разражается гневной тирадой:


— Поттер, ты в своём уме?! Хочешь свалиться где-нибудь на лестнице? У тебя была немалая потеря крови, тебе нужно лежать в постели, а не…


— Простите, я просто… — прерывает Гарри, но тут Снейп прикрывает глаза и морщится, явно почувствовав запах вина, который не перебивает даже кислая вонь булькающего в котле зелья.


— Ты с ума сошёл, — обречённо констатирует он. — Сколько ты выпил?


У Гарри хватает совести промолчать и виновато опустить глаза. Снейп качает головой и, бормоча себе под нос ругательства, стремительно направляется к одному из стеллажей. Покопавшись в глубине полки, он извлекает пузатую бутыль и, откупорив, наполняет стакан зельем. Затем подходит к Гарри, подносит стакан к его губам и повелительно произносит:


— Пей.


Гарри принюхивается к зелью, и его начинает мутить.


— Протрезвляющее зелье?! Но это жестоко!


— В таком виде я разговаривать с тобой не собираюсь.


— А что? Вы прекрасно выглядите.


— Поттер!


— Ладно, ладно.


Гарри вырывает стакан из его рук и, зажмурившись, залпом выпивает зелье до дна. Мерзкий резкий вкус заставляет его недовольно застонать и приложить ладонь ко рту.


— Скажешь, когда придёшь в себя, — брезгливо роняет Снейп и возвращается к котлу, а Гарри опускается на табурет и, закрыв глаза, прислоняется спиной к шкафу.


Действие этого зелья ему знакомо не понаслышке. Сначала лёгкая тошнота, потом сильное головокружение, спазмы в желудке — и через три минуты от опьянения не остаётся и следа, лишь небольшая слабость. Гарри терпеливо ждёт, пока зелье в его организме пройдёт все стадии, и только почувствовав приятную лёгкость в голове, решается открыть глаза. Кабинет Снейпа да и сам зельевар словно стали выглядеть мрачнее и угрюмее.


— Спасибо, — вздыхает он и трёт глаза.


— Не за что, — с лёгким недовольством отвечает Снейп, смерив его неодобрительным взглядом.


— Что вы готовите? — бесцельно спрашивает Гарри, кивая на котёл.


— Тебе лучше не знать, — отзывается Снейп мрачно.


— Понятно. Так теперь я могу с вами поговорить?


— Да.


Гарри опускает голову, хмурится и нервно поправляет очки, не зная, как начать беседу. Но потом, махнув рукой, решает поступить по-гриффиндорски и спросить прямо.


— Ладно, — вздыхает он. — Расскажите, как это сделать. Как мне убить Риддла?


Глава 15. После праздника


Черпак в руке Снейпа замирает, и зельевар медленно поднимает на Гарри тяжёлый взгляд.


— Не думал, что ты окажешься настолько обидчив, что…


— Да нет, — морщится Гарри. — Дело не в наказании. Это всё ерунда.


— Ерунда? — брови Снейпа привычно ползут вверх. — Я бы не сказал, что двадцать ударов кнута — это ерунда.


— Двадцать? — теперь уже приходит очередь Гарри удивляться. — Не знаю, я как-то… не считал, знаете ли. В любом случае, бывало и похуже.


— Да, например, год назад, когда ты словил обжигающее заклинание своей… — речь Снейпа замедляется, и он прячет улыбку за волосами.


— Да, Рон тогда мне здорово помог, — усмехается Гарри, вспоминая глупый эпизод, но тут же серьёзнеет: — Но я пришёл не вспоминать старые времена. Расскажите, как мне убить его, — жёстче, чем нужно, заканчивает он.


Какое-то время Снейп не отвечает, лишь что-то бормочет себе под нос, методично помешивая зелье. Кажется, считает. Гарри терпеливо ждёт, ёрзая на табурете и покусывая губу. Наконец Снейп откладывает черпак на стол, скрещивает руки на груди и отворачивается к окну. Замедленность его движений выдаёт крайнее напряжение, и Гарри даже задерживает дыхание, ожидая, что скажет зельевар. Но, помолчав ещё немного, Снейп отвечает вовсе не то, что Гарри думал услышать.


— Ты прекрасно знаешь, как это делается, — очень тихо произносит он непривычно хриплым голосом.


— Да, разумеется, — холодно говорит Гарри. — Крауч прекрасно нас этому обучил. Всего лишь направить палочку на жертву и сказать: «Avada Kedavra». А что, мы уже не берём в расчёт, что палочки у меня теперь нет?


Снейп резко оборачивается, и на его лице появляется какая-то странная смесь страха и удивления.


— Даже окажись она у тебя в руках… Ты уверен, что смог бы это сделать? — напряжённый голос неприятно холодит спину, и Гарри ёжится.


— Если вы не забыли, я здесь именно за этим, а вовсе не за тем, чтобы разгребать старые книги и гонять сквибов по всему городу.


Гарри до сих пор не может понять странной реакции Снейпа на свои слова. Неужели Дамблдор уже успел окончательно пошатнуть его веру в успех задуманного?


Снейп неожиданно успокаивается, и его лицо снова превращается в гипсовую маску.


— Почему ты решил спросить об этом именно сейчас? — устало спрашивает он, прислоняясь к столу.


— Потому что Дамблдор… — начинает Гарри, обрывает себя и нервно усмехается: как-то в последнее время имя старика стало стандартным ответом на все вопросы. — В общем, он был прав, — нехотя признаёт Гарри и прочищает горло: слова даются тяжело. — Риддл действительно сильно на меня влияет. И я боюсь… В общем… Я боюсь, что в нужный момент не справлюсь, что это помешает мне, понимаете? А я должен… Я просто обязан довести дело до конца и… — Гарри впивается ногтями в сиденье, не понимая, почему от простых штампованных фраз под веками начинает жечь. — Я не знаю... Это… Он сводит меня с ума, — быстро выпаливает он и поднимает на Снейпа взгляд, полный надежды, что его всё-таки поймут.


Поняли. Снейп медленно кивает.


— Кажется, именно об этом Дамблдор и пытался тебе сказать, — замечает он.


— И что мне делать? — убито бормочет Гарри, вспоминая, что уже задавал этот вопрос совсем недавно.


— У тебя есть только один выход.


— Сбежать? — фыркает Гарри. — Я не трус, профессор.


— Поттер, — на этот раз Снейпу не удаётся сдержать обречённого вздоха. — Твоё желание поиграть в героя должно иметь разумные пределы.


— Это не игра. Это жизнь! И довольно паршивая, пока Риддл жив. — Снейп хочет что-то возразить, но Гарри не даёт ему вставить ни слова, твёрдо продолжая давить: — И я прошу вас не начинать разговор, который окончательно рассорил нас с Дамблдором. Я не уйду. Но мне нужна ваша помощь. И если вы отказываете мне в ней, просто скажите сразу, прямо сейчас. Потому что я хочу реально оценивать свои силы, — он делает паузу, но Снейп молчит, и Гарри, посчитав это хорошим знаком, говорит всё горячее и жёстче: — До этого момента вам очень хорошо удавалось не замечать меня и не вмешиваться. Наверное, это было правильно — так безопаснее для вас. Но я и сейчас не прошу ничего, кроме совета. Вы знаете о Риддле больше других. Вам известны все его сильные и слабые стороны, все уязвимые места — ведь это вы готовили для него зелье. Я хочу знать, как я могу одолеть его без палочки, если это возможно. Хочу знать, что будет, если кто-то другой пустит в него убивающее проклятье. Я хочу знать всё! Пожалуйста, сэр, расскажите мне.


Гарри умолкает, чтобы перевести дух. Дыхание сбилось, ладони вспотели, в груди затрепетала непонятно откуда взявшаяся злость. Снейп пристально смотрит на него, слегка прищурившись, словно что-то решает, а затем медленно кивает.


— Хорошо. Я расскажу тебе всё, что знаю сам. Помимо всего прочего, новый облик Тёмного Лорда защищает его от убивающего проклятья. Если в него им попадёт кто-то другой, Лорду удастся избежать гибели — он лишь развоплотится, потому что тело будет повреждено. А тебе прекрасно известно, какой ценой ему удалось обрести плоть пять лет назад. Однако рано или поздно он снова вернётся. И с учётом нынешних обстоятельств, скорее, рано.


— А если убивающее проклятие пошлю я?


— Согласно Пророчеству, он погибнет.


— Так. Хорошо, — Гарри напряжённо кусает губу. — А другие заклятия? Раньше они не причиняли ему вреда.


— Новое тело уязвимо. Теперь заклинания подействуют, но смертельных ран не будет.


— Получается, что без палочки у меня ничего не выйдёт, — подводит Гарри неутешительный итог.


— Боюсь, что да.


— И это всё, что вы можете мне сообщить?


— Всё, что тебе нужно знать, — поправляет Снейп.


Весь запал моментально исчезает. Гарри горбится на неудобном табурете, упираясь локтями в колени. Теперь уже точно пора оставить инфантильные надежды на то, что всё получится относительно просто. Без палочки ничего не удастся. Значит, нужно её где-то достать. Где? Уцелевшие после пожара палочки наверняка уже давно лежат на прилавках магазина. Украсть чью-то? Гарри качает головой в ответ на собственные мысли. Может, нужно было воспользоваться ситуацией, когда малфоевская палочка оказалась у него в руках? Просто взять её, вернуться в зал и…


— Поттер, — негромкий голос над головой заставляет Гарри выпрямиться и посмотреть на Снейпа, который, оказывается, уже успел незаметно приблизиться и встать рядом. — Если ты думаешь, где бы достать палочку, то ты заботишься не о том.


— А о чём мне нужно думать? Вы же сами сказали…


— Палочка — всего лишь инструмент, кусок дерева! Важно то, что творится здесь, — Снейп легко касается своего виска указательным пальцем.


— И что же там должно твориться?


— Ты должен действительно хотеть убить. Иначе, даже если в твоих руках окажется палочка, не выйдет ничего, кроме красивого зелёного фейерверка и окончательного провала.


Эти слова, к тому же, сказанные таким тоном, почему-то моментально выводят Гарри из себя. Он вскакивает на ноги, оказываясь нос к носу со Снейпом, и практически цедит сквозь плотно сжатые зубы:


— А вы думаете, я не хочу убить ублюдка, который не только лишил меня семьи, но и превратил всю мою жизнь в сплошной ад?!


— Не стоит так драматизировать, Поттер, — уже с привычной издёвкой отвечает Снейп, отступая от него.


— В таком случае, не стоит мне рассказывать, что должно твориться у меня в голове, — выплёвывает Гарри и срывается с места, чтобы как можно скорее покинуть кабинет зельевара.


В конце концов, всё, что хотел, он узнал. Снейпу больше нечем ему помочь.


***


…Гарри, сломя голову, несётся по каким-то пустынным коридорам и лестницам, перепрыгивая через две ступеньки. Толкает одну дверь, другую — каждая комната темнее предыдущей. Наконец где-то вдали виднеется почему-то красная дверь, и Гарри со всех ног бросается к ней. Дверь долго не хочет открываться, ручку заклинило. Или, может, просто она заперта? Гарри отчаянно шепчет что-то продолговатой железяке, и дверь наконец поддаётся. Он врывается в комнату, бросается к куче коробок, сваленных в плохо освещённом углу, роется, вываливает на пол сложенные в них вещи. Какие-то грязные серые простыни, старые детские башмаки, огрызки книжных страниц… Гарри что-то лихорадочно ищет, но сам не знает, что именно. Третья коробка, пятая, десятая… Из коридора доносятся резкий женский голос, глухие шаги… Ещё одна коробка. Что же он ищет? Он вскрикивает от боли, просунув руку под очередную кучу белья. На указательном пальце кровь, а под вещами обнаруживается отломанный кончик ножа для бумаги. Гарри чертыхается. Шаги за дверью всё громче, кто-то дёргает ручку и стучит в дверь. Теперь что-то кричат уже несколько голосов. Ну где же? Где?.. Дверь распахивается в тот момент, когда Гарри распрямляется с победоносной улыбкой на лице. Нашёл! Это огрызок светлой восковой свечи. Он едва успевает сунуть её в карман брюк, прежде чем на его плече смыкаются жёсткие крепкие пальцы. Гарри поднимает голову и с отвращением и страхом смотрит на склонившуюся над ним женщину. Черты её лица едва различимы, зато чётко видны тонкие неаккуратно накрашенные отвратительно алой помадой губы. Губы шевелятся, и до слуха долетает вовсе не женский голос:


— Эй, эфенди, ты там сдох что ли?..


Гарри резко распахивает глаза и рывком садится на кровати, полностью выныривая из напряжённого мутного сна. Он дышит, как загнанный зверь, как будто только что на самом деле бегал по огромному мрачному дому в поисках чёрт-те чего. Гарри весь мокрый от пота, и шёлковая пижама прилипла к коже, как будто та вымазана мёдом. Он старается дышать глубоко и прикладывает руку к груди, из которой уже готово выскочить бешено стучащее сердце. Давно у него не было таких реальных снов, очень давно…


— Ну, блин, Гарри! Что, трудно поднять зад с кровати и дверь открыть? — раздаётся голос Марка уже из прихожей. — Почему я должен чувствовать себя взломщиком? Ты бы хоть… — слова обрываются, как только он появляется на пороге спальни.


Всё ещё тяжело и хрипло дыша через рот, Гарри медленно поворачивает голову к Марку. Тот стоит, нахмурившись, и держит в руках объёмный бумажный пакет, совсем как в первый день. Но поймав взгляд Гарри, торопливо ставит пакет на тумбочку, подходит к кровати и садится на край, с тревогой вглядываясь в его лицо.


— Эй, что с тобой?


Раскалённой кожи на запястье касается прохладная ладонь.


— А что случилось-то? — хрипло бормочет Гарри, с трудом сглатывает и тянется к тумбочке за стаканом воды, чтобы промочить пересохшее горло.


— Ты бы себя видел! — фыркает Марк, убирает руку и отодвигается. — Ты лунатизмом не страдаешь? Во сне, случайно, не бегаешь?


Гарри зажмуривает глаза от удовольствия, делая большой глоток освежающей влаги.


— Просто кошмар, — отвечает он холодно. — Такое часто бывает. Раньше бывало, — поправляется он. — А в чём дело?


— Да не в чём, — усмехается Марк. — Ты завтрак проспал, я думал, не случилось ли чего.


— Проспал? А сколько времени?


— Почти час. Чем ты ночью занимался?


Гарри шумно вздыхает и устраивается удобнее на подушках.


— Ничем не занимался. Спал я. Я всегда много сплю после ранений.


— «Ранений»! — Марк издевательски посмеивается, водя глазами по свежим шрамам на груди Гарри, не скрытых распахнутой рубашкой. — Слушай, если уж ты отказался в постели лежать, то изволь, пожалуйста…


— Да, да, да, — перебивает Гарри, морщась. — Изволю. Обедать приду вовремя.


— Ну и зря. Обеда не будет.


— Что, опять ожидается чья-нибудь массовая казнь? — невесело усмехается Гарри.


— Хуже. Массовое веселье.


— По поводу?


— Ну, эфенди… — разочарованно тянет Марк, вставая с постели. — Стыдно таких вещей не знать. Тридцатое ноября, у Люциуса сегодня день рождения. Мы до вечера будем к торжеству зал украшать и готовить праздничное меню — на эльфов надежды мало. Хотел предложить тебе к нам присоединиться.


— У Люциуса день рождения? — морщится Гарри. — Тоже мне праздник!


— Я же тебе говорил: он у Лорда на особом счету, а своего любимчика не порадовать нельзя.


— Ладно. Хорошо. Я приду. Только вот… — Гарри делает туманные жесты на уровне груди: ему безумно хочется как можно скорее очутиться в душе и снять вымокшую душную пижаму.


— Буду ждать. Кстати, я тебе завтрак принёс.


Марк берёт с тумбочки пакет, протягивает Гарри и направляется к выходу из спальни. Гарри с любопытством раскрывает его и расплывается в улыбке: как и в прошлый раз, здесь лежат несколько фруктов: яблоко, банан, апельсин и… киви! Гарри достаёт причудливый мохнатый фрукт, глядя на него почти с любовью, и дурашливо бросает в сторону двери:


— Марк, я тебя обожаю!


— Ага, — доносится из прихожей. — Только ты не забудь об этом, пожалуйста, когда нас повяжут ваши авроры.


Гарри резко вскидывает голову и открывает рот, но входная дверь громко хлопает, и он снова остаётся в одиночестве.


***


Как выясняется довольно скоро, особой помощи никто от Гарри и не ждёт. Приведя себя в порядок и спустившись в зал, он застаёт там молодёжь в полном составе, Беллатрикс и Долохова, которые украшают стены зала аляповатыми яркими цветами, сдвигают откуда-то взявшиеся массивные столы и отдают приказы эльфам по поводу меню. Выслушав со скучающим видом ставшие уже привычными возмущения в духе «Какого чёрта он тут делает?!» от Пожирателей, Гарри прибивается к Панси и Драко, которые спорят на тему выбора спиртного.


— К чёрту огневиски! — Панси возмущённо и совсем по-детски топает ногой. — Это несолидно.


— Для кого несолидно? Для тебя?


— Вина будет достаточно.


— Правильно! — доносится из другого конца зала: Долохов задумчиво помахивает палочкой, сотворяя на тяжёлых шторах чудовищные замысловатые узоры. — К чёрту огневиски!..


— Ну вот, — победоносно улыбается Панси. — Я же говори…


— …водка нужна!


Драко тихо прыскает от смеха, а Панси со стоном закатывает глаза.


— Да, и будет как в прошлый раз, — выдаёт она, выразительно глядя на Малфоя.


— А что, в прошлый раз было плохо? — невинно улыбается Драко.


— Когда все напились и полетели на фестралах пугать магглов в той деревушке? Нет, было просто отлично!


— Дети, — наставительно произносит Долохов, наконец-то перестав мучить шторы и подойдя ближе, — не нужно ругаться. Если вы не пьёте водку, это не значит, что её не должно быть на столе. — Панси порывается что-то сказать, но Антонин останавливает её мягким движением руки. — В больших количествах, — многозначительно добавляет он, глядя на Панси.


Та бормочет себе под нос что-то безумно похожее на «чёртовы алкоголики» и обращается к Гарри:


— Я не доставала водку из погреба, ты бы не мог принести пять бутылок?


— А эльфы на что? — недовольно фыркает Гарри, хватая с пролетающего мимо него блюда вишенку.


— У них нет доступа в винный погреб. Да и вообще… Как видишь, мы многое предпочитаем делать сами, эльфам здесь не очень-то доверяют.


Панси косится куда-то за спину Гарри, он оборачивается и видит Беллатрикс, которая, терпеливо водя в воздухе палочкой, пытается поставить четыре стола прямоугольником.


— Странный вы народ, — задумчиво изрекает Гарри.


— Хочешь сказать, — начинает Драко резко, — что после того, как одна ушастая тварь отравила бочонок со сливочным пивом, не пускать их в погреб — это странно?


— Гадостей нужно меньше делать — тогда никто не будет вас травить, — пожимает плечами Гарри и, прежде чем Малфой успевает разразиться гневной тирадой, поворачивается к Панси: — Ладно, где погреб?


— Дверь направо, перед входом в подземелья. Не заблудишься.


— Да уж постараюсь, — бурчит Гарри и уходит.


***


По размерам погреб едва ли уступает хогвартской библиотеке. Освещённое лишь несколькими фонарями помещение заставлено бочонками и винными полками с многочисленными бутылками, на которых из-за пыли невозможно даже прочесть этикетку. Здесь так холодно, что Гарри машинально потирает плечи, продвигаясь вглубь погреба. Пиво, сливочное и простое, маггловское, множество бочек с огневиски, ликёры и настойки, даже шампанское — алкоголь на любой вкус, как в огромном винном магазине. Губы Гарри трогает улыбка, когда его взгляд случайно падает на несколько бутылок «Бехеровки», стоящие на дряхлом дубовом столе. Он долго осматривается в поисках того, за чем пришёл, и наконец-то замечает в самом дальнем углу больше дюжины прозрачных высоких бутылок.


Склонившись в три погибели и пытаясь сгрести в охапку пять бутылок так, чтобы не разбить, Гарри не замечает, как тихо открывается и закрывается дверь, а тени подёргиваются от лёгкого дуновения. Обняв бутылки и заодно проклиная Панси, он выпрямляется и поворачивается, но тут же вздрагивает и едва успевает подставить колено, когда одна из бутылок выскальзывает из внезапно ослабевших пальцев. В пяти шагах от него стоит Мальсибер, сложив руки на груди и глядя на него исподлобья. Немая сцена длится довольно долго, и в это время Гарри лихорадочно скользит глазами за спиной Пожирателя, стараясь разглядеть другой проход между шкафами и бочками.


— Привет, Гарррри, — наконец нарушает тишину Мальсибер, похабно растягивая его имя. Гарри молчит, и тот продолжает, не дождавшись ответа: — Хорошо, что мы одни. Я как раз хотел с тобой поговорить.


— Занятно. Только вряд ли у нас найдутся общие темы для разговоров, — бормочет Гарри с лёгкой тревогой, неловко перехватывая стремительно тяжелеющие бутылки.


— Общие темы найдутся, если говорить на одном языке, — Мальсибер подаётся вперёд, упираясь рукой в ветхую пыльную полку. — А у всех народов мира, как ты знаешь, есть только один общий язык. Язык тела.


— Сожалею, но мне он незнаком, — Гарри старается говорить спокойно, хотя внутри уже всё клокочет от острого чувства надвигающейся опасности. Он машинально делает два мелких шага в сторону, стараясь оказаться поближе к выходу.


— Так я научу, — омерзительно скалится Мальсибер и резко шагает вперёд.


Бутылки в руках Гарри опасно брякают, и он невольно дёргается, но тут от дверей доносится властный голос:


— Кассиус! — и Мальсибер тут же отступает, а выражение его лица быстро меняется с жадного на разочарованное.


Он бросает последний недовольный взгляд на Гарри и покидает погреб, обронив на ходу:


— Не запачкай мантию, Люциус.


Малфой провожает его тяжёлым взглядом, а затем подходит к Гарри.


— Добрый день, мистер Поттер, — с дежурной улыбкой произносит он, разглядывая бутылки, которые Гарри крепко прижимает к груди скользкими пальцами.


— Вас, видимо, нужно поздравить, — возвращает он ядовитую улыбку.


— Уверяю вас, это ни к чему. Я искал вас не за этим, — Люциус пару раз прохаживается взад-вперёд, а потом останавливается возле винной полки, вынимает из неё продолговатую бутылку и принимается вертеть в руках, делая вид, что изучает этикетку. — Вряд ли в ближайшее время представится более удобный случай, — после паузы продолжает он невозмутимым голосом, — поэтому поблагодарить вас, полагаю, нужно уже сейчас.


— Поблагодарить? За что?


Люциус поворачивается и несколько секунд смотрит на него с лёгким прищуром, затем подходит ближе и понижает голос:


— Думаю, вы знаете, за что. Как бы неприятно мне ни было это признавать, наша семья вам теперь… несколько обязана. И того, что вы сделали… я постараюсь не заб…


— Мистер Малфой, — нетерпеливо обрывает Гарри поток трудно дающихся Люциусу слов и вновь поправляет бутылки. — Можете поверить, для этого мне не пришлось ничего делать. Так что не нужно навешивать на себя никому не нужные долги.


— Понимаю, — Малфой мягко усмехается, уставившись на этикетку. — Но тем не менее… — он немного медлит и резко меняет тему: — Возьмите луарское «Вуврэ», оно отлично подойдёт к филе щуки, — с этими словами он втискивает в одеревеневшие пальцы Гарри бутылку, разворачивается и быстро идёт к выходу, но, уже открыв дверь, добавляет: — И не сочтите это приступом излишнего благородства с моей стороны.


Когда Малфой покидает погреб, Гарри хватает только на то, чтобы утомлённо вздохнуть и покачать головой. Идиотизм какой-то.


***


Дальнейшая подготовка к празднику проходит довольно вяло. Почти до самого ужина Гарри слоняется по залу по настоятельным поручениям Панси: «сходи», «принеси», «подай». Впрочем, жаловаться не на что: сидеть в своей комнате, уткнувшись в книгу, когда все суетятся внизу, весьма скучно, а так есть хоть какое-то занятие. Когда зал оказывается окончательно украшенным, стулья стоят на местах, а столы сервированы, все расходятся по комнатам, чтобы переодеться и хоть немного отдохнуть перед празднеством, хотя особо праздничного настроения Гарри ни у кого не заметил. Он тоже поднимается к себе на час, а вернувшись в зал, в нерешительности замирает на пороге. Зря он наивно полагал, что это будет просто торжественный цивилизованный ужин.


По периметру зала появились мягкие широкие диваны, на которых расположилось немало Пожирателей с неясно откуда взявшимися девицами в весьма откровенных восточных нарядах. Где-то на заднем плане играет ритмичная арабская музыка, заглушаемая нестройным гомоном весёлых голосов. Несколько девушек с лучезарными улыбками прямо посреди зала исполняют танец живота. Гарри переступает порог, и глаза тут же начинает щипать из-за плотного дыма, повисшего под потолком прокуренного зала. Однако сделав несколько шагов вперёд, он различает в едкой вони сигарет и другой резкий запах каких-то душистых трав или специй или вообще чёрт знает чего. Голова почему-то становится легче, комната делает плавный крен в сторону, взгляд скользит по диванам и столикам возле них и останавливается на небольшой группе Пожирателей, которые по очереди раскуривают пузатый с витиеватым узором кальян. На столике стоит деревянная коробочка, до краёв наполненная высушенной и измельчённой тёмно-зелёной травой. Гарри не верит глазам, когда сидящая в центре дивана Беллатрикс подсыпает немного травы в кальян и делает глубокую затяжку, насмешливо наблюдая за ним мутным взглядом из-под опущенных век.


Внимание Гарри отвлекает громкий смех из другого конца зала. Обернувшись, он замечает Марка, который сидит в окружении своей компании, увлечённо болтая с Гойлом и попутно закручивая в небольшую бумагу кучку травы из точно такой же коробочки. Гарри подходит ближе и отмечает, что Драко среди его бывших однокурсников нет.


— А, эфенди! — смеётся Марк, заметив его. — Присоединяйся что ли.


— Марк, это же не… — Гарри неуверенно кивает на самокрутку. — Ты…


— Как видишь, мы тоже умеем развлекаться, — улыбается Панси, делая солидный глоток вина.


К этому времени Марк заканчивает своё занятие и с победоносным видом поднимает выше туго скрученную бумажку.


— Ну что, трубка мира? У кого зажигалка? Очень не хочется от палочки прикуривать.


Забини молча протягивает крепкую металлическую зажигалку.


— Ты с нами? — спрашивает Марк, глядя на Гарри.


— Я… я, пожалуй… — Гарри резко оборачивается на внезапный взрыв хохота и недоумённо смотрит на завалившуюся от смеха набок полную рыжую Пожирательницу. — Нет, я, пожалуй, пас, — обращается он к Марку. — Это всё как-то… слишком.


— Ну, конечно, — лениво тянет Забини, — Пожиратели — не люди, Пожиратели не отдыхают…


— Да причём здесь?..


— Понимаю, — кивает Марк. — Подобное зрелище не для твоей тонкой психики. Ну, кто взрывает?


— Давай сюда, — решительно заявляет Панси, выхватывает у Марка из рук самокрутку и зажигалку и, затянувшись, выпускает дым прямо Гарри в лицо.


— А я-то всё думал, почему у Пожирателей мозги свёрнутые? — беззлобно усмехается он, отмахиваясь от сладковатого дыма. — Наркоманы малолетние…


— Давай, Гарри, — скалится Марк, — начинай читать нам лекцию о вреде курения.


— Святоша, — нехорошо лыбится Забини, принимая у Панси «трубку мира».


— Я не святоша, я просто… о… — Гарри запинается, когда комната наклоняется в другую сторону, а языку вдруг становится лень ворочаться в моментально пересохшей глотке. — Просто вы… В стране хаос, а вы развлекаетесь… И… Чёрт возьми… — он хватается за висок, чувствуя дикое желание как можно быстрее присесть в мягкое уютное кресло.


— Опять он за своё! — смеётся Марк, получив свою порцию пряного дыма. — Ты невозможен, друг! Отдохни уже, посиди с нами, хватит дёргаться, правильный ты наш.


— Нет уж, я лучше…


Договорить Гарри не успевает, потому что возле него, как из-под земли, вырастает Александра. На ней надето чёрное пышное платье с низким декольте, а закрученные волосы спадают на обнажённые плечи.


— Потанцуй со мной, — просто, но настойчиво произносит она.


Гарри растеряно озирается и только сейчас замечает, что танцовщиц в центре зала уже нет, а музыка сменилась: теперь играет какой-то ненавязчивый вальс.


— Давай, Поттер, — насмешливо подбадривает Забини. — Или ты струсил?


— Вот ещё! — огрызается Гарри по привычке. — Но я…


— Ничего, я научу, — перебивает Александра и, цепко схватив его под локоть, выводит на середину зала, где уже кружится несколько пар.


— Вообще-то, знаете, последний раз я танцевал вальс…


— На Святочном балу на четвёртом курсе, — с непередаваемым выражением на лице заканчивает Александра, решительно пристраивая его руку на своей талии.


Гарри обхватывает тонкое холодное запястье, выжидает пару секунд и начинает двигаться вместе с партнёршей, стараясь не сбиться с ритма.


— А вы неплохо осведомлены о фактах моей биографии, — говорит он, вглядываясь в ястребиное лицо Пожирательницы.


— Драко в своё время много болтал.


— Да? И чего же он ещё наболтал?


— Не уверена, что ты захочешь об этом слушать.


— Почему же? Мне интересно.


Александра спотыкается, когда Гарри слишком резко разворачивает её после третьего шага.


— Прекрати! — возмущённо шипит она.


— Прекратить что? Это? — Гарри придаёт лицу самое невинное выражение и повторяет резкий манёвр, отчего Александра практически падает на него. Она останавливается, выдёргивает руку из его ладони и смотрит с яростью и обидой. — Зачем вы пригласили меня? Вам нравится выставлять меня на посмешище?


— Я всего лишь хотела потанцевать с тобой.


— А что, ребят с татуировкой не нашлось?


— Придурок, — роняет Александра, разворачивается и скрывается в толпе.


Внезапно ощутив себя действительно полным придурком, Гарри подходит к своей компании и смущённо опускается на свободный диван.


— Да, вот оно и началось… — смеясь, тянет Марк. — Кругом одни враги и у всех что-то на уме! Так, срочно оградить Гарри от дыма.


— Хватит, Марк, — морщится Гарри, беря со столика бокал вина.


Чтобы промочить горло, он выпивает почти половину, но тут же понимает, что это было большой ошибкой. Слабый алкоголь, смешавшись с клубами душистого дыма, даёт сильный и необычный эффект. Комната больше не раскачивается, зато руки и ноги становятся ватными и непослушными, язык — неповоротливым, и кажется, что Гарри сидит где-то в глубине собственного тела, глядя на мир через два узких окошка. Реальность распадается разноцветными кусками мозаики, над ухом слышится весёлый смех, и Гарри уже плохо понимает, что это смеётся он сам над чрезвычайно глупой, но почему-то такой смешной сейчас шуткой Гойла. Он и сам что-то говорит в ответ, натыкаясь на радостные улыбки Марка и Панси, кто-то подливает ему ещё вина. Время непрерывно скачет: то кажется, что Нотт рассказывает что-то уже полчаса, то сумерки за окном сменяются непроглядной мглой катастрофически быстро. Вновь гремит восточная музыка, и сквозь неё пробивается яркий звон монист на одежде танцующих девушек.


Гарри с огромным усилием заставляет себя обернуться и оглядеть зал. Всё такое яркое, пятнистое, подвижное… Ожившие картинки двигаются очень быстро, музыка и голоса смешиваются в единый монотонный гул. Но несмотря на это, Гарри чувствует себя удивительно довольным и умиротворённым. Словно разом ушли все проблемы и тревоги, словно он не сидит сейчас в ставке Пожирателей, вдыхая клубы дыма марихуаны и запивая их дорогим вином. Как ни странно, шум и бушующие краски кажутся уютными и тёплыми. Как будто он всего лишь пьёт сливочное пиво в трактире мадам Розмерты в компании старых друзей.


Гарри скользит взглядом по радостным покрасневшим лицам и останавливает его на единственном бледном и спокойном. Лицо это вдруг кажется удивительно красивым и притягательным. Лишь спустя почти полминуты Гарри соображает, что в открытую пялится на Риддла, сидящего в огромном кресле на середине зала. Хочется поспешно опустить глаза, но ресницы становятся тяжёлыми и непокорными, а сил для того, чтобы оторваться от двух тёмных блестящих точек, уже не хватает. Риддл тоже смотрит на него не отрываясь и едва заметно улыбаясь. Одной рукой он держит высокий бокал, другой двигает за креслом или что-то поглаживает — Гарри не может разглядеть.


Плохо соображая зачем, Гарри медленно встаёт с дивана и приближается к Риддлу, так и не отведя взгляда. Он идёт словно во сне, все движения получаются плавными и вялыми. Риддл тоже закидывает ногу на ногу лениво и очень медленно. На какой-то момент Гарри кажется, что время окончательно сошло с ума, потому что все прочие люди как будто ускорились, и их движения на заднем плане теперь выглядят быстрыми и дёргаными. А они с Риддлом попали в какую-то иную параллель, где всё вокруг спокойное и умиротворённое. Даже окутавшие Риддла клубы дыма кажутся такими же неспешными и вальяжными, как он сам.


Проходит целая вечность, прежде чем Гарри наконец подходит и замечает, что напротив кресла Риддла стоит ещё одно, пустое, словно оставленное специально для него. А оба кресла опоясывает едва видимый светло-зелёный магический овал на полу. Не долго думая, Гарри пересекает черту и без разрешения усаживается на свободное место. Внезапно музыка и прочие звуки стихают. Становится так тихо, что Гарри слышит собственное тяжёлое дыхание. Он удивлённо смотрит на зеленоватый овал, и всё становится ясно.


— Заглушающий барьер?


— Не люблю шум, — поясняет Риддл с улыбкой.


— Но вы ведь сами распорядились устроить торжество.


— Моим людям нужно веселиться. Но я, в отличие от них, устаю от большого скопления народа.


— Это бывает очень утомительно. Особенно когда каждый стремится подойти именно к тебе.


— Я рад, что ты меня понимаешь. Именно поэтому приходится отгораживаться барьером, чтобы ясно дать понять, что я не настроен ни с кем общаться.


Кажется, последняя фраза была сказана не без намёка, и до Гарри только сейчас начинает доходить весь смысл собственного нелепого поступка. А голова стремительно яснеет.


— Простите, что потревожил вас, — напряжённо произносит он, невольно сжимаясь в большом кресле. — Я сейчас же уйду. Простите.


Гарри порывается встать, но Риддл властным жестом останавливает его.


— Брось, Гарри. Твоему обществу я всегда рад. В конце концов, осмелиться подойти ко мне сегодня мог бы только настоящий гриффиндорец.


Риддл улыбается, и Гарри облегчённо вздыхает, окончательно расслабившись.


— Вчера вы говорили, что я больше не гриффиндорец.


— Верно. Но некоторые черты характера с годами лишь усиливаются. Ты только посмотри на их лица.


Вначале Гарри не совсем понимает, что имеет в виду Риддл, но затем послушно обводит глазами зал. Некоторые Пожиратели смотрят на них в упор и с лёгким недоумением. На лице Люциуса Малфоя написана чуть ли не зависть пополам со злобой. Беллатрикс недовольно кривит губы. Несколько молодых Пожирателей, которых Гарри не знает, глядят на него практически с восхищением. От этого зрелища в груди вспыхивает очень странное, но приятное чувство.


— Они вас боятся, — тихо говорит Гарри, прекращая играть в гляделки с завистниками.


— Ты тоже.


— Но я не боюсь рискнуть.


— Вот видишь. В этом весь ты.


— Возможно, — Гарри пожимает плечами и отпивает вина. — Один мой учитель говорил, что больше всего на свете я боюсь страха. Потому что мой боггарт — дементор.


Гарри не имеет понятия, зачем рассказал об этом, однако реакции Риддла ждёт с неясной смесью волнения и нетерпения. Риддл медлит, что-то обдумывая, а затем вздыхает.

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги