Тайна точной красоты

43

Сначала Валентина Ипполитовна почувствовала запах. Это была густая смесь въедливых ароматов лечебного учреждения. Прислушалась. Рядом тишина. За стенкой что-то катится по гулкому коридору с твердым полом. Она открыла глаза. Белый потолок с облупившейся краской, подпираемый салатовыми стенами.

И ноющая боль в руке ниже локтя.

Вишневская опустила взгляд. Высокая кровать с металлическими бортиками. Ее тело под одеялом. Сверху руки. Левая в гипсе. Валентина Ипполитовна в панике пошевелила ногами. Слушаются! Слава Богу.

Она всю жизнь опасалась повторения детского кошмара с железными штырями вокруг беспомощной ноги и бесконечными операциями, когда не чувствуешь боли, но хорошо видишь напряжение в глазах озабоченного хирурга и страх в беглых взглядах медсестер.

На этот раз ее встретил подбадривающий кивок опытной медсестры.

– Очнулись? Чудненько. Резко не ворочайтесь, у вас два ребрышка сломано.

– А ноги? – уточнила Валентина Ипполитовна.

– С ногами ничего нового. А на руке две косточки. – Видимо пожилая медсестра не понаслышке знала о непрочности человеческого скелета и привыкла применять уменьшительно ласкательную форму к его хрупким элементам. – Еще головка.

– Что головка? – испугалась учительница. Правая рука потянулась к прическе. – Почему у меня повязка на голове?

– У вас тяжелая черепно-мозговая травма.

– Это опасно?

– В вашем случае – нет. Но необходимо наблюдение нейрохирурга.

– А что у меня под повязкой?

– Лоб рассекли. Хирург наложил швы. Ну и синячки на теле, но они не в счет. Да не волнуйтесь, женщина! Всё худшее уже позади.

– Это, в каком смысле?

– Жить будете, – серьезно сообщила медсестра. – Я извещу ваших родственников, что вы пришли в себя.

Медсестра вышла.

"Каких еще родственников?", – гадала озадаченная Вишневская.

Вечером в палате появились улыбающаяся Татьяна Архангельская и хмурый Виктор Стрельников.

– Валентина Ипполитовна, как вы? – с порога завздыхала Татьяна и принялась выкладывать на тумбочку фрукты и соки. – В вашем возрасте следует быть осторожнее. Я так испугалась, когда вас увидела в метро. Хорошо, что эскалатор вовремя остановили.

– Оступились? – вежливо поинтересовался оперуполномоченный.

Вишневская вспомнила руку, за которую успела зацепиться. Это спасло ее от первого неожиданного падения. Однако новый безжалостный удар в спину, сбросил ее вниз.

– Меня толкнули, – произнесла она.

– Кто? – разом выдохнули гости.

– Я не успела разглядеть. Только…

– Что только? – проявлял профессиональную настойчивость оперативник.

– Я ухватилась за руку и, кажется, заметила часы.

– Какие?

– На руке.

– Чьей руке?

Валентина Ипполитовна мучительно вспоминала последнюю секунду перед падением.

– Кто-то толкнул меня в спину. Я падала, схватилась за руку. Перед глазами мелькнул циферблат. Потом я покатилась по ступеням. А дальше… – учительница прикрыла веки, сжала пальцами переносицу.

– За чью руку вы ухватились? Того, кто стоял ниже вас?

– Нет. Теперь я вспомнила. – Глаза женщины распахнулись. – Меня ударили в плечо. Ладонь соскользнула с моего пальто, и я вцепилась в нее.

– Вы заметили этого человека?

– Нет. Только часы. Красивые, блестящие.

– Припомните модель.

– Я в них не разбираюсь.

– Хоть что-нибудь.

– Там было два-три маленьких циферблата и какой-то значок.

– Это логотип. Как он выглядел?

– Что-то знакомое. Где-то я его видела.

– Можете нарисовать?

Вишневская задумалась.

– Нет. Но я обязательно постараюсь вспомнить. А что это вам даст, Виктор?

– Если это был случайный хулиган, то ничего. Но если вас толкнули намеренно, то надо искать среди людей, кому это выгодно. Лицо вы не разглядели, так что часы – единственная примета. Но не знаю, поможет ли… Если только очень редкая модель.

– Хватит напоминать о грустном, – вмешалась в разговор Татьяна. – Валентина Ипполитовна, как вы себя чувствуете?

– Голова пока кружится. Но для меня главное, что ноги целы. А вот лицо… У тебя есть зеркало? Хочу на себя посмотреть.

– Вы прекрасно выглядите. Бинт вас совсем не портит. – Архангельская порылась в сумочке, картинно всплеснула руками. – Забыла зеркальце. В следующий раз принесу.

– В следующий раз я дома посмотрюсь.

– Нет-нет-нет, и не думайте! Я договорилась с врачами, чтобы вас как следует подлечили. С травмами головы не шутят. Полежите здесь сколько требуется. У вас сложный перелом, тяжелое сотрясение, швы надо контролировать, повязки менять. И не возражайте! Здоровье важнее.

– А видеозапись? – вспомнила Вишневская.

– Я сам посмотрю, – пообещал Стрельников и озабоченно вздохнул. – Тут такое происходит…

Он переглянулся с Архангельской. Та предупреждающе задвигала глазами.

– В чем дело? – встревожилась Валентина Ипполитовна.

– Над головоломкой вашей мучаюсь. О лампочке и трех выключателях. – Нашелся опер, понимая, что волновать пожилую женщину известием об Амбарцумове сейчас не время. – Все комбинации включения-выключения перебрал. Не понимаю, в чем тут хитрость?

– Ваши мысли заняты выключателями, а надо думать о лампочке. Придите домой, включите свет и изучите лампочку.

– Обыкновенную лампочку?

– Да-да. Ту самую, что освещает вашу комнату.

Оперативник взглянул на потолок, Где горели люминесцентные лампы, перевел взгляд на часы.

– Мне пора. Дел много. А вы, если вспомните названия часов…

– Если бы я увидела картинки. С циферблатами.

– У меня дома есть каталоги часов. Феликс одно время увлекался. Я принесу, – пообещала Татьяна.

Через день Архангельская вновь навестила учительницу.

– Зеркальце принесла? – встретила ее требовательным вопросом Вишневская.

– Ах, вот вы какая. Любоваться собой желаете. Почему фрукты плохо едите? – сделала замечание Татьяна, вываливая новую порцию гостинцев. – Пожалуйста, любуйтесь.

Она протянула пудреницу. Валентина Ипполитовна повздыхала и вернула зеркальце.

– Краше в гроб кладут.

– Типун вам на язык! Что вы такое говорите. – На край кровати шлепнулись два толстых журнала. – Вот, каталоги часов. Но здесь только импортные.

Валентина Ипполитовна водрузила очки и принялась листать глянцевые страницы с крупными фотографиями часов.

– И зачем столько напридумывали? Мои старенькие тоже не отстают.

– Это игрушки для богатых. Феликс, как стал зарабатывать, каждый год себе новые покупает.

Валентина Ипполитовна припомнила свои страхи перед тем, как войти в метро. Преследовал ее кто-то или нет? Она прищурилась поверх очков.

– А ты одна приезжала ко мне на встречу? Или вместе с Феликсом?

– Конечно одна.

– Да-да, он еще спал, ты говорила.

– Как я стала собираться, сразу вскочил. Поговорил по телефону и умотал. Представляете? И это в субботу! – Татьяна вздохнула. – Бизнес, бизнес…

– Ты еще про книжку упомянула. Старую, про теорему Ферма. Откуда она у него?

– Так вы же сами ему подарили, Валентина Ипполитовна! Еще в школе. Феликс детективов не читает, говорит, что математические загадки интереснее. А в чем дело?

– Показалось, – небрежно шевельнула здоровой рукой учительница. Вновь зашуршали страницы каталога. На одной из фотографий она задержалась и воскликнула: – Вспомнила! На часах была буква М, как у "Макдональдса". Вот!

Татьяна Архангельская взглянула на модель, на которую указывал палец учительницы. Это были швейцарские часы марки "Maurice Lacroix". Ее сердце тревожно забилось. Она прекрасно знала, что у Феликса были точно такие же.

– На вас… Вас толкнул человек с такими часами?

– По крайней мере, он не пытался меня удержать.

– Вы точно помните?

– Буква М с закругленным верхом очень похожа на те, что вешают над "Макдональдсами". Поэтому она мне и врезалась в память. А что?

Вишневская внимательно наблюдала за бывшей ученицей.

– Ничего. Это дорогие часы. Не у каждого они есть.

– Тем лучше. Помнишь, Виктор Стрельников говорил, что если редкие…

– Легче будет найти хулигана.

– Или преступника, который заранее это спланировал.

– Преступника? – Архангельская вздрогнула. – Кому вы могли помешать?

Валентина Ипполитовна припомнила задачку о лампочке и трех выключателях. Трое подозреваемых на букву Ф и убийство. Два "выключателя" она уже дернула. По-видимому, безрезультатно. А вот третий…

В тот день ей так и не удалось посмотреть видеозапись камер метрополитена. Если третий Ф засветился в этом районе в день убийства Софьи Даниной, то не осталось бы почти никаких сомнений. Запись обещал посмотреть Виктор Стрельников. Возможно, он уже это сделал.

Не поднимая глаз, Вишневская попросила:

– Татьяна, позвони, пожалуйста, Стрельникову, скажи о марке часов. Я такую модель даже не выговорю.

– Конечно позвоню.

Валентина Ипполитовна решила сменить тему разговора.

– Как ты думаешь, когда меня выпишут из больницы?

– Думаю, что скоро.

– Как поживает Феликс? Какой сюрприз он привез тебе из Испании?

– Большой, очень большой, – грустно ответила Архангельская.

– Не хочешь говорить?

– Он купил там дом.

– Вот это сюрприз! Почему так безрадостно?

– Феликс предлагает уехать туда. Хотя бы на время.

– Зачем?

– У него в Питере возникли сложности. Хочет переждать.

Женщины задумались. Вишневская об услышанном. Татьяна Архангельская о часах "Maurice Lacroix", о странном возбужденно-пугливом поведении мужа после возвращения из Испании, о его категорическом нежелании навестить старого друга Константина Данина.

– Что вам привезти в следующий раз? – задала перед уходом дежурный вопрос Татьяна.

Вишневской показалось, что бывшая ученица не слушала ее ответ.