Темный феникс. Возрожденный. Том 7

Глава 24

Я стоял, не в силах пошевелиться, и смотрел на человека, который назвал меня по имени из другого мира. Никто в этом мире не знал его. Только я и тьма. И вот теперь я услышал его снова.

Вестник усмехнулся и исчез в темноте проёма. А всё стоял, чувствуя, как по спине ползёт холодок, какого не было даже на восьмом слое изнанки. Неужели Вестник и есть тот, кто пришёл в этот мир через истончённую грань? Или есть и другие?

— Костя? — голос Бориса донёсся откуда-то издалека. — Что случилось?

— Ничего, — ответил я, не узнавая свой собственный голос. — Всё в порядке.

Но это была ложь. Всё было совсем не в порядке. Вестник знал, кто я. Знал моё имя.

После смерти от рук Призывающих в Томске и последующего перерождения моя внешность изменилась. Черты лица стали похожими на прошлого меня. И вот теперь меня узнал в лицо человек, которого сам я не знал.

Но я знал одно — это не Люциан и не его пособники — те сгорели в пламени возмездия без права на перерождение. Как не мог быть Вестник кем-то из моих близких. Значит, ничего не изменилось — передо мной враг, которого нужно убить.

Я мотнул головой, прогоняя мысли о прошлом. Взор тьмы уже показал, что к нам приближаются объединённые силы империи, так что впереди нас ждёт, возможно, самый сложный бой.

Между лопатками снова кольнуло, и в следующее мгновение из ворот крепости начали выходить стройными рядами монстры и люди. И если до людей мне не было дела, ведь все они — предатели, то монстры меня заинтересовали. Я знал только один вариант полного подчинения монстров, при котором они становятся послушными зверушками и вечными спутниками.

И вариант этот был связан с угнетением воли. А кто у нас способен сломать волю и подчинить любое живое существо? Кто способен выжечь разум и превратить нутро в белый лист, на котором можно начертать любые письмена. Грандмаги света, или, как было в моём мире, верховные маги ковена.

Если раньше я удивлялся, откуда в этом мире взялись некромансеры, где они взяли описание ритуала трансформации, и как получилось, что здесь повторяется сценарий из моего прошлого мира… то теперь все эти вопросы отпали сами собой. Вестник — один из верховных. Один из тех, кто своими руками превратил мой прошлый мир в заражённые скверной земли, на которых рыскали полчища демонов.

— Мы ждём приказа, — услышал я голос Жнеца, который бесшумно скользнул ко мне.

— Когда твой сын изменился? Что произошло? — спросил я, резко обернувшись к нему. — Ранение? Ритуал?

— О чём ты говоришь, Феникс? — прищурился Жнец.

— Это не твой сын, — коротко ответил я. — Он пришёл из моего мира и занял тело твоего сына в момент его смерти.

— Но… — Жнец замер и нахмурился. — Мой сын мёртв? Когда? Разве что в момент принятия силы рода…

— Скорее всего, — кивнул я. — Со мной было так же. Твой сын был слаб и не смог пережить ритуал. Ну или ему кто-то помог, как и мне.

— Слаб… — Жнец вскинул голову и посмотрел мне в глаза. — Мой сын не мог быть таким слабаком.

— И всё же, это факт, — я вздохнул. — Ты чувствуешь поблизости Ядро Реальности?

— Да, оно близко, но с ним что-то не так, будто оно сковано, — тут же ответил он, будто был рад сменить тему. — Скорее всего, оно привязано к центральному узлу, как я и думал. Если оно разрушится, последствия будут катастрофическими для всего мира.

— Тогда тебе лучше отыскать и освободить его поскорее, — сказал я и увидел, как Жнец смотрит в сторону крепости с мрачным выражением.

А ведь я прав — его эмоции вернулись, хотя он усиленно изображает обратное. Значит, и у Бориса есть шанс на нормальную жизнь. Как и у тех детей, что прошли через пытки в лабораториях Бартенева.

Ко мне уже бежали командиры объединённой армии. Зубов, раскрасневшийся от быстрого бега, Одинцов и какой-то незнакомый аристократ. Как только они приблизились, я смог разглядеть лицо и герб на шевронах мундира.

Надо же, сам князь Долгорукий. И чего он тут забыл, интересно?

— Феникс, две тысячи бойцов готовы к бою, — проговорил Одинцов быстро и чётко, по-военному. — Двести магов поддержки тоже готовы. Техника на позициях. Ждём только твоего слова.

Князь Долгорукий смотрел на меня с плохо скрываемым любопытством. Его взгляд то и дело возвращался к моим крыльям, которые я даже не думал убирать.

— Ваше сиятельство, — с лёгкой насмешкой в голосе сказал он. — Мои люди могут смести эту армию в два счёта. Вам необязательно лезть в пекло, чтобы что-то нам доказать.

Я проигнорировал его слова и перевёл взгляд на призраков. Яким стоял чуть впереди остальных, его лицо не выражало ни единой эмоции. За его спиной замерли дети, готовые убивать монстров и людей.

— Зубов, на тебе левый фланг, — сказал я своему командиру, а потом повернулся к Одинцову. — Вихрь, на тебе центр. Что делать, ты и сам прекрасно знаешь. Сначала разберёмся с мелочёвкой, а уже потом посмотрим, что нам приготовил враг, — глянув на Якима и призраков, я продолжил. — Вы возьмёте на себя правый фланг.

— Вы действительно считаете, что у Вестника есть ещё одна армия? — скривился Долгорукий. Я посмотрел на него и вздохнул.

— Скажите, князь, будь у вас армия из грандмагов и монстров шестых и седьмых классов, что бы вы делали? — спросил я с прохладцей в голосе. — Выстроили бы их для демонстрации и ждали, пока враг пойдёт в наступление, или отдали приказ атаковать, как только этот самый враг покажется?

У Долгорукого дёрнулись правый глаз и щека. Он смотрел на меня несколько мгновений, а потом кивнул.

— Выступаете на правом фланге вместе с призраками. Всем на позиции, — приказал я. — Выступать по готовности.

Я поднялся в воздух и завис в тридцати метрах от земли. Вступать в бой я пока не собирался, нужно было убедиться, что никакого подвоха нет. Или успеть среагировать, когда Вестник начнёт реализовывать свой план, в наличии которого я не сомневался.

Через несколько минут объединённая армия схлестнулась с армией высококлассовых монстров и оставшихся предателей грандмагов. Это было похоже на то, как море накатывает на скалы.

С одной стороны — стройные ряды имперских войск, бронетранспортёры и маги, прикрывающие технику щитами. С другой — шевелящаяся масса монстров и предателей, над которой то и дело вспыхивали всполохи заклятий.

Зубов вёл своих людей с левого фланга, оставив центр имперским войскам. Мои гвардейцы работали чётко, прикрывая друг друга. Я видел, как Демьян Сорокин уложил десяток тварей из автомата, даже не сойдя с места. Вот что значат выучка и подготовка.

На правом фланге князь Долгорукий разворачивал землю волнами, подбрасывая врагов в воздух, где их тут же расплющивало каменными плитами. Неплохая связка, но он и его люди не успевали за призраками.

Яким и Людмила сражались в едином ритме. Они будто танцевали среди врагов, оставляя после себя трупы монстров. Дети-призраки держались чуть поодаль, но тоже не отставали.

Богдан и Алиса прикрывали друг друга, и я видел, как в их движениях появляется та самая синхронность, которая отличает настоящих убийц. Именно так двигалась та пара ликвидаторов, с которыми я сражался в своём имении.

Таран носился по полю боя, сметая всё на своём пути и ловко маневрируя между выстрелами из пулемётов. Агата выскакивала из-под его ног, парализуя врагов, и тут же исчезала, чтобы появиться на спине Таранища.

Грох кружил над схваткой с довольным видом и собирал трофеи с грандмагов. Вот ему тут точно было чем поживиться — артефактов у предателей при себе было столько, что мой теневой ворон наверняка уже задействовал пространственное хранилище, которое так и не вернул после зачистки машин Лопуховых.

Но я не видел главного. Вестника нигде не было. Он засел в своей крепости и не показывал носа.

— Папа, — голос Тарана прогудел в моей голове, чуть не оглушив меня. — Я чую что-то странное. Будто под землёй кто-то есть.

Ну, конечно. Пока нас отвлекают наземные силы, Вестник решил пустить в ход свой козырь.

Я вспомнил тот холодок, что пробежал по спине после взгляда Вестника. Если он действительно один из верховных магов ковена…

Твою ж демоническую мать! Да местные лаборатории по сравнению с тем, что устроили эти ублюдки в моём мире, — детский лепет.

В прошлом мире верховные никогда не сражались сами — им незачем было марать руки. Для этого у них всегда были другие.

Они призывали, создавали, подчиняли. Их эксперименты с живой материей вышли на какой-то запредельный уровень незадолго до предательства Люциана. Именно поэтому я и отправился в свой последний рейд — потому что хотел понять, с чем мы имеем дело.

— Жнец, Борис, — крикнул я, снижаясь. — Ко мне. Быстро.

Они появились через мгновение и замерли передо мной.

— Вестник приготовил нам сюрприз, — сказал я, глядя им в глаза. — Он под землёй. Готовьтесь встречать.

И в этот самый миг земля дрогнула. По полю боя прокатилась волна, от которой многие попадали на землю. Монстры замерли на мгновение, а потом начали рвать на части предателей.

— Что за?.. — князь Долгорукий отшатнулся, когда один из монстров, только что сражавшийся против гвардейцев, развернулся и вцепился в горло тёмного мага, стоявшего рядом.

— Они отпустили контроль, — понял я. — Те, кто управляли монстрами, отпустили контроль.

— И что это должно значить? — рявкнул князь, отступая в мою сторону и поднимая за собой волны земли, чтобы создать что-то вроде стены.

— Что только что погибли те, кто был на это способен, — я оглядел поле боя. — Всем отступить! Назад!

Зубов с гвардейцами начали отступать короткими перебежками, продолжая отстреливать монстров. Бронетранспортёры зависли на миг, а потом начали пятиться задним ходом.

Не успели они отойти подальше, как крепость взорвалась изнутри. Чёрные стены разлетелись в мелкую крошку, и из центра взрыва начало подниматься нечто огромное и бесформенное.

— Рейз! — голос Вестника, усиленный магией до предела, разнёсся над полем боя. — Если бы я знал, что это ты, то встретил бы тебя раньше. Ты же не думал, что я стану с тобой драться? Я видел, на что ты способен, так что встречай венец моего творения.

Я продолжал висеть в воздухе. Мои крылья мерно разгоняли воздух, пропитанный запахом крови и боли. Этот ублюдок точно из верховных. Только они могли создать нечто настолько несовместимое.

Мог бы и раньше догадаться. Хотя бы в тот миг, когда увидел кристаллы света во лбу барона Воронова. А ведь я тогда ещё подумал, что нереально объединять свет и тьму.

И вот передо мной действительно венец творения ковена. То, что они пытались создать в прошлом мире, но не успели.

Существо, которое было соткано из света и тьмы одновременно. Чем-то тварь была похожа на раскона — из её бесформенного тела начали прорастать щупальца толщиной с дерево. И каждое из них было напитано либо светом, либо тьмой.

— Папа, — Таран подбежал ко мне. — Оно сильнее меня. Я не справлюсь.

— Знаю, дружище, — я положил руку ему на шею и посмотрел на творящийся хаос. — Знаю.

Я поднялся выше и рванул навстречу твари, что росла с каждой секундой. Позади меня смыкались ряды тех, кто ещё мог сражаться. А впереди была смерть, воплощённая в форме, которую создал безумец из моего мира.

— Ну что ж, — сказал я, призывая пламя. — Давно я не сражался с порождениями магов ковена.

Щупальца, сотканные из тьмы и света, хлестнули по земле, выбивая воронки. От их удара в воздух взметнулись комья мёрзлой земли вперемешку со снегом. Несколько бронетранспортёров сплющило и впечатало в эти воронки. Мне пришлось взлететь ещё выше, чтобы уйти от первого удара.

Краем глаза я видел, как перестраиваются мои люди. Зубов орал так, что его было слышно даже сквозь рёв твари. Гвардейцы смыкали щиты, маги вскидывали руки, готовя заклятья. Призраки уже растворились в тенях, выискивая слабые места.

Ко мне метнулось очередное щупальце. Я рубанул по нему теневым клинком, но лезвие вошло в плоть твари будто в густой кисель и застряло. Пришлось выпускать пламя, выжигая эту гадость, пока она не добралась до меня.

— Оно поглощает магию, — крикнул Жнец откуда-то снизу. Я увидел, как он уворачивается сразу от трёх щупалец, посылая в них десятки теневых игл. Те застревали в теле твари, не причиняя ей вреда.

— Оставь его мне, — заорал я в ответ и стянул артефакт для перемещения через изнанку. — Вот, лови! Возьми Юлиану и начинайте распутывать связь между Ядром и центральным узлом!

Жнец поймал кулон и кивнул, а через пару мгновений мой взор показал, что Юлиана, находившаяся в самом дальнем ряду бронетранспортёров вместе с бабушкой, исчезла. Значит, они на изнанке, и мне нужно тянуть время, пока они не распутают центральный узел и не освободят Ядро Реальности от этой связи.

Я вновь осмотрел поле боя. Таран носился туда-сюда, отвлекая на себя часть щупалец. Он бил рогами, топтал их копытами, но даже его чудовищная сила не могла нанести твари серьёзного урона. И всё же, рога и копыта оказались продуктивнее наших клинков.

— Бить только физическим оружием, — рявкнул я. — Всем остальным — отойти назад.

Мои гвардейцы уже палили из автоматов, отстреливая щупальца по одному. И вроде бы у них даже получалось. Я достал из кольца молот и усмехнулся. В который раз кулаки и молот доказывают свою эффективность.

Я нырнул вниз, уходя от очередного щупальца, и оказался прямо над головой твари. Я видел, как её тело пульсирует в такт каким-то своим ритмам, как внутри неё переливаются потоки тёмной и светлой энергии. Это было неправильно, противоестественно.

Здесь, у головы твари, энергия была настолько плотной, что даже дышать стало трудно. Но я наконец смог найти слабость этого создания. Там, где потоки тьмы и света сталкивались, возникали микроразрывы. Они были мелкими и почти незаметными, но они были.

Дождавшись, когда щупальца снова выстрелят во все стороны, я прицелился и ударил молотом. Вложил в удар всё, что у меня было. Пламя, тьму, ярость, боль. Всё, что копилось годами. Всё, что я нёс в себе из прошлого мира.

Мой молот вошёл в место микроразрыва, и из него хлынуло тёмное пламя, вгрызаясь в тело твари. На мгновение мир замер, а потом взорвался.

Меня отбросило на десяток метров, и я врезался в стену полуразрушенной крепости. В ушах звенело, перед глазами плыло, но я видел главное — тварь разваливалась. Её тело распадалось на дымящиеся куски, которые продолжали тлеть на земле.

— Получилось, — выдохнул я, сползая по стене. — Думал, что будет сложнее…

— Ты опять всё испортил, Рейз, — услышал я над ухом голос Вестника. — Как же ты меня бесишь!

Я обернулся и увидел его. Вестник стоял в трёх шагах от меня, сложив руки на груди. Обычный тёмный маг. Только вот в его глазах горело то самое безумие, которое я видел у верховных магов ковена, — холодное и безжалостное.

— Почему ты не мог просто сдохнуть? — спросил он, скривившись.

— Потому что не хочу, — я хмыкнул и выпрямился. — Кем ты был в прошлом мире?

— В прошлом? — он наигранно удивился. — Нет никакого прошлого мира, Рейз. Как только я завершу свой эксперимент оба мира сольются в один, и я смогу вернуться назад.

— Зачем? — мой голос звучал спокойно, а на губах играла усмешка, хотя внутри всё кипело. Этот ублюдок принёс этому миру столько боли и грязи. Ради чего?

— Затем, чтобы окончательно уничтожить всех тёмных магов, — он расплылся в полубезумной улыбке. — Я не знаю, что ты сделал, но после твоей гибели всё пошло наперекосяк. Члены совета ковена сгорали один за другим, а тёмные ублюдки решили, что могут выползти из своих нор.

— Правда? — моя усмешка стала шире. — Не думал, что пламя возмездия и до вас доберётся. Спасибо, порадовал ты меня.

— Я говорю с тобой не для того, чтобы порадовать, — прошипел Вестник.

— Ой, правда? — теперь был мой черёд наигранно удивляться. — А для чего? Чтобы отвлечь меня, пока твой ритуал вступает в финальную фазу? Можешь не переживать, об этом позаботятся мои люди.

— Рейз, — рыкнул он, врубая ауру на всю мощь.

— Ты забыл представиться, — сказал я, продолжая улыбаться. — Должен же я знать, кого из верховных магов ковена убью во второй раз.

— Меня ты не знал, — он повернул голову в сторону, будто проверял нити своего заклятья, над которым прямо сейчас трудились Жнец и Юлиана. Я был уверен, что они успеют распутать связь и не дать якорю уничтожить Ядро. — Я стал верховным незадолго до твоей смерти. Всю свою жизнь я пахал, как проклятый, пробиваясь наверх. Я шёл по головам, не считая жертв… и стоило мне войти в совет, как ты всё испортил!

— Ну, что сказать, — я качнул головой. — Мне плевать на твои амбиции и разрушенные планы. Пламя возмездия карает тех, кто причинил вред фениксу и его птенцам. Ты сам виноват, что принял участие в плане против меня.

Я понимал, что убивать Вестника прямо сейчас никак нельзя. Он контролировал энергетические нити, связывающие Ядро Реальности и центральный якорь. Гроксы скоро доберутся до последнего узла, а Ядро нужно было отделить от него до их прихода и смерти Вестника.

Иначе и впрямь может случиться полный разрыв реальности, который ещё больше истончит грань между мирами и прорубит путь между ними. В отличие от Вестника, возвращаться в прошлый мир я не собирался. Тем более теперь, когда узнал, что моя месть свершилась.

— Ты сдохнешь, Рейз, — сказал вдруг с улыбкой Вестник. — И на этот раз возрождения не будет.

Я нахмурился. Верховные маги знали о Сердце Феникса. Значит, и Вестник знает. Неужели здесь были не все его выкормыши?

Я на миг прикрыл веки, а когда распахнул их, в моих глазах полыхало пламя.

— Ах ты тварь!