Темный феникс. Возрожденный. Том 7

Глава 8

— Не избавились, — сказал я, глянув на парня, который пожертвовал собой ради канала связи с Вестником. Ещё одна заблудшая душа, что выбрала не ту сторону, но это не моя забота. — Будем знакомы, родич. Константин Шаховский на связи.

— Можешь звать меня Вестником, — после недолгого молчания услышал я. — Ты уничтожил перевалочный пункт, полагаю?

— Именно так, правда все грандмаги его покинули, но это не проблема — найду их позже, — я подвинул стоявший у длинного стола стул к центру комнаты и сел на него верхом, сложив руки на спинке.

— Ты привлёк моё внимание, Константин, — сказал мой собеседник. Его голос звучал довольно молодо, в нём не было зловещих ноток, присущих злу во плоти, и всего прочего. — Чего ты хочешь?

— Чего хочу? — я удивлённо окинул взглядом комнату управления и покачал головой. — Чтобы ты остановился. Я не понимаю твоего желания уничтожить этот мир, но даже если пойму, вряд ли отступлю.

— Зачем тебе спасать умирающий мир? — спокойно спросил Вестник. — Что такого ценного ты хочешь сохранить? Родных и любимых? Я спасу их для тебя, если хочешь.

— Да ладно? — хмыкнул я. — И что же ты попросишь взамен за «спасение моих родных»? Дай угадаю — ты захочешь меня в свою армию, так?

— Склонись передо мной, Константин, и я оставлю тебе место рядом с собой, — проговорил Вестник, и теперь в его голосе прозвучали властные нотки.

— Ага, разбежался, — я вздохнул и бросил взгляд на артефакт связи. Интересно, он работает именно от импульса силы? Если так, то наш разговор будет недолгим, ведь мальчишка был всего лишь в ранге мастера. — Почему ты пошёл против человечества, Вестник? Что тобой движет? Месть? Жажда власти?

— Мной движет справедливость, которой в этом мире нет и не будет, пока правят короли и императоры, — жёстко сказал Вестник.

— Ну да, а когда править будешь ты, всё изменится, — я закатил глаза и скривился. — Ты же сам станешь этим королём и императором, против которых воюешь. В чём разница?

— В том, что править буду не я, — я услышал смешок и невольно выгнул бровь. Неужели у этого человека ещё остались эмоции и чувства? Я почему-то считал его бездушным существом, психопатом или вроде того. — Править будет совет сильнейших, что примут на себя обязательства по сохранению мира для всех выживших. Общая беда сплотит всех и каждого, мы будем равны.

— Ой, вот только не надо пафосных речей, — я поморщился. — Выжившим будет не до сплочения и сохранения мира. Они будут драться за глоток чистой воды и кусок хлеба. И плевать им будет на тебя и твой совет.

— Так рассуждают те, кто получил высшие блага с рождения и никогда не был на дне, — в голосе Вестника появилась брезгливость. — Я пахал до седьмого пота с тех пор, как мне исполнилось пять. Тренировки, испытания, боль и кровь. А вы, мнящие себя аристократами, нежились на белых простынях и вкушали блюда, приготовленные слугами.

— А твои приспешники, которые князья, голодали и испытывали боль? — поинтересовался я, уже ничего не понимая. Не мог Вестник быть таким идеалистом, да ещё и с убеждениями подростка, который едва прошёл пубертат. Он ведь живёт сотни лет, так какого демона рассуждает, словно дитя?

— Они все испытывали лишения, но в любом случае я награжу их за преданность, — сказал Вестник с такой напыщенностью, что у меня свело зубы. — Все, кто встал на мою сторону, когда у меня ничего не было, достойны награды.

— И когда у тебя ничего не было? Лет двести назад? — фыркнул я. — Давай поговорим по-взрослому? Меня не затронут твои речи, как и лозунги о равенстве, братстве, мире и прочем. Я не верю, что ты говоришь серьёзно. Кто угодно, но не ты.

— И что заставляет тебя так думать? — этот вопрос Вестник задал абсолютно спокойным тоном, но именно это показало, что он притворялся всё это время.

— Видишь ли, будь ты идеалистом, а Бартенев — истинным манипулятором и планировщиком, после его смерти всё посыпалось бы так или иначе, — пояснил я свои мысли. — Но я вижу, что перевалочные базы продолжают существовать, твои ручные князья действуют по плану, сносят стены, предают своих людей и так далее. Это может означать только одно — Бартенев не был главным организатором.

— Разве это доказательство чего бы то ни было? — уточнил Вестник задумчиво.

— Конечно, — я широко улыбнулся и, хотя он не мог меня видеть, почувствовать в голосе улыбку не так уж трудно. — Будь ты идеалистом, ты бы просто попёр напролом с лозунгами на устах и верой в свою правду. Но ты же много лет строил планы, переманивал на свою сторону людей, строил базы и закупал оружие с провиантом.

Наступила тишина, и я было решил, что связь прервалась. Но нет, артефакт ещё слабо мерцал, хотя заряда там осталось явно немного.

— А ты не так глуп для юнца, — наконец сказал Вестник. — Но это тебе не поможет. Прямо сейчас мои соратники ищут каждого твоего союзника. Жнец, Ерофеевы, эмиссар Денисов, князь Куприянов и барон Воронов. Ты скрыл самых близких людей за барьером из тьмы, но все остальные поплатятся за твои деяния.

— Я уничтожу всех, кто встал на твою сторону, — ответил я, вставая со стула и разминая плечи. — Для начала я найду подземные переходы между базами, потом разрушу сами базы и убью предателей, что в них укрылись. Я закрою разломы, разрублю энергетические узлы, что появились после активации Ядра Реальности. А потом я приду за тобой.

— Ты не справишься со всем этим один, — хохотнул Вестник. — Ты — всего лишь мальчишка, который поверил в себя. У тебя нет армии, нет активов и нет возможности быть одновременно в нескольких местах.

— Я справлюсь, — уверенно сказал я. — Хотя бы потому, что тьма отвернулась от тебя, а вот у меня с ней особые отношения. Пусть я — мальчишка, но во мне течёт кровь Тишайших и Шаховских, кровь тех, кто когда-то был Стражами Порога.

Связь прервалась, и я выдохнул. Вот ведь двуличный ублюдок! Его слова о сохранении мира звучали бы убедительнее, если бы он не планировал этот самый мир уничтожить.

Он посмел угрожать моим союзникам, а это значит, что мне нужно ускориться. Не то чтобы я действовал медленно, просто Вестник был быстрее. И он прав — у меня нет столько же людей, как у него, но это — всего лишь ещё одна трудность, которую я преодолею.

— Грох, что там по артефактам? — спросил я у питомца, который продолжал обшаривать базу.

— Собрал всё, что смог, — устало сказал он. — Нашёл два подземных тоннеля, но пройти по ним не получится — их завалили и, судя по всему, совсем недавно.

— Понял тебя, возвращайся, мы уходим, — я переместился на изнанку и прошёл за Агатой, которая услужливо показала мне заваленные тоннели.

Интересно, если я пущу по ним своё пламя, оно доберётся до точки выхода? Впрочем, почему бы не проверить?

Я отправил в заваленный проход сильный импульс тьмы, приправленной пламенем феникса. Сначала запылал сам проход, а потом пламя двинулось дальше. Если у меня получилось уничтожить московский очаг и удержать огонь так, чтобы он не вышел за его пределы, то и сейчас получится.

Переместившись ко второму тоннелю, я повторил свои действия, но усилил импульс, чтобы он точно долетел хотя бы до первой развилки, если такая есть. Можно было пройти по тоннелям, но время теперь стало самым ценным ресурсом.

Мне нужно срочно двигаться в Сургут и Тобольск, чтобы закрыть там разломы. Ну а после меня ждут якоря. И нужно предупредить Денисова, Ерофеевых, Куприянова и Воронова о том, что им всем грозит опасность.

Был бы у меня телефон, я бы просто позвонил. Но всё сгорело в пламени, когда я проходил через перерождение. Мне не нравилась даже мысль о том, что я погиб в бою с Призывающими.

Я тренировал тело и магический источник, я прокачивал всего себя, но всё равно не справился. Да и кто бы вообще выдержал удар сразу трёх Призывающих? Даже в моём мире это было чем-то нереальным. Ни один мой птенец бы точно не справился, а в этом мире я и сам оказался на уровне птенца.

Но перерождение повысило мои шансы. Вестник давно отрёкся от тьмы, ну или она от него. Так что один на один я с ним точно справлюсь. Только сначала нужно избавиться от его марионеток.

— Таран, двигаемся дальше, — скомандовал я, переместившись на изнанку и вскочив на спину питомца. — Агата, Грох, давайте сюда.

Мысленно отправив Таранищу координаты Сургута, я ухватился за его рога, и в следующее мгновение меня чуть не сдуло с питомца. Ветер от резкого движения был таким сильным, что мне пришлось укрепить кокон тьмы, который я раскинул ещё и на Агату с Грохом.

Скачка оказалась безумной и мало запоминающейся. В основном это был ледяной холод, не менее ледяной ветер и ощущение головокружения от высокой скорости.

Когда Таран остановился у бывших врат Сургута, я задержал дыхание и замер на пару мгновений. Помотав головой, я переместился в реальный мир и тут же порадовался, что местные защитники отражают атаки монстров без каких-либо проблем.

— Граф Шаховский, — представился я командиру гвардейцев с нашивками рода Стародубцевых. — Прибыл по приказу его величества для уничтожения аномалии.

— Доброй ночи, ваше сиятельство, — поприветствовал меня гвардеец. — Нас предупреждали, что вы можете прибыть в любое время. Меня зовут Максим Королёв. Чем мы можем вам помочь?

— Ничего не нужно, спасибо, — я оглядел баррикады, турели для пулемётов и целых два десятка магов в ранге магистров. — Просто постарайтесь не зацепить меня, пока я закрываю разлом.

— Так точно, ваше сиятельство, — Королёв ударил кулаком в грудь и принялся отдавать команды своим людям.

Ну а я переместился к разрыву реальности и начал его запечатывать. Что ни говори, а перерождение заметно усилило меня. Я почти не чувствовал сопротивление граней разлома, хотя след магии Ирины Ярошинской был довольно отчётливым.

Через двадцать минут я вернулся к гвардейцам.

— Разлом закрыт, — сказал я, глядя в шокированные глаза гвардейцев. — Надеюсь, что вскоре монстров станет меньше. Спасибо за службу.

— Служим империи! — гаркнули гвардейцы, а я, кивнув им, рванул обратно на изнанку.

Остался всего один разлом, причём совсем рядом с домом. Если повезёт, то я даже успею вернуться домой к утру и поздравить Вику с днём рождения за завтраком.

— Паршиво выглядишь, — сообщил мне Грох, как только я уселся на Тарана. — Постарел лет на десять.

— Да как бы тебе сказать, — я задумался. — Каждое перерождение меняет не только внутренне, но и внешне.

— То есть нам не показалось, — кутхар посмотрел на меня придирчивым взглядом. — Связь с тобой пропадала ненадолго, но вернулась. Мы с Агатой решили, что ты там очередной ритуал проводишь.

— Примерно так и было, — кивнул я. — Возрождение после смерти — это самый сложный ритуал из всех возможных. Без сильной воли ничего не получится.

— Странные у вас людей ритуалы, — каркнул Грох.

— Двигаемся дальше, Таран, — вздохнул я и отправил питомцу координаты Тобольска.

Очередная гонка по изнанке смогла меня измотать настолько, что захотелось побыстрее оказаться дома. Залезть в горячую ванну и отмокать как минимум полчаса. А потом завалиться в кровать и проспать часов двенадцать.

Вздохнув, я покинул изнанку и оказался на поле боя. Монстров у бывших врат Тобольска оказалось почти столько же, сколько было в Куйбышеве. Но город стоял, а местные отбивались так яростно, что меня взяла гордость.

Вот что значит хорошее командование и постоянная готовность к бою. Я ведь и сам видел, когда приезжал к Бергу, что укрепления тут сделаны на совесть, а дозорные вышки стоят даже в центре города.

— Граф Шаховский? — окликнул меня мужчина в камуфляже. — Я барон Братцев, держу оборону города в одиннадцатом квадрате, на севере города войсками командует граф Архипов, на юго-западе — служба безопасности его величества. Чем могу вам помочь?

— Да ничем, ваше благородие, — я проводил взглядом фургон, который подвёз боеприпасы прямо к турелям, и в который раз покачал головой. Монстров тут просто неимоверное количество. — Просто отдайте приказ, чтобы не стреляли в область аномального разлома.

— Вы что же, прямо туда пойдёте? — удивился барон. — Вас же сметут. Давайте мы хотя бы расчистим для вас путь?

— Это лишнее, — я размял плечи и шею, а потом снова шагнул в тень.

Плату за проход я уже сделал, так что можно не беспокоиться о том, что изнанка попытается вытянуть энергию. Но даже так постоянные прыжки туда-сюда утомляли.

Как только я оказался рядом с разломом, тут же призвал своё пламя. Оно раскинулось в стороны вокруг меня и принялось сжигать монстров десятками. В Куйбышеве мне приходилось работать кулаками, молотом и теневыми клинками, а здесь — благодать. Знай себе — запечатывай разлом, пока тьма перерабатывает энергию.

Через полчаса я закрыл последний разрыв реальности, поминая нелестными словами предателей и Вестника. Решив напоследок помочь защитникам Тобольска, я промчался вдоль линии сражения.

Моё пламя выжгло полосу в сто метров шириной, сократив количество монстров у разрушенной стены в несколько раз. И только после этого я нырнул в тень и похлопал Тарана по шее.

— Ну что, дружище, последний рывок на сегодня, — сказал я, усаживаясь на его спину. — Возвращаемся домой.

— Тарану понравилось путешествовать с папой, — прогудело моё чудовище и рвануло с места.

Через десять минут он остановился, и мы с Агатой вывалились посреди моих апартаментов. Я подумал было остаться в гостиной комнате и не вставать с пола. Но всё же прошёл в ванную и умыл лицо.

В зеркале отражался уставший мужчина с подпалинами в волосах и следами копоти на шее. Всё же придётся сначала смыть с себя следы битв, а уже потом попытаться поспать хотя бы несколько часов.

Вместо горячей ванны, о которой думал последние часы, я ополоснулся в душе и улёгся в кровать. И сразу же понял, что чего-то не хватает. Точнее — кого-то.

Паутина показала, что Юлиана у себя в комнате. Бросив взгляд на часы, стоявшие на комоде, я понял, что будить невесту будет чересчур. Всё же пять утра — время самого сладкого сна.

С этими мыслями я вырубился, а проснулся от того, что Агата тыкала лапой мне в подбородок.

— Чего ты? — сонно спросил я и перевернулся на другой бок.

— У твоего детёныша праздник, — муркнула кошка. — Никто не знает, что ты дома, все расстроены.

— А сколько времени? — я зевнул и посмотрел на часы. — Десять утра… что-то поздновато они там завтракают.

— Это уже второй завтрак, после тренировки, — пояснила Агата. — Ты пойдёшь радовать своих детёнышей или нет?

— Угу, сейчас, — я потянулся и встал с кровати. — Спасибо, что разбудила.

— Не за что, — Агата шевельнула пушистым хвостом и растворилась в тени.

Я же привёл себя в порядок, оделся и спустился на первый этаж. Стоило мне войти в столовую, как на моём лице сама собой появилась улыбка.

Вика держала в руках свёртки с подарками, Борис заглядывал ей через плечо, а рядом сидела Юлиана. Александр и Мария сидели чуть дальше с довольными улыбками. Дядя уже не выглядел как будущий труп, но было заметно, что раны ещё не до конца зажили.

А вот Леонид Орлов стоял у окна и смотрел куда-то вдаль. Его пальцы сжимали оконную раму, а спина была настолько прямой и напряженной, что казалось, будто он изо всех сил сдерживает эмоции.

— Доброе утро всем, — громко сказал я. — С днём рождения, сестрёнка.

— Костя! — радостные крики чуть меня не оглушили.

Вика и Боря рванули из-за стола и повисли на мне. Юлиана шагнула ко мне и дождалась, пока брат и сестра отлипнут, после чего прижалась к моей груди.

— Я переживала, — шепнула она едва слышно.

— Константин, — её отец обернулся и посмотрел на моё лицо. — Этой ночью кое-что произошло.

— С тобой? — уточнил я, продолжая обнимать Юлиану.

— С тобой, — он выпрямился ещё сильнее, хотя куда уж больше. — Я изучал артефакты, которые оставили Лопуховы с Куприяновым, и получил странный сигнал. Через один из артефактов со мной связался некий князь Щепин.

— И что же он сказал? — я удивлённо выгнул бровь.

Мог ли Щепин перепутать адресата и послать зов на артефакт Куприянова по ошибке? Мог. Как и быть уверенным, что Куприянов до сих пор на стороне Вестника.

— Он сообщил, что граф Шаховский погиб, а потом воскрес на месте, — Леонид сверлил меня взглядом, будто искал на моем лице доказательство моей смерти.

— Ты тоже умирал, — я пожал плечами. — И тоже воскрес. Что тебя удивляет?

— Ты говорил, что ты — Феникс, — он дёрнул кадыком. — Но ты до сих пор не сказал, откуда у тебя знания ритуалов, о которых никто в этом мире не слышал.

Я оглядел своих самых близких людей и улыбнулся уголком губ.

— Всё просто, Леонид. Я не из этого мира.