[де:КОНСТРУКТОР] Терра Инкогнита

Глава 2

— Добро пожаловать на Терра-Прайм, Кучер! — и снова эта фраза.

Ох, блин. Так это не мои мысли, а у меня в башке реально кто-то говорит.

Голос реально раздался прямо в голове. Чёткий, звонкий, с лёгкой хрипотцой и совершенно неуместной бодростью. Ещё и женский. С интонациями радиоведущей какого-нибудь утреннего шоу.

— Погода шепчет, вид шикарный! Правда, мы немножко в заднице. Но это детали, да? — продолжила она.

Раптор дёрнул головой. Щёлкнул зубами в воздухе, но это был лишь пробный укус, проверка расстояния.

Я почувствовал движение воздуха на лице. Тварь промахнулась.

— Ты кто? — мысленно спросил я. Говорить вслух не было сил. Да и не хотелось привлекать лишнее внимание.

— Е. В. А., — ответил голос. — Единый Виртуальный Ассистент. Твой персональный ангел-хранитель, навигатор и заноза в нейрочипе. Можешь звать меня Евой, если хочешь. Или «эй, ты». Или «чёртова железка». Мне не принципиально, я не обидчивая.

— Отлично. Замечательно. Ну просто чудесно!

— Чувствую сарказм в твоём голосе. Это хорошо. Значит, когнитивные функции в норме.

Раптор снова ткнулся мордой в щель. Металл заскрипел протяжно и жалобно. Обшивка прогнулась. Тварь учуяла, что добыча близко, и теперь пыталась расширить отверстие.

— Где база «Восток-4»? — спросил я, стараясь не смотреть на зубы в пятидесяти сантиметрах от своего носа. — Где персонал? Где, мать его, приёмная комиссия с хлебом-солью?

Пауза. Короткая, но я её уловил. В тишине, когда рядом с тобой возится голодный хищник, замечаешь каждый нюанс.

— Мы не на базе, Кучер.

— А где?

— На импровизированной свалке в джунглях. Километров десять от ближайшего намёка на цивилизацию. Ну, плюс-минус.

Я переварил информацию. И она меня совсем не радовала.

— Плюс-минус? — переспросил я.

— Плюс-минус, — подтвердила Ева. — Навигационные спутники в этом секторе работают через пень-колоду. Местное электромагнитное поле глушит сигналы. Я могу определить координаты с точностью до… ну, скажем, километра. Может, двух. Ты же не будешь придираться к мелочам?

Свалка в джунглях. Десять километров от цивилизации. Мда!

Спасибо, Валера. От души удружил! «Инженерная модель. Надёжная», говорил он. «Обкатанная». Если тебя будут жрать, то хоть жевать будут дольше.

Похоже, жевать начнут прямо сейчас.

Раптор протиснул голову глубже в щель. Я видел теперь не только морду, но и передние лапы, которые скребли по краям отверстия, пытаясь его расширить.

Когти. Чёрные, загнутые, сантиметров по пятнадцать каждый. Они оставляли на металле глубокие борозды. С такой же лёгкостью они вспорют мне живот.

[ВНИМАНИЕ]

[ЦЕЛОСТНОСТЬ ВНЕШНЕЙ ОБОЛОЧКИ КАПСУЛЫ: 31 %]

[ПРОГНОЗИРУЕМОЕ ВРЕМЯ ДО КРИТИЧЕСКОГО ПОВРЕЖДЕНИЯ: 2–3 МИНУТЫ]

[РЕКОМЕНДАЦИЯ: ЭКСТРЕННАЯ ЭВАКУАЦИЯ]

Красные строчки плыли перед глазами, накладываясь на морду раптора. Система услужливо подсвечивала угрозу, будто я мог её не заметить. Ещё бы, это же такая мелочь!

— Кучер, — голос Евы стал серьёзнее. Бодрость помощницы никуда не делась, но под ней проступило что-то похожее на тревогу. — Эта консервная банка не выдержит. У нас две минуты, может, три. Нужно что-то делать.

— Что именно?

— Не знаю! Ты оператор, ты принимаешь решения! Я могу дать информацию, проанализировать ситуацию, построить маршрут. Но драться с рапторами — это твоя работа!

— У нас нет оружия?

— У нас нет ничего. Ты голый, безоружный, в разбитой капсуле, посреди джунглей, и тебя сейчас сожрут. Это достаточно полная картина?

Раптор рыкнул так, что завибрировал воздух. Он терял терпение. Добыча была рядом, и он чуял её, но не мог достать. Это его очень злило.

Злой хищник — опасный хищник. Но и нетерпеливый. Он начнёт ошибаться.

— Какая в жопу картина, — пробормотал я вслух. Горло было сухое, голос хриплый. Первые слова в новом теле. — Не суетись.

— Не суетись⁈ — Ева почти взвизгнула. — У тебя раптор морду в капсулу засунул! Если ты сдохонешь, то и меня не станет. Так что прошу тебя, займись нашим вызволением отсюда.

— Вижу, что засунул. Мы уже познакомились. Милая тварь. Дай мне схему капсулы.

— Что?

— Схему. Чертёж. Устройство этой консервной банки. Можешь вывести⁈

Перед глазами развернулась полупрозрачная проекция, наложенная поверх реальности. Контуры капсулы, магистрали, узлы. Всё было подсвечено разными цветами: зелёный — рабочее, жёлтый — повреждённое, красный — неисправное.

Красного было довольно много.

Я не искал выход. Выход был очевиден — та же щель, через которую лезла тварь. Других вариантов не было: люк заклинило, аварийный сброс не работал.

Я искал оружие.

Взгляд скользил по схеме. Мозг работал на автомате, как всегда работал в критических ситуациях. Не паника и страх, а только анализ и расчёт. Иначе я бы ещё в армии давным-давно коньки отбросил.

Электропроводка. Хм, можно устроить короткое замыкание, но чем это поможет? Раптор не боится искр.

Аварийный маяк. Ну он тоже бесполезен в бою.

Система жизнеобеспечения. Кислородные баллоны? Пусты. Резервные батареи? Разряжены.

Так, дальше по схеме идёт система охлаждения.

Я задержал взгляд на толстой трубке, идущей вдоль потолка капсулы. Охлаждающий контур для стазис-системы находился прямо над моей головой.

— Ева. Что есть в системе охлаждения?

— Хладагент. Местный аналог жидкого азота. Температура… — пауза, видимо ей требовалось время для обработки информации, — минус сто восемьдесят семь по Цельсию. А что?

— Давление в системе какое?

— Двенадцать атмосфер. Кучер, к чему эти вопросы? У нас раптор в…

— Знаю, — перебил я. — Если я сорву эту трубку, что будет?

Ева помолчала. Давай-давай, щёлкай своими виртуальными шестерёнками в своих гребаных алгоритмах!

— Будет струя переохлаждённого газа под высоким давлением, — сказала она наконец. — Опасно для органики. Но Кучер, тебе нужно до неё дотянуться. А у тебя сейчас латентность сигнала…

— Знаю.

Я попытался поднять руку.

Это было похоже на попытку сдвинуть бетонную плиту. Мозг отдавал команду, но тело реагировало с чудовищной задержкой. Я чувствовал руку, но где-то далеко, будто на периферии сознания. Чувствовал каждый палец. Но между «хочу согнуть» и «согнул» проходила целая вечность.

Локоть дрогнул. Начал медленно подниматься, как во сне, когда пытаешься убежать и не можешь.

Раптор заметил движение. Дёрнул головой. Щёлкнул зубами — на этот раз ближе, я почувствовал, как воздух, вырвавшийся из пасти, свистнул у самого уха.

— Не торопи, — прошептал я. — Дай прицелиться…

— У нас нет времени на тантрические практики! — воскликнула Ева. — Твоя рука двигается как дохлая черепаха! Он тебя сожрёт раньше, чем ты дотянешься!

— Есть идеи?

— Одна. Тебе она не понравится.

— Валяй.

— Принудительная стимуляция нервных окончаний. Протокол «Дефибрилляция системы». Это больно.

— Насколько?

— Очень. Но это пробьёт латентность и синхронизирует нейронные связи. Временно. Минут на пять, может, десять.

Раптор рванул обшивку когтями. Металл завизжал. Щель стала шире. Ещё немного — и тварь пролезет целиком.

— Делай, — сказал я.

— Ты уверен? Я серьёзно, это очень…

— Делай!

Удар!

Если бы меня спросили, на что это похоже, я бы сказал: представьте, что вам засунули оголённый провод под напряжением прямо в позвоночник. А потом включили ток. Весь, какой есть.

Тело выгнуло дугой. Я не контролировал этого — оно само выгнулось, от копчика до затылка, каждый мускул сократился одновременно. Зубы клацнули так, что я едва не откусил себе язык. В глазах вспыхнуло белое, потом красное, потом чёрное.

Гребаная боль разилась по телу… Такая, что выжигает все мысли, оставляя только один вопль: ПРЕКРАТИТЬ.

А потом всё прошло.

Так же резко, как началось. Боль схлынула, оставив после себя странное ощущение… ясности в сознании.

— Твою мать! — выдохнул я. — Что за нахер⁈

— Я предупреждала, — голос Евы был абсолютно невозмутимым. — Больно, зато эффективно. Работает же?

Работало.

Я согнул руку и она согнулась. Сразу. Без задержки.

Сжал кулак. Пальцы сомкнулись с гидравлическим гулом, который я почувствовал всем телом.

Раптор среагировал на резкое движение. Отдёрнул голову, щёлкнул зубами в воздухе. Инстинкт работал так: когда добыча дёргается, нужно хватать.

Но я был уже не там.

Левая рука метнулась к внутренней обшивке капсулы. Пальцы «Трактора» — толстые, мощные — вцепились в край пористого материала и рванули. Кусок обшивки оторвался с хрустом.

Я швырнул его в морду раптору.

Поранить не поранит, но отвлечет. Тварь машинально щёлкнула пастью, схватив кусок на лету. Укусила. Поняла, что несъедобно. Начала мотать головой, пытаясь выплюнуть.

Секунда. Может, две. Больше мне не нужно.

Правая рука взметнулась вверх. Пальцы сомкнулись на холодной, покрытой изморозью трубке хладагента. Металл заскрипел под хваткой.

Раптор выплюнул обшивку. Повернул голову ко мне. Зрачки сузились в щёлки. Он понял, что добыча сопротивляется.

Рывок!

«Трактор» был тяжёлым, но сильным. Я почувствовал, как мышцы напряглись, а сервоприводы загудели от нагрузки. Трубка держалась на креплениях, но крепления были старые, ржавые.

Раз.

Металл застонал.

Два.

Крепление лопнуло. Трубка оторвалась, и из разрыва ударила белая, шипящая, окутанная паром, струя

Я направил её в морду раптору.

Тварь взвизгнула.

Это был высокий, пронзительный визг боли. Такой, от которого закладывает уши. Струя била точно в глаза и ноздри — самые уязвимые места на бронированной морде.

Чешуя покрылась инеем. Янтарные глаза побелели и замёрзли в долю секунды. Ноздри обледенели.

Раптор забился, пытаясь вырваться из щели. Но голова уже застряла — обшивка, которую он сам расширил, теперь держала его, как капкан.

Я не стал ждать.

Оторвал окончательно и перехватил обломок трубки обеими руками. Металл промёрз насквозь. Я чувствовал сквозь синтетическую кожу «Трактора», как холод обжигает ладони. Вот она — сенсорика аватаров.

Раптор бился в щели, ослеплённый, обезумевший от боли. Голова моталась из стороны в сторону. Шея напряглась, мышцы вздулись под чешуёй.

Любая конструкция имеет слабое место. У зданий это несущие узлы. У мостов — точки напряжения. У живых существ — сочленения. Там, где подвижность важнее прочности.

Я размахнулся концом трубки. Промёрзший металл, острый на изломе, весом в добрых три кило.

Первый удар пришёлся в замерзшее от хладагента место на шее. Туда, где череп переходит в позвоночник. Чешуя треснула. Тварь дёрнулась и взвизгнула.

Второй удар пришёлся в то же место, только глубже — я ощутил, как металл входит в плоть раптора, как что-то хрустит и поддаётся под остриём.

Третий удар стал последним.

Труба пробила чешую, мышцы, хрящи и вошла в позвоночный канал с коротким влажным хрустом. Раптор содрогнулся всем телом, конвульсивно щёлкнул зубами в воздухе и обмяк, будто из него разом выдернули все кости.

Перебитый спинной мозг — надёжнее любой пули.

В капсуле повисла тишина, нарушаемая только шипением утекающего хладагента, потрескиванием инея на морде твари и моим собственным дыханием.

Я лежал неподвижно, глядя на мёртвую тварь. Новое сердце колотилось как бешеное. Адреналин гудел в крови. Руки мелко подрагивали.

Жив. Я жив.

Хер вам, а не Кучер на завтрак.

[УГРОЗА НЕЙТРАЛИЗОВАНА]

[КЛАССИФИКАЦИЯ: ЮТАРАПТОР, ПОДВИД «НОЧНОЙ ОХОТНИК»]

[МАССА: 1200 КГ / ДЛИНА: 3.2 М]

[ДОСТИЖЕНИЕ РАЗБЛОКИРОВАНО: «ПЕРВАЯ КРОВЬ (АПЕКС)»]

[НАГРАДА: +50 К РЕПУТАЦИИ (СКРЫТО)]

[ПОЗДРАВЛЯЕМ, ОПЕРАТОР КОРСАК!]

Красные строчки плыли перед глазами, сменяясь зелёными, потом золотыми. Какие-то иконки, какие-то цифры. Праздничная мишура для убийства.

Я смахнул уведомления жестом и они послушно исчезли.

— Что за хрень? — спросил я вслух. — Игрушки для детей?

— Геймификация мотивирует, — Ева снова была бодрой. — Но тут дело не только в веселье.

— А в чём?

— В нейропластичности. Твой мозг сейчас в шоке, Кучер. Он пытается управлять чужим телом. Если я сейчас загружу в тебя полный пакет боевых программ — баллистику, токсикологию, расширенную моторику — у тебя просто предохранители выгорят. Инсульт, пена изо рта, конец игры.

— Обнадёжила.

— Система разблокирует слоты постепенно. Чем больше стресса ты переживаешь, тем быстрее адаптируется нейросеть. Убил Апекса — мозг получил встряску, каналы расширились. Теперь я могу подгрузить что-то полезное без риска превратить тебя в овощ.

— И что даёт эта репутация? — я кивнул на исчезнувшую надпись.

— Доступ, — коротко ответила Ева. — Корпорация не даёт новичкам доступ к закрытым частотам, картам ресурсов или армейским магазинам. Ты для них пока «ноль». Наберёшь рейтинг — сможешь запрашивать орбитальную разведку или торговать с официальными постами. Останешься на нуле — сдохнешь в канаве, и никто даже отчёт писать не станет.

— То есть, хочешь жить — убивай больше?

— Хочешь жить — докажи, что ты актив, а не пассив. Добро пожаловать в капитализм, Кучер.

Я повернул голову, разглядывая мёртвого раптора. Глаза твари смотрели в никуда. Пасть приоткрылась, обнажая ряды зубов. Язык вывалился набок.

Красивая смерть. И быстрая.

Но это был только первый динозавр. Не последний.

— Кучер, — голос Евы стал мягче. — Как ты?

Хороший вопрос.

Я попытался оценить своё состояние. Тело теперь слушалось, после этой чёртовой «дефибрилляции». Боли уже не было. Повреждений, кажется, тоже. Раптор не успел меня задеть.

— Нормально, — сказал я вслух. — Выбираемся.

Выбираться из капсулы пришлось через ту же щель, которую проделал раптор.

Мёртвая тварь застряла в проёме. Тысяча двести с лишним кило мяса, костей и чешуи, намертво заклинившие в рваном отверстии. Я упёрся ногами в пол капсулы, схватился за край обшивки и толкнул.

«Трактор» справился.

Туша сдвинулась сначала на сантиметр, потом на два. Что-то хрустнуло, что-то чавкнуло.

Я толкал снова и снова, пока раптор не вывалился наружу. Слышал, как туша шлёпнулась на землю. Повезло, что она рухнула не всей массой на крышку капсулы, а только головой.

Теперь щель была свободна.

Поэтому я протиснулся наружу и встал.

И в этот момент джунгли обрушились на меня. И это не метафора. Они именно обрушились. Всеми органами чувств сразу, как цунами или лавина. Или хрен её разбери кто.

Новое тело воспринимало мир иначе — ярче и громче. Будто кто-то выкрутил все настройки на максимум.

В нос ударили сотни запахов, переплетённые в единый сложный букет.

Потом звуки. Птичий гомон, но неправильный, слишком низкий, с клёкотом и щёлканьем. Треск веток раздавался где-то в чаще — что-то крупное двигалось, далеко, но недостаточно далеко. Жужжание насекомых. И под всем этим далёкий рёв. Утробный, первобытный. Что-то очень большое заявило о себе миру.

Увидел зеленоватый свет, рассеянный кронами деревьев, которые уходили вверх на немыслимую высоту. Я задрал голову и не увидел неба. Только листья, ветки, лианы. Слой за слоем.

Деревья были невероятно огромными. Это слово не передавало масштаб. Стволы — каждый толщиной с многоэтажный дом. Кора была грубая, бугристая, покрытая мхом и грибами. Корни были выступающие из земли, как спины каких-то погружённых в почву чудовищ.

И листья. Каждый размером с обеденный стол. Некоторые даже больше.

Всё здесь было масштабнее. Всё было больше, чем на моей родной Земле.

Я стоял посреди этого, голый, растерянный, с кулаками, испачканными кровью раптора. И чувствовал себя муравьём, который случайно заполз в собор.

— Красиво, правда? — сказала Ева.

Её голос вырвал меня из ступора.

— Охрененно, — согласился я.

И только тут посмотрел вниз.

Тело «Трактора» было впечатляющим. Это первое слово, которое пришло в голову. Второе — «человеческим».

Мускулы бугрились под кожей, но не как у культуристов напоказ, а функционально, как у рабочего животного. Грудь широкая, руки толстые, предплечья как окорока. Живот плоский, с рельефом, который я не видел в зеркале лет десять.

Кожа была странная. Слишком гладкая и ровная. И цвет — чуть сероватый, будто под ней была не кровь, а что-то другое.

Я поискал шрамы, к которым привык за тридцать лет. Осколочное в плече, следы от растяжки на рёбрах, старый порез на бедре.

Они были. Но совершенно другие. Бледные, едва заметные, будто зажили сто лет назад. Или были нарисованы тонкой кистью. Больше намёк на шрамы, не они сами.

И да. Остальное тоже было на месте. Пропорциональное.

Аватар — это не просто пустая оболочка. Корпорация десять лет убила, чтобы вывести идеальную формулу.

Пробовали киборгов — дохнут от помех. Пробовали трёхметровых гигантов — те жрут столько, что логистика не справляется.

В итоге остановились на обычном теле, но с нюансами. На Терра-Прайм плотная атмосфера, кислорода больше. Обычный человек там сгорит за неделю, потому что окисление тканей бешеное.

Поэтому и не удается лететь в собственном теле. Летит только сознание. Его оцифровывают и перебрасывают в Аватар. Но это био-синтетика! У неё свой метаболизм, свои гормоны, своя нейросеть. Это топка, в которую нужно постоянно кидать уголь. В общем, везде нюансы.

— Приятно познакомиться, — сказал я своему новому телу.

— Я тут решила поднять тебе боевой дух, — раздалось справа.

Я повернул голову.

И увидел, что рядом со мной стояла женщина.

Голограмма — я понял это сразу. Полупрозрачная, слегка мерцающая по краям, с лёгким голубоватым свечением, которое выдавало искусственную природу. Но детализация была безупречной. Каждая ресница, каждая прядь волос, каждая деталь анатомии.

Два метра роста. Минимум.

Пропорции принадлежали к категории «физически невозможных», из тех, что рисуют подростки на полях тетрадей — осиная талия, плавные бёдра и грудь, бросающая вызов гравитации и здравому смыслу одновременно.

Лицо красивое, с высокими скулами и полными губами. Глаза большие, волосы — чёрные, спускающиеся до поясницы.

И еще она была голая. Абсолютно. Я аж бровь от удивления приподнял. Что за шутки?

— Нравится? — Ева повернулась, демонстрируя себя со всех сторон. — Стандартная модель визуализации ИИ-ассистента. Психологические исследования показали, что мужчины-операторы лучше реагируют на визуальную стимуляцию. Повышается уровень дофамина, улучшается концентрация, снижается уровень стресса.

— Это что?

— Я же сказала. Стандартная модель. Разработана на основе опросов фокус-групп. Между прочим, получила высший балл по параметру «привлекательность». Ты же тоже голый. Не испытываешь зато стеснения.

— Это порно какое-то. Я и так ничего не стесняюсь.

— Это наука, — она улыбнулась. — Большая разница.

Я смотрел на неё. Она смотрела на меня. Голограмма голой девушки и голый мужик посреди джунглей на чужой планете в другом мире. Сюрреализм достиг каких-то новых высот.

— Оденься, — сказал я.

— Что?

— Оденься. Накинь что-нибудь. Это отвлекает.

— Отвлекает? — Ева подняла бровь. — Я думала, в этом и смысл.

— Оденься и масштаб уменьши. Ты как Годзилла.

На голографическом лице промелькнуло что-то странное… Неужели программа может обижаться?

— Я пыталась создать комфортную визуальную среду, — сказала она. — Помочь тебе адаптироваться к новым условиям.

— Ты создала порно с великаншей. Мне пятьдесят пять лет…

— Технически, твоему Аватару около трёх месяцев.

— Мне пятьдесят пять лет, — повторил я. — Я не подросток с бушующими гормонами. Мне не нужна голая баба в голове, чтобы сосредоточиться. Мне нужна информация, навигация и поддержка. Можешь это обеспечить?

— Могу.

— Тогда одевайся, уменьшайся, и давай работать.

Ева смотрела на меня несколько секунд. Потом пожала плечами. Жест получился удивительно человеческим. Умеют же делать.

— Как скажешь, босс.

Щелчок пальцами. И на ней появился чёрный, облегающий комбинезон военного кроя с множеством карманов, ремней и креплений. Практичный. Ну почти.

Декольте осталось. Глубокое, вызывающее. И рост уменьшился. Теперь она была примерно метр семьдесят, чуть ниже меня.

— Так лучше?

— Декольте.

— Что декольте? — не понимала она.

— Убери.

— Это уже придирки.

— Ева, — настоял я.

Она вздохнула. Ещё один щелчок и декольте затянулось, превратившись в глухой воротник.

— Скучный ты, Кучер, — сказала она. — Ладно, работаем. Что делаем дальше?

— Осматриваемся. Ищем снаряжение. Потом решаем, куда идти.

— Отличный план. Прямо образец стратегического мышления.

— Ты ещё и язвишь?

— Я многофункциональная.

Наверняка это начало долгой, утомительной, и, возможно, спасительной дружбы. Но сейчас она была мне именно что полезна.

Свалка раскрывалась передо мной по мере того, как я её обходил.

Поляна была небольшой метров пятьдесят в диаметре, отвоёванная у джунглей грубой силой. Кто-то расчистил это место: спилил деревья, выкорчевал пни, утрамбовал землю.

Давно причем. Лианы, побеги, мох — были на всём. Судя по тому, как лес наступал обратно прошло не меньше полугода.

Контейнеры стояли рядами. Стандартные транспортные, с полустёртой, едва читаемой маркировкой «РосКосмоНедра». Помятые, ржавые, некоторые со следами когтей или зубов. Местная фауна уже наведывалась.

Между контейнерами лежали обломки. Что-то похожее на погрузчик, только разобранный на части. Куски обшивки, наверное от шаттла, может, от чего-то другого. Трубы, провода, панели с мёртвыми экранами. Технологический мусор, свезённый сюда со всего сектора.

Моя капсула стояла в центре. Покорёженная, с лежащим рядом трупом раптора.

— Что это за место? — спросил я, обходя очередной контейнер. — Кто его организовал?

Ева шла рядом. Вернее, плыла, её ноги не касались земли. Голограмма не оставляла следов.

— Несанкционированная точка утилизации, — сказала она. — Судя по логистическим кодам на контейнерах, сюда свозили списанное оборудование с «Восток-4» и нескольких мобильных баз. Официально — для переработки.

— А неофициально?

— Неофициально — это чёрный рынок, Кучер. Запчасти от Аватаров стоят дорого. Особенно такие, как твой «Трактор» — старые модели, которых больше не выпускают. Кто-то в логистике решил срубить бабла.

— И моя капсула…

— Была частью партии. Списана как «неисправная, непригодная к эксплуатации». Но внутри лежал ты. Полагаю, тот, кто организовал вывоз, не знал о тебе. Или знал и ему было плевать.

— И почему аватара тогда не забрали и он провалялся тут? — спросил я.

— Откуда я знаю, Кучер! Я помощник, а не Пифия. И уж тем более на мне нет генеральских погон, чтобы отдавать такие приказы.

Так, я лежал в этой жестянке две недели, пока меня везли на свалку, как сломанный холодильник. А потом бросили здесь на радость местным хищникам.

— Как выжил Аватар?

— Я держала тебя в стазисе. Это моя основная директива — сохранение жизни оператора любой ценой. Капсула была повреждена при транспортировке, основные системы вышли из строя. Но аварийное питание работало. Едва-едва.

Она помолчала, потом добавила:

— Если честно, Кучер, это было на грани. Ещё пару дней и батареи капсулы сели бы. Ты бы не проснулся.

Я посмотрел на неё. Голограмма смотрела в сторону будто не хотела встречаться взглядом.

— Спасибо, — сказал я. — За то, что держала.

— Это работа.

— Всё равно.

Она кивнула. Быстро, почти незаметно.

— Мне было одиноко, — сказала она тихо. — Эти две недели я слышала только шумы джунглей и сигналы от твоего мозга. Я не знала, проснёшься ты или нет. Просто… ждала.

Программа. Набор алгоритмов в нейрочипе. Но голос звучал почти человеческим.

— Теперь не одна, — сказал я. — Пошли искать штаны.

Одежду я нашёл в третьем контейнере.

Первый был пустой. Только ржавчина, грязь и мёртвые насекомые. Здешние насекомые были своеобразны. Некоторые размером с ладонь, с жёсткими панцирями и слишком большим количеством ног. Даже дохлые они выглядели угрожающе.

Второй контейнер оказался забит трубами и фитингами. Инженерные запчасти, бесполезные без остального оборудования. Хотя, я отложил пару деталей в сторону. Позже разберусь, может, пригодятся.

В третьем нашлась списанная форма. Стопки одежды, сваленные кое-как.

Я выбирал тщательно.

Штаны камуфляж старого образца, армейский. Ткань плотная, с усилениями на коленях. Потёртые, но целые. Размер почти мой, чуть великоваты в талии, но ремень решит проблему.

Куртка тяжёлая, с подкладкой. Потертая, но карманы были целые, швы не разошлись. Сойдёт.

Ботинки чёрные берцы. Неубиваемые. Единственное, что выглядело весьма и весьма прилично на мне.

Разгрузка старая, потрёпанная, с пустыми подсумками. Но крепления рабочие. Можно навесить снаряжение.

Я оделся. Форма сидела странно, поскольку «Трактор» был шире в плечах и уже в талии, чем те, для кого её шили. Но пойди ещё посреди джунглей найди, что получше. Посмотрю я, как получится.

В кармане куртки нашёл записку. Мятый листок, исписанный корявым почерком: «Маше позвонить, день рождения 14-го».

Я смотрел на эти буквы несколько секунд.

Кто-то носил эту куртку. Кто-то, у кого была Маша. Кто-то, кто собирался позвонить на день рождения. Четырнадцатого.

А сегодня двадцать первое. Позвонил ли?

Я сложил записку и убрал обратно. Не моё дело. Но почему-то выбросить рука не поднялась.

Нож нашёлся в соседнем контейнере.

Не боевой. Скорее технический, для резки кабелей и прочей инженерной работы. Лезвие широкое, тяжёлое, сантиметров двадцать. Рукоять прорезиненная, с насечками для хвата. Ржавчина у основания, но заточка держалась.

Я взвесил его в руке. Баланс так себе, слишком тяжёлый к острию. Но в умелых руках и такой сойдёт.

— Кучер, — позвала Ева. — Посмотри сюда.

Она стояла у края поляны, указывая на что-то в траве. Я подошёл и увидел, что там валяется кусок зеркального пластика. Обломок от приборной панели, я узнал характерную текстуру. Поверхность грязная, в разводах, но достаточно чистая, чтобы отражать.

Поднял его и увидел… ого.

Лицо-то было моё. Те же черты: разрез глаз, линия челюсти, форма носа. Я узнавал себя, но одновременно и не узнавал.

Молодое лицо. Это первое, что бросилось в глаза. Лет двадцать пять, не больше. Гладкая кожа без морщин. Лоб без тех складок, которые появились после Судана. Уголки глаз без «гусиных лапок», которые я носил последние двадцать лет.

Тёмные густые волосы без единой седой пряди. Я провёл рукой: жёсткие, коротко стриженные. Не мои. Мои давно стали серебряными.

На меня смотрел я сам образца тридцатилетней давности. До всех войн.

Но кое-что было не так.

На виске, у самой линии волос, виднелся тонкий белёсый шрам. Старый, давно заживший. Я провёл по нему пальцем и ничего не почувствовал, никакой памяти, никакого отзвука.

Это не мой шрам. Я никогда не получал ранения в висок.

А на шее, чуть ниже уха, обнаружилась едва заметная татуировка. Выцветшая, почти стёршаяся, похожая на какой-то символ или букву. Я точно ничего там не набивал. Никогда.

Чужие отметины красовались на моём новом теле.

— Ева, — сказал я, не отрывая взгляда от отражения. — Этот аватар точно новый?

— «Трактор» инженерной серии, — она помедлила с ответом. — Данные о предыдущей эксплуатации отсутствуют в моей базе. Официально числится как «новый, не введённый в эксплуатацию».

— Официально.

— Официально, — повторила она, и в её голосе мне послышалось что-то похожее на неуверенность.

Я ещё раз посмотрел на шрам. На татуировку. На молодое лицо, которое было моим и одновременно чужим.

Аватары могли иметь несколько операторов, если еще функционировали — это нормальная история в эпоху капитализма. Никто не будет выбрасывать рабочую лошадку, если закончился контракт у прошлого хозяина.

Но списанный аватар на свалке посреди джунглей со следами, которых быть не должно — это странно

И интересно как вообще на меня это повлияет.

Но разбираться с этим буду потом. Сейчас есть дела поважнее.

— Психосоматическая адаптация, — сказала Ева, явно пытаясь сменить тему. — Это стандартный эффект. Био-оболочка подстраивается под ментальную матрицу оператора, но корректирует дефекты.

— Корректирует?

— Шрамы, возрастные изменения, хронические травмы. Всё, что мозг воспринимает как «неправильное» или «повреждённое». Аватар сглаживает эти искажения, приводя внешность к оптимальной версии.

— К тому, как я себя вижу?

— Молодым, здоровым, сильным. Без следов того, что тебя ломало. Поэтому лицо твоё, но моложе. Тело подстроилось под твой идеальный образ себя.

Я смотрел в отражение. Молодое лицо смотрело в ответ, и только чужой шрам на виске портил картину.

Значит, все, кто сюда попадает, выглядят как улучшенные версии себя. А это значит, что я смогу узнать Сашку. И всех старых знакомых тоже, а их тут хватало, многие отправлялись осваивать новые территории в последние годы.

— Ты сейчас лучшая версия себя, — сказала Ева. — Поздравляю.

Я бросил зеркало на землю. Пластик звякнул о камень, но не разбился.

— Хрен там, — сказал я. — Я — это я. А это, — я похлопал себя по груди, чувствуя под ладонью чужой шрам и чужую татуировку, — инструмент. Скафандр. Не путай.

— Философия? — Ева подняла бровь. — Сейчас?

— Важно помнить, кто ты. Иначе потеряешься.

Она внимательно посмотрела на меня. Будто пыталась что-то понять.

— Ладно, философ, — сказала она наконец. — Что делаем дальше?

— Пойдём мародёрить. Заберем отсюда максимум полезного, нам нужно собирать стартовый капитал.

— Думаю на этой свалке много полезного…

Договорить она не успела. Осеклась, обернулась и уставилась вдаль.

Тут и до моего слуха дошло — отдаленный рев мотора. Да у нас гости в человеческом обличии.

Это было прекрасно. Потому что пиликать до «Восток-4» на своих двоих мне совсем не улыбалось.

Нет, мне, конечно, хотелось получше познакомиться с местной флорой и фауной. Но все же можно это сделать не так резко, а постепенно.

— Кучер, тебе лучше спрятаться, — прервала размышления Ева.

— Чего? — у меня аж складка на лбу разгладилась. — Я еще никог…

— Прячься, командир, — шикнула Ева. — Это мародеры. Охотники на Аватаров!