[де:КОНСТРУКТОР] Терра Инкогнита

Глава 6

«Трактор» был тяжёлым. Полтора центнера массы, которая при каждом движении норовила вдавить ноги в бетон. Но я знал, как следует двигаться. Знал, как распределять вес и как ступать, чтобы даже эта махина скользила бесшумно, как тень.

Сперва перекат с пятки на носок. Мягкий, плавный. Вес переносится постепенно, без рывков. Колено чуть согнуто, чтобы амортизировать. Корпус неподвижен, работают только ноги.

Шаг.

Ещё шаг.

Бизон продолжал рыться на полке. Отодвинул какую-то коробку. Выругался вполголоса, когда не нашёл ничего полезного. Потянулся к следующей.

Я был прямо за ним. Оставалось меньше метра. Так близко, что чувствовал исходящее от него тепло. Слышал его дыхание, ровное и глубокое. Видел капли пота на бритом затылке, стекающие к вороту жилета. Чувствовал запах его тела, кислый, резкий, с примесью машинного масла, крови и чего-то химического. «Берсерк», наверное. Даже не употребляя, он провонял этой дрянью насквозь.

Мои руки поднялись.

Проволока натянулась между кулаками. Тонкая стальная нить, поблёскивающая в тусклом свете ламп. Семьдесят сантиметров смерти.

Бизон начал выпрямляться.

Пора.

Наброс!

Движение было отработано до автоматизма. Руки вперёд и вверх, описывая полукруг. Проволока легла точно на шею, обвив её плотно, пройдя там, где череп плавно переходит в позвоночник.

Петля легла. А потом я рванул.

Назад и вниз. Всем весом «Трактора». Сто пятьдесят килограммов против его ста двадцати. Физика, мать её, она на моей стороне.

Проволока впилась в синтетическую плоть.

Бизон захрипел. Это был влажный, булькающий звук, который издаёт человек, когда ему пережимают горло. Отчаянный и первобытный.

Его руки взметнулись к шее. Инстинкт, древний как сама жизнь. Убрать то, что душит. Освободить дыхание. Выжить.

Пальцы заскребли по проволоке, пытаясь просунуться под неё. Не успели. Я уже затянул петлю на второй оборот, и тонкая сталь ушла в плоть, перекрывая всё. Трахею. Сонные артерии. Яремные вены.

Он попытался развернуться.

Но я не дал.

Полшага назад, тяну его за собой и тут же бью по здоровой ноге, выбивая коленный сустав. Тело противника падает и собственным весом начинает душить себя. В судорожных потугах извернуться, Бизон задевает ножку стеллажа своей ногой.

Металл загудел. Полка качнулась. Что-то упало, покатилось, звякнуло о бетон. Мелочь, не важно.

— Бизон? — крикнул Миха. — Что там у тебя?

Все-таки услышал, зараза… Надо было все-таки ножом. Или взять этого на мушку «Грача» и вперед ко второму. Ну уже хрен с ним…

Вечно хочешь как лучше, а получается как всегда. Ну, не люблю я кровь, что поделать. Даже синтетическую. Да и патроны надо беречь. Кто знает где они еще понадобятся.

Стало ясно почему его прозвали Бизоном. Шея такая толстая, что дало ему несколько мгновений сопротивляться дольше. Сделал небольшой рывок удавкой на себя и Бизон дёрнулся.

Сильно. Отчаянно. Как зверь в капкане. Всё его тело напряглось, мышцы вздулись, руки заколотили по воздуху.

Правая рука метнулась вниз. К пистолету, который он выронил при нападении. Оружие лежало на полке, в полуметре от его судорожно сжимающихся пальцев.

Я затянул проволоку ещё сильнее. Кстати, сделана она была из каких-то местных материалов.

Ещё один оборот. Хрип перешёл в свист. Тонкий, пронзительный, едва слышный. Воздух выходил из пережатого горла последними каплями.

Ноги Бизона заскребли по бетону. Каблуки его ботинок царапали пол, пытаясь найти опору. Не находили. Я держал его на весу, приподняв над полом на несколько сантиметров, благо силы «Трактора» позволяли.

Пальцы его правой руки всё ещё тянулись к пистолету. Скребли металл. Царапали. Судорожно сжимались и разжимались.

Сантиметры до оружия. Пять. Четыре. Три.

Нет, не достанет. Я знал это с самого начала.

Секунды текли.

Одна.

Его тело билось в моих руках, как огромная рыба, выброшенная на берег. Мышцы сокращались в агонии. Ноги дёргались. Руки колотили по воздуху.

— Бизон? — громче повторил Миха. Голос был явно напряжен. Даже немного напуган.

Две секунды.

Движения стали слабее. Медленнее. Ноги перестали скрести по полу. Руки опустились.

Три.

Он ещё дышал. Вернее, пытался. Грудь судорожно поднималась и опадала, лёгкие работали вхолостую, качая воздух, который не мог пройти через пережатое горло.

Четыре.

Дыхание прекратилось. Тело обмякло. Голова упала вперёд, подбородок ткнулся в грудь.

Пять.

Я держал ещё пять секунд. Для верности. Десять лет назад, в Сирии, я видел, как «мёртвый» боевик встал и всадил нож в спину бойцу, который отвернулся слишком рано. С тех пор я никогда не отпускаю раньше времени.

Шесть.

Семь.

Восемь.

Девять.

Десять.

Тишина.

Только гудение вентиляции. Только далёкий звук капающей воды. Только стук моего собственного сердца, ровный и спокойный.

Я ослабил хватку. Мощный аватар мне достался.

Бизон уже не шевелился.

Медленно, осторожно, я опустил его на пол. Положил на бок, лицом к стене. Со стороны Михи это выглядело так, будто Бизон присел за стеллажом, нагнулся к нижним полкам.

Проволоку я размотал с шеи. На ней осталась синтетическая кровь. Я смотал её обратно в бухту, убрал в карман. Пригодится ещё.

Потом поднял пистолет. Проверил. Полный магазин, двенадцать патронов. Дослал патрон в патронник. Тихий щелчок, который заглушил гудение вентиляции.

— Бизон? — голос Михи. Все еще настороже. — Нашёл что-нибудь?

Тишина.

— Бизон?

Голос Евы зазвучал в голове:

— Чисто. Биосигнатура прекращена. Пульс ноль, активность мозга ноль, — пауза, короткая, почти незаметная. — Уровень стресса оператора Корсак в пределах нормы. Сердечный ритм стабильный. Кучер, ты пугающе спокоен.

А вот если бы кровь была, я бы не был так спокоен.

Я посмотрел на неподвижное тело у своих ног. Это просто работа. Грязная работа, но работа. Ничего личного.

Хотя нет. Личное тоже было.

Я вспомнил молодого Мурзика, которого эти двое бросили на корм раптору. Вспомнил троодона в свинцовом ящике, голодного, дрожащего, перепуганного до полусмерти. Вспомнил разделочные столы в соседнем помещении, залитые кровью. А еще чаны с кустарным «Берсерком», который превращал людей в одноразовое мясо для чужих войн.

Всё личное. Просто я умею откладывать это в сторону. Пока работаю.

Я сделал шаг из-за стеллажа. Потом другой. Вышел на открытое пространство склада.

Время разговоров.

Миха лежал на столе.

Глаза закрыты. Грудь поднимается и опускается в медленном ритме. Лицо расслабленное, почти умиротворённое. «Берсерк» держал его в коконе химического блаженства, где боль была далёкой, как воспоминание о детстве.

Я смотрел на него с расстояния в пять метров.

Изломанное тело. Вмятая грудная клетка. Лицо, залитое засохшей синтетической кровью. На первый взгляд, жертва. Несчастный, который попал под колёса судьбы.

Но я знал, кто он на самом деле. Знал, чем занимался. Знал, сколько людей отправил на тот свет своим кустарным пойлом.

Приговор вынесен. Осталось решить, когда приводить в исполнение.

— Бизон? — Миха не открывал глаз. Голос сонный, ленивый, с растяжкой. — Нашёл?

Я молчал.

— Бизон, ты там оглох, что ли?

Тишина.

Что-то изменилось в его лице. Лёгкая складка между бровей. Намёк на беспокойство, пробивающийся сквозь наркотический туман.

— Бизон?

Он открыл глаза. Повернул голову в сторону стеллажей. Медленно, с усилием. Шея плохо слушалась, мышцы были вялыми от наркотика.

И увидел меня.

Я стоял в пяти метрах от него. Прямо под светом лампы, которая отбрасывала на мои плечи резкие тени. Полтора центнера грязи, ржавчины и мышечной массы в человеческой форме. Аватар класса «Трактор», тяжёлая инженерная модель.

Пистолет в правой руке. Ствол опущен, но палец на скобе.

Моток проволоки свисает из кармана разгрузки. На нём тёмные разводы. Кровь Бизона.

Глаза Михи расширились.

Это было почти комично. Как в мультфильме, когда персонаж видит что-то невозможное. Зрачки стали огромными, белки сверкнули в свете ламп. Рот приоткрылся.

Он дёрнулся.

Инстинкт, древний как и страх смерти. Бежать. Спрятаться. Исчезнуть.

Тело не послушалось. Сломанная рука отозвалась вспышкой боли, такой сильной, что пробила даже блокаду «Берсерка». Он вскрикнул, коротко, сдавленно. Рухнул обратно на стол, хватая ртом воздух.

Я сделал шаг вперёд.

Не торопясь. Каждый шаг размеренный, тяжёлый. Ботинки «Трактора» гулко стучали по бетону. Звук приближающейся смерти.

— Лежи, — сказал я. — Дёргаться вредно для здоровья.

Голос прозвучал ровно. Без угрозы, без эмоций. Просто констатация факта. Так говорят врачи, когда объясняют пациенту, что курение повышает риск рака.

Миха смотрел на меня. В глазах метался страх, мешаясь с чем-то другим. С узнаванием?

— Ты… — голос сорвался. Он откашлялся, попробовал снова: — Ты… из капсулы…

— Верно.

— На свалке… мы видели… — он судорожно сглотнул. — Так и подумал что туда запихнули оператора. Но как? Она ж не на базе была…

— Ошиблись.

Я остановился у края стола. Посмотрел на него сверху вниз. Как смотрят на насекомое, прежде чем раздавить.

Миха лежал неподвижно. Только глаза двигались, бегая между моим лицом и пистолетом в моей руке. Туда-сюда. Туда-сюда. Маятник страха.

— Бизон… — начал он.

— Бизон кончился.

— Что?

— Кончился, — повторил я. — Аптека закрыта.

Я кивнул в сторону стеллажей. Туда, где за металлическими полками лежало тело его напарника. Лицом к стене, как будто уснул.

Миха проследил за моим взглядом. Несколько секунд смотрел в ту сторону, будто надеясь увидеть, как Бизон встанет, отряхнётся и скажет: «Шучу, командир». Бизон не вставал.

— Ты… — голос Михи стал тонким, надломленным. — Ты его…

— Да.

Простой ответ. Без объяснений, без оправданий. Просто «да».

Миха снова сглотнул. Адамово яблоко дёрнулось под тонкой синтетической кожей. Я видел, как бьётся жилка на его виске. Видел, как по лбу ползёт капля пота. Видел, как расширяются зрачки.

Это был настоящий страх.

— Слушай… — он попытался приподняться на локте здоровой руки. Не вышло. Тело было слишком слабым, слишком изломанным. — Слушай, давай поговорим. Я не знаю, кто ты и откуда. Но ты явно не обычный вояка. Такие, как ты, не валяются на свалках в списанных капсулах…

— Не валяются, — согласился я. — А твои сообщники меня туда привезли.

— Мы не знали! — в голосе появилась нотка отчаяния. — Клянусь, не знали, что там оператор! Нам сказали, капсула списанная, аватар пустой…

— Кто сказал?

— Что?

Я наклонился ближе. Ствол пистолета оказался в полуметре от его лица.

— Кто. Сказал. Что аватар пустой.

Миха смотрел на чёрный зрачок дула. Смотрел так, как смотрят на приближающийся поезд, стоя на рельсах. С оцепенением жертвы, которая понимает, что бежать некуда.

— Я… мы получили наводку… — он облизнул губы. Язык прошёлся по пересохшей коже, оставляя влажный след. — Был контакт на «Восток-4». Он сливал информацию о списанном оборудовании. За долю, понимаешь? Все так делают…

— Имя.

— Не знаю! Клянусь, не знаю! Мы общались через посредников, через…

Я поднял пистолет.

Ствол упёрся в его лоб. Холодный металл на тёплой синтетической коже. Миха замер. Перестал дышать. Глаза закрылись, будто он надеялся, что если не видеть смерть, она пройдёт мимо.

— Открой глаза.

Он открыл.

— Я буду задавать вопросы, — сказал я. — Ты будешь отвечать. Честно, быстро, полно. Каждый раз, когда мне покажется, что ты врёшь, я буду отстреливать тебе что-нибудь ненужное. Начну с коленей. Понятно?

Миха судорожно кивнул.

— Хорошо. Вопрос первый: зачем вы здесь?

— За… за запасами.

— Какими?

— «Берсерк». — Он сглотнул. — Это наша старая точка. Мы тут… мы тут работали раньше. Варили… ты же видел кухню…

— Видел. Вопрос второй: кто заказчик?

Миха замялся.

Я чуть надавил стволом. Несильно, но достаточно, чтобы вдавить его голову в стол.

— Я не знаю имени! — он почти закричал. — Реально не знаю! Мы работали через цепочку. Получали заказы, отгружали товар, получали оплату. Всё анонимно, всё через посредников…

— Кто посредник?

— Мужик по кличке Химик. Он держит лабораторию под «Востоком-3». Но это… это мелочь. Химик сам на кого-то работает. На кого-то крупного.

Я смотрел ему в глаза. Пытался понять, врёт или нет. Страх мешал читать. Когда человек так напуган, он может говорить что угодно. Правду, ложь, полуправду. Всё смешивается в коктейль отчаяния.

— Почему фактория заброшена? — спросил я.

— Эвакуация. Месяц назад, — Миха чуть расслабился, видя, что я слушаю. — Пришёл приказ сверху: всё сворачивать, уходить. Никаких объяснений. Просто «убирайтесь».

— Откуда приказ?

— Не знаю. Правда не знаю. — Он поднял здоровую руку в жесте капитуляции. — Химик передал. Сказал, что большие люди закрывают лавочку. То ли конкуренты надавили, то ли корпорация пронюхала… Мы всё бросили и ушли. Даже товар не успели вывезти.

Я молчал. Обрабатывал информацию.

Эвакуация месяц назад. Заказ сверху. Большие люди. Химик под «Востоком-3».

Пазл начинал складываться, но картинка была ещё слишком размытой. Слишком много дыр.

— Вы знали, что «Берсерк» убивает, — констатировал я.

Миха вздрогнул.

— Я…

— Три-четыре дозы вашего пойла, и человек начинает гнить заживо. Нейросеть Аватара деградирует. Оператор теряет связь с телом. Умирает дважды: сначала здесь, потом там. Вы это знали?

Молчание.

— Знали? — настойчивее повторил я.

— Да, — голос был едва слышным. Шёпот приговорённого. — Знали.

— И продолжали варить.

— Это… это бизнес. Спрос и предложение. Если бы не мы, кто-нибудь другой…

Я убрал пистолет от его лба.

Миха выдохнул. Облегчение промелькнуло на его лице, быстрое, мимолётное.

А потом я ударил.

Не сильно. Вполсилы. Костяшками правого кулака в скулу. Голова Михи мотнулась в сторону, из разбитой губы брызнула тёмная кровь. Он вскрикнул, скорее от неожиданности, чем от боли.

— Это за Мурзика, — сказал я. — Молодой был. Глупый. Но не заслужил стать кормом для раптора.

Миха смотрел на меня. В глазах плескался страх, смешанный с чем-то другим. С пониманием? С принятием?

— А теперь, — я снова поднял пистолет, — последний вопрос.

Ствол упёрся ему в висок. Туда, где кость тоньше всего. Туда, где один выстрел решает все проблемы.

Миха замер.

— «Восток-5», — сказал я. — Что ты знаешь?

Пауза.

Секунда. Две. Пять.

Я видел, как работает его мозг. Как он прикидывает варианты. Говорить правду? Врать? Торговаться? Глаза бегали, губы шевелились беззвучно.

— Ты не знаешь, куда лезешь, — сказал он наконец. Голос стал другим. Тише. Серьёзнее. — Ты вообще не понимаешь, что там происходит…

— Тогда объясни.

— А если объясню? — он смотрел мне в глаза. Прямо, не отводя взгляда. — Что мне с того?

— Жизнь.

— Жизнь? — кривая усмешка. — Ты меня тут пристрелишь, и никто не узнает. Тело в чан с «Берсерком», через неделю от меня костей не останется. Ты ведь это понимаешь?

— Понимаю.

— Тогда зачем мне говорить? — он чуть приподнял голову, насколько позволял ствол у виска. — Какая разница, умру я сейчас или через минуту? Если ты всё равно меня убьёшь…

— Я не сказал, что убью.

— Не сказал. Но и не сказал, что не убьёшь.

Умный. Даже с продырявленными рёбрами и «Берсерком» в крови умудряется торговаться.

— Чего ты хочешь? — спросил я.

— Гарантий.

— Каких?

— Ты меня вытащишь, — голос Михи стал твёрже. Он почувствовал щель в моей обороне и вцепился в неё. — Дотащишь до «Востока-4». Сдашь там меня моим людям. И дашь дозу, перед всем этим.

— Это всё?

— Это минимум, — Он попытался усмехнуться, но вышла гримаса боли. — Я калека, вояка. У меня рёбра в лёгкие впечатались. Без медпомощи я сдохну через сутки, и никакой «Берсерк» не поможет. Мне нужно добраться до базы. А тебе нужна информация. Справедливый обмен.

Я молчал.

Думал.

Сделка с дьяволом. Или с крысой, что в данном случае одно и то же. Он мне противен. Всё в нём вызывает желание вдавить курок и закончить разговор. Наркоторговец. Убийца. Мразь, которая травила людей ради денег.

Но у мрази есть информация.

А у меня есть сын, который ждёт на «Востоке-5».

— Откуда ты знаешь про «Восток-5»? — спросил я.

— Потому что мы возили туда груз.

— Какой груз?

— Разный. — Миха облизнул губы. — «Берсерк». Оружие. Снаряжение. Всё, что заказывали.

— Кто заказывал?

— Те, кто держит базу.

Я чуть надавил стволом. Напоминание о том, кто здесь главный.

— Имена.

— Не знаю имён. Правда не знаю, — он поднял здоровую руку в защитном жесте. — Но я знаю маршрут. Знаю, как туда добраться. Знаю пароли и позывные, которые мы использовали на блокпостах.

— На каких блокпостах?

— Вокруг «Востока-5» кордон, вояка. Никто не входит и не выходит без разрешения. Три кольца охраны. Внешнее, среднее, внутреннее. Мы ходили до внешнего. Там передавали груз и получали оплату.

Я переваривал информацию.

Три кольца охраны. Блокпосты. Пароли и позывные. Это не случайная банда захватила базу. Это организованная операция. Военная операция.

— Почему связь пропала? — спросил я. — Что там происходит?

— Глушилки, — Миха пожал плечом, здоровым. — Мощные. Военного класса. Накрывают весь сектор. Ни один сигнал не проходит, ни туда, ни обратно.

— Кто их поставил?

— Те же, кто держит базу.

— И кто её держит?

Миха смотрел на меня. Долго, пристально. Я видел, как в его глазах мелькает что-то похожее на расчёт. Он взвешивал, что сказать и что оставить при себе. Козыри в рукаве на чёрный день.

— Я скажу, — произнёс он наконец. — Но не сейчас. Сначала ты меня вытащишь.

— Ты не в том положении, чтобы ставить условия.

— Нет? — кривая усмешка. — Вояка, ты можешь меня убить. Можешь пытать. Можешь делать что угодно. Но информация останется в моей голове. А когда я сдохну, она сдохнет вместе со мной. И ты никогда не узнаешь, что с тем, кого ты ищешь.

Что… откуда он знает?