The Мечты

Я вам его покажу, и вы сразу все поймете!

«Я вам его покажу, и вы сразу все поймете!» - заявила ей утром следующей субботы, на удивление спокойной и даже позволившей выспаться, живописная во всех смыслах Флоренция Эдуардовна. Она обновила аватар в мессенджере, и теперь на Женьку взирала моложавая, хоть и немолодая, пестро одетая женщина в повязанном чалмой платке. Каждый раз та поражала своими образами. На предыдущем, к примеру, явила себя как серьезная бизнес-леди с идеальной укладкой и в строгом костюмчике, до этого косила под винтажную барышню из пятидесятых. А когда Женя с ней только еще познакомилась полгода назад – увидела перед собой этакую счастливую мать семейства – Флоренция Эдуардовна демонстрировала на своей странице фото с двумя очаровательными карапузами – внуками. Наверное, на это Женя тогда и купилась.

«Вам даже никакой анкеты не понадобится, уверяю вас!» - добавила сваха для придания своей клиентке нужного настроя.

И сбросила снимок, после которого Евгения Андреевна и правда поняла, что милая, но целеустремленная женщина имела в виду. Новый кандидат в женихи и правда выглядел... более чем презентабельно. Брюнет. Светлоглазый. С четко очерченными губами и вылепленными скулами. С обаятельной и доброй улыбкой, от которой даже с фотографии становилось веселее – бывают же экземпляры. Он был похож на Жерара Филиппа в зрелые годы, разве только немного больше успел набрать массы.

«Тридцать восемь лет, - вещала Флоренция Эдуардовна в следующем сообщении, - зовут Александр, образование высшее техническое, коттедж у него в новом поселке, знаете – между нами и Морским? Ездит на иномарке, но в этом я не понимаю. Женат не был, детей нет. Каков будет ваш положительный ответ, Женечка?»

Конечно же ответ был самым что ни на есть положительным. И собиралась на очередное свидание с очередным потенциальным женихом Женя с энтузиазмом, даже вдохновенно. Не только потому, что с экрана телефона на нее смотрел красивый мужик. Великий строитель, поди, тоже вылитый Ричард Гир! Но было в этом Александре что-то… настоящее. То, что порой неосознанно, но каждая женщина ищет в мужчине, тем более в мужчине, с которым надеется создать семью.

Не позволив себе опоздать, Женя вошла в кафе, где была назначена встреча, и оглянулась. Выглядела она сегодня особенно эффектно. Яркий шарф привлекал внимание, пояс подчеркивал и без того тонкую талию, а коротая юбка и туфли на высоких каблуках позволяли рассмотреть во всех подробностях ее стройные ноги.

В число достоинств Александра, как она отметила про себя, едва оказалась внутри маленького и симпатично декорированного уютного зала, входило и редкое чувство такта. Он уже ожидал ее, придя, видимо, даже несколько раньше назначенного времени, отчего она чувствовала себя немножко принцессой. Он расположился за одним из столиков на самом видном месте, а когда она оказалась рядом, широко улыбнулся, встал, чтобы помочь ей снять пиджак и отодвинуть стул, а потом еще и протянул внушительную корзинку с синими и розовыми розами. Невозможно было не отметить его высокого роста и уверенных, спокойных движений без лишней суеты и неврастеничности. И Женя их отметила.

- Добрый вечер, - проговорил Александр приятным баритоном с обволакивающими интонациями, причем по всему походило, что это у него вовсе не нарочно, а было заложено природой.

- Добрый, - прорвалось удивление в присущую Жене сдержанность. Она сунула нос в букет, вдохнула аромат и подняла глаза на нового знакомого. – Я опоздала?

- Нет, вы пришли как раз вовремя, - улыбнулся он и смущенно добавил: - Мы, вроде бы, заочно знакомы, а вроде бы и нет. Потому давайте попробуем по правилам? Меня Саша зовут, тридцать восемь годиков.

- Уважаете правила?

- По-разному бывает. Иногда приходится и нарушать. Если честно, для меня это все авантюра. Но… я трудно знакомлюсь, потому так вышло. У вас очень красивые глаза, ради таких глаз можно и рискнуть.

Женя тоже улыбнулась.

- Для меня, в общем-то, тоже авантюра. Но не потому, что трудно знакомлюсь, а скорее… в нашем возрасте мест для знакомств все меньше, - она протянула ему руку и торжественно произнесла. – Женя, мне тридцать семь.

Самое сложное, наверное, было пройдено – знакомство двух людей, которые точно знают, для чего они познакомились. Такая глупость!

- Ну так чем будем ужинать, Женя? – жизнерадостно спросил Саша. Естественно, программа минимум: представиться, накормить ужином, может быть, погулять по набережной, которая и отсюда была рядом. Сложно изобрести велосипед для первой встречи.

- Если честно, я бы ограничилась чем-нибудь сладким, - в тон ему ответила Женя, - и кофе. Но вы, конечно же, на меня не равняйтесь.

- Я тоже люблю сладкое, - воодушевился он и тут же сник: - и кофе тоже. Но сегодня, пожалуй, буду чай. Тут имбирный… вкусно. А вы экономист, Женя, да?

- Если быть точным, я – бухгалтер. А вы где работаете?

- А у меня профессия немного нестандартная, - еще больше поник Саша, но попробовал отшутиться: – В старину меня бы называли золотарем. Бригада у меня, канализации чистим. Крупные объекты.

- Ну да, - согласилась Женя, - стандартного мало. И как вас занесло в такую профессию?

- Не поверите. Фамильное дело. Третье поколение. Полевые всю канализацию Солнечногорска вдоль и поперек прошли своими ногами, каждый люк знаем, - Саша махнул рукой показавшейся официантке и продолжил свою, ни много, ни мало, исповедь: - Полевые – это фамилия. Ну, наша.

- А я архитектурой увлекаюсь, - невпопад сообщила Женька.

Одновременно с ее репликой в зал пахнуло свежим воздухом, хлопнула дверь, и внутри оказалась весьма примечательная парочка, на которую и уставился Саша Полевой, неожиданно заостренным взглядом. И подумать нельзя было, что эти спокойные глаза могут вот так на кого-то смотреть.

Барышня, безусловно, была яркой – от рыжих локонов, небрежно собранных в две голландских косы, до непарных гольфов и ботинок, которые смело можно было бы назвать армейскими, если бы не их сочный фиолетовый цвет. Ее пестрая фигура совершенно затмевала спутника, которого она цепко держала за руку. Собственно, Женя и не стала его рассматривать. Наблюдать за Александром оказалось куда интереснее. Тот разбавил цветовую гамму вечера неожиданно проявившимся на лице багровым, так прекрасно сочетавшимся с рыжими волосами вошедшей красавицы. Полевой едва удержался на стуле, чтобы не выпрыгнуть навстречу обоим вошедшим, и с очень видимым усилием заставил себя повернуться снова к Женьке.

- Архитектура – это прекрасно! – громогласно, на все кафе воскликнул он. – Мне вот близок Барон Осман. Говорят, это он создал Париж, который мы знаем, Женечка. Вот вы были в Париже?

- Пришлось однажды, - Женя снова перевела взгляд на вошедших, которые пробирались между столиков в самый дальний угол, где царили мягкий диван и полумрак от витражного абажура. Разноцветная барышня обернулась и в свою очередь оценивающе оглядела Женю. Поймав ее взгляд, Женька сначала озадачилась, а потом наклонилась через стол к своему спутнику, которого, кстати, рыжая старательно игнорировала, и спросила самым заговорщицким тоном: - Вы ее знаете?

- Кто? Я?! – выкрикнул Саша с таким видом, будто следующим будет обязательное: «да никогда!», но вместо этого он поморщился и продолжил: - Лучше б не знал!.. Забейте, про Париж интереснее. Десерт какой будем?

- Вкусный, - улыбнулась Женька и поймала себя на мысли, что ей нравится этот человек, и что он действительно настоящий, и что кому-то очень-очень-очень повезло. Вернее, это было целых три мысли.

- Тогда рекомендую эклеры, они здесь очень вкусные, с клубничным кремом, - постановил он мрачно и позвал официантку, снова отвлекшись на ту, которую лучше бы не знал. Она в это время с приоткрытым ртом внимала рассказу молодого человека, сидящего слишком близко от нее, и выводила пальчиком узоры на его ладони. Полевой шел пятнами. Когда подошла официантка, он не сразу справился с собой, с трудом вспомнив, что сам минуту назад советовал Женьке. А когда барышня в форменной футболке заведения и переднике ретировалась, мрачно тряхнул головой и снова провозгласил:

- А хотите, Женя, мы еще потом потанцевать сходим? Тряхнем стариной, а?

- Обязательно, - рассмеялась Женька. – Потом поедем ко мне, я вас познакомлю с папой и прям завтра пойдем под венец, идет?

- Отличный план! – оживился Полевой и, сдвинув брови бросил через почти что сомкнутый рот: - Можно я вас за руку возьму, а?

- Может, лучше сразу идти отбивать даму сердца? Зачем зря время терять?

- Мы расстались. Не пойду, - мотнул Саша головой. – Гордость, может быть, и не красит мужчину, но не пойду. К тому же, она занята, как видите. Жень, а вам какая музыка нравится?

- А я разную люблю, в зависимости от настроения и… не знаю… того, чем я занимаюсь, - Женька откусила кусочек эклера, который чуть раньше появился на их столе вместе с двумя большими чашками – с чаем и кофе. – Кстати, вкусно! Я раньше здесь как-то и не была ни разу.

- А мы… я… я люблю сюда ходить. Я работаю недалеко. Удобно. Хотя, конечно, в нашей деревне сложно работать где-то далеко, да?

Даже свидания назначить в разных местах, как показала практика, и то сложно. Полевой тяжело вздохнул. Отхлебнул из чашки и тихо попросил:

- Извините… ладно? Если я попрошу вас подыграть – сильно наглость будет?

- Не-а, говорите!

- Ну давайте я типа офигенски шучу, а вы будете смеяться, будто ничего смешнее не слышали? – грустно усмехнулся Полевой.

В ответ раздался заливистый Женькин смех. Такой, что даже Саша расцвел вмиг и радостно вгрызся в эклер, бросив одновременно свирепый и победоносный взгляд на столик в глубине зала. Но той парочке, безусловно, было не до Жениного веселья. Там увлеченно целовались, в то время как на столе красовался незамысловатый, но не оставляющий сомнений натюрморт из бутылки шампанского и фруктовых десертов под сливками. Если до этого мгновения Женя Малич про наливающиеся кровью глаза только в книжках читала, то сейчас наблюдала этот процесс прямо напротив, на расстоянии вытянутой руки. А вот что произошло дальше, с одной стороны, было закономерно, а с другой – совершенно неожиданно в качестве продолжения увлекательнейшего вечера.

Сначала Полевой шандарахнул по столешнице ладонью так, что подпрыгнули и чашки, и десерты, и стол, и Женька, и стул под ней. А потом раздался грудной рык, какой этот милый интеллигентный мужчина с внешностью Жерара Филиппа издать не мог.

- Алка, твою мать! – провозгласил он на все кафе, вскакивая с места.

Разноцветная барышня отвлеклась от своего занятия и недоуменно хлопнула ресницами в сторону возопившего, в то время как Женя, подзаправившись эклером и добрым глотком кофе, негромко проговорила:

- Александр, я буду болеть за вас!

- Можно Саша, - успел брякнуть он, после чего ломанулся к столику, за которым творился разврат, совершенно не устраивавший Полевого.

- Какого черта ты вообще сюда приперлась с этим уродцем? – навис он над парочкой, и тень его легла на хорошенькую мордашку рыжей и рыло ее нынешнего хахаля. – Нервы мне потрепать, да?

Ответа барышни Жене слышно не было, она, в отличие от Саши, не орала на все кафе.

- Ну здорово! Вообще-то это ты меня бросила! С кем хочу, с тем и гуляю, ясно? – рявкнул он и повернулся к мужику, все еще обнимавшему его женщину. – Так, а ты, похоже, до сих пор не понял, что тут лишний, да?

Следующее Женя уже расслышала, как и все остальные присутствующие во всех уголках зала, потому как Алка начала повышать голос вслед за Александром.

- Не ори, дикий человек! Даже в кафе не можешь сходить, не устроив скандал!

- Ага! Дикий! И еще в говне ковыряюсь! Я помню!

- Ключевым было не это, но ты, как всегда, услышал лишь то, что тебе было удобно.

- Я, любимая, всегда слышу, что ты говоришь! Во всех деталях! Хмыря своего уводи, здесь у меня свиданка! Я первый пришел!

И тут активизировался тот самый хмырь. Он поднялся с дивана в безуспешной ввиду роста попытке оказаться лицом к лицу с Полевым и проговорил неожиданным басом:

- Вы за словами-то последили бы, уважаемый! А то так и по роже схлопотать недолго.

Но когда кому-то очень уж хочется схлопотать, то разве ж его остановишь? А Саше, похоже, и правда хотелось. Потому он лишь криво усмехнулся и демонстративно прокомментировал:

- И где это ты, родная, его откопала? Он же интеллектом не обезображен совсем!

После чего повернулся к Алкиному спутнику, манерно подставляя физиономию для удара. Что, собственно, и воспоследовало. Голова его мотнулась в сторону, но на ногах Александр, сейчас подобный своему великому македонскому тезке, устоял. Даже негромко и зло рассмеялся. Ибо кулаки у него чесались, и теперь вполне можно было их распустить. Следующий удар прилетел его сопернику прямиком в челюсть, а потом еще один – в живот, под ребра. Тот тоже был не лыком шит – ответка настигла своевременно.

И начался бой на радость посетителям кафе! Не на жизнь, а на смерть. Шампанское полетело на пол. Следом посыпались фрукты, а два взрослых и вполне развитых мужика самозабвенно катались по полу, мутузя друг друга.

- Полевой! – раздалось среди творящейся фантасмагории спокойно и уверенно. – Прекрати этот балаган и иди домой!

Алла оставила на столе несколько купюр, натянула на себя вязаный кардиган, пестривший всевозможными котиками, и, напустив на себя отстраненный вид, ретировалась из кафе, пока охранники разнимали дуэлянтов, а Женька стояла над Александром с пакетом со льдом. Потом тот своими собственными руками со сбитыми костяшками, пихал бабло направо и налево администрации, угрожавшей вызвать полицию, зачем-то извинился перед хмырем, который, упустив из виду Аллу, как-то даже присмирел и, плюнув в Сашку, но промахнувшись, свалил. А этот боец-любовник наконец попросил коньяку и прижал ко лбу предложенный Женей пакет. Выглядел он виноватым и совсем жалким.

- Курить ужасно хочется, - сообщил он ей, когда их все оставили в покое, и глядел на нее отстраненным взглядом, полным усталости и печали. – Здесь нельзя, наверное... Вы курите?

- Нет, не сложилось, - она с любопытством разглядывала его физиономию, приобретавшую различные оттенки красно-синего. – Хотите, вызову вам такси?

- Не знаю... нет... дома опять один. Ненавижу сидеть один. Вы не думайте, что Алка легкомысленная или жестокая. Она просто... устала от меня. Меня вообще выдержать трудно, я себя сам не выдерживаю.

Подперев голову рукой, Женька молча слушала. Таких свиданий у нее точно никогда не было, и она была абсолютно уверена, что больше уже и не будет. И кажется, она чуточку завидовала этой рыжей Алке, позволяющей себе творить такое!

- Вы знаете, Жень, - продолжал говорить Полевой, все-таки вынув из кармана сигареты и зажигалку, пальцы его подрагивали, а он сам избегал смотреть в глаза собеседнице, - я ведь ужасно ревнивый, совсем не подарок, а она два года терпела. Говорила – потому что любовь у нас, и оно ведь правда – любовь, а я, несмотря на всю любовь, с собой ничего поделать не могу. Аллочка в туризме работает, людей вокруг много, и она у меня видная, мужики таких не пропускают. Я ей как-то такой скандал закатил, а она ничего. Сказала, что я дурак и согласилась ко мне переехать. Можете себе представить, что для такой, как она, - он кивнул в сторону выхода, - переехать к такому придурку, как я?

- Ну-у… - негромко протянула Женя, понимая, что Полевой не нуждается в чужих словах. А он и правда не нуждался. Как-то незаметно возле него заботливая официантка, маячившая неподалеку, поставила стеклянную пепельницу и махнула рукой бармену, дескать, давай еще коньяку. А потом Женьке было вручено полотенце на всякий случай – лед начинал таять. Все это делалось так ненавязчиво, что никто и не замечал. Полевой курил, и в разбитых пальцах сигарета выглядела весьма живописно.

- Мы хорошо жили, правда. Я очень старался, и она тоже. Мы даже счастливы были, свадьбу планировали, вернее, я планировал точно, а Алла... не знаю, но ей было неплохо со мной, несмотря на мои закидоны. Понимаете, я всегда немного стеснялся своей профессии. Это странно – в канализации копаться, я понимаю, но ведь прибыльно, и во все времена необходимо, хоть война, хоть потоп. А Алка ничего... только подтрунивала иногда, незлобно, добродушно даже. И я ее шутки как стеб никогда не воспринимал. Черт нас дернул пойти на тот чертов корпоратив новогодний в ее турагентство. Я могу понять, почему она потащила меня – хотела, чтоб вместе. Но... тогда мне надо было остановиться и не ходить. Там у нее... понимаете, Жень... у нее там генеральный из столицы прикатился... такой себе... мужчина-мечта. И весь вечер вокруг нее, а она сюсюкается. И меня будто бы нету там. Я головой же понимаю – это только на один вечер, и все будет хорошо, он свалит в гостиницу, а мы домой. И послать его совсем она не может, потому приходится держать лицо и на шутки его реагировать. А я рядом... как пятое колесо в телеге. Нажрался жутко, на ногах еле стоял. Но продержался, до скандала не довел. А через неделю ее повысили.

Саша замолчал. Потянулся к рюмке. Быстро опрокинул ее в себя и поморщился. На столике все еще печально стояла вазочка с эклерами, но он безнадежно махнул на них рукой. Зато чуть не скинул на пол находившееся под локтем блюдце с дольками лимона. Его ему сам бог послал, а вернее, давешняя официантка, сейчас устроившаяся за соседним столиком опустевшего кафе и заинтересованно слушавшая его историю, притворяясь кактусом и усиленно сливаясь с мебелью.

Полевой закусил цитрусом, скривил свою жерарфилипповскую рожу и продолжил:

- Я никогда в жизни не чувствовал себя таким идиотом, как в тот день, когда она сказала о повышении. Уж не помню, что плел ей тогда, в чем обвинял... Явно ж ничего хорошего. А гадкого, грязного – сколько угодно. Потом свалил из дому, нажирался где-то в баре... думал, убью к черту этого ее генерального. Человека чуть среди ночи не сбил. Никогда пьяным не вожу... святое правило, но во мне, наверное, человеческого тогда и не осталось. А наутро, когда вернулся, она возьми да и заяви мне, что этот ее... большой босс, по крайней мере, в чужом дерьме не ковыряется. И что у него точно руки не воняют... и ушла. Я так оторопел, что... я даже не нашелся, что ответить, не попытался удержать или извиниться... Она меня прибила этим просто, Жень. Это я сейчас понимаю, что хотела сделать мне так же больно, как я ей тогда, и у нее получилось. Загнался я... неслабо, до сих пор с трудом в себя прихожу. Только немного отпускать стало, как мне ее подружки донесли, что она мужика завела. Я даже подойти боялся, спросить... прощения попросить. А она – мужика. Вот и сунулся к Флоренции. Мне почему-то хорошей идеей показалось самому закрутить с кем-то, и чтобы Алка узнала. Да она, похоже, и узнала... какая пришла... будто бы мне назло все... Видели вы этого ее? А? Что скажете? Правда у нее с ним?

- Скажу, что вы – болван! – заявила Женька, решительно отбирая у Полевого графинчик с коньяком, к которому он снова потянулся. – Рассчитайтесь по счету и езжайте домой!

- Да что дома? Стены. Чертовы. О них только башкой биться, - хохотнул Саша.

- Алла ваша дома!

Полевой резко поднял голову, и Женя имела удовольствие наблюдать, как вытягивается его красивая, но малость помятая физиономия. И как замечательно брови изгибаются до самого мыска растрепанных волос.

- С чего вы взяли? – мрачно спросил он.

- Слушать надо то, что вам говорят, - в противовес ему Женька весело рассмеялась.

- Так я и слушал!

- Заметно!

Полевой завис, теперь внимательно глядя на Женю. В его глазах отражался сложнейший мыслительный процесс, словно бы он пытался заставить свой мозг думать, но тот усиленно сопротивлялся. В конце концов, Саша не выдержал и спросил прямо:

- Да с чего вы взяли вообще! Я ей вечер испортил. И жизнь, наверное. И еще неизвестно, как у нее теперь с этим... сложится, нет...

Женька сделала фейспалм и, не глядя на тугодума, проговорила:

- Она велела вам идти домой. Просто послушайтесь ее… и всё.

- И всё?

- Наверное, не всё. Но остальное вы точно можете придумать сами. Идите!

Он медленно кивнул, пристально всматриваясь в Женино лицо. Потом, как зачарованный, потушил сигарету в пепельнице. Медленно встал. Натянул пиджак, оглянулся на официантку, бросил несколько банкнот на стол почти таким же жестом, как его Алла. И двинулся было к выходу, как если бы его запрограммировали, а потом вдруг остановился и повернулся к несостоявшейся невесте.

- А... а как же вы? – голос его звучал очень растерянно и вместе с тем – нетерпеливо.

- Я взрослая девочка, справлюсь, - заверила его Женя.

А он вдруг широко ей улыбнулся – первый раз за вечер открыто и искренно, совсем-совсем по-настоящему. И сказал:

- Даже если ее дома нет – все равно спасибо вам. До свидания!

И с этими словами торопливо ломанулся из кафе, оставив Женьку одну с парой притихших посетителей и мечтательной официанткой, глядевшей ему вслед. Потом барышня перевела взгляд на Женю и с нотками доброты в голосе проговорила:

- А они раньше всегда вместе сюда приходили. Может, еще придут, как думаете?

- Не знаю, - Женька пожала плечами и тоже засобиралась.

Когда чуть позже она шла по набережной, прислушиваясь к звукам моря, то на душе было снова достаточно уныло, чтобы в который раз осознать – не сложилось в ее жизни. Нет романтики, нет любви, никому она не нужна, а зачем-то всего этого хочется. Чтобы ради тебя совершали подвиги или хотя бы били морду. Ну в самом крайнем случае она бы согласилась на прогулки под луной. Женька мрачно хохотнула, и в этот самый миг, словно в ответ на ее мечтания, разверзлись небеса и… нет, мир ее, конечно же не переменился, но на землю с небес хлынул дождь такой силы, что уже через пять минут она оказалась промокшей до самого белья.

Сокращая путь, Женя бросилась в ближайший проулок, который через проходной двор должен был привести ее прямо к родному дому.

Но и тут не сложилось.

Откуда-то словно из ниоткуда, но если быть точной, то из-за угла выкатил на полном ходу здоровенный автомобиль иностранной марки и в довершение всех ее мучений окатил водой с ног до головы, преспокойно пролетая мимо. От неожиданности Женька взвизгнула, метнулась в сторону и, оступившись, оказалась в глубокой луже, в которой ее ноги в нарядных лодочках утонули по самые щиколотки. Что было делать дальше? Зачем? Туфли не спасешь, ноги тоже. И на Женю напал ступор. Так и стояла в луже, пока к ней не подплыл тот самый автомобиль, что обдал ее водой, дав задний ход, и в нем она к своему удивлению узнала знакомый Рэйндж Ровер.

Дверца перед ней раскрылась, и из машины, перегнувшись через соседнее сиденье, высунулся Роман Моджеевский собственной персоной, ошалело глядя на нее.

- Садитесь! – скомандовал он начальственным тоном. – Живо, а то простудитесь!

- Идите к черту! – выкрикнула Женя.

- Сейчас не время препираться! Потом расскажете все, что обо мне думаете. Садитесь, говорю!

- А вы мне расскажете, что я вам должна за испорченное сиденье. Езжайте своей дорогой.

- Нет, ну вы прямо так и проситесь! – пробурчал Роман себе под нос и скрылся внутри салона, чтобы выйти со своей стороны прямо под дождь и без зонта. Ливни, впрочем, немилосердны и к миллионерам. Этот – моментально промочил его одежду и обувь, пока он обегал машину, чтобы добраться до застроптивившейся Женьки.

- Как видите, претензии за сиденья будут неактуальны, - он демонстративно развел руками. – Садитесь, или я вас сам запихну.

- Не подходите ко мне, - отпрыгнула в сторону Женя. – Я кричать стану!

- Евгения, пожалуйста. Я не хотел… вас задеть. Кому будет лучше, если мы оба заболеем? Разрешите, я отвезу вас домой.

- Вас никто не заставляет мокнуть, - проворчала она, но, кажется, начала сдавать позиции. Было слишком сыро и холодно, чтобы продолжать сопротивляться.

- Ну я же не могу пребывать в комфорте, когда мокнет дама. К тому же по моей вине. У вас, кстати, губы синие.

Женя бросила на него злой взгляд, но все же решительно протопала по лужам к его машине и распахнула дверцу.

- И чего вам дома не сидится в такую погоду!

- Так я пашу без выходных, возвращался вот… Я правда не хотел.

- Это и удивительно, - вздохнула Женька и поежилась.

Моджеевский нахмурился и шагнул к ней. Они оказались очень близко друг от друга, так, что Женя даже слышала запах его парфюма, который от дождя как будто бы становился сильнее.

- Сядьте уже, бога ради.

Она кивнула и забралась в салон. Роман захлопнул дверцу и, обойдя машину, сел со своей стороны. Текло с них обоих, но смотреть на начинавшую подрагивать Женьку у него сил не было – и так за день наработался, как собака. А Ринго по-прежнему не знал, что такое работа. Он включил обогрев, потянулся к заднему сиденью и, как волшебник, вынул откуда-то собственный пиджак, после чего решительно накинул его на Женины плечи.

- Так лучше?

- Лучше, - согласилась Женя, помедлила и добавила: - Спасибо.

Роман удовлетворенно кивнул и тронулся. Не умом, конечно, а вдоль улицы. Ехать им было близко, добрались в считанные минуты. Откровенно говоря, дольше препирались. Он поглядывал на ее тонкий профиль и усмехался себе под нос, гадая сколько ей лет. Не девочка же, но последнее время вызывала в нем куда больший интерес, чем молоденькие девчонки, с которыми он внаглую вошкался первое время после развода, оправдывая статус богатого холостяка, ушедшего в отрыв. Сейчас Роман тягался только с работой, на баб ни времени, ни желания почти не оставалось. А тут… вот это. Синеглазое.

Рома хмыкнул и свернул на очередном повороте к Жениной калитке. Дождь разыгрался, кажется, еще сильнее.

- Вам есть кому позвонить и попросить встретить с зонтиком? – спросил он.

- Я все равно уже мокрая, - усмехнулась Женя, высвобождаясь из его пиджака. – Плюс один…

Он повернулся к ней и прервал ее борьбу за свои права, оставляя собственную одежду на ее плечах.

- Потом отдадите. На три минуты его хватит. Может, успеете добраться до подъезда.

- Пришлю с курьером, - рассмеялась Женя, выскочила из машины и шустро побежала по родному двору, где каждая колдобина была знакома с самого детства. Роман еще некоторое время глядел ей вслед, размышляя о чем-то своем. А потом, когда услышал, как гулко стукнула подъездная дверь в святая святых чертова «исторического памятника», неспешно тронулся дальше, объезжая этот дурацкий район, будто нельзя было развернуться. Ему очень хотелось продлить этот нелепый вечер, в который он неожиданно угодил из своей очень обыкновенной реальности.