The Мечты

Когда два самолета уносили двух немаловажных в Женькиной жизни мужчин

Вечером того же дня, когда два самолета уносили двух немаловажных в Женькиной жизни мужчин, один из которых занимал ее реал, а второй заполнил собой виртуальное пространство, дня, когда Гарик, встретив ее на выезде со двора, вел себя будто бы оскорбленный муж изменившей жены, после чего его мотор заглох окончательно, потому что все в мире подчинено закону бумеранга, дня, когда милый мальчик Артем Викторович со всей свойственной ему недосказанностью и самоотречением растворился где-то за линией горизонта, Андрей Никитич, не ведавший о том, насколько нынче многогранно и разнообразно пребывание его старшей дочери на планете Земля, третьей от солнца, спокойно потягивал пиво на собственной кухне, бывшей прежде местом сбора семейства Маличей, и философски размышлял над тем, как непредсказуемо будущее и как коварно настоящее.

Теперь кухня стала местом его единоличного владения, и не сказать, чтобы Андрею Никитичу это нравилось. Такой вывод он сделал после очередного глотка холодного нефильтрованного – оно брало быстро, то ли от жары, то ли и правда крепостью. И слегонца подшофе, он воззрился на бутылку, силясь увидеть что-то новое в знакомой этикетке.

Именно в этот момент судьба и явила ему всю свою непредсказуемость и все свое коварство в лице Евгении, внезапно оказавшейся на кухне отчего дома, в смысле на родных шестидесяти квадратных метрах.

- Привет, - весело поздоровалась Женька и протопала к стулу, всегда считавшемуся ее. – Ужин есть?

- Что есть – то и ужин, - удивился отец, проследовав за ней взглядом, а когда она села, добавил: - Суп греть?

- Сама… потом… - мотнула головой дочь. – А ты чего один? Да еще пивом ужинаешь?

- А какие у меня варианты? – усмехнулся он. – Вот чего ты прискакала на ночь глядя – вопрос! Поругались?

- Соскучилась по родным пенатам!

- Ого! Быстро!

- Роман в командировку уехал, - пояснила Женя. – А я… не привыкла я там еще, наверное.

- Угу, - буркнул отец и отхлебнул из бутылки, потом усмехнулся и предложил: - Будешь? У меня запас.

- Лучше суп, - она подскочила с места и привычно засуетилась по кухне. Холодильник, плита, достать тарелку, нарезать хлеба. Потом снова уселась напротив отца и спросила: - Юлька где?

- Уехала с подружками квартиру смотреть, общага – мрак. Я ее туда не поселю. Обещает после выходных приехать проведать старика-отца. А вообще-то я праздную, если ты не заметила!

- Да вот заметила! Повод огласишь?

- Да у меня их три! Повода! Одна дочь в универ поступила. Вторая замуж собралась. А еще зятек будущий решил моим бизнесом озадачиться и в срочном порядке меня расширяет! Меня! Расширяет!

- Куда расширяет? – непонимающе переспросила Женя. – Кто?

- Моджеевский твой. Или его секретарша, я так и не понял, - Андрей Никитич снова глянул на этикетку и хмыкнул. – Нет, все-таки дерьмо какое-то набодяжили... очередная марка испортилась.

Женька отодвинула пиво в сторону и взглянула на отца.

- Объясни, пожалуйста, по-человечески. Что случилось?

- Звонила мне сегодня... звонкая такая. Представилась Еленой Ивановной. Говорит, направляют ко мне специалистов, проект готовят инв... вестиционный, грозят денег дать и целую фабрику построить, Жека! Нахрена мне фабрика, а?

- Ну… - прозвучало озадаченно и немножко обиженно, впрочем, пока без объяснения причин этой самой обиженности. – Точно не нахрена?

- У меня мастерская крафтовой обуви, индивидуальный пошив, ручная работа... мне хорошо, понимаешь? Да, я не зарабатываю, как твой Романыч, но... на кой мне черт фабрика? Я ничего не понимаю в фабриках! Туфли вам на свадьбу пошить могу, а фабрикой руководить – увольте!

- Ну и прекрасно! – довольно улыбнулась дочка. – А туфли шить не надо. Босиком пойду. Что скажешь?

- Скажу, что для дочери сапожника – непорядок.

- Немножко беспорядка не повредит, мне кажется.

- Роману не понравится.

- А тебе Роман нравится? – неожиданно спросила Женя.

Андрей Никитич вскинул голову на замершую посреди кухни дочь и нахмурился. Думал, впрочем, недолго. Человеком он был прямым. И дипломатично отвечать Женьке, что тут важно только ее мнение, ему религия не позволяла.

- Нравится. Там нет ничего такого, что бы могло не нравиться. Я тебе сразу сказал, что нормальный мужик... помнишь, когда двор делили? Нормальный... но как же ты в него, вот такого замечательного, вляпаться умудрилась, а?

Она вслед за отцом на мгновение задумалась и не менее прямо выдала:

- А он мне шансов не оставил.

- Что ж ты? Зверушка бессловесная? Или таких не динамят просто?

- Па!

- Чего «па»? Влюбилась?

- Ну я же не зверушка, - деланно обиделась Женька, присела за стол и, подперев голову руками, мечтательно сказала: - Знаешь, с ним как в кино. Даже не верится, что все это со мной происходит. Но ведь такими и правда не разбрасываются, да?

- Не разбрасываются, - уныло ответил отец. – Но ты понимаешь, в чем моя проблема… Я его первый раз увидел – он кусок двора оттяпал. Во второй к нам явился – тебя к себе уволок... Нет, конечно, когда Романыч выдал, что просит твоей руки и все такое – это было солидно, я расчувствовался, но... Моя мастерская тоже только моя, а он из нее фабрику сделать хочет. Что мое он заберет в следующий раз, а?

- Тебя послушать – не человек, а завоеватель Вселенной Маличей, - попыталась свести к шутке Женька, странным образом чувствуя, что согласна с отцом. А уж если сюда добавить еще и Юльку, о чем он, к счастью, не подозревает! Женька снова подхватилась, налила себе суп. Подумала. Налила вторую тарелку и решительно заменила ею пиво перед Андреем Никитичем. – Может, ты преувеличиваешь масштабы катастрофы?

- Может быть... я не привык один. Иногда вот думаю, как нам с тобой повезло, что мать Юльку успела подкинуть. Каковы у меня были шансы спиться, а?

- Глупости ты говоришь, – возмутилась Женя, – и впадаешь в уныние. Совершенно безосновательно.

- Ну а может, я еще женюсь, а?

- Если от скуки – то лучше заведи собаку.

- Ну да... и для здоровья полезнее, - хмыкнул отец и взялся за ложку. – Придется с ней гулять, купать, лечить от блох. С бабами сложнее. Они сами пытаются тебя гулять, купать и лечить от блох.

- И это говорит отец двух дочерей.

- Да, а что?

- Да нет, ничего, - рассмеялась Женя. – Я сегодня дома останусь, не выгонишь? Обещаю, что лечить от блох не буду.

- Да куда ж тебя выгонять? – оживился отец, подняв голову и совсем другими глазами посмотрев на суп. – А хочешь я маминых блинов сделаю? Прямо сейчас?

После непродолжительных споров Маличи договорились, что блины будут на завтрак.

Женька довольно быстро после ужина ретировалась в свою комнату, чувствуя себя в странно-подвешенном состоянии. Из одной реальности вышла, а в другую не попала. Пыталась придумать себе занятие и понимала, что ничего делать не будет. Все, на что доставало энтузиазма, – скитаться по закладкам браузера без излишней заинтересованности.

От новостей веяло скукой, «Вино из одуванчиков», начатое в который раз, – не читалось, идея посмотреть киношку была отринута еще до того, как Женька успела додумать эту мысль.

Звонок Роману остался звонком в космос. Они разговаривали пару часов назад, когда Моджеевский отзвонился из гостиницы и сообщил, что добрался без приключений, погода радует прохладой после домашней жары, а он сам настроен на самый что ни на есть рабочий лад. Видимо, потому и не ответил.

Отчаявшись навести порядок в собственном настроении и побродив на просторах National Geographic, Женька смирилась с навязчивым желанием, которое мешало действовать рационально.

Ей хотелось к Art.Heritage.

С ним было интересно. С ним было много общего. И удивительным образом с ним было легко, наверное, потому что совсем не нужно притворяться.

Нет, это вовсе не значило, что рядом с Романом она не была собой. Скорее, она чувствовала, что порой подстраивается, и понимала, что в той или иной степени, но придется соответствовать. Сможет ли она – вот в чем вопрос.

Не пытаясь опомниться, не прикладывая к тому ни малейших усилий, она глубоко втянула носом воздух, поудобнее устроилась на диване, подложив под спину еще одну подушку. И вошла в чат. Телефон уже пару часов как разрывался от push-сообщений ее виртуального... приятеля? Друга? Кого?

Одна за другой на экране замелькали фотографии летнего, такого далекого от ее юга северного Копенгагена, и на этих снимках дождливый день постепенно сменял вечер. С них на Женю смотрели вагончики метро, здания, каналы, витрины кафе и многочисленные велосипедные стоянки. Столько всего, что глаза разбегались, и среди картинок периодически на нее сыпались слова, которые она сегодня уже слышала: «Долетел, устроился, прохладно». А еще: «Первым делом купил дождевик – представляешь, забыл дома. Никогда не забывал – а тут забыл». Или: «Слушай, здесь найти в кафе нормальный суп – та еще задачка. Но кухня прикольная». И наконец: «Посмотри, какой потрясающий шпиль, а!»

Жене казалось, что в него встроен заводной механизм, который никак не прокрутится до той точки, в которой заглохнет. Или, может быть, дело в батарейках, которые не дают ему остановиться, пока не закончится заряд. Но создавалось стойкое ощущение, что ее Art.Heritage вырвался на свободу после долгого заточения и опьянел. Наверное, она и сама бы такая была, если бы ее «выпустили».

Досмотрев до конца, она замерла на последних сообщениях, лишь подтверждавших ее последнее предположение.

Art.Heritage: обзорную экскурсию по столице Дании можно считать оконченной. Вот поржешь, когда появишься. Скажешь, что Арт с ума сошел или в детство впал.

Art.Heritage: Слушай, я не спал почти сутки. И спать не хочется, а надо. Добрался до гостиницы, выпил чаю в баре, разузнал, в котором часу завтрак. Все необходимые дела переделал. Дополз до номера, а в глаза как будто спички вставили. Я сто лет так не отрывался =)

Art.Heritage: А ты как?

Фьюжн: А я обыкновенно. Работа, дом. Правда, спать тоже не хочется, хотя и не надо. Завтра суббота.

Art.Heritage: в отпуске любой день – суббота)))) У тебя какие планы на выходные? Я завтра еще здесь, а послезавтра на Фареры выдвигаюсь. Щелкнуть тебе Русалочку? =)

Фьюжн: Обязательно! И монетку кинуть =)))

Фьюжн: А завтра я намереваюсь спать. На меня напала скука.

Art.Heritage: тебе часто бывает скучно?

Фьюжн: Нет, но иногда накатывает. А сейчас совсем все совпало. И дома, и в личном. И даже в общественном =)))

Art.Heritage: странно... мне кажется, ты совершенно не из тех людей, кому бывает скучно.

Art.Heritage: никогда не спрашивал – ты замужем? Дети?

Женька задумалась и некоторое время не отвечала, выбирая между кокетством и правдой. Она никогда не считала, что живет неправильно, но всегда казалось, что ее набор «возраст + отсутствие мужа и детей» – для окружающих выглядит либо диким, либо глупым. И со свойственной ей осторожностью она, наконец, снова оказалась онлайн.

Фьюжн: среди прочего у меня есть папа =)

Art.Heritage: у меня, прикинь, тоже есть папа. Но папа – полбеды. Вот мааааама! Это реально засада)))

Фьюжн: Случается, что засада – это отсутствие мамы =)

На некоторое время повисла тишина. Неважно, что происходило по ту сторону экрана. Но по эту – не было ни неловкости, ни обиды. Тишина обволакивала Женьку уютом и тихой грустью, которая поселилась в ней много лет назад и стала частью жизни вместо маминых рук, которые никогда ее не обнимут.

Арт прав. Ей не бывало скучно. Вокруг нее – куча людей, разных, смешных, интересных, глупых. Она наблюдала за ними, и сама была лишь частью чужой истории. Сейчас – началась ее собственная, а ей даже совета спросить не у кого. Мамы же нет. И путь только один – в калитку, через двор и по лестнице, открыть дверь родной квартиры и пройти в комнату, в которой выросла. Это вокруг все меняется, а здесь – то же самое, как и когда-то давно.

Потом чат снова оживился. Клацнул сообщением и замигал в углу экрана.

Art.Heritage: кажется, я сказал какую-то бестактную глупость. Прости, пожалуйста, я не знал. Давно?

Art.Heritage: в смысле отсутствие мамы – давно?

Фьюжн: Давно. Очень. Все нормально.

Art.Heritage: все равно... прости дурака.

Art.Heritage: знаешь... мне как-то пришло в голову, что это только тебе я сказать могу что угодно. Наверное, оттого и перегибаю. Общение в интернете странная вещь – иногда кажется, что не с реальным человеком говоришь, а с какой-то частью себя.

Art.Heritage: а может, это потому что ты все понимаешь правильно.

Фьюжн: А ты всегда точно знаешь, что правильно, а что – нет?

Art.Heritage: нет, но мне кажется, ты по ту же сторону правильности, что и я.

Фьюжн: А что по другую сторону?

Art.Heritage: люди ходят вверх ногами)))

Art.Heritage: до некоторых пор я думал, что представляю некоторую величину или значение. А большинство считают, что человек измеряется ценой. И разница между стоимостью и достоинством давно стерлась. Вот это я вижу по другую сторону.

Фьюжн: Ты так говоришь, словно приходилось испытывать ценник на себе.

Art.Heritage: приходилось) мне не понравилось. Мне кажется, в жизни каждого человека может наступить момент, когда на него вешают ценник. Остаётся утешаться одним: я дорого стою.

Фьюжн: я тоже этим утешаюсь при необходимости =)

Art.Heritage: о! видишь? Главное в нашем случае – гребаный оптимизм.

Фьюжн: а я ничего не имею против оптимизма =)))

Фьюжн: пока на него сил хватает =)))

Фьюжн: я, наверное, тебя заболтала. Тебе спать надо, да и вообще…

Art.Heritage: не заболтала. Скорее я тебя. Но мне и правда не спится. Кому б я еще это все рассказывал?

Art.Heritage: но если надоело, ты скажи, все нормально. Значит, будем пытаться заснуть. Правда я слишком устал, чтобы дрыхнуть.

Фьюжн: ну да, телефону особенно не расскажешь =))))

Фьюжн: это минус поездок в одиночку – поделиться не с кем.

Art.Heritage: вот я тебя и гружу. Так получается. И завтра еще продолжу))))

Art.Heritage: если что, то это не угроза, а констатация факта. Но я постараюсь не прямо с утра, а чтобы ты выспалась. Ну и по мере нахождения вай-фая. Послезавтра рано утром у меня паром, и там я уже на краю света.

Фьюжн: Не грузишь, правда. Мне интересно.

Фьюжн: Я не много где бывала по собственным интересам. Приходилось совмещать любопытство и развлечения. Правда, иногда они меня приводили в совершенно неожиданные места. Вот ты бывал в музее науки и техники в Харбине?

Art.Heritage: О_О

Art.Heritage: где-где? Как тебя туда занесло-то?

Фьюжн: сестра выпросила! =)))))

Art.Heritage: реально? Аж в Харбин?

Фьюжн: с детьми иногда сложно спорить.

Art.Heritage: она маленькая, что ли?

Фьюжн: сейчас уже не очень.

Art.Heritage: а тогда?

Фьюжн: А тогда ей было двенадцать, и она увлекалась роботами.

Art.Heritage: но додуматься до Харбина! Это же реально на другом конце света!

Art.Heritage: вот что у детей в головах?)))

Фьюжн: можно подумать, ты сразу родился взрослым. =)))

Art.Heritage: про Китай не мечтал. Тебе понравилось? Интересно было?

Фьюжн: если честно, я тоже никогда не мечтала. И если бы не сестра – то и не побывала бы никогда наверняка. Но мне понравилось. И сестра осталась довольна, это важнее. Я и про Париж не мечтала, а пришлось ехать в Диснейленд =)))

Art.Heritage: я тоже был, лет шесть назад, правда //только не смейся// люблю аттракционы.

Фьюжн: А кто их не любит!

Art.Heritage: значит, уже не зря съездила ;) А Париж понравился?

Фьюжн: не знаю… не очень…

Art.Heritage: наверное, потому что им принято восторгаться, и реальность часто не оправдывает ожиданий?

Фьюжн: а может, я его неправильно смотрела =)))

Art.Heritage: может быть. Но мне тоже не очень понравился. Говорят же, что город любви. Наверное, в этом наша стратегическая ошибка))))))))

Фьюжн: Всё так сложно?

Art.Heritage: да нет... мне кажется, просто мы мечтаем об одном, а получаем в итоге что-то совсем другое. Или исполняем чужие мечты. Вот ты, например, чего хотела бы в действительности? Хотя бы в смысле географии, раз мы говорим о Харбине и Париже.

Фьюжн: В парк хочу, где босиком ходят.

Art.Heritage: а такие есть?

Фьюжн: не знал? Есть, и довольно много.

Art.Heritage: надо погуглить, не знал. Хорошо, а почему до сих пор не осуществила, если хочешь?

Фьюжн: потому что не всегда все получается так, как хочется.

Art.Heritage: у меня тоже так бывает. А потом психуешь, плюешь на все и едешь... на Фареры. Искать равновесие.

Они искали равновесие часов до трех ночи, и Женя даже точно не понимала уже – чье именно. Ее или его. Да это было не так уж и важно. Они вместе изучали список парков, таких, о которых мечтала она, и о которых раньше не знал Арт. Они даже определились, что оба рванули бы в Венгрию – потоптаться по морковке с кукурузой. Или в Австрию – там название было самое красивое. «Ведьмина вода».

И сейчас Жене казалось, что Art.Heritage прав: разговаривать с ним – это все равно как разговаривать с какой-то частью себя. Самой важной частью. Вот только она не знала, виновата ли в том суть виртуального общения или ее собственные фантазии. Или смысл заключен в трудности осознания, насколько реален человек по ту сторону экрана.

Такой себе психолог. Или духовник.

Ничего не зная о ней, он знает все. Как и она про него – все знает.

И совершенно непонятно, как такое возможно, чтобы тот, с кем она ни разу в жизни не пересекалась, неожиданно оказался настолько близким. Может быть, это даже неправильно, но штука в том, что этот ночной разговор, как и те, что иногда случались между ними и раньше, будто бы перезагружал операционную систему внутри ее головы, после чего она куда легче функционировала.

Ей нравилось. Нравилось то, что он рассказывал. И нравилось рассказывать о своем. Нравилось угадывать некоторые его ответы. У Арта было неплохое чувство юмора, огромный багаж знаний и своя жизненная тропинка, по которой он шел намеченным курсом как-то отдельно от толпы на тракте. Она это и раньше чувствовала в его словах, но в нынешнем разговоре – особенно остро.

Заснула Женя, лежа на боку перед установленным прямо на соседней подушке ноутбуком, дожидаясь очередной реплики из их бесконечного диалога. И снилась ей высокая и сочная изумрудная трава, много-много травы – по-летнему душистой и по-весеннему яркой. Среди нее она, шаг за шагом, шла следом за человеком далеко впереди и верила в то, что он ведет ее за собой.

А когда проснулась, стрелки часов близились к полудню замечательной субботы, начавшейся так хорошо и спокойно впервые за долгое время. И даже реставраторы, копошившиеся за окном, как ни странно, ее не потревожили.

На экране непрочитанными висели несколько сообщений и, улыбнувшись спросонок и чуть потянувшись, чувствуя, как похрустывают суставы, Женька поспешила нырнуть в чат.

С точно такой же улыбкой она и читала, что там накорябал Арт, пока она, как последняя капуша, спала.

Art.Heritage: машину я заказал на послезавтра, она будет ждать меня на Фарерах. Вот такая.

Ниже следовала ссылка на Википедию с электромобилем компании Фольксваген. Женины брови слегка подлетели вверх от удивления, но она тут же «одумалась» - в конце концов, это Арт. Любитель архитектуры, которого унесло на край земли. Да и электрокары в настоящее время перестают быть такой уж редкостью, а уж в Европе-то...

Потому, переключившись назад, на вкладку с диалогом, она продолжила читать переписку.

Art.Heritage: это в моей практике первый электромобиль, хоть и арендованный. Дома у меня гибрид. Все же в наших условиях перейти на полностью экологичный транспорт несколько затруднительно.

Art.Heritage: Но я пытаюсь, это даже интересно =)

Art.Heritage: а завтра хочу попробовать поездить по городу на велике. Ну в смысле уже сегодня.

Art.Heritage: Знаешь, здесь просто рай велосипедиста. Шикарные дорожки, парковки, абсолютный приоритет велодвижения. Пешеходам, наверное, немного сложно, хотя местные, конечно, привычные.

Art.Heritage: эй, я тебя потерял! Ты спишь, что ли?

Art.Heritage: наверное, заснула))) ну ладно, буду и я. Спокойной ночи, Фьюжн.

«Спокойной ночи, Арт!» - хмыкнула Женька себе под нос с блаженной улыбкой.

И доброе утро!

Его сообщения возобновились в 8:26. Удивительно.

Art.Heritage: Вообще-то я сова! Просто будильник поставил.

Art.Heritage: ну то есть, доброе утро.

Art.Heritage: Ладно пойду посмотрю, че здесь пожрать дают. Где столовка я знаю только приблизительно. Небось дрыхнешь еще)

Art.Heritage: ок, не буду тебе тут клацать, спи.

Он честно продержался пару часов. В начале одиннадцатого, по всей видимости, решил, что самое время вставать и Женьке. И потому фоторепортаж продолжился – судя по всему, Арт забрел выпить где-то кофе, надыбал там вай-фай и оттуда отправил ей пачку фотографий.

В Копенгагене шел дождь. Замечательный дождь в Копенгагене.

И значит, дождевик пригодился. Хорошо, что все же купил. А Жене казалось, что она даже слышит запах улиц с его снимков – он был отличным фотографом, хоть и снимал на телефон.

Наверное, с этого самого запаха и началось ее собственное путешествие по его следам. По дорогам столицы далекой-далекой северной страны, потом – морским путем на пароме, который курсировал всего один-единственный раз в неделю. И наконец среди мхов, трав, холмов, фьордов и зеленых крыш Фарерских остров. Женя словно бы видела мир глазами Арта, и этот мир ей на удивление понравился. Даже ее знойный итальянский отпуск странно меркнул в сравнении с холодными закатами и завораживающими, почти сюрреалистичными пустынными пейзажами, рая для интроверта, которым она никогда не была.

Женя затерялась где-то там, рядом со своим собеседником-проводником, далеко от Солнечногорска и улицы Молодежной, физически присутствуя сначала в отцовской квартире, в которой провела все выходные, а потом и в апартаментах Романа, откуда каждый день ходила на работу. В университете она продолжала зависать в чате, с нетерпением ожидая каждой следующей возможности перекинуться парой слов с Art.Heritage.

Наверное, это странно. Жить в доме одного мужчины, собираться за него замуж, каждый день по нескольку раз говорить с ним по телефону, слушать его признания в любви, и вместе с тем радостно подпрыгивать на стуле, когда приходит оповещение о новом сообщении совсем другого, да еще и абсолютно виртуального.

Потом торопливо залетать в чат.

А там...

Art.Heritage: смотри! Озеро над океаном! Я доехал!

Или:

Art.Heritage: ты когда-нибудь видела тупиков? Ну, не считая меня, конечно)))

Или:

Art.Heritage: пока я спускался по этому чертовому серпантину, дорогу полностью перегородили овцы. По этому поводу вот тебе фото бараньей задницы.

Может быть, все дело в пресловутой скуке. А может быть, в чем-то еще. И вполне вероятно, что это только здесь, на просторах интернета с Артом интересно, а в реальной жизни была бы все та же рутина, привычная с остальными, даже если речь о Моджеевском, который, мягко выражаясь, из толпы сильно выделяется. Все это, конечно, может быть.

Но штука в том, что в ту неделю Женя не думала. Впервые в жизни не задавалась такими вопросами, не осторожничала и не анализировала. Она просто ждала Романа дома и сообщения от Арта в сети. Восполняла образовавшиеся пусто́ты в общении. И позволила себе увлечься, чтобы не скучать, пока не вернется ее почти что муж.

Она снова очень поздно засыпала, потому что не хотелось прерывать затянувшийся разговор о смыслах жизни и об идеальных условиях для рыбной ловли – температура океана едва колеблется в течение года вокруг отметки в десять градусов. Арт даже однажды полез проверять и в качестве доказательства сбросил ей снимок собственных ног в прозрачной и, очевидно, очень холодной воде. Как завороженная, она смотрела на это фото несколько секунд вместо того, чтобы тут же вопить, что он сошел с ума и простудится. Залипла. А позднее ей думалось о том, что мужские ступни и щиколотки бывают на редкость красивы, и эти – идеальный образец. Какое же там у него все остальное?

Нет, что он сумасшедший, Женька, конечно, тоже ему сообщила. И что десять градусов – маловато для водных процедур. И что не хватало только заболеть заграницей. А Арт ржал: турист – человек, обладающий безграничным здоровьем. Дух путешествий лучше любых витаминов тому способствует.

Он жил в маленьком гестхаусе недалеко от Торсхавна – столицы островов. Из окна его комнаты был виден фьорд Нольсой. Всю неделю, каждое утро, просыпаясь, чтобы собираться на работу, Женя получала снимок с постоянно меняющейся панорамой этого фьорда. Она видела его в дождь, в туман, под серым небом и один раз даже – когда ненадолго вышло солнце. И это делало ее день лучше.

Потом обязательно звонил Рома. Они болтали, пока она завтракала.

А потом Женя возвращалась в свой родимый, привычный ареал обитания – в смысле в политех. И не понимала, что происходит с ее жизнью. И в какой ее части она настоящая и ни под что не подстраивается.

Вообще – возможна ли такая жизнь?

Наверное, нет. Но оставить какую-то маленькую, крохотную норку, куда можно ускользать, ей хотелось. Для самой себя. Чтобы там, внутри, ни о чем не думать.

Неделя.

Неделя Роминой командировки.

Неделя отпуска Арта.

Неделя ее путешествия за руку с чужим человеком.

Но ведь все имеет свойство заканчиваться. Вот и ее прервал совершенно неожиданный персонаж в совершенно неподходящее время. Однажды вечером. Когда Моджеевский еще не успел позвонить, чтобы пожелать ей сладких снов, заканчивая день, а Арт еще не появился в сети, вернувшись из очередной поездки, чтобы начать ночь.

Разделив два периода Жениной жизни на две половины, в огромной квартире Романа раздался звонок. Едва ли не впервые за все время, что она жила здесь. От неожиданности она вздрогнула, таким громким ей показался непривычный звук.

Спустя минуту возле двери их спальни раздалась шаркающая походка Лены Михалны, которая, как правило, уходила из дому не ранее восьми часов вечера, потому в настоящее время еще несла свою службу в районе кухни. Сейчас она постучала, а потом сунулась в комнату. Выражение лица обычно невозмутимой экономки сейчас показалось Жене тоже несколько растерянным.

- Евгения Андреевна, там Нина Петровна приехала. Просит прощения за поздний визит и... Вы ее... примете?

- К… кто? – переспросила Женя, в надежде что ей послышалось.

- Госпожа Модж... Нина Петровна, - совсем беспомощно повторила Лена Михална.

- А вы сказали, что Романа нет?

- А она к вам... простите... может быть, стоит сказать, что вы уже спите?

Женя бросила быстрый взгляд на часы и качнула головой:

- Нет… нет, я выйду. Вдруг что-то важное.

- Да что у нее может быть важного к вам? Еще и в отсутствие Роман Романыча? – проворчала экономка. – Уверены?

- Мало ли… - в этом «мало ли» для Жени был и Богдан, и Юлька, и даже Рома. Мало ли… - Уверена, Елена Михайловна.

- Ну если что, зовите на подмогу, - кивнула немолодая женщина. – Я ее в гостиную приглашу? Или в кабинет?

- В гостиную.

Лена Михална кивнула и покинула комнату, дверь за собой, впрочем, не прикрывала. У Жени был запас времени, пока Нина Моджеевская поднимется на этаж. Совсем небольшой запас. И как подготовиться – кто его знает.

- Чай или кофе заварить? – крикнула из прихожей Лена Михална, когда Женя покинула спальню, предварительно проведя расческой по волосам и глянув в зеркало.

- Давайте спросим у нее, - неуверенно отозвалась нынешняя хозяйка в ожидании давешней.

- Привыкайте, Евгения Андреевна, что вы здесь главная, - хмыкнула экономка. – А чаю я поставлю. Вам обеим не повредит.

А потом над входной дверью в квартиру зазвонил колокольчик. Почти как в мультфильме про Винни-Пуха. Женя прошмыгнула в гостиную, и уже оттуда услышала, как в квартиру входит госпожа Моджеевская. Она что-то тихо сказала Лене Михалне, та не менее тихо ответила.

Несколько секунд, и Ромина домоправительница провела гостью к Евгении.

- Сюда, пожалуйста, - подчеркнуто вежливо, сказала она, показавшись на пороге.

- Спасибо, Лена, - донесся до Жени приятный голос бывшей жены Романа. – А он здесь неплохо устроился.

- Мы стараемся сделать все, чтобы ему было комфортно.

И одновременно с этим Нина шагнула в помещение.

Невысокая. Аккуратная. В элегантном темном платье со сложным цветочным принтом, скорее осенним, чем летним, плотно облегающем ее фигуру с несколько слишком тяжелым бюстом и крутыми бедрами, что, впрочем, уравновешивалось тонкой талией и высокими каблуками.

Она замерла, внимательно глядя на Женю. А потом улыбнулась.

- Здравствуйте. Мы не знакомы, но друг друга знаем. И мне захотелось посмотреть на вас вблизи.

- Добрый вечер, - поздоровалась Женя и мысленно булькнула, умудрившись сохранить невозмутимость на лице. – Довольно необычно оказаться музейным экспонатом.

- Да нет... обычное женское любопытство. Вы же слукавите, если скажете, что вам совсем не интересно было, как выгляжу я.

- Ваше право не верить, но я никогда не была любопытной.

- Тем лучше для вас, - вздохнула Нина. – А я вот страдаю этим недостатком. И часто себе в ущерб. Может быть, если бы не это мое свойство, я бы и по сей день оставалась Роминой женой.

Она помолчала и прошлась по комнате, разглядывая детали. Потом улыбнулась и подняла на Женю глаза.

- А вот эти портреты детей еще я заказывала. Мои он здесь вешать уже не стал. А ваши еще не появились. Вы собираетесь пожениться?

- Это входит в наши планы, - ответила Женя, наблюдая за Моджеевской.

- Значит, Рома уже все решил?

- Хотите чаю, Нина Петровна?

- Нет, спасибо, - она мотнула головой и наконец присела в первое попавшееся кресло, враз сделавшись маленькой. – Вы знаете, Рома иногда такой ребенок бывает. Просто невозможный. Не разобравшись в ситуации до конца, не взвесив все аргументы, берет и принимает решения. Иногда судьбоносные. Не скажу, что он часто ошибается, но подчас совершенно фатально.

- Вы прожили с этим человеком много лет, - удивленно проговорила Женя. – И так отзываетесь о нем.

- А вы знаете, из-за чего мы расстались?

- Я не считаю, что это мое дело.

- Лучше бы поинтересовались. Иначе знали бы, почему я приписываю ему такие характеристики. В конце концов, Роман – единственный мужчина в моей жизни. Был и остается. Даже несмотря на развод, - Нина задумчиво отвела взгляд в сторону, и смотрела она не на что-то конкретное, а будто бы сквозь все предметы, то ли в себя, то ли в свое прошлое. На ее лице сложно было читать, но теперь неожиданно прорывались незнакомые Жене эмоции – горечь, обида, разочарование. Что-то еще. Должно быть, то, что чувствовала эта женщина.

А когда она вернулась глазами к Евгении, все это исчезло, она словно вновь сделалась непроницаемой.

- Он мне изменил, - тихо проговорила Нина. – Говорил, что один раз и что не серьезно, и что совершил глупость. Хотя мне кажется, что предательство сложно оправдывать несерьезностью и глупостью. Или количеством любовниц и ночей, проведенных на стороне. Как бы там ни было, он мне изменил. Я узнала. И мы развелись, а следующие годы он каялся, приходил, просил прощения, и у меня не было сомнений в том, что стоит мне позвать – он в тот же день будет на пороге. Теперь вы понимаете, почему я говорю, что он ребенок? Думает, будто бы можно ошибиться, не подумав, а попросив прощения – все исправить.

Женя помолчала, переваривая услышанное и раскладывая по полочкам. Сказанное неожиданным образом касалось их троих – Романа, Нины и, как ни крути, самой Жени. С тем и говорилось. И Женя это понимала. Не понимала – что ей с этим делать. Вот сейчас, при этой женщине, сидящей перед ней, что ей делать?

- Нет людей, которые проживают жизнь без ошибок, - проговорила Женя негромко, глядя прямо на гостью. – И нам решать, за что прощать себя и других. И на каких условиях.

- А вы бы смогли простить? Он ведь всегда только о себе думает. О собственном комфорте и удовольствиях. Все остальные люди лишь служат этой цели – создавать счастливую жизнь взрослого ребенка Романа Моджеевского. Я не из-за измены ушла. А из-за того, как легко для него оказалось все разрушить.

- А мне вы зачем всё это говорите?

Нина Петровна чуть усмехнулась и посмотрела Жене в глаза долгим и пристальным взглядом, после чего, продолжая улыбаться, деловито сказала:

- Потому что вряд ли вы сейчас видите эту его сторону. Рома умеет быть обаятельным, когда хочет, а с вами он явно на том этапе, когда показывают только хорошее. Он ведь в Мюнхене, так?

- Вы проявляете обо мне редкую заботу, - в тон ей ответила Женя. – Но не учитываете, что мне не восемнадцать лет.

- Именно потому, что вам не восемнадцать, я и затеяла этот разговор. После Ромкиной поездки в Мюнхен три года назад разрушилась моя жизнь. Вы знаете, что там у него любовница? Возглавляет представительство компании. Это из-за нее мы тогда расстались.

- А я не против любовниц, - с усмешкой проговорило Женькино альтер эго. – И разрушать свою жизнь я не намерена.

Брови госпожи Моджеевской подлетели вверх, но, впрочем, ненадолго. Ей понадобились пара мгновений и один глубокий вдох, чтобы вернуть себе равновесие.

- Так не хочется терять положение, которого добились? – спросила она. – Или будете утверждать, что от большой любви?

- Что бы я ни утверждала, - широко улыбнулась Женя, - это будет только между мной и Романом.

- Умно. Я сразу поняла, что вы неглупая женщина. Но именно потому что неглупая, надеюсь, распорядитесь полученной информацией лучше, чем я. Признаться, видеть вас с Романом вместе – удовольствие средней паршивости. Да и вам, я полагаю, не особенно приятно, что он бежит ко мне по первому зову. И так будет всегда, уверяю вас. А теперь вы знаете ещё и про Раю. Ее зовут Рая. Ей нет тридцати, и она такая очаровательная дурочка. Мечта для мужчины Ромкиного возраста.

- А в выигрыше окажется та, кто раньше додумается привязать его еще одним ребенком, - улыбнулась Женя. – Может, все же чаю, Нина Петровна? Елена Михайловна делает замечательный с мятой. У нас теперь китайский, настоящий.

Внимательно выслушав предложение, Нина побледнела и качнула головой. Ее пальцы, сжимавшие маленькую сумочку, заметно напряглись.

- Рома пьет кофе, - хрипло сказала она. – Или, в крайнем случае, черный чай. Индийский. Дарджилинг. Не думайте, что я считаю детей козырями. Мне не нужны козыри, чтобы его вернуть.

- Они нужны мне, не так ли?

- А этого не знаю я. Вы красивы и умны. И довольно молоды. Рома мог влюбиться. Он три года один, а девочки-однодневки не в счет. Но даже при условии, что он влюблен, прошлое так просто не обрубишь. И пусть у вас будут дети – я все равно останусь главной женщиной в его жизни, как он главный мужчина – в моей.

- Ну вот видите, - Женя пожала плечами. – Все и сложилось. Вы будете старшей женой, а я любимой. Как вам такой вариант?

- У вас неплохое чувство юмора. Думаете, я много на себя беру?

- Нет, - Женя внимательно посмотрела на Нину, - но я считаю, что бы ни было между вами и Романом – вам это решать только с ним. Вы зря думаете, что я стану в это вмешиваться.

- Но замуж вы за него собираетесь. И детей рожать тоже. В его сорок пять – это сильный аргумент.

- Сорок пять – не приговор.

- Нет, конечно, - Моджеевская устало вздохнула и опустила глаза. – Мне столько же. Я его люблю.

Следом за ней вздохнула и Женя. Сам собой включился режим понимания всех и вся. Черт его знает, как бы она поступала на месте Нины – мужик, с которым прожила полжизни, становится совсем-совсем чужим, и в чем-то из-за твоей же собственной недальновидности.

- Зачем вы действительно пришли, Нина Петровна? – спросила Женя, помолчав.

- А когда бы мне еще представилась возможность поговорить с вами так, чтобы его не было? Мне нужно понять, с чем я имею дело. И с кем на семейных обедах придется бывать моим детям. Они же предполагаются и, видимо, раньше, чем мне казалось.

- Поняли?

- Похоже на то. Кроме единственного – на что вы готовы ради него.

- Не перегибайте. Это уж точно не ваша забота.

- Хорошо. Согласна. Мне, пожалуй, пора. Вы, должно быть, ждете звонка от Романа. Он по-прежнему звонит из командировок в 20-30, когда Лена уже ушла?

- Мы звоним друг другу в разное время, - ответила Женя.

- Вот как... замечательно, - пробормотала Нина и поднялась из кресла. По ее лицу совершенно нельзя было понять, какие эмоции она сейчас испытывает, но должно быть, в значительной мере – Моджеевская была раздавлена, хотя вряд ли Женя имела к этому отношение, и Нина сама это понимала.

Она прошла к выходу из гостиной, не глядя на свою «соперницу», и только там обернулась, неожиданно ослепив улыбкой.

- А Ромку бабы погубят, - рассмеялась вдруг она. – До свидания.

- Не у всех такая цель, - улыбнулась и Женя. – До свидания, Нина Петровна.

Та лишь кивнула в ответ, да с тем и вышла, оставив Евгению в одиночестве. Затворив дверь, в гостиную сунулась Лена Михална, уже снявшая передник и явно собиравшаяся восвояси. Оценив Женино выражение лица, она лишь покачала головой и осторожно спросила:

- Чаю? Или чего покрепче?

- Спасибо, Елена Михайловна, - отозвалась Женя, - вы идите. Я сама.

- Как скажете, - пожала плечами домоправительница. – Выше нос, Евгения Андреевна. Выше нос. Если что – чай еще теплый.

Когда за этой в высшей степени разумной женщиной хлопнула дверь, Женя посмотрела на часы. Было восемь. Она и правда налила себе чаю, положила рядом с собой телефон и поставила напротив ноутбук. В половине девятого, как обычно, позвонил Роман – бодрый и счастливый, что слышит ее голос. Говорил, что почти окончил свои дела. Обещал сюрприз. Она улыбалась ему в ответ и притворно ворчала, что он сам ходячий сюрприз. И весь разговор вглядывалась в экран перед собой, ожидая, когда позеленеет огонек возле аватара Art.Heritage, обозначив его присутствие. А когда это случилось, почувствовала, что ее отпускает.

Art.Heritage: Я обещал тебе водопады. Сегодня будет много водопадов!

Фьюжн: Тут вся жизнь – сплошной водопад =)))