The Мечты

Как все на свете хорошее...

Как все на свете хорошее, Ромин день рождения выпадал на пятницу. Пятница, в сущности, вообще лучший день в неделе. А нынешний вечер планировался праздничным и только для них двоих – Моджеевский сдержал слово. Встречать свои сорок пять он хотел с Женькой, а для всех остальных они назначили воскресенье.

На работу она не ходила – нужно было подготовиться. Взяла отпуск, и даже главдракон, с которым, видимо, провели предварительную беседу, елейным тоном заявил: «Евгения Андреевна, ну неужели мы вас не прикроем, а? Один денек не страшно».

А потом перегнулся через стол к опешившей от такой милости Женьке и заговорщицки подмигнул: «Вы уж не сердитесь на меня, дорогая, за прошлые обиды. Это всего лишь рабочие моменты. Поделитесь-ка секретом, а правда, что Роман Романович шефу новый сервер пообещал?»

Женя не имела представления, что там обещал Роман Романович шефу. О его свершениях на благо человечества в целом и ее в частности она хотела бы знать поменьше.

И ведь понимала, почему он в лепешку расшибается.

Как понимала и то, что, только-только начиная жизнь с ним, уже эту жизнь прожила и знает все наперед.

Так и этот вечер был предсказуем, и она бы могла с точностью до минуты рассказать последовательность будущих событий, если бы не один маленький сюрприз, подготовленный вовсе не именинником.

Моджеевский приехал за ней из своего офиса, когда она уже была готова. Ему, чтобы переодеться, нужно было совсем немного времени. После они отправились в ресторан. Тот находился загородом, на берегу моря, и столики стояли прямо на пляже, а маленький оркестр играл танго. Роман был очаровательно хорош собой в светлом пиджаке и с обаятельной улыбкой сошедшей с глянца кинозвезды. Он пил вино, много говорил и смотрел на Женю так, будто бы предпочел съесть ее вместо ужина.

Да и сама Женя выглядела настоящей принцессой в темном кружевном коктейльном платье с контрастной аппликацией. В ушах ее поблескивали серьги, привезенные Романом, а собранные в элегантную прическу волосы соответствовали и платью, и мероприятию. Этому же событию соответствовала и коробка в крафтовой бумаге, пристроенная у края стола и ожидавшая своего часа.

Наконец, улучив момент затишья между порывами Роминой энергии, Женя протянула ему эту самую коробку и проговорила с улыбкой:

- Я долго думала, что тебе подарить. Хотелось что-то такое, чего у тебя еще нет. А это сложно, ну если не считать участок на Луне.

- Стыдно признаться, но я думал об участке, - рассмеялся Моджеевский, принимая подарок и, несмотря на смех, пристально глядя Жене в глаза, что теперь делал часто, будто боялся упустить какие-то изменения. – Мелкий Бодька отцу моему проболтался, он тогда еще живой и вполне бодрый был... так тот сказал, что я хуже буржуя, на смех поднял. Выдал, что я все побережье застроил, решил еще и Луну испортить.

- Ты же не будешь портить Луну? – прищурившись, поинтересовалась Женя.

- Да она от моего вмешательства только лучше станет! Или ты сомневаешься в моем таланте? – усмехнулся он, развязывая тесемки и разворачивая бумагу. Когда его пальцы добрались до коробки, расплылся в восторженной улыбке, разглядывая изображение на картоне. Жене на мгновение показалось, что он даже рот раскрыл.

- Это то, что я думаю? – выдохнул Роман.

- Я не сомневаюсь в твоих талантах, - мотнула головой Женя, не намереваясь раскрывать сюрприз. Моджеевский только выдохнул и увлеченно продолжил свое нелегкое дело по распечатыванию коробки. И через минуту в его руках оказалась потрясающе реалистичная модель административного самолета Пьяджо Аванти. Роман ровнее сел на стуле, разглядывая его как нечто совершенно невероятное, и вполне походило на то, что даже настоящему летательному средству передвижения он бы так не радовался, как сейчас этой игрушке.

- Вау, - пробормотал Моджеевский и вернулся взглядом к Женьке. – Это... вау!

- Теперь у тебя есть самолет.

- Это значит, что теперь у меня совсем нет недостатков?

- А у меня?

- Ты потрясающая. Я... – он сглотнул и медленно положил модель на стол, чтобы протянуть к ней руку. – Я... не знаю, за что ты мне досталась. Может, когда-то какую-то старушку через дорогу перевел, я не помню...

- Ну разве только в ранней молодости, - веселилась Женя, вкладывая свою ладонь в его. – Потом ты явно перестал ходить пешком.

- Не помню, - повторил Роман. – Я в шестнадцать уже на мопеде гонял. Давай потанцуем, а?

- Давай.

Моджеевский поднялся и потянул ее вверх, за собой. И она пошла, глядя на море, сейчас тихонько плещущееся прибрежными волнами.

Площадка для танцев здесь была совсем маленькая, сколоченная из досок прямо над водой, и походила на деревянную баржу, украшенную яркими лампочками-огоньками, как в старом кино. Сейчас они были на ней совсем одни. Моджеевский вел ее в танце и нежно касался губами виска. Его движения были размеренными и уверенными, как все, что он делал. Ему подходило танго. Ему, черт возьми, вообще все на свете подходило, и не любить этого человека было невозможно.

Но тем не менее, обычно люди спрашивают «за что мне это» - когда в горе взывают к небесам. У него же вышло с точностью да наоборот. Ей казалось, что он счастлив с нею. За что она ему?

- Жень, - шепнул Роман ей на ухо, когда мелодия сменилась в очередной раз, страсть превращая в нежность.

- М? – так же негромко мурлыкнула Женя, в который раз позволяя себе увлечься сказкой. Он помолчал, обдумывая то, что хочет сказать. А едва заговорил, его голос звучал так, будто бы он волнуется, что было Моджеевскому несвойственно.

- Ты знаешь... – услышала она, когда он уткнулся лбом в ее лоб. – Если бы я не сделал предложение тебе в Италии, я бы сделал его сегодня... А ты... ты согласилась бы?

- Согласилась бы, Ром, - кивнула Женя. Все свои глупые измышления она затолкала поглубже, под корку, туда, откуда лучше не давать им выхода. С ней случилось то, что просто не могло случиться ни при каких раскладах. А вот случилось! С ней! Как там она рассуждала? Принять правильное решение. Вот и принимай, Евгения Андреевна. Самое правильное решение своей жизни, которое не спишешь на обстоятельства. Оно зависит только от себя самой. – Конечно же, согласилась бы.

Моджеевский облегчённо выдохнул, будто и правда боялся услышать другой ответ. Пусть даже и в свой день рождения. Притянул Женю к себе ещё теснее и проговорил:

- Хорошая моя... Я тебя так люб...

И разрывая его признание на две части, одна из которых успела сорваться с губ, а вторая не была произнесена, в кармане Роминых брюк зазвонил телефон, в очередной раз не давая ему послать все к черту и быть здесь и сейчас только для себя.

Он вздрогнул и глянул на Женьку в некоторой растерянности.

А она улыбнулась и сказала:

- Если уж не отключил его – то слушай. Принимай поздравления.

Впрочем, в поздравлениях ли дело, ни один из них утверждать не мог с абсолютной уверенностью. Потому что, когда Моджеевский вытащил трубку, на экране радостно отображалось Нинкино имя.

Роман скрежетнул зубами, взглянул на Женину реакцию, которая сейчас была совершенно непонятной. И наконец принял звонок.

- Да, Нина! – выпалил он, не отрываясь от Жени.

- Рома, здравствуй! – раздался в трубке голос бывшей. И был тоже малопонятным – ровным, но несколько напряженным. – С днем рождения тебя, дорогой. Желаю тебе, чтобы мечты твои исполнялись. Ну и счастья, конечно. Его много не бывает.

От «дорогого» Моджеевский, если честно, даже икнул. Она не поздравила его ни разу ни с одним праздником за все прошедшие три года с их разрыва. И этот неожиданный порыв немало его удивил. Но ещё больше насторожил тон, которым Нина произносила слова поздравлений. Совершенно непонятный тон, а ведь он давно изучил любые интонации голоса бывшей за столько-то лет их не самого плохого брака.

- Спасибо, - буркнул Ромка, - сегодня я вполне счастлив. Ты как? Здорова? Все нормально?

- А мы с детьми тебе подарок приготовили, - продолжала своё Нина. – Я завезти хотела, но… ой… не получится.

Последнее она выдохнула будто с трудом.

- Я не дома. Что случилось-то?

- Да ничего, - отмахнулась Нина. – Упала.

- Как это упала? – не понял он.

- Ну как люди падают!

- Растяпа! Сильно грохнулась? Хотя если за руль не можешь, то явно сильно.

- В голове звенит, - грустно усмехнулась Нина. – И нога распухла.

- Ого! Ты в больнице хоть была? Или врача вызвала?

- Само пройдет.

- Ты всегда крайне безответственно относилась к своему здоровью, - нахмурился Моджеевский. – А если сотрясение у тебя? А если перелом? Оно же не сразу последствия дает. Вызывай скорую!

- Не буду, - упрямо буркнула бывшая. – Танюшку только напугаю. На ночь компресс сделаю и повязку тугую. А голова… полежу.

- Напугаешь ты ее, если сознание потеряешь! Или еще чего похуже! Ты какого черта такая упертая?

- Да ничего не случится, отлежусь, - голос стал совсем тихим, и вдруг Нина заявила чуть оживленнее: - И вообще! Я не собиралась тебе об этом говорить. У тебя праздник. Хорошо погулять!

- Прекрати, а! – рявкнул Роман, заводясь. – Тебе в больницу надо! Я сейчас пришлю к тебе Борисыча, он отвезет.

- Ой, слушай. Ну вот только твоего Борисыча не надо, - без энтузиазма возмутилась в ответ и Нина. – Что ж у тебя чуть что – так Борисыч.

- Тогда сам приеду, - мрачно ответил Моджеевский. – Нельзя тебе без медпомощи!

- Не выдумывай, Рома!

- Сорок пять лет Рома. Жди, через час буду. И постарайся не вставать, пожалуйста.

- Постараюсь, - вздохнула Нина и отключилась.

А Роман так и остался стоять, прижимая к уху телефон. И среди всех промелькнувших в голове мыслей он вдруг остановился на одной, последней. Главной. На лице Жени прямо перед собой. Моджеевский сглотнул. И медленно убрал трубку, не разрывая их взглядов.

- Жень… - сдавленно прошептал он.

- Что? – бесстрастно спросила она.

- Я… ты же все поняла, да?

- Конечно же, я все поняла, - для надежности Женя еще и кивнула самым решительным образом.

- Прости… правда, прости… ну разве я могу ее бросить в таком состоянии?

- Не можешь.

- Женя!

- Я Женя чуть меньше, чем ты – Рома, - улыбнулась Женька. – Поезжай.

- Я отвезу тебя домой. Смотаюсь с Ниной в больницу, а потом к тебе. Сразу же. Ничего не закончилось, у нас вся ночь еще впереди.

- Я сама доберусь.

- Нет, - мотнул он головой и как-то отчаянно и крепко взял ее за плечи. – Так нельзя. Я все исправлю. Я найду способ.

- Я хочу еще немного побыть здесь, - твердо сказала Женя, глядя ему в глаза. – Съем праздничный десерт и поеду домой.

- Ты простишь меня?

- Есть за что?

- За то, что я у тебя с прошлым.

- У меня тоже есть прошлое, - Женя вздохнула и повела плечами, на которых все еще были руки Романа. – Просто оно не такое богатое, как у тебя.

Роман медленно отстранился. Мир для него в эту минуту представлялся перекошенным, как зеркало в парке аттракционов. Такой же перекошенной виделась ему собственная физиономия в отражении. Или она и правда такая? Чем-то единственно верным оставалась только Женя, спокойно смотревшая на него в ту минуту, когда он ее оставлял.

- Я поеду, - вздохнул Моджеевский. – Я тебя наберу.

- Хорошо, - она быстро чмокнула его в щеку и проводила глазами его спину, спешно удалявшуюся от нее.

Все еще не понимая, как такое случилось, Женя вернулась за столик, на котором среди разносолов одиноко приютилась коробка с подарком. Она попросила подошедшего официанта убрать со стола и принести десерт. Случайно узнав, в какой ресторан они поедут, Женя заранее заказала, чтобы приготовили любимый Ромкин крамбл и украсили его подобающей случаю именинной свечой.

Теперь она с грустью взирала на пирог, в центре которого медленно оплывал воск, прислушиваясь к прибою. Тот странным образом не успокаивал, а навевал странные, совсем несвойственные ей мысли. Ведь она ни на минуту не поверила Нине. Нужно быть круглой дурой, чтобы не понимать. Нина, прожив с Моджеевским два десятка лет, знает его как облупленного. И чтобы манипулировать им, даже больших усилий прилагать не приходится. Всего-то и нужно позвонить в подходящий момент. И вот он весь, на блюдечке! Не рядом с Женькой, как обещал. А рядом с женой. Нормальный такой день рождения!

Нет, Женя отдавала себе отчет, что в чем-то виновата сама. Растерялась между мужчинами, позволила восторжествовать фантазиям, не замечала ничего вокруг. В итоге вросла в маску, пряталась в виртуале от собственных страхов, заковывала сердце в броню. «Наиграется – и бросит», потому что боги не любят счастливых людей. Вон у него сколько вариантов! Нина, Раечка, даже Аленка, позволяющая себе «отшивать» невесту шефа. И это только те, о ком она знает.

Женька вздохнула.

Начинало темнеть, тут и там стали зажигаться фонари и подсветки, а Женя чувствовала, как с каждым новым огоньком ей становится все хуже и хуже, словно они отбирали у нее настроение и присущую ей легкость. Ей казалось, что опускающийся вечер давит на нее так, что становится невозможно дышать. Для того чтобы проверить или просто потому, что легким понадобился воздух, она сделала глубокий вдох и задула пламя, подрагивающее прямо перед ней.

Потом резко поднялась, вызвала такси и спустя полчаса переступала порог образцовой квартиры на третьем этаже высотки на Молодежной, под боком у которой пристроился не сдающий позиций столетний особняк.

Она прошлась по комнатам, поеживаясь от странного холода, пронизывающего сейчас всю ее от макушки до кончиков пальцев на ногах. Чего искала – не знала сама. И может ли найти, или это неизвестное, долбившее сейчас в висках, утеряно навсегда. Стрелки бешено бежали по циферблату. В такт им колотилось Женино сердце.

И только Романа по-прежнему не было. Она вытащила телефон, недолго изучала пустой экран – без пропущенных звонков и входящих смс. Зло усмехнулась и, ринувшись в спальню, принялась отчаянно выхватывать из шкафа вещи и небрежно скидывать их в сумку.

К черту такое счастье!