The Мечты

Солнечногорское лето мало чем отличалось от субтропического

Солнечногорское лето мало чем отличалось от субтропического, которое поселилось в каких-то ста пятидесяти километрах южнее по побережью. Но, как говорится, ему и здесь было вполне неплохо. Зато море в Солнечногорске совершенно невероятного цвета, переливающееся всеми возможными оттенками под ярким послеобеденным солнцем, искрящееся и меняющееся в зависимости от положения светила на небе, игривое и немного волнующееся на радость «отдыхайкам», курортникам, заполнившим прибрежную линию своими головами, торчавшими из воды. Когда, превратившись в бесплатный аттракцион, бушуют такие волны, да и вода с новым течением потеплела – грех греть пузо на пляже.

Именно такую картину Евгения Андреевна Малич наблюдала из витрины любимой кофейни, где проводила свой обеденный перерыв. В ее телефонной трубке, новеньком айфоне, от которого она так и не смогла отмахаться, хотя честно пыталась, мурлыкал голос Моджеевского, весьма довольного жизнью, которая и ей представала сейчас в самых чистых и нежных красках. Июнь был хорошим месяцем, даже когда только начинался.

- Все начнется завтра в 19:00, - фоном к ее мыслям вещал Роман где-то за кадром. – Если ты сможешь уйти пораньше с работы... может, с обеда... то вполне успеешь в салон или куда вы там ходите для наведения лоска, а? Покрасуемся перед камерами пару часов для приличия и сбежим. А? Жень? Что скажешь?

- А сам ты покрасоваться не можешь? – в который раз уточнила Женя. Будто от того, если она спросит снова, может измениться категорическое желание Романа вывести ее в свет.

- Ну я же тебе объяснял, - ожидаемо и очень терпеливо принялся перечислять Моджеевский, как делал всю последнюю неделю. – Я должен присутствовать при любом раскладе, но это благотворительный бал, будет много прессы. Для нашего с тобой имиджа впервые показать тебя там – очень правильно и хорошо. Нам все равно придется это сделать. Чудо что папарацци до сих пор до тебя не добрались, но везение закончится, а так ты сразу появишься в правильном месте в роли моей женщины, а не любовницей, пойманной во дворе. Они ж меня три года на ком попало женить пытаются. А мне важно, чтобы ты была представлена официально и в самом лучшем свете, Жень.

- А я не ханжа, - рассмеялась Женька. – Могу и любовницей побыть.

- А мне важно! – разулыбался вслед за ней и он, хотя она этого видеть не могла, но точно знала, что сейчас Роман, как павлин, распушил хвост – в смысле включил обаяние. – Мы с тобой оба никуда не денемся от того, что я Моджеевский. Давай попробуем привыкнуть к этому, а? Будешь моей плюс один?

- Буду, буду, - примирительно проговорила Женя. – Куда ж я денусь.

- Ура! – дурашливо выдал он. – Ты прелесть, Евгения Андреевна!

- Ты тоже ничего.

Роман расхохотался, а потом смех его повис в воздухе между ними, будто должен вылиться во что-то большее, что он должен бы сказать. И он, чтоб его, сказал, придав голосу бархатистые нотки, которые обычно у него включались, когда они оставались совсем вдвоем.

- Раз ты сегодня добрая, - проговорил Моджеевский, - то обдумай, пожалуйста, перспективу как-нибудь поужинать семьями. Я не настаиваю. Но было бы… здорово.

- Как ты себе это представляешь – Богдан и Юлька?

- А еще твой папа и Танька… Жень, если их не столкнуть, они не поговорят. И с Богданом я обсужу этот вопрос… Сейчас ты для него как раз она и есть… любовница со двора по соседству. А семейный ужин – это уже серьезно. Пойми меня правильно… Я за три года их ни разу ни с кем не знакомил. Пускай привыкают.

- Давай как-то не все сразу, - серьезно проговорила Женя. – Я обещаю, что подумаю над возможностью семейного знакомства.

- Честно подумаешь? – воодушевился он.

- Честно!

- Дважды ура! Точно мой день!.. Ладно… слушай, у меня встреча в Министерстве через полчаса, надо успеть, я хочу к ночи в Солнечногорск вернуться. Ты же скучаешь по мне?

Конечно же она скучала. О чем и сообщила Роме, пообещав ждать и попросив не гонять по отечественным дорогам. Отложив в сторону трубку, Женя снова принялась разглядывать хаотично шастающих за окном людей. Подперев рукой щеку, ловила себя на том, что ей скучно. Что случалось с ней крайне редко, если вообще случалось.

Ташка-балбеска улепетнула на обед с очередным университетским ухажером. На этот раз это был проректор по АХЧ Андрейка, который, впрочем, против дяди Вади имел одно преимущество – был моложе на двадцать лет. Что, однако, несколько нивелировалось отсутствием дома в Испании и квартиры в Италии.

Оставаться в кабинете, еще и в одиночестве, совсем не хотелось, потому Женя и оказалась в небольшом кафе неподалеку от университета. Обеденного времени все еще было достаточно, и неожиданно вспомнилось о любимом форуме, который несправедливо затмил вирус влюбленности, напавший на Женьку. Она снова схватилась за телефон, и пальцы ее замелькали по закладкам браузера.

Первый же топик, попавшийся ей на глаза, рассмешил едва ли не до слез. Который уж день форумные завсегдатаи бойко обсуждали реставрацию ее родного особняка на Молодежной. А она и не знала! Весело рассматривая фотографии, Женя представляла себе, как адепты архитектуры прокрадываются в подъезды, чтобы запечатлеть процесс восстановления фресок Гунина. Там же среди прочих она заметила и несколько постов Art.Heritage. И тут ее мысли потекли совсем в другом направлении. Вернее, они понеслись вскачь, сбивая друг друга. Было несколько стыдно, что позабыла пусть и виртуального, но товарища. И как тут не вспомнить про всем известного французского летчика! В смысле писателя. Того который: «мы в ответе за тех, кого приручили».

Среди прочих мыслей и ощущений отчаянной мошкой металось тревожащее чувство, что в своих наполненных Романом и их отношениями днях она что-то упускает – что-то неясное, но существенное.

Женя заглянула в их личный чат, где не была уже довольно давно. С улыбкой прочитала несколько сообщений о погоде в выходные и о его планах, в которые не входили ни семейные обеды, ни благотворительные балы, но, тем не менее, отказать им в занимательности было трудно, и, несмотря на отсутствие Art.Heritage в сети больше четырех часов, она быстро отстучала:

Фьюжн: Привет!

К ее удивлению, значок напротив аватара позеленел почти сразу, и было ясно, что онлайн ее «форумный» с компьютера. Его пальцы, похоже, торопились, поскольку очень быстро набрали ответ.

Art.Heritage: какие люди! Сто лет не виделись. Где была, пропажа?

Фьюжн: Где-то там, а сейчас – здесь.

Art.Heritage: реал затянул?

Фьюжн: Еще как!

Art.Heritage: надеюсь только, что не такой жесткий, как у меня =) Чего делаешь?

Фьюжн: Пью чай и смотрю на море.

Art.Heritage: романтика! Где-то на набережной?

Фьюжн: Довольно близко. Как дела? Видела твои посты про новую реставрацию.

Art.Heritage: Да, я бродил там на прошлой неделе. Для нашей деревни неожиданно фундаментальный подход. Представляешь, они спецов нагнали, которые в Стамбуле фрески в византийском храме помогали восстанавливать.

Фьюжн: да уж, слишком фундаментально для нас.

Art.Heritage: Они стараются))))) Чай у тебя вкусный?

Фьюжн: Китайский с жасмином.

Art.Heritage: на тебя от него снисходит китайское умиротворение?

Фьюжн: Наверное, в это странно поверить, но да.

Art.Heritage: я наоборот пытаюсь взбодриться, пока без толку. Сейчас будет пятое ведро кофе с утра.

Фьюжн: А я вот решила привнести в кофейную жизнь разнообразия =)))

Art.Heritage: че? Тахикардия замучила?

Фьюжн: Я типа непостоянная.

Art.Heritage: И как с вами, с девушками, быть? Вас угощаешь кофе, а вам, оказывается, нужен чай?

Фьюжн: случается и такое…

Art.Heritage: ясно... А мы и не догадываемся, что делаем что-то не то))) Заказываем не те напитки, шутим не те шутки, показываем не те звезды, живем не ту жизнь. А потом удивляемся =) Хотя, наверное, это обоюдно, да?

Женя ответила не сразу. Она снова отвлеклась на вид за окном. Что-то было в словах Art.Heritage, что зацепило, но она не могла понять – что именно. Он говорил это о себе, а казалось, будто и о ней.

Фьюжн: Не знаю… Иногда это зависит от того, как мы сами себя воспринимаем, наверное. Что плохого, если нравятся другие звезды?

Art.Heritage: нет ничего плохого. Просто с близким человеком хочется, чтобы это было в одном направлении, что ли. Например, как если бы я смотрел на созвездие Кассиопеи, а она – на Персея. Они граничат, они рядом. Они близко. Чтобы шеи в одну сторону были повернуты. С этим как-то не складывается.

Фьюжн: еще всегда есть шанс заинтересоваться не только своим, а?

Art.Heritage: скорее открыть для себя. Мне кажется, человеку интересно только то, что есть в нем. Это нужно всего лишь отыскать. Тот, кто рядом, может быть проводником… но если в нем нет того же самого – фиг у него получится.

Art.Heritage: прости, я, наверное, очень бестолково говорю. Всю ночь в дороге, а с утра на работе. Вот и получается такая дерьмовая философия.

Фьюжн: Искал себя или реал?

Art.Heritage: пытался сбежать от не своей жизни в не менее чужую.

Art.Heritage: ездил в Черноморку, там фестиваль «Изоляция» - слышала? По ночам проходит. Три ночи подряд. Программа каждую ночь разная. Решил приобщиться разок, чтобы если понравится, в следующем году абонемент купить на весь фест. Туда-обратно – за рулем. Теперь сплю на ходу, пытаюсь бодриться.

Фьюжн: Не слышала. Интересно? Я бы, наверное, так не смогла. Все время в движении… Хотя если взять за исходную теорию о проводнике, то, должно быть, возможно многое.

Art.Heritage: Да я не все время в движении, если честно. Я по своей сути тот еще домосед был раньше :-D

Art.Heritage: Просто понимаешь, иногда дома так невыносимо становится, что где угодно лучше. Даже на этой хипстерской «Изоляции», где бухают одни малолетки. Но второй раз не поеду – сглупил.

Art.Heritage: сегодня вот попробую посидеть на работе подольше, хотя спать хочу дико.

Art.Heritage: Так хочется одиночества и тишины в последнее время.

Он продолжал что-то еще писать, когда Женя бросила взгляд на часы и оторопела. Обед уже десять минут как закончился, а ей еще добежать до университета. Рассчитавшись с официанткой, она выскочила из кафе и думала лишь об одном – как не попасться на глаза главдракону.

И от этой напасти провидение ее отвело самым счастливым образом – впрочем, Жене последнее время во многом везло, и все обстоятельства вокруг нее складывались неожиданно, но всегда занятно. Ей давно не было так интересно жить, как последние месяцы. Ей самой, лично, без рассказов про чужих людей, что ее окружали. И даже Шань со своей бесконечной любовной историей оставалась где-то далеко от нынешнего Жениного настроения.

Однако прямо в этот день и прямо в двадцать минут третьего она обнаружилась сидящей на ступеньках крыльца их корпуса с мороженым в руках и щурящейся на солнце.

- Не лети! – важно сказала Таша. – Наша фея ускакала в налоговую. А значит, ее минимум час еще не будет!

- Хоть бы ее там подольше подержали, - выдохнула Женька, устраиваясь рядом.

- А она им какую-то форму умудрилась неправильно сдать, вот и приклепались. Так что это, скорее всего, надолго. Ты же знаешь, как ее там любят. Будут нарочно еще издеваться.

- Не злобствуй, - улыбнулась Женька и прикрыла глаза, пригревшись на солнце.

- Не получается, - легко рассмеялась Таша. – Мороженого хочешь?

- Не-а. А тебя чего на мороженое потянуло вместо работы?

- Ну мне ж пирожные из Парижа не возят, а сладкого тоже хочется. Пока дядя Вадя на больничном, Андрейка круги наматывает, обедом кормит, а десерт зажал. Ты-то небось со своим встречалась в перерыве?

- Это ты сейчас радуешься или завидуешь? – весело уточнила Женька и подтолкнула Ташу плечом.

- Радостно завидую, - улыбнулась от уха до уха Шань. – Но мне можно, я же по-доброму, по-хорошему. И я не глазливая. Как у тебя с ним?

- Замечательно! – Женька приоткрыла один глаз и деловито заявила: - И не вздумай завидовать даже радостно!

- Ты, когда счастливая, совсем невыносимая, - развеселилась Ташка. – У тебя даже лицо блаженное делается, куда там Юраге!

К счастью Жени, Шань была довольно посредственным физиономистом. В противном случае она бы обязательно заметила, что Женина улыбка вмиг стала искусственной – она всего лишь продолжала держать лицо.

- И при чем здесь Юрага? – спросила она, выдерживая шутливый тон.

- Ай! Прикинь, мне сегодня Андрейка рассказывал про этого ненормального. В общем, они… ну наша верхушка, решили его испытать на вшивость и заодно проверить слухи. Мальчишки, че с них взять? До сих пор играют, кто кого перепьет и у кого пиписка больше. А велофинансист два года темной лошадкой скачет, хоть ректор его и любит. Короче, в выходные придумали план пойти в сауну. Ну и типа его пригласили. И давай заливать, что девочек позовут или в стрип-бар запрутся. Ну что-то такое. Так этот придурок сказал, что ему и так есть чем заняться, прикинь! – Таша вскинула брови и поводила ими вверх-вниз. Глаза ее выражали высшую степень загадочности. А потом она заговорщицким тоном продолжила: - Теперь ты понимаешь, о чем я говорю?

- Не очень, - отозвалась Женя.

- Ну что не по бабам он, Малич! – громко и задорно воскликнула Таша, так что слышали, наверное, все присутствующие на крыльце, а их накопилось немало. В отсутствие главдракона народ оккупировал и лестницу, и все местечки, подходящие для курения, распития кофе и банального трындежа.

И что хуже всего, именно в это время в Женино поле зрения попал тот самый Юрага, стоявший со стаканчиком где-то сбоку от них и уткнувшийся в телефон. Однако, судя по краснеющим кончикам ушей, слышал он довольно много. Возможно даже с самого начала, включая Ташины расспросы относительно Жениного романа.

- Наш Тёмыч – типичный гей! – продолжала громогласно вещать Шань. – Ну какой нормальный мужик в своем уме откажется от Андрейкиного предложения, а? А в сауну не пошел наверняка чтобы не прельститься дядьВадиной задницей. А то встанет у него на дядю Вадю, и все! Прощай репутация!

- Наташка! – шикнула на нее Женя. – Во-первых, ты говоришь ерунду и домыслы, в которые уперто веришь. А во-вторых, это вообще не твое дело – кому и чья задница нравится!

- Но ведь интересно же! – не унималась Таша, так и не замечая предмет своей пламенной речи. – Он же молодой мужик! Он же должен кого-то трахать, Жека! Ну не бывает так, чтоб никого. А Тёмыч в Европе учился. Может, нахватался там толерантности, вот и практикует теперь!

- Ты-то откуда знаешь, что никого? Не все такие, как твой Андрейка, чтобы трахать все, что движется, и так, чтобы все об этом знали. Даже те, кого он трахает.

- Да он вообще на баб не реагирует! Я проверяла!

Одновременно с этим Женя наблюдала, как Юрага отпил из стаканчика свой кофе, а после уставился на нее. Взгляд у него был такой, что можно задохнуться. Горячий, душный, почти раздевающий.

Потом он коротко усмехнулся и снова уставился в телефон. Кончики его ушей, меж тем, продолжали алеть.

Женя суетливо отвела взгляд, но насмешливый чертик, живущий в каждой барышне вне зависимости от возраста, деловито поинтересовался:

- Каким образом проверяла?

- Да понимаешь... тут так вышло, что самым непосредственным... – замялась Шань, потупив взор, после устремила его на свое подтаявшее мороженое, надкусила вафлю, облизнулась и заявила: - Только не говори никому! А то дойдет до Андрейки или дяди Вади! Нафиг мне эти проблемы? – не дождавшись даже Жениного кивка, словно ее помалкивание очевидно, Таша продолжила: - Короче, дело было так. Недели две назад мы с ним столкнулись в кино. Я туда с Викой ходила, а он один был. В очереди за кофе стояли. Вернее, мы за попкорном, а Юрага кофе брал. Я его сразу засекла. И решила, что выпровожу Вику и к нему подкачу. Тем более, он же дружелюбный. Вика дура, но ей кино не понравилось, и она прямо во время сеанса сбежала, а я до конца дотерпела и ломанулась к Тёмычу. И вся такая: «О-о-о-ой! Артем Викторович! И вы тут? На Нолана ходили?»

Реальный настоящий Артем Викторович усмехнулся одним уголком рта и отправил стаканчик с кофе прямиком в урну. После чего снова глянул на Женьку и, развернувшись, направился в корпус. Дверь за ним с шумом закрылась, что, впрочем, вдохновенную Ташу никак не отвлекло от ее рассказа:

- Ну он сперва вполне нормально отозвался, мол, ходил, мол, понравилось. Поинтересовался, как мне. Я, конечно, наплела, что зашибись киношка, ничего лучше не видела. А потом, думаю, надо его как-то склонить... если не к горизонтальной плоскости, то хотя бы поцеловаться. И все так хорошо получалось, Жек! Он меня, как будто нормальный, пригласил взять по кофе и прогуляться до дома пешком. Даже, вроде как, проводить. Я ж думала, звезды-романтика, потом ко мне запремся – моих как раз не было! На дачу ездили. Он же по-любому напрашивается на приглашение. А этот придурок как давай двигать все, что думает о Нолане и о концепции этого дурацкого фильма. И еще что-то о тенденциях в мировом кино. Думала, сдохну со скуки, но знаешь что? Я ж никогда не сдаюсь, иду до конца. Он бухтит, бухтит. Ну, я кофе допила, от стакана избавилась – и раз! За руку его ухватила, как будто мы и правда парой гуляем. Он, наверное, офигел. А я еще и придвинулась поближе. Даже голову ему на плечо положила, будто бы устала. Так и сказала, что устала. И голова кружится. И знаешь что он?

- Откуда ж мне!

- Предложил вызвать такси! И все! Я думала, вместе поедем. Целоваться будем на заднем сидении, а он меня усадил и отправил домой. Жень! Ну прикинь! Потом правда смс-ку прислал, спросил, добралась ли. И на следующее утро на работе поинтересовался самочувствием – осторожно и на расстоянии трех метров. Больше даже на пушечный выстрел ко мне не приближается, будто я его изнасиловать, бедного, пыталась!

- Ты же убеждала меня, что он старый! – фыркнула Женя, все еще глядя на закрывшуюся за Юрагой дверь.

- И это тоже! Но проверить же надо! Ты бы видела, в каком я была сарафанчике. Да Андрейка б в жизни мимо не прошел.

- Дурная ты, Ташка, - буркнула Женя и устало поднялась со ступенек. – Доешь мороженое – возвращайся. Явно Любовь Петровна скоро нарисуется. И, между прочим, к Андрейке она может и взревновать. Мало тебе тогда не покажется.

- Она Андрейку не любит, - вздохнула Шань. – Я ему, помнишь, доплаты считала? А она его со служебкой подождать так и не соизволила. АХЧ остались голые.

- Вот и тебя не возлюбит окончательно, - усмехнулась Женя, направляясь ко входу. – Идем работать, бунтарка от бухгалтерии!

Убрались они как раз вовремя. Буквально через десять минут после того, как девушки заняли свои стулья у своих столов, по этажу раздался усталый рык главдракона, возвестивший о том, что любить окружающих он нынче замордовался. Только в налоговой водились более древние и куда более сильные рептилии, чем Любовь Петровна, и они, судя по всему, ее-то и отлюбили, что даже орать у бедной ящеротазовой женщины сил не было. Потому она лишь уныло била хвостом по полу, позвякивая чешуей, да периодически похрапывала с горя, скалясь, но не кусая. Но все знали, что это затишье перед бурей, которая обязательно случится позже, когда она отдохнет.