The Мечты

Из-под двери Горбатовой разве что дым не валил

Когда Юрага вышел из своего кабинета, ему казалось, что в коридоре качались даже стены, а из-под двери Горбатовой разве что дым не валил. Во всяком случае, температуры там явно шка́лили, а вопли стояли такие, что слышал не только админэтаж, а, наверное, еще и все народонаселение сверху и снизу. К привычной летней жаре под сорок тут можно было накинуть еще градусов десять, и даже кондиционеры при таком раскладе не спасали. Девица, топтавшаяся перед заветной комнатой 506 с табличкой «Главный бухгалтер», похоже, думала, что она бессмертная. Либо была залетной пташкой, поскольку народ свой, привычный в такие моменты даже мимо этого про́клятого места не шастал.

Артему вот пришлось – случайно, по пути в расчетный. К Жене.

От нее он хотел итоговую цифру за месяц и детей. Со вторым шансов не было, потому хоть первое. А то иначе экономию не посчитать, премию не назначить.

Да и вообще он соскучился.

Они почти не виделись. Избегали друг друга. Но это вовсе не значило, что он не скучал по их веселой утренней болтовне за кофе или за совместными мозговыми штурмами, когда они собирались вместе и изобретали способы, как решить ту или иную задачу, которую ставил ректор, так, чтобы остаться в правовом поле или создать его видимость. Это не значило, что он не скучал по искренней Жениной улыбке, обращенной к нему. И по той легкости, что куда-то подевалась между ними. У них не так много было. Впрочем, поправлял себя Юрага, у них вообще ничего не было. Но он со своими личными проблемами и метаниями вокруг этики отношений между коллегами во всем опоздал. А еще, оказывается, возможно, что все это время она считала его геем.

Не жизнь, а анекдот.

Но кульминации его анекдот должен был достигнуть в этот самый день. Юрага сунул голову в расчетный – весь не зашел. Даже рот раскрыл, чтобы сказать заготовленное: «Евгения Андреевна, сделаете мне расчет?» - и наткнулся на пустой Женин стул.

- ... а... где? – спросил он уже у Шань, выглядывавшей из-за своего ноутбука и глядевшей на него неестественно настороженно.

- Там, - очень тихо ответила Таша, так что он не услышал из-за воплей за дверью Горбатовой.

- А?

- Там, - уже чуть громче прозвучало в ответ, и Женина напарница повела подбородком в сторону Артема.

- Где там? – не понял он.

- У г-глав... дракона.

- Чего?! – опешил Юрага и замолчал. Одновременно с этим по коридору вновь зазвучал голос Любови Петровны: «Вы, Евгения Андреевна, и без того делаете что хотите! Я вам зарплату плачу, и немаленькую, а вам плевать на работу, на обязанности и на общее дело! Один ветер в голове и ниже пояса!»

Ташка почти прижала уши, как испуганный котенок, а Юрага сглотнул и быстро закрыл ее кабинет, пересек коридор почти бегом до двери главдракона и остановился – не вламываться же ни с того ни с сего. Рядом продолжала топтаться барышня.

- Вообще-то я следующая, - буркнула она, имея в виду очередность.

- Ага, следующая, - бездумно кивнул Артем.

«Этого вашего отпуска, который вы от меня требуете, нет в графике!» - орала, между тем, Любовь Петровна.

«В графике всего две недели. А мне положено значительно больше, - настаивала Женя. – И я же не прошу с завтрашнего дня».

«А для чего, по-вашему, составляется график? Чтобы вы туда две недели вписывали, а остальное – когда хочу, тогда гуляю?! Вы даже не соизволили согласовать! Ни со мной, ни с отделом кадров!»

«Я была в кадрах. Они сказали – не проблема, если заранее».

«Заранее? Вот сейчас – это заранее?! Мы вам в аванс отпускные заплатить не успеваем, какое же это заранее, Евгения Андреевна? Или в межвыплату влезем?!»

«Ну так мне же эту межвыплату делать! – разгорячилась Женька. – Вот и сделаю».

«Не орите, Евгения Андреевна! Орать будете на трахаля своего! – в кабинете что-то грюкнуло, будто бы главдракон скрежетнул ножками стула по полу, то ли вставая, то ли усаживаясь. – А здесь не смейте показывать свой темперамент! Он только в постели хорош! Уберите ваше заявление!»

«Оно зарегистрировано. И вы обязаны поставить на нем резолюцию. И отпуск мне положен по закону, а не по вашей прихоти».

«Обязана? Ах, я обязана?! – громыхнула Любовь Петровна. – Ну хорошо, я вынесу резолюцию! Обязательно! Сразу после ректора и вынесу, ясно? Пусть сперва он подпишет, а потом уже и я подтянусь!»

«Любовь Петровна, вы же знаете, что сначала должны подписать вы…»

«А вы знаете, что вне графика ходить можно только по усмотрению начальника. Мое усмотрение вас не устраивает? Не устраивает! Идите к ректору, вперед! Или можете позвонить своему любовнику, он же у вас с нашим шефом на короткой ноге, так? Пусть похлопочет, вы его за это вечером как следует отблагодарите. У вас же прямой доступ к телу».

Артем выдохнул, пытаясь согнать красные пятна, забегавшие перед глазами. Хрен там. Бешенство накатывало такой мощной волной, что он готов был вынести матовое стекло в двери Горбатовой. В ушах шумело, и Жениного ответа он попросту уже не слышал. Чтобы хоть как-то себя удержать, глянул на стоявшую рядом с ним девицу, которая «следующая». Судя по ошалевшему выражению лица, прыти у нее поубавилось. И, похоже, она собиралась спасаться бегством.

- Что у вас? – рявкнул Юрага.

Девица чуть не присела.

- А-акт сверки подписать, - пробормотала она.

- Давайте ваш акт, - он выхватил из ее рук бумаги и все-таки дернул на себя ручку, мгновенно оценивая ситуацию.

Главдракон, опершись руками о столешницу, возвышалась над столом, а перед ней валялось Женино заявление. Сама Женя стояла с противоположной стороны и шла пятнами. Артему показалось, что она сейчас попросту расплачется.

- Любовь Петровна, - выпалил он, подскакивая к гребаной главбухше. – Подпишите, тут срочно!

- Вы какого черта вламываетесь?! Совсем охренели, Артем Викторович? – заорала Горбатова.

В ответ на ее вопль Женя вздрогнула, словно рядом раздался пушечный выстрел. И растеряв последние остатки своего боевого духа, выскочила за распахнутую Юрагой дверь, не глядя ни на него, ни на главдракона.

- Что ж вы заявление-то забыли, Евгения Андреевна! – раздалось ей вслед. Ядовито и зло.

- А вы, Любовь Петровна, совесть. Когда утром собирались. На тумбочке для обуви, - вдруг выдал главный экономист и бросил на стол акт сверки от девочки, которая дожидалась в коридоре.

Тирада, которая последовала за его импульсивным поступком и необдуманными словами, превзошла многое, что слышали эти стены, но, откровенно говоря, Артему было совершенно на все это наплевать. Он давно уже не воспринимал Горбатову всерьез. Поорет и перестанет. Что-то понадобится – станет как шелковая. Так было уже не раз. Беда в том, что на Жене отрываться куда проще, чем на нем, потому как, во-первых, она реагирует, а во-вторых, фиг кому в действительности пожалуется, хотя могла бы, дурёха. Вопли Любови Петровны, как бы ни были громки и экспрессивны, на него самого и половины того эффекта не имели. Потому, когда документ, случайно попавший к нему, Горбатова все-таки подписала, Юрага, чувствуя лишь бесконечную усталость от этого места и этих людей, вышел из кабинета. В руках его были и акт, и Женино заявление. Акт он отдал благодарной девчонке. С заявлением замер посреди коридора, вчитываясь в текст. По всему выходило, что Женя хочет в отпуск через десять дней. Даты были подобраны, конечно, неудобные, но она права – ей же самой все успевать. Значит, срочное. Значит, со Шпинатом.

Юрага поморщился и все-таки направился в расчетный. Там над Женей кудахтала Шань, что-то горячо ей втолковывавшая и гладившая по плечам. Плечи эти подозрительно вздрагивали. Сама Женя всхлипывала и шмыгала носом.

- Евгения Андреевна, ну вот что же вы... – проговорил Артем, подходя ближе. – Ну вы же знаете, что она самодур, при ней эмоции проявлять – себе дороже.

- На нее порой никаких нервов не хватает, - жалобно протянула Женька и снова всхлипнула.

- Она права не имеет не пускать! – подхватила Таша. – У Жени знаете сколько еще отпуска? На два месяца запросто может уйти, только кто этой дуре зарплату закрывать будет? Сама же она не сделает. Вот нас не будет тут – что получится, а? Уволимся с Женькой и все!

- Тихо! – рявкнул Юрага так, что эта бестолочь чуть не подпрыгнула. – Вы ей капель накапали? Видите, ей плохо?

- Ой... – пискнула Таша и ломанулась к своему столу за валерьянкой. Пока она наливала воду и считала себе под нос, Юрага приблизился к Жене.

- Это, - он показал ее заявление, - прямо очень вам надо?

- Да, - совсем тихо хлюпнула она, - очень. У нас билеты.

- Они в Италию летят, - заявила Таша, возвращаясь к Женьке и пихая ей под нос стакан с характерным запахом. – Прям в Неаполь, у ее олигарха там яхта стоит. А оттуда они собирались в Ниццу вдоль побережья плыть, представляете, как здорово? Он только в те даты может, иначе никак. Не ему же под нас подстраиваться, Артем Викторович!

- Ну да... – промямлил Юрага, теперь не глядя ни на Женю, ни на Шань, только ее заявление жгло ему руки.

Женя отстраненно посмотрела на Ташу, толкавшую речь, но взяла у нее стакан, решительно выпила и заявила:

- Ну и ладно! Напишу другое, с которым она не поспорит. Две недели – и я свободна.

- Женя! – громыхнул Артем. – Дайте мне полчаса. Пожалуйста.

- Да у нее теперь времени – вагон, - недобро сообщила Таша, тем не менее, с любопытством наблюдая за тем, как Юрага вынул телефон, набрал чей-то номер и приложил трубку к уху.

Ждать пришлось недолго. И в кабинете снова зазвучал его голос, теперь уже куда сдержаннее, впрочем, к тому он прикладывал все усилия.

- Вика, здравствуйте. А Владимир Павлович у себя?.. А можете его задержать на минутку, он мне срочно нужен?.. Да, я сейчас подойду. Спасибо вам большое!

И с этими словами, уже не глядя ни на одну из девушек, он выбежал из кабинета.

- Спасательный патруль «Гавайи», - прокомментировала его рывок Таша.

- Главдракон меня со свету сживет, - снова хлюпнула Женька. – Он сейчас у ректора подпишет, а она подумает, что это Роман выпросил… Лучше уволиться.

- Не сживет, ей иначе некем дыру закрыть будет, - отмахнулась Шань. – Ну слушай, а этот-то каков, а? Видала? Прям рыцарь! Вот если б он нормальный был, я бы точно подумала, что он к тебе неровно дышит.

- Балбеска ты, Наташка, - вздохнула Женя, все еще глядя на дверь, за которой скрылся тот самый рыцарь. Она-то точно знала, что он нормальный, причем нормальный во всех смыслах, но сказать об этом Шань не могла. Потому что неизвестно, что хуже: если Таша думает, что Юрага – гей, или если знает, что он и правда не ровно дышит в ее, Женину, сторону.

- А может, он бисексуал, а? – тут же выдала третью версию Шань. – При любом раскладе он нам выгоден, я считаю! Хотя, конечно, дурак. Как с другой планеты. Вот что у него в голове?

- Мозги у него в голове, - Женя устало потерла лоб и потянулась за бумагой, намереваясь все же накатать новое заявление. – Я тебе сто раз говорила. Нормальные мозги. Какие и должны быть у нормального мужика. А ты продолжаешь ерунду всякую выдумывать.

- Нормальный бы каждый раз не подставлялся! – Таша отодвинула от Женьки стопку чистых листов и заодно убрала со стола вертушку с ручками. – Досмотрим до конца – потом решишь, ясно?

- Не все умеют, как твой Андрейка, отсиживаться в кустах, - не сдержавшись, буркнула Женя.

- Андрейка не мой! Больно нужен! – фыркнула Шань. – Прикинь, нас в среду Олеся застукала! Она, оказывается, живет в том же доме. Я к нему с ночевкой приехала, а эта дрянь просекла, приперлась и звонила до утра в дверь. Там предбанник такой, у нее ключи от него есть – он, когда в отпуск ездил, просил, чтоб она цветы ему поливала. Вот там она и простояла всю ночь. Я ему говорю: «Твою мать, Андрей, у тебя с ней что-то было?» А он такой: «Ну, один раз по пьяни, она и ходит теперь». Нормально вообще? Если б не восьмой этаж, я бы в окно вылезла, наверное, только б у него не торчать. Теперь по универу хожу и оглядываюсь, а то еще Олеся выскочит и волосы повырывает, а я в них столько бабок вбухала.

- Вот ты точно ненормальная, - подвела итог Женя, ошалело выслушав рассказ Таши. – От твоего Андрейки расходы одни. А ты вместо того, чтобы послать его подальше, в гости к нему ездишь.

- Мне скучно было. А собственного олигарха у меня пока нет, вот и развлекаюсь в ожидании, когда он за мной явится.

- Лучше б в кино пошла или книжку почитала.

- А я читаю! Мне тут подогнали, и я читаю! – авторитетно заявила Таша, вернулась к своему столу, впрочем, предусмотрительно забрав с Жениного всю чистую бумагу. И сунулась в свою сумку, после чего вынула из нее удивительную тоненькую книженцию с многообещающим названием «Женщины созданы для того, чтобы их...» и очаровательной блондинкой на обложке.

Этот аргумент стал завершающим в неравной схватке Жени с окружающей ее действительностью. Она булькнула, уронила голову на скрещенные на столе руки и замерла.

Впрочем, ненадолго. Не успела Таша возмутиться или удивиться ее поведению, как двери в коридоре снова загрохотали. На сей раз раздавались уже два возмущенных голоса. Один из них главдракона, а второй... принадлежал Юраге, которого в повышенных тонах вообще никто ни разу не слышал.

«Вы сказали, что если Владимир Палыч подпишет, то и вы подпишете – вот и выполняйте взятые на себя обязательства!» - доносилось до них аж через две двери.

«Так этой шалаве хватило ума пойти к ректору? Прыгнуть через мою голову?!»

«Вы, Любовь Петровна, сами эту голову и подставили – потому подписывайте!»

«Она не соблюдает субординацию! Кто вообще так делает?»

«А вы не соблюдаете нормы корпоративной этики! Приходится идти в обход!»

«Я не соблюдаю?!»

«Вы не соблюдаете!»

«Да что вы себе, Артем Викторович, позволяете?!»

«Не больше, чем вы, Любовь Петровна! Мне долго ждать?»

«А-а-а-а! – протянула о чем-то своем догадавшаяся Горбатова. – А что это вы о ней вообще хлопочете-то, а? Вы же знаете, с кем она спит, Артем Викторович? Вы что? Соображаете, что творите?»

«Ее личная жизнь – это ее личное дело».

«Моральный облик – дело общественное! Она позорит бухгалтерию! Она позорит университет! А вы покрываете разврат! Или она и с вами спит?»

Тут по коридору разнесся громогласный хохот. Юрага и правда хохотал, как ненормальный. Можно было всерьез подумать, что он никогда в жизни так не веселился, если бы не жесткий голос, которым он продолжил пререкаться с главдраконом, отсмеявшись:

«Так, может, пропесочим ее на партсобрании?! – проорал он. – Или устроим товарищеский суд? И надо мной заодно, если я с ней сплю?»

«За кого вы меня принимаете?!»

«А вы меня за кого? Подписывайте!»

«Черт с вами! Но учтите, в отсутствие Малич ее участок работы – на вас. Ясно?!»

«Ясно!»

Оглушительным и финальным залпом снова шандарахнула дверь, и стёкла в ней в ужасе задрожали. А потом перед Женей и Ташей предстал взъерошенный Юрага с заявлением, глядящий на Женю совершенно безумными глазами.

- Извините, - было первое, что он сказал, тяжело дыша и пытаясь расстегнуть свободной рукой пуговицу на рубашке.

- Зря вы, Артем Викторович, - подняла голову Женя. – Вы же знаете, она не спустит. И при каждом удобном и даже неудобном случае…

- Не вам же одной под обстрелом... – он подошел к ее столу, не обращая внимания на едва дышавшую Ташу. Положил на Женин стол заявление и проговорил: - Еще в отделе кадров... завизировать надо.

- Да, - согласно кинула Женя. – Конечно, я сама уж… Спасибо вам.

- Ерунда... Вы это... если вдруг занесет в Рим, вы передавайте ему привет от меня, хорошо? Я забыл монетку бросить когда-то.

Он положил ее заявление на стол, после чего улыбнулся и вышел из кабинета. Через минуту снова стукнула дверь – Юрага скрылся у себя. Ему надо было продержаться десять дней до Жениного отъезда со Шпинатом. Потом ее не будет. А в августе отпуск уже у него, и он улетит на край света. Может быть, если реже с ней пересекаться, все само пройдет?