The Мечты

Вставай, бестолочь!..

Два года спустя...

- Вставай, бестолочь!.. - раздавался свистящий шепот, закручивающийся в разноцветную спираль где-то глубоко внутри черепа Евгении Андреевны Малич, 37 лет от роду, уроженки города Солнечногорск. – Вставай, говорю! А то твой дракон тебя заживо съест и не подавится!

- Угу, - буркнула Женька и повернулась на другой бок.

Но тот, кто нарушил ее благодатный сон, проигнорировал это движение и вместо слов перешел к делу. Теперь Женьку трясли, как самую обыкновенную грушу, цепко ухватив за плечо.

Пришлось просыпаться

- Юлька, отстань! – вздохнула Женька, разлепив глаза.

- Опять до утра в интернете торчала, - деловито буркнула Юля: – А ребенок, между прочим, некормленый!

- Ребенок не маленький. Сам поесть может.

- И это вместо спасибо, что ты теперь на работу не опоздаешь, - обиженно протянула сестра.

- Спасибо, - вздохнула Женька. Как ни крути, а вставать придется. И если Юлька сама себя накормит, то зарплата сама себя не посчитает.

Решительно сброшенное одеяло стало началом целого часа, посвященного сборам. Был съеден один завтрак, дважды выпит кофе, просмотрено две анкеты от Флоренции Эдуардовны и написано одно сообщение, за которым Женька засиделась, в результате чего сначала металась по квартире в поисках утюга, а потом так же торопливо выбегала из квартиры под насмешливым взглядом Юльки, размеренно потягивающей чай из большой кружки. Подтрунивание младшей сестры было привычным, добродушным и даже в чем-то справедливым. Если бы Женя так категорически не избегала общественного транспорта, то выходить из дома можно было бы на полчаса позже. А значит, на полчаса позже вставать. А значит… нет, не на полчаса дольше спать. Тут временной расчет давал сбой. Для Жени это могло означать, что она может на полчаса дольше просидеть на любимом форуме.

Шагая по разноцветным плиткам набережной, она вдыхала запах утреннего моря, поглядывала на блики, которыми отражалось на водной глади, сегодня совершенно спокойной, поднимающееся все выше солнце и, наконец, просыпалась.

Улицы города стремительно завоевывала весна. И Женька весело улыбалась, подмечая зацветающие кустарники, отчего особняки, выстроившиеся вдоль набережной, приобретали более жизнерадостный вид, несмотря на кое-где осыпающуюся отделку или немного покренившиеся ротонды. Она сделала несколько незамысловатых фотографий, а в ее голове складывались строчки поста, который она принесет уже сегодня ночью в виртуальный кружок любителей солнечногорской архитектуры, куда попала однажды совершенно случайно и застряла на несколько месяцев.

Впрочем, была и еще одна причина, по которой Женя торчала среди любителей градостроительства, малых архитектурных форм и их воплощений. Но в этом она не признавалась даже себе. Потому что это было немыслимо глупо, и потому что Юлька, однажды сунув нос в компьютер сестры, теперь регулярно посмеивалась над ней, уверяя, что рано или поздно Флоренцию Эдуардовну ждет жестокое разочарование, когда она поймет, что зря тратила на Женьку время, силы и свои лучшие ресурсы.

Проще говоря, сомнений в Жениной голове назревало все больше и больше, но озвучивать их она не спешила. Ранняя весна совсем не располагала к подобным метаниям. Ранняя весна располагала смотреть на море у безлюдной набережной и наслаждаться утренней тишиной...

... неожиданно прерванной самым бесцеремонным образом в тот момент, когда с проезжей части, расположенной довольно далеко, прямо сюда, к кованным перилам, у которых она стояла, подкатил белоснежный Ягуар Ф-Тайп. Двухместный, нарядный, празднично сверкающий под лучами солнца. И все бы хорошо, если бы припарковался он не в пешеходной зоне или хотя бы не возле Женьки.

Но последовавшее за этим маневром было еще хуже. Из машины, с водительского места, выбрался высокий и стройный широкоплечий мужчина, седой, ухоженный, почему-то очень похожий на Ричарда Гира в его лучшие годы (хотя когда у Гира были худшие – вопрос), и открыв дверцу с другой стороны, выпустил здоровенного английского мастифа золотисто-персикового оттенка с самым флегматичным выражением на морде, что никак не вязалось ни с его размером, ни с цветом.

- Ринго, гулять! – провозгласил обладатель и дорогого авто, и недешевой псины, и снял с мастифа поводок. Пес, недолго думая и теряя по пути все свое императорское величие, как щенок-переросток, рванул по лестнице вниз, на пляж, к морю. А его хозяин, только сейчас заметив остановившуюся, как вкопанная, Женьку, легко пожал плечами и позволил себе наглость заявить: - Он обожает плескаться по утрам.

Она собиралась решительно промолчать. Подобные субъекты вообще вряд ли способны слышать других. Наверняка их слух настроен только на собственные волны. Но присущий ее альтер эго дух реализма заставил негромко произнести:

- Так пляж, вроде как, для людей. Да и набережная – не автобан.

Субъект ее удивил. Услышал. Во всяком случае, его бровь, удивленно изогнувшись, свидетельствовала именно об этом. Это же он и подтвердил, неожиданно повернувшись к ней всем корпусом и ответив:

- Но ведь никто не купается. Море холодное. И вокруг, кроме вас, никого. Мешаем?

- Ну если так ставить вопрос… - Женя внимательно оглядела собаковода-автолюбителя и улыбнулась. Портить утро ссорой совершенно не хотелось, – ... то можно делать вообще все, что левая пятка пожелает, если это никому не мешает.

И она сделала шаг в сторону, чтобы обойти возникшее на ее пути препятствие. Собака где-то внизу, разбрызгивая воду во все стороны, ломанулась в наверняка еще ледяное море, устрашающе лаяла и явно требовала присутствия хозяина рядом, чтобы тот не отвлекался на всяких там... А хозяин, между тем, еще больше удивившись, решил уточнить:

- А разве нет? Человек волен творить все, что в голову взбредет, не причиняя вреда окружающим. Мне так кажется.

- А мне кажется, что дискуссия нынче не уместна.

- Не уместна – так не уместна, - очень легко согласился владелец Ягуара. И улыбнулся от уха до уха, обнажая ровный ряд белоснежных зубов, каких не бывает у обычных нормальных людей. По всей видимости, улыбка была призвана сшибать с ног. Но убеждаться в том, что Женька сшиблена, он не стал. Лишь окликнул собаку по кличе: «Ринго!» - и легко-легко, как все это яркое утро, слетел к нему вниз, на пляж по неровным ступенькам.

Так же легко двинулась по плиткам набережной и Женя навстречу безусловно увлекательному трудовому дню.

Работала Евгения Андреевна в бухгалтерии известного даже за пределами страны Университета, отпраздновавшего недавно полуторавековой юбилей. Работу свою она любила и медленно, но уверенно взбиралась по ступенькам карьерной лестницы.

А прямо сейчас ее ожидали ступеньки совсем другой, широкой дореволюционной лестницы, которые вели к массивным колоннам портика главного входа в университет. Оттуда ее путь лежал мимо стойки важного стража, следившего за порядком посредством монитора перед самым его носом, к лифту, который, как и положено пенсионеру, неторопливо доставил Женю на нужный ей этаж.

И не успела она ступить на площадку, как была оглушена отражающимся от стен рыком главного дракона. Сотрясались двери по всему коридору административной части здания и, кажется, даже тряслись стекла окон в концах пролетов. Естественно, никто не высовывался – страшно же. Попасться на глаза стокилограммовой фее от бухгалтерии, когда она пребывает во гневе, – чистое самоубийство. Весь университет жил по принципу, озвученному однажды Жениной напарницей, Ташей Шань: «Ой, главное – не на нас!» - что, впрочем, совсем не отменяло последующих за скандалом перешептываний: и кто этот камикадзе?

Сейчас же Таша, обладательница густой черной гривы, фарфорово-светлой кожи и удивительно выразительных чуточку раскосых глаз – единственного, что выдавало в ней папу-азиата – сидела за своим столом, расположенным напротив входа в расчетный отдел и, глядя на Женьку, едва ступившую в кабинет, негромко выдала:

- У нее дверь открыта? Или это через закрытую так прорывается?

- Закрыта у нее дверь, - вздохнула Женя, смиряясь с объективной действительностью – день не задался с самого начала. Она разделась, привычно щелкнула кнопкой, включая чайник, и расположилась на своем рабочем месте – почти необъятном столе со светлой столешницей у окна, в которое было видно море и небольшой кусочек набережной.

- Угадай на ком отрывается, - снова донесся до нее голос Таши.

- Вариантов много, - отозвалась Женя, глядя в окно. – А если она еще и жребий кинула, кого сожрать на завтрак…

- Этот завтрак к ней сам в пасть полез. Главный велофинансист права качает.

- Он утром с кровати брякнулся? – офигела Женька.

- Как обычно – правду ищет, как прошлогодний снег. Наша красавица его отчет прочитала, помнишь, он бегал тут цифры брал у меня? По суммам выплаченной зарплаты нашему филиалу в Морском за предыдущие два года. Я еще тогда поняла, пахнет жареным. Он же против был, когда здание на баланс брали. Говорил, высосут весь спецфонд. Ну вот, кажется, высосали. А главдракон скандал закатил, ей циферки не понравились, которые он нарисовал. И главное, нашел, когда подсунуть – прям с утра. Уже б вечером, а... чтоб народ разбежаться успел. Так теперь весь день на цыпочках ходи... Придурок!

Одновременно с ее экспрессивным возгласом, из-за двух дверей (своей и главдраконовой) донесся очередной вопль: «Развели тут бордель, Артем Викторович! На место мое метите?! Так вот напоминаю: это я здесь главный бухгалтер, а не вы!»

- Да уж, - в манере Кисы Воробьянинова протянула Женька. – Лучше б он себе бабу искал, а не правду.

Как в любой бухгалтерии любого учреждения дамы, посвятившие себя этому виду учета, знали всё и про всех со всеми подробностями.

- Бабу! – фыркнула Таша. – Мне кажется, он гей. Слишком аккуратный для нормального мужика. Сегодня брючки светлые, туфли – ни пятнышка, футболка – как только что после глажки. А на работу опять на велике прикатил! – последняя фраза вышла почти обвиняющей, а потом безо всякого перехода прозвучало сакраментальное: - Как думаешь, а он правда в главбухи метит?

- Я вообще о нем не думаю, - рассмеялась Женя. – Хотя понимает он явно больше, чем главдракон.

- Ну вот его бы в ее кресло, а тебя – в его, заместителем. Зажили бы, а?

- Мне и в своем кресле пока неплохо. Но при любом раскладе главдракон не сдаст своих позиций.

- Ректор только с Юрагой разговаривает. А если он сейчас докажет свою правоту... – Ташка задумалась и закусила кончик карандаша, потом горестно вздохнула: - Правда она все равно выкрутится. Еще его виноватым сделает. Да и крыша в министерстве у нее, а не у Тёмыча... Жень, а Жень? Кофе делай давай, а? Расселась, а у меня сюрприз.

- Какой такой сюрприз? – поинтересовалась Женя, поднимаясь и принимаясь насыпать в кружки кофе, заливать его кипятком, добавлять сахар. – Нам премию дали?

- Если бы нам премию дали, ты бы знала раньше меня, - фыркнула Шань и полезла куда-то под стол, чтобы показаться оттуда с коробкой конфет. – Вот! Швейцарские! Дядя Вадя приволок. Уже не знаю, как от него прятаться. Прилепился, за углом подстерегает после работы. По утрам сообщения пишет, картинки дурацкие... Угощайся, а?

- Я что-то не рискую, - с сомнением повела носом Женька, - от дяди Вади... еще и швейцарские…

- Ну я виновата, что ли, что он шляется? – взбрыкнула Таша. – Я же не могу ему сказать: дядя Вадя, не ходи! Ну! Вот ты бы сказала?

Она совсем уныло поставила коробку на стол. А рядом – положила собственную дурную голову. Нет, в отношении работы голова была вполне ничего себе. В остальных случаях – функционировала своеобразно. Таше было двадцать пять лет, а работала в расчетном с универа. Прямо с кафедры учета и аудита ее и привели, когда срочно понадобился специалист Женьке на подмогу. Но никто ни разу не пожалел об этом решении. И поначалу вела она себя тихо, скромно и даже не подавала голоса – мало кто вообще знал, что он у нее есть. А потом Таша получила диплом, акклиматизировалась и ассимилировалась. И все чаще Жене в их просторном кабинете, сейчас разделенном на двоих, становилось тесно с нею. Особенно с тех пор, как весь эфир занял дядя Вадя, начальник профсоюза и кум ректора.

Беда была в том, что дяде Ваде в прошлом году исполнилось пятьдесят четыре и он был женат, хотя жена его торчала где-то в Италии уже лет шесть. И еще в том, что Таша не понимала, как реагировать на его внимание к собственной, пусть и ослепительной, но все же незначимой персоне. Он своими ухаживаниями ставил ее в тупик, и она не представляла, куда ей от него деваться.

А еще Таше очень хотелось красивой жизни, но подходящего принца все не находилось.

- Это всего лишь шоколад, Жень, - протянула она. – Ну что может быть от шоколада, а?

- От шоколада как такового, конечно, ничего не будет, - улыбнулась Женька, - но ты же не ограничишься им одним. Потом у тебя будет коньяк в обед, а еще чуть позже взятие штурмом ограды Городского парка.

- Так не пятница же! – отмахнулась Таша. – Рано. И главдракон... слегка не в духе... чтобы нарываться.

Одновременно с упоминанием главдракона, которого тоже всуе, как известно, нельзя, из коридора донесся громкий хлопок двери, будто бы ту сорвали с петель. И раздался вопль: «Не делайте из меня дуру, Артем Викторович! Вы только яйца перед ректором мнете, а отвечать мне!»

«Если надо будет, отчет я лично представлю хоть на ректорате, хоть на ученом совете, хоть прямо в министерстве образования, Любовь Петровна, не сомневайтесь!» - гаркнул в ответ камикадзе Юрага и дверь громыхнула в очередной раз. А после по коридору затопали шаги во всех направлениях. Теперь сомневаться не приходилось. Главдракон побежал в приемную – жаловаться. А главный экономист... внезапно показался на пороге тихого-мирного расчетного.

- Я у вас воды возьму, можно? – мрачно спросил он, хотя вообще-то кулер, стоявший у Таши и Жени, был общим на финансовую часть.

- После главдракона и святая не поможет, - кивнула Женька.

Артем Викторович поднял к ней рассеянный взгляд, и слабая улыбка тронула его тонкие губы. Ему было тридцать четыре года, и все в бухгалтерии знали, что он еще ни разу не был женат. Информация же о том, что он еще и ни с кем с работы не спит, подкрепленная жалобами его мамаши комендантше их второго корпуса, Анастасии Львовне, что мальчик в таком возрасте не обзавелся семьей и даже девушки у него нет, сделали Юраге славу бобыля, маменькиного сынка и даже, может быть, представителя нетрадиционной сексуальной ориентации, что так и просилось ввиду его чистоплюйского внешнего вида, модной стрижки и исключительной подтянутости.

Биография Артема Викторовича была весьма богата событиями. Уроженец Солнечногорска, еще в ранней юности он уехал в столицу и отучился там в одном из самых престижных вузов страны, получая президентскую стипендию и одерживая многократные победы на самых разнообразных конкурсах молодых ученых, и даже принимал участие в разработке экономической программы жилищного строительства, которая теперь успешно действовала в стране. Конечно, в распиле бабок студенты вузов не участвуют, но добавить этот факт в свое резюме никто помешать не может. На четвертом курсе Артем Викторович выиграл крупный грант от Берлинского университета имени Гумбольдта и два семестра проучился в Германии, после чего прямая дорога ему была куда-нибудь повыше: либо в крупные международные корпорации, либо – чего уж мелочиться – в Министерство финансов или Главный банк страны. И приблизительно по этому сценарию его жизнь вполне могла повернуться. В общем-то, почти десять лет он прожил, уверенно топая по проторенному пути в сфере бизнеса, пока однажды, ровно два с половиной года назад, не оборвал все одним махом, внезапно и по неизвестной причине вернувшись в Солнечногорск и устроившись в обычный вуз (пусть и не рядовой) на должность обычного главного экономиста (пусть и с немаленькой по меркам городка зарплатой). Болото это было для него мелковато. И хотя рядом море, он катался себе на велосипеде на работу и удивлял окружающих собственным странным образом жизни.

- Она не вампир, к сожалению, - вздохнув, брякнул Артем Викторович и подошел к кулеру, подхватив один из стаканов с подноса и набирая воду. – Ей кровь не нужна, у нас дефицит бюджета в восемь миллионов, а до нее только дошло. Думает, я их себе в карман положил. Было б за что бороться...

- Ну да... было бы за что... если б хоть пятьдесят! – мечтательно проговорила Таша.

- Угрожает аудитом. Евгения Андреевна, мы же можем подтвердить мои цифры в случае чего? Подготовимся? Не хотелось бы, чтобы было хоть что-то, к чему можно подкопаться.

Женя бросила ироничный взгляд на Наташку, но тут же вернулась к экономисту.

- Вы все еще плохо знаете нашу Любовь Петровну.

- Бог пока миловал, - сокрушенно сказал Артем Викторович и осушил свой стакан. Таша после красноречивого бурения глазами Женьки торопливо выдала:

- А кофе будете? У меня конфеты вкусные. Швейцарские!

- Не уверен... спасибо... – равнодушно сказал Юрага и снова повернулся к Малич: - Мне от вас нужны данные по средней заработной плате филиала в Морском. Я сделаю расчет по источникам финансирования. И в разрезе окладов, стимулирующих надбавок и премий. Экономии там отродясь никто не видел, дохода они не приносят, а деньги тратят сумасшедшие. Если выстоим, будет ей уроком. Если нет – сожрет нас по одному. Со мной ближайшие полгода опасно заговаривать.

- Да ладно! – снова возникла Таша. – Через неделю ей от вас что-то понадобится, и опять станет ласковой и пушистой.

- Что совсем не меняет того факта, что все мы здесь ее потенциальные враги, - проговорила Женя и, подумав, добавила: - Будут вам данные, Артем Викторович.

- Вы не волнуйтесь, я сперва с шефом поговорю, Евгения Андреевна, - благодарно улыбнулся он ей. – Бросать ей в пасть еще и вас никто не позволит.

Юрага сполоснул стакан кипятком и поставил его на место, на поднос. Потом, проходя мимо Таши, сунулся в ее коробку с конфетами, продолжавшую сиротливо стоять на столе и уточнил:

- Ну такое... горький, да? Шоколадом не очень пахнет. Хорошего дня!

И, бросив в рот один из якобы трюфелей и поморщившись от его вкуса, вышел за дверь, явно взбодрившись после общения с повелительницами зарплаты и стипендии.

- Не, ну он точно гей! – со знанием дела, заявила Шань.

- Нам какая разница, - усмехнулась Женька и вознамерилась, наконец, начать работать.

Дел было вполне достаточно, чтобы день оказался загруженным, а теперь еще и цифры этому велофинансисту собирай, но отдельно от головы руки ее нажали на вкладку того самого архитектурного форума, и тут уже Женькины глаза удивленно округлились, когда она увидела в уведомлениях личное сообщение от Art.Heritage. До сегодняшнего утра они общались только публично в топиках, вроде как, на людях.

А тут в личке. От него.

Отправлено буквально недавно, когда она еще только шла на работу. И ее пальцы принялись нетерпеливо щелкать левую кнопку мышки.

ЛС

↓

Входящие

↓

Отправитель: Art.Heritage

Тема: Привет

↓

От кого: Art.Heritage

Кому: Фьюжн

Дата: 20.03.**** 08:51:06

«Доброе утро!

Может быть, это глупо, но я подумал, что пожелание удачного дня сегодня никому не повредит. В общем, удачного тебе дня! Надеюсь, ты хотя бы немного выспалась. У меня как-то совсем не сложилось».

Женя тихонько булькнула и зависла, обдумывая, что ей теперь со всем этим делать. Нет, болтать с ним об архитектуре было увлекательно, потому она и торчала ночи напролет на форуме.

А вот личная переписка… Ей не за горами сорок лет, чтобы…

- Чтобы что? – тихонько поинтересовалась Евгения Андреевна у самой себя и быстро нащелкала ответ.

«Доброе утро!

Спалось хорошо, но мало. Кофе не помогает».

И не успела она и глазом моргнуть, только единственный глоток из своей чашки сделала и собралась уже свернуть браузер, чтобы открыть рабочую программу, как вдруг, будто боясь не успеть, ей пришло уведомление о новом сообщении.

«А я вообще еще не пил. И даже не позавтракал. Сейчас вспомнил, что на работе флэшка валяется с фотками из Европы. Хочу отобрать примеры архитектуры начала двадцатого века, если время будет. Она странная, но по-своему интересная. Вечером сделаю пост. Придешь поддержать?»

После этого Женя успела сделать три вещи: написать слово «обязательно», отправить его и подпрыгнуть на стуле от разразившегося мелодией входящего звонка телефона. Что так напугало, она понятия не имела, но бросив взгляд на экран, поняла, что ее ожидает еще один сюрприз. В некотором роде.

- Доброе утро, Женечка! Вы сегодня, я надеюсь, во всеоружии? – прощебетала на том конце незабвенная Флоренция Эдуардовна, женщина, которая обладала не только редким и совершенно необъяснимым именем, но еще и многочисленными талантами, математическим складом ума и организаторскими способностями, успешно применяемые ею в выбранной сфере деятельности, которую именовала не иначе как логистикой сердец. Проще говоря, Флоренция Эдуардовна была профессиональной свахой.

- Доброе, - отозвалась Женя, с недавних пор – клиентка этой удивительной женщины. – Не знаю, насколько это можно назвать всеоружием, но в целом всё довольно неплохо.

- Вот и чудненько, - будто не слушая ее, продолжила сваха. – Вечером у вас свидание. Все уже решено и согласовано. Ждем только вашего категорического «да».

- Сегодня вечером? – неожиданно стушевавшись, уточнила Женя.

- Конечно! А когда же еще? Не вы, так другая согласится. А я готова поспорить, вы с капитаном Прохоровым – просто друг друга ищете! Зачем же ждать?

- Военный?

- Моря-ак, - мечтательно протянула Флоренция Эдуардовна. – Капитан первого ранга Степан Анатольевич Прохоров, 46 лет, разведен, дети взрослые и далеко остались. Жилплощади правда в Солнечногорске своей нет, казенная, но зато у военных пенсия высокая. Очень привлекателен, а главное, не будет успевать надоедать. То вахта, то учения, то вообще в море.

- Романтично, конечно… - пробормотала Женька, но тут же взяла себя в руки и категорично, как и просила сваха, выдала: - Хорошо!

Получив для дальнейшего использования необходимые явки и пароли, Евгения Андреевна распрощалась с Флоренцией, выдохнула и отбросила трубку в сторону.

- Кто военный? – подняла голову над монитором Таша, у которой традиционно ушки были на макушке. Что угодно, лишь бы не работать.

- Некто Степан Анатольевич Прохоров, - сообщила Женька любопытной коллеге. – Свидание у меня сегодня!

И не выдержав собственного серьезного тона, громко прыснула. А Шань наоборот моментально скисла.

- Я надеялась, что мы домой вместе пройдемся! Дядя Вадя под универом точно дежурить будет, куда мне от него спрятаться? Не могла твоя Флоренция завтра позвонить, когда он в командировке?

- Мы в ответе за тех, кого приручили, - продолжала смеяться Женька. – Сама же стараешься.

- Где я стараюсь? – совершенно искренно возмутилась Таша. – Я его послать прямым текстом стесняюсь! Вроде как, пока не за что! Он же намеков не делает, по-дружески все, даже по-отечески. Как тут отошьешь, а?

- Это он тебе про дружбу втюхивает?

- Да он, кроме конфет, вообще ничего не втюхивает... Вдруг я все придумала, и ничего такого. Только обижу человека, а?

- Тогда и не прячься от своего дяди Вади.

- Ага-а-а!!! – испуганно протянула Таша и замахала руками, а глаза ее, невзирая на свою восточность, сделались будто бы две здоровенные плошки. – Я прятаться не буду, а он меня умыкнет, к себе отвезет, напоит и приставать начнет! Знаю я эти штучки! Нельзя терять бдительность!

И едва она замолчала, как в коридоре снова громыхнула дверь, и голосом главдракона понеслось по всему зданию: «Артем Викторович, я вас долго ждать буду? Чем вы там занимаетесь на рабочем месте? Фильмы смотрите и в облаках витаете?»