Только моя

Глава 18

Антон

Перестройка сознания у меня стремительная.

Впившись глазами в лицо Абрамовой, вижу, как она нервно проводит языком по губам, пятясь к машине и подхватывая с земли сумку.

Пульс бесится.

Слежу за каждым ее движением, не собираясь убеждать себя в том, что мне показалось. Нет, твою мать. Это все меняет.

Мужик за спиной тихо матерится.

– Кто это такой? – смотрю на то, как Поля поправляет перекосившуюся белую блузку и срывает с шеи цветную косынку.

Я уверен, если отключу тормоза и посчитаю ее пульс, там будет сто тридцать, не меньше, но инстинкт подсказывает, что лучше ее не трогать.

Она смотрит на меня исподлобья, напряженная, как железный штырь. Горбит тонкие плечи, прижав к груди сумку, будто выставив между нами препятствие.

– Это… – говорит сипло. – Тот псих… из деревни. Я подала на него иск…

Отпечатки от контакта ее тела с моим пульсируют. Мое тело просто охреневает от ощущений, потому что в последний раз такой контакт между нами был очень давно. Теперь, когда я знаю, что моя биохимическая зависимость не односторонняя… я просто с этим не борюсь…

От этого голода в животе опять узел, потому что ничего в жизни я не хотел так, как хочу сейчас вернуть себе свою девушку. Вернуть ее в свою жизнь, вернуть все гребаные права на нее. Даже, несмотря на то, что мне нечего ей предложить. И мой живот крутит, потому что я не знаю, как к ней подступиться, но я просто сдохну, если она ко мне не вернется.

– Иди в офис, – мой голос тоже сиплый.

– Что ты собираешься делать? – вскрикивает. – Не трогай его! Пусть просто… проваливает. Я… я разберусь с ним в суде, по закону!

– Просто иди в офис, – отрезаю я.

– Я не хочу тебе проблем! Я никуда не пойду.

– Я тоже не хочу себе проблем, – сообщаю ей вкрадчиво. – У меня на плечах башка, а не жопа, если ты не заметила.

Она подбирается. Сверкает глазами, дыша часто и быстро. Смотрит мне за спину, кусает губы и, развернувшись, несется по стоянке в указанном направлении, но даже в мареве жары я все еще чувствую аромат ее духов.

Мужик трясет головой, барахтаясь на асфальте.

Я даже одежду ему не порвал. Кулаки чешутся от желания подправить нос на его роже, но, как я и сказал, влезать в проблемы в мои планы не входит. Это слишком большой подарок для такого мудака, как этот.

– Что смотришь? – сплевывает на землю. – Сопляк.

Подойдя вплотную, беру его за шкирку и ставлю на ноги, говоря:

– Появишься рядом с ней еще раз, я тебя найду и отпизжу так, что до конца жизни будешь через катетер ссать.

– И сядешь, – скалит он желтые зубы.

– Не сяду, – довожу вкрадчиво. – У нее отец – главный судья города. Сечешь, дебил?

Это понты, не имеющие отношение к реальности, но рожа у него скисает, а это все, что мне нужно: донести до этого токсичного упыря, чтобы Полину Абрамову он, блять, обходил за километр.

Я достаточно вздыбленный сейчас и за год, который провел в компании куда более агрессивных и тяжелых людей, чтобы он поверил мне на слово. Достаточно наэлектризованный, чтобы шибануть его страхом до состояния «обоссаться».

– Сечешь? – гаркаю.

– Я все понял… – рявкает в ответ.

– Пошел отсюда, – отшвыриваю в сторону и жду, пока он не исчезнет из виду, втянув голову в плечи и не оглядываясь.

Вернувшись в машину, проверяю наличие в своем рюкзаке паспорта, после чего срываю «опель» с места, направляясь в оружейный магазин.

Задница снова плавится. Мечтаю прямо в одежде встать под холодный душ, но, выйдя из магазина с пакетом, я возвращаюсь в офис волонтерского центра.

В нем тихо.

Операторы, включая Дашу, которой киваю, войдя в кабинет, принимают звонки. Их юрист сидит на рабочем месте, подвязав волосы той самой цветной косынкой, и вся окружающая ее безмятежность орет о том, что о своих приключениях получасовой давности она никому не сказала.

Может быть, я и сам бы о них не узнал, если бы не стал свидетелем.

Это злит.

Злит, что она ни у кого не просит помощи. Ни моральной, ни физической, хотя выглядит так, будто сдулась, как воздушный шарик.

Когда останавливаюсь над ее столом, поднимает глаза и напрягается.

Вокруг нас образуется полный штиль. Даже главбух перестает долбить пальцами по клавиатуре.

Полина осекается.

Желание ее поцеловать выжигает мне глаза. Ревность оттого, что не могу этого сделать.

– Положи в сумку и в машину, – ставлю на ее стол пакет с набором самых доступных средств самообороны, раз уж работа у нее такая опасная.

Переведя на него глаза, она ерзает по стулу.

– Что это? – спрашивает приглушенно.

– Газовый баллончик и электрошокер.

– У меня есть баллончик…

– Значит, будет еще один.

Она смотрит перед собой, то есть, куда-то в район моего живота и провожает меня молчанием, когда я выхожу из офиса, прикрыв за собой дверь.