Только моя

Глава 46

Антон

Еще до того, как остаемся одни, напрягаюсь, неуверенный, чего ждать. В одном я уверен точно, меня вряд ли станут гладить по головке.

Периферийным зрением вижу, как женская половина этого чаепития двигается вдоль смородиновых кустов к инсталляции с садовыми гномами и цветами.

Тесть опускает на стол блюдце вместе с чашкой.

Смотреть ему в глаза не так сложно, как я и сказал, он располагающий, хотя я на девяносто девять процентов уверен – далеко не прост.

– Все же не могу не попросить, – кладет ногу на ногу, – рассказать о пресловутом падении поподробнее. Во-первых, не люблю додумывать. Это плохая привычка, из нее вытекают разные неприятные вещи. Можно составить неправильное мнение, например, о человеке. Во-вторых, я все же представитель закона. Возможно, смогу помочь. Конечно, в том случае, если закон на твоей стороне.

Не знаю, что за счастливец я такой, раз мое знакомство с отцом любимой девушки начинается с отстаивания своей точки зрения, но, видать, судьба у меня такая. Зная, кого она во всем ставит для себя в пример, чувствую, что столкновение будет лобовым.

Я понятия не имею, что могу ему рассказать. Откровенность не всегда хорошая штука, иногда за нее прилетает.

– Закон на моей стороне, – обозначаю. – На меня напали. Трое неизвестных мне людей.

– Кража? – сдвигает тесть брови.

– Нет. Они ничего не взяли.

– Тогда каков мотив?

– Они не пояснили. Но ждали именно меня

Не вдаюсь в подробности того, как я это понял, просто констатирую.

– Выходит, – тянет задумчиво, – ты кому-то перешел дорогу? – предполагает.

– Да, наверное, – отвечаю. – Но все нормально. Я с этим разберусь сам. Ничего криминального, это… единичный случай.

– Ты уверен?

Уверен ли я? Вполне. Через несколько дней меня в городе не будет. Думаю тот, кому я перешел дорогу, не настолько отбитый, чтобы из-за меня ввязываться во что-то более серьезное, чем пара швов и гематом. У него карьера, большое будущее и так далее. Плюс ко всему, теперь… я вроде как член семьи, которая вполне может натянуть ему глаз на жопу, и даже если сидящему передо мной человеку впрягаться за меня в голову не придет, его дочь не угомонится.

– Да, – киваю.

Мои пояснения достаточно исчерпывающие, для того чтобы удовлетворить интерес, но недостаточные, если этот интерес чуть глубже маленькой лужи.

Я даю ему возможность свернуть тему, если впрягаться за меня он близко не собирается. Я даже близко не рассчитываю на то, что он стал бы впрягаться. Я просто не хотел бы, чтобы меня сочли неким дебилом, которого время от времени пиздят на полупустых стоянках недоброжелатели.

– Трое на одного… – постукивает по колену пальцами. – Нехорошо…

– Я разберусь.

– Негодяев надо наказывать, – сообщает. – Безнаказанность порождает беззаконие. Кто же у нас инициатор ситуации? Кому ты, так сказать, перешел дорогу?

Молчу, решая, стоит ли ввязываться в этот разговор.

– Послушай, – говорит Ян Абрамов. – Мы ведь не в суде. Мы в прекрасном месте, и я здесь не как официальное лицо, а как твой собеседник, и у меня есть привычка чужие секреты не раскрывать.

Все еще не зная, могу ли ему доверять, говорю:

– ЗдОрово. Я тоже чужие секреты уважаю.

Он улыбается: тянет вверх уголок губ и хмыкает.

– Упрямый ты парень, да?

– Наверное.

– Я хочу понимать, чью фамилию теперь носит моя дочь, поэтому давай отбросим упрямство. Неправильное мнение, построенное на додумывании, – плохой спутник, повторюсь. Нам это ни к чему, мы ведь хотим… – разводит руками. – Нормальную семью. Как я понял, брак у вас к январю не распадется, к следующему наверняка тоже.

– Думаю, что не распадется.

– В таком случае, слушаю.

Строгость его голоса намекает, что шутки кончились и меня прижали к стенке.

Ладно, раз так.

Но он прав, я упрямый.

– У меня в жизни такой случай в первый раз, – объясняю. – У меня не так много вариантов, кому я мог перейти дорогу. Он, вообще-то, один. Полина рассталась со своим… прошлым парнем. Если конкретно, была инициатором этого расставания. Вполне возможно, ему это не понравилось.

Ян Вячеславович трет подбородок, глядя на меня. Я не пытаюсь заполнить паузу нашем общении. Если бывший моей жены для этого человека особо дорогой гость в доме, я это проглочу и переварю. У меня нет готового решения на такой случай, я просто буду двигаться дальше, и Полину я заберу с собой.

– Как я и сказал, – произносит наконец-то. – Негодяев нужно наказывать.

Воображаемый скафандр на моей башке не настолько толстый, чтобы я мог не прочувствовать флер от каждого слова. Благодарность. Благодарность за то, что мой тесть оказался не мудаком. Это жизнь упрощает раз в пятьсот.

– Напишешь заявление в полицию… – продолжает он.

– Заявления не будет, – останавливаю. – Я через несколько дней уезжаю.

– Твои интересы может представлять адвокат.

– У меня нет денег на адвоката, и я уверен, даже если бы у меня был юрист, вину Захара Токарева доказать будет очень сложно. Даже если бы у меня был юрист, уверен, его будет лучше.

– Призывать кого-то к ответственности – проявление силы духа. Ты можешь призвать к ответственности нападавших. Кто знает, сколько еще вреда обществу они могут принести.

– Я обеими руками за помощь обществу, но через несколько дней меня в городе не будет, и я не могу менять свои планы.

– Твои интересы могла бы представлять Полина.

– Я не хочу, чтобы Полина этим занималась.

Я наконец-то перехожу к главному.

К сути своих выводов, которые принял, пока меня латал врач.

– Довольно скоропалительное решение.

– У моего решения есть обоснованные причины.

– Поясни, – предлагает.

– Я знаю, что Полина… вцепится в ситуацию, как бульдог. Я даже уверен, что у нее хватит силы духа все довести до конца, у меня самого на это нет ни времени, ни ресурсов, но я не хочу, чтобы ей стукнули по голове где-нибудь в темном углу. Меня не будет рядом, и я не смогу ее защитить в случае чего. Даже если это только мои предположения, мне наср… кхм… плевать. Если у такого… прецедента есть хоть двухпроцентная вероятность, я не хочу ее допускать. Полина не будет нырять в это дело, пока я далеко, и я скажу ей об этом очень скоро.

– Но ведь она не одна, – замечает он. – У нее есть семья. Или мы не в счет? – выгибает брови.

– В данном случае, нет. Она умеет вляпываться в неприятности, вы, скорее всего, даже не в курсе, поэтому… я не хочу никого оскорбить… я могу быть спокоен только в том случае, если сам буду рядом, а быть рядом я не смогу.

– О каких неприятностях идет речь? – его брови удивленно ползут вверх.

Вздохнув, я перевожу глаза на узкую спину, одетую в тонкий летний сарафан. Белые волосы моя жена распустила, и они водопадом спадают почти до середины ее спины.

Я дико хочу расслабиться в компании только ее одной, но ради нее же самой я должен донести свою точку зрения тестю во всех красках и аргументах. Рассказывая о приключениях его дочери на парковке бизнес-центра неделю назад, наблюдаю, как мрачнеет лицо моего нового родственника.

Он переваривает информацию не спеша, будто времени у него полно, а когда начинает говорить, делает так же вдумчиво:

– Но ведь это ее профессия. Ее выбор. Подобный риск… часть ее профессии. Как же ты планируешь справляться с ситуацией в будущем?

Помолчав, я провожу ладонью по волосам. Топчу кроссовком траву у себя под ногами, наблюдая за процессом, когда поднимаю глаза, говорю:

– Наверное, в будущем, если ее выбор профессии не изменится… нам придется установить какие-то правила…

– Правила – это хорошая практика, – чешет он свой подбородок.

Мы молчим на фоне тихих женских голосов где-то в районе пластиковой теплицы. Я снова изучаю траву у себя под ногами, когда мой тесть говорит:

– Если я скажу, что могу найти для тебя адвоката?

– Я не возьму ваших денег…

– Я разве говорил о деньгах? Адвокат, которого я предлагаю, за твое дело возьмется бесплатно. По крайней мере, нападавших он к ответу призовет. Можешь считать это моим свадебным подарком.

Блять.

Я смущаюсь. Реально смущаюсь.

– Спасибо. Это… кхм… – говорю, посмотрев на него. – Было бы отлично.

Твою мать, это уничтожает пятьдесят процентов разногласий, которые могут возникнуть у нас с Полиной. Свадебные подарки от семьи Абрамовых незабываемые просто, но конкретно этот решает мою проблему, не задевая гордости.

– В таком случае, решено.

Почти сорок минут спустя одной рукой кое-как расстегиваю джинсы.

В доме абсолютная тишина, во дворе тоже. Цикады своим стрекотом меня реально усыпляют, я не чувствую себя хуже или лучше. Все еще. Я просто хочу спать.

Через форточку окна, выходящего на уличную сторону, слышу, как шелестят по гравию колеса отъезжающей машины. Спустя полминуты на крыльце шаги, затем скрипит входная дверь. Щелкает замок.

– Что ты ему сказал? – слышу полный эмоций голос.

– Да так, ничего особенного, – сев на край дивана, пытаюсь стянуть с задницы джинсы.

Полина останавливается надо мной, я вынужден поднять на нее глаза.

Она кусает губы. Дышит быстро, глядя на меня сверху вниз.

– Ты невозможный… – шепчет.

– Это как? – дергаю вверх бровь.

– Вот так! – выдыхает. – Он поздравил меня с замужеством! Господи, Матвеев… – стонет в потолок. – Ты просто не представляешь, как я тебя сейчас хочу…

Даже избитый, я реагирую на особую интонацию ее голоса.

– Дай мне пару дней… – прошу хрипловато. – Потом так тебя оттрахаю…

– М-м-м… – тянет с наслаждением и кладет мне на плечи руки. – Звучит очень грубо…

– Если хочешь, оттрахаю тебя нежно…

– Не заговаривай мне зубы, – сдвинув брови, она рассматривает мое лицо. – Все, на что ты будешь способен через пару дней – самостоятельно снять штаны. Что произошло? Говори… иначе… я тебе тоже двину…

Тихо смеясь, я утыкаюсь лбом в ее живот.

У меня был супердерьмовый день, но почему-то я чувствую себя дофига счастливым.