Только моя

Глава 31

Антон

Полина возникает на пороге, опустив сжатые в кулаки руки вдоль тела.

Я почти ощущаю реальный запах жареного. Аромат озона, будто в землю саданула молния.

Голубые глаза моей любимой девушки разделывают меня на части.

– Дать тебе биту? – спрашиваю.

Вспышки от столкновения нейронов в моих клетках ярче атомного взрыва, поэтому на месте я все еще не стою, в отличие от Полины, вросшей в пол.

– Просто… заткнись… – шипит она.

Я почти вижу, как маленькими порциями в ее нос поступает воздух. Вместе с короткими вдохами она тянет его в себя, а когда выпускает обратно, я слышу дрожащий голос, который произносит:

– Поцелуй меня.

В этот раз разряд бьет прямо по моему члену. Как будто гребаный фургон с конфетами перевернулся на улице, прямо в моем гребаном дворе, но у меня есть мозг, и он активно сигнализирует опасность, поэтому сипло выдаю:

– Полина… не стОит…

– Что? – рычит. – Что ты сказал?!

– Зараза… – смотрю в небо. – Не. СтОит! – повторяю на пять тонов выше.

– Матвеев… поцелуй меня! – орет через двор, округлив свои потрясающие глаза.

– Полина, я на взводе, – поясняю очень доходчиво. – Я бешеный. И я год без секса. Если я тебя поцелую, я тебя трахну, а если трахну, просто, блять, порву!

Она приоткрывает рот, обрабатывая информацию.

Хлопает глазами, взглядом обводит мое тело. Смотрит на пах, облизывает языком губы.

Кровь ревет, я будто мысли ее, твою мать, читаю. Твердею, чувствуя, как по телу ударяет новой порцией возбуждения, и я нихрена не пошутил! Я так хочу натянуть на свой член ее тело, что у меня мозги коротит, будто я, мать вашу, животное.

Смотрю на нее исподлобья.

На стройные коленки, тонкие плечи. Грудь. Полина чуть набрала вес. Самую малость. Килограмма три, может, четыре, и это изменение вставило меня еще в тот день на пляже, когда увидел ее в первый раз.

Мне становится тупо жарко. Температура тела подскакивает…

– Поцелуй меня… – произносит Полина полушепотом, делая шаг назад, в дом, будто сама боится своих слов.

Впиваюсь глазами в ее лицо, чтобы оценить на сколько процентов она отдает отчет в своих действиях, но в глазах у нее такой упрямый ослиный блеск, что степень ее вменяемости я оцениваю как стопятидесятипроцентную.

Это заводит меня сильнее, чем что-либо за мою двадцатитрехлетнюю жизнь.

Секунду назад я русским языком объяснил, что нежным не буду, и судя по взгляду, которым четвертует мое лицо, как раз это завело ее саму…

– У меня нет резинок… – хриплю, делая шаг в сторону дома.

– Я на таблетках…

Полина делает еще один шаг назад. Натыкается на комод в коридоре, с которого на пол слетает всякий хлам.

В эту секунду я чувствую себя животным на полном серьезе. Будто у органов моих чувств обновили прошивку, и все вокруг раз в семьсот ощущается острее. Даже воздух начинает бесить.

Пригнув голову, вхожу в дом и коршуном слежу за тем, как Полина пятится к кухонному гарнитуру, почти спотыкаясь о собственные ноги.

Я оставляю дверь открытой.

Я никого не жду.

Я предупредил свою мать о том, что сегодня дом мой.

Забросив за голову руку, стягиваю с себя футболку.

Взгляд Полины на моем торсе выжигают зигзаг. Она, не стесняясь, жрет мое тело глазами, заставляя стояк болезненно ныть. Жру собственным взглядом ее лицо, когда беру его в ладони, сгорбившись над ней. Толкаю ее бедра своими, заставляя вжаться попой в кухонный ящик, и давлю большим пальцем на пухлую розовую губу, оттягивая ее вниз и глядя в распахнутые глаза Полины.

Ее встряхивает, на шее под тонкой кожей колотится жилка. Мой член упирается ей в живот, еще секунда, и я сделаю то, о чем она меня попросила…

– Повтори… – говорю хрипло.

– Поцелуй меня… – выговаривают губы в форме сердечка.

Ловлю эти слова своими губами. Толкаю язык в ее рот именно так, как предупреждал: ни хрена не церемонясь.

Острые ногти впиваются в мои лопатки, стон Полины прошивает насквозь.

Качнувшись, падаю вперед, сгребая руками тонкую талию и вклинивая колено между бедер Полины. На секунду выпускаю ее губы, чтобы нам обоим вдохнуть, но она забрасывает руки на мою шею и тянет башку назад.

Набрасываюсь на ее губы с выбивающим пробки голодом, отпуская нахер любые тормоза, которые еще у меня срабатывали.

Посуда в ящике звенит и скачет. Что-то валится на пол.

Полина распахивает бедра, обматывает своей ногой мою.

Дернув вверх ее платье, запускаю пальцы в кружевное белье, и у меня белеет перед глазами, потому что она абсо – твою мать – лютно мокрая!

Яйца поджимаются. В башке пусто. Я на абсолютных инстинктах, и я нихрена не забыл. Не забыл, что значит быть с девушкой, особенно с той, которая моя. От ее запаха у меня гормональное извержение.

– Анто-о-о-он! – взвизгивает Полина, когда вгоняю в нее пальцы. – О… боже… боже… Матве-е-ев…

Цепляется за мои плечи. Выгибается. Царапается и стонет. Кусает шею. Терзает мою нижнюю губу. Возвращаю ей этот беспредел: кусаю в ответ и смотрю в дико возбужденное лицо. В пиздец какое возбужденное лицо с абсолютно расфокусированным взглядом и горящими от контакта с моей кожей щеками.

Да, твою мать!

Именно такой она мне и нужна.

– М-м-м… – вою с болью в голосе. – Блять!

Мне надо туда. В нее.

Я свинья, но я предупреждал!

Убрав руку, выпускаю ее талию, дергаю за локоть, разворачивая к себе спиной.

Полина шатается. Вскрикивает.

Давлю ей между лопаток, укладывая грудью на столешницу. Задираю подол платья, оголяя округлую задницу в форме перевернутой валентинки, по которой врезаю ладонью с громким шлепком.

– А-а-а-а… – Полина стонет, выгибается.

Дергаю за шнурок своих шорт, второй рукой отвешивая еще один шлепок.

Глядя на то, как дрожат бедра передо мной, слушаю всхлипы и стоны.

– Ненавижу тебя… – шепчет Полина. – Чтоб ты провалился…

Третьим хлопком закрываю тему. Она выстанывает мое имя.

Спускаю шорты и трусы. Стягиваю с Полины белое кружево, оставляя его болтаться где-то в районе колен.

От картины, которую перед собой вижу, в глазах круги. Когда втрамбовываю в любимую девушку член, мы стонем оба. Сжав ее талию руками, двигаюсь резко и с полным пониманием, что я даже двух минут не продержусь, но к моему нереальному удивлению, Полина кончает первая, не дав мне даже как следует разогнаться, и это делает мой собственный оргазм неизбежностью, ведь за считаные секунды я с офигенной радостью понимаю, как сильно Полина Абрамова по мне скучала.

– Подожди! – срывается ее голос. – Антон! – бьет меня кулаком по бедру, когда, сжав ее талию чуть сильнее, начинаю все сначала.