Только моя

Глава 21

Полина

Год!

Целый год…

Я не знаю, много это или мало, чтобы отвыкнуть от чужих губ, но мой бывший решил плюнуть на выяснение.

Он жадно захватывает мою верхнюю губу, толкаясь в рот своим языком без какой-нибудь прелюдии, и такое вторжение нельзя не заметить, даже если ты в обмороке, а я не в обмороке…

Пошатнувшись, впиваюсь пальцами в его плечи.

Все мое мировосприятие сжимается, концентрируется на кончике языка, который встречается с языком Матвеева, сплетается с ним, как предатель. Предатель, которого я не контролирую, потому что контроля в эту секунду у меня нет ни над чем, даже над стоном, который покидает мое горло.

Только он один целовал меня так. Больше никто и никогда.

А потом исчез… испарился…

Обида ударяет в грудь, но вспышки там, на кончике моего языка, такие яркие, что за ними я не вижу ничего. Этот дикий контакт такой жгучий, такой опьяняющий, что у меня подгибаются колени.

Антон всасывает в свой рот мою нижнюю губу, потом опять бросается вперед, и чем бы ни занимался в последний год, он не растерял ни единого навыка общения с девушкой!

Его вкус и запах повсюду.

Этого уже через секунду мало.

Выпустив мое лицо, сгребает ладонями попу, впечатывает свои бедра в мои с шипением. Ноги расходятся сами собой. Расходятся и обнимают его талию. Руки обвивают шею. Бетонная гаражная стена царапает лопатки, когда большое горячее тело вжимает меня в нее.

Между ног врезается твердый мужской пах, и если этот поцелуй не выбил из меня весь кислород, то это сделал каменный член Матвеева.

Рванув от него голову, запрокидываю лицо и делаю гигантский глоток воздуха.

Шею жалит укус.

Вскрикиваю, впиваясь пальцами в короткостриженый затылок.

Горячий рот оставляет на коже влажные следы, язык чертит на моей шее круги. Стоны тонут в новом поцелуе, и он еще более бешеный, чем первый, потому что в этом я участвую не в качестве дезориентированной дуры, а в качестве голодной чокнутой дуры! И даже то, что тяжелая ладонь сжимает мою грудь, а потом дергает вниз бретельку платья, меня не отрезвляет. Как и то, что рывком опустив голову, Антон обрушивает свой рот на мой сосок, приподняв в руке грудь.

Мои бедра дрожат вокруг его талии, сердце выпрыгивает.

Залп фейерверка оглушает и вытряхивает меня из кожи, как выстрел из ружья рядом с ухом.

Матвеев стонет и отдергивает голову, прижимаясь лбом к стене у моего виска.

Заряды один за другим бахают над головой, освещая небо цветными искрами.

Это приводит меня в чувство так, будто на меня вылили ведро ледяной воды.

Я сошла с ума. Кто угодно мог увидеть!

– От… отпусти… – сиплю, толкая каменные плечи.

Он разжимает руку, которой стискивал талию, и мои ноги падают на землю.

Суетясь, поправляю платье и отскакиваю в сторону.

Положив на стену предплечье, Антон прижимается к нему лбом, и в свете разноцветных вспышек над нами, я с дрожью вижу, как подрагивает его напряженное тело.

– Лучше иди отсюда, – отрывисто говорит Матвеев. – Куда-нибудь от меня подальше.

– Ты не имел права это делать… – мой голос вибрирует.

– Подай на меня в суд.

– Думаешь, можешь вот так объявиться ни с того ни с сего?! – выкрикиваю ему в спину. – И я упаду к твоим ногам?

– Может, лучше я к твоим?

– Пошел ты!

– Я только что вернулся.

– А я не хочу тебя видеть.

– Я бы поспорил.

Хочу швырнуть в него чем-нибудь, и сжимаю крошечную висящую через плечо сумочку. Мечтаю обрушить на его спину кулаки за то, через что он заставил меня пройти, а теперь вторгается в мою жизнь, заставляя переживать все это снова.

Плавать среди людей, как заблудившейся молекуле, не зная, куда себя деть. Носить маски, пряча то, что творится у меня внутри. И все из-за одного-единственного человека.

– Я хочу побыть одна, – говорю со злостью. – Это ты убирайся от меня подальше.

Последний залп салюта стихает, оставляя нас в полной тишине.

Сжав пальцы в кулаки, сверлю темноволосый затылок, ожидая, пока моя просьба будет выполнена.

Если он дотронется до меня сейчас, я врежу ему между ног, наверное, этот телепатический сигнал висит в воздухе, раз с шумным выдохом Матвеев отталкивается от стены и поправляет свои шорты, вызывая у меня в животе тягучий фейерверк.

Бросив на меня тяжелый взгляд из-под своих густых бровей, заталкивает руки в карманы шорт и делает пару шагов спиной вперед, после чего разворачивается и быстро уходит по дорожке, скрываясь за углом дома.

Сложив на груди руки, я припадаю спиной к стене и, закрыв глаза, делаю глубокий вдох, чтобы принять с достоинством тот факт, как горит моя кожа в тех местах, которых касались его губы. Как в голове сталкиваются мысли, перемешиваясь с чувствами, логикой, правильностью и неправильностью, ответственностью, которая есть у меня перед Захаром. Я думаю о его доверии, которое растоптала. Злые кошки скребутся у меня в душе от понимания, что я недостойна его доверия!

Что я запуталась…

Я теряюсь в своих мыслях, возвращаясь во двор. Когда сторонюсь прикосновений Захара, усаживаясь на соседний с ним стул, вместо того, чтобы вернуться на его колени. И когда игнорирую присутствие где-то рядом человека, чьи поцелуи не стереть даже мочалкой, а его взгляд на себе я чувствую, даже не ища его в толпе.

– Я же предупреждал, что тебя вырубит, – Захар барабанит по рулю пальцами, везя меня домой.

Не открывая глаз, я делаю вид, что он прав. Будто две бутылки пива превратили меня в овощ, но правда в том, что я не смогу уснуть, даже если зашью себе веки. А если мой парень вдруг узнает, какой потоп сейчас творится в моих трусах, я не смогу объяснить это никаким образом!

Рухнув на кровать, смотрю в потолок, изнывая от желания стучать по матрасу кулаками. В брошенной на тумбочку сумке дребезжит телефон.

Вяло достав его оттуда, читаю сообщение с номера, который давным-давно удалила из своей телефонной книжки.

«Завтра с друзьями собираемся за город. Ты их не знаешь, они тебя тоже. Выезжаю в двенадцать дня. Поехали со мной».

Бегая глазами по строчкам, сжимаю зубы до скрипа.

С рычанием отправляю телефон в стену и накрываюсь одеялом с головой.