Том 1. ВЧЕРА БЫЛ ПОНЕДЕЛЬНИК

ЗОВ

Нет, я не собираюсь с вами спорить. Я только сказал, что вы уже полчаса твердите о телепатии, а не дали ни единого ее примера. Так что позвольте, я дам вам один.

Это случилось с Бертом Колли. Они с Сельмой тогда были женаты всего около шести недель. Настало первое утро после возвращения Берта после медового месяца, и они всю ночь ехали. Услышав медный звонок будильника, Берт повернулся на другой бок. Он отдал бы что угодно, лишь бы выспаться. Но Сельма… Сельма продолжала спать! Ее и пушкой не разбудишь, как любили они говорить. Берт взглянул на нее и усмехнулся. Она показалась ему милой, даже несмотря на головную боль — настоящий пробный камень любви!

Берт быстро оделся, направился к богато украшенному лифту, хромированному, со слоновой костью и матовым освещением, и быстро спустился на первый этаж. Вот это настоящее жилище для невесты, с гордостью подумал он. В вестибюле он мельком взглянул на себя в зеркало, затем выскочил на улицу и уехал в такси.

Когда муж ушел, Сельма осторожно открыла один глаз, услышав хлопок выходной двери. Затем повернулась к стене, сонно закрыла глаз и лениво улыбнулась. Старый добрый Берт. Вчерашний вечер был просто великолепен… Они были так заняты друг другом, что даже забыли поесть. Поесть — вяло покатала она в уме это слово. Она еще не могла определить, что больше хочет — поспать или есть. Но победил голод. Она выползла из кровати и с трудом проковыляла на кухню. Положила в кастрюльку яйцо, налила воды, поставила на плиту, включила газ и нажала кнопку, дающую искру, чтобы поджечь его. Затем вернулась в кровать, только на минутку. И за эту минутку снова крепко уснула. На кухне она не проверила, загорелся ли газ. А кнопка не сработала.

Берт сидел в такси на самом краешке сидения и уговаривал водителя домчать его как можно быстрее, обещая целых пять долларов, и одновременно пытался силой воли переключить светофор на зеленый свет. Он был боссом, но любил появляться в конторе вовремя, подавая пример остальным работникам. А еще он думал о Сельме, уютно сопевшей в кровати в их комфортабельной квартире, такой уютной и безопасной. Он мечтал об огромном доме на восемьдесят комнат, с двадцатью ванными и роем слуг, но Сельма, взявшая на себя заботу о планировании их жизни, настояла «просто на нескольких комнатах и мини-кухоньке». Ладно, он нашел такую квартиру… но что это были за комнаты! Берт прочесал весь город в поисках лучше всего расположенного и дорогого жилья, которое только можно было достать. И нашел такое…

— Ну, давай же, приятель, быстрее! Гони! — уговаривал он шофера.

А Сельма заворочалась во сне, яростно закашляла, несколько раз глубоко вдохнула и погрузилась еще глубже в сон.

Сидя в такси, Берт попытался думать о делах, настроиться на рабочее настроение. Но что-то мешало ему, словно назойливая мелодия, которую невозможно как следует вспомнить, но она постоянно пытается залезть в голову. Берт попытался выбросить это из головы, но не мог. Что-то было не так… что-то…

(А в квартире все шел и шел с шипением газ…)

«Вернись… вернись… вернись…»

Берт помотал головой. Ему показалось, что он услышал эти слова.

«Берт! Берт! О, Берт!..» — бились в мозгу тихие, но ясные слова, произносимые голосом Сельмы!

Он подался вперед и похлопал водителя по плечу.

— Приятель, ты слышал?

— Нет… А что?

«Вернись! — билось в голове Берта. — Назад, домой… поспеши!»

— Возвращаемся! — внезапно рявкнул он. — Назад, на Уинфред!.. Быстрее — дело жизни и смерти!

Завизжали шины, когда такси резко развернулось. Берт был готов уже велеть водителю снова разворачиваться и ехать дальше в центр, но не стал и откинулся на спинку сидения. Он не знал, ругать ли себя за то, что свалял дурака, или начать размышлять о нервном срыве. Ясно было только одно — он должен как можно, быстрее возвращаться домой, на Уинфред-стрит.

(А там Сельма. Она лежит очень тихо…)

Такси остановилась на светофоре.

— Вперед! — прорычал Берт. — Если вам выпишут штраф, я его оплачу!

Водитель не стал колебаться. Никогда, сколько он работал и сколько перевозил по городу спешащих людей, он не встречал такой настойчивости, такой истеричной спешки. Судя по внешнему виду, пассажир может оплатить что угодно, — так что таксист теряет? Он нажал на педаль и бросил машину на красный свет.

Нажав на гудок и распугивая с пути машины и грузовики, водитель изо всех сил вжимал в пол педаль газа. Берт, побелевший от напряжения, сидел на самом краешке сидения, неподвижно уставившись вперед. Он не мог ничего понять, но был безумно напуган. Потом он снова услышал в своей голове голос, который резко оборвался.

Завизжав тормозами, такси остановилось у нужного дома. Берт выскочил из машины и бросился бежать, но успел осчастливить шофера двадцатью долларами. В лифте Берт непрерывно ругался, потому что тот едва полз на двенадцатый этаж. Задыхаясь от бега и страха, Берт, наконец, добрался до двери, с трудом попал ключом в замочную скважину и бросился в открывшуюся дверь. Газ!

Он метнулся на кухню и выключил плиту. Так что вот вам нужный пример. Я знаю этих людей и могу вас заверить, что это правдивая история. Что? Сельма? Да, конечно, с ней все было в порядке. А почему бы и нет? В этой роскошной квартире повсюду стояли кондиционеры, она проспать так могла хоть весь день и ничуть не отравиться газом. Причем тут вообще газ? Я вам рассказываю не о газе, а о телепатии!

The Call,

(Впервые опубликован в: «The Ultimate Egoist, Volume 1:

The Complete Stories of Theodore Sturgeon», 1995)